Яо просто хочет побыть счастливым

— Тебе сколько лет, ребенок? — Де… вятнадцать… исполнилось… — Мэн Яо щурится, ресницы длинные и пушистые, глаза блестят от слез. Он горячий и напряженный, и такой сладкий, что Минцзюэ стоит больших трудов сдерживаться. Мэн Яо просто мечта. И стонет он как мечта. — Какой раз ты с мужчиной? Не сейчас надо было задавать этот вопрос. — Первый. Минцзюэ рычит. В глазах темнеет, он не выдерживает и толкается глубже. Мэн Яо всхлипывает и сжимает его плечи. — Больно? — Нет! Да… Не знаю… Хочу тебя. Хочу так еще! Минцзюэ снова рычит и ругается. Даже если они сейчас остановятся, первый раз уже был. А он хочет быть у Мэн Яо первым. Совсем первым. — Прости! — Не за что. Минцзюэ смотрит на его искусанные губы, на румянец, на мокрые дорожки к вискам, на тяжелые повлажневшие пряди, вдыхает его запах. Их общий запах. Изо всех сил старается отвлечься от ощущений. Сдержанность никогда не была его достоинством. — Приятно не будет. — Прости. Минцзюэ начинает двигаться. Мэн Яо не готов, он и не будет готов, но старается, терпит. Пытается не вздрагивать, не зажиматься, смотреть на него, на его реакцию. Минцзюэ уже и не помнит, кто последний смотрел в лицо и так хотел доставить ему удовольствие. — Черт, Мэн Яо! — Я научусь, — голос Мэн Яо срывается. — Только… только… — Я умру раньше, — бросает Минзюэ. Он выходит, это не секс, а мучение. Яо едва слышно вздыхает от облегчения и замирает, понимая, что Минцзюэ слышал его вздох. Он такой беззащитный сейчас, такой уязвимый и… блядь, да, юный совсем! Минцзюэ всегда думал, что он выглядит моложе своих лет, а оказалось, наоборот, старше. Что ему двадцать четыре, ну двадцать три. Что он понимает. А ему просто девственности хотелось лишиться. — Не уходи, — Мэн Яо закусывает губу почти до крови. — Изнасилование — не мой кинк. Мэн Яо вспыхивает, что-то гаснет в его глазах. Он откидывается на постели и смотрит вверх, не замечая слез, опускает руки. Самое время встать и уйти, Минцзюэ не настолько пьян, он и выпил-то всего ничего. — Зачем врал? — Ты бы не захотел, если бы знал правду, — говорит Мэн Яо ровным голосом. Минцзюэ никогда не слышал, чтобы он так говорил. Не безжизненным, просто бесстрастным. — И что, получилось? Открою тебе тайну, Мэн Яо, лгуны попадаются на деталях. — Учту. Минцзюэ поднимается на руках и медлит. Не может он так уйти. — Первый раз должен быть с кем-то особенным. — Твой был с кем-то особенным? — безразлично спрашивает Мэн Яо. — Потом будет совсем по-другому, — Минцзюэ ложится рядом и кончиками пальцев вытирает его слезы. — Не нужно со мной оставаться. Я переживу. Вот поэтому Минцзюэ и ошибся. Мэн Яо слишком логичен для неопытного парнишки. Мэн Яо в принципе слишком логичен для человека, решившегося на первый секс пьяным и со старшим братом приятеля. Тот Мэн Яо не вызывал желания защищать. С этим Мэн Яо хочется быть нежным. Минцзюэ берет его за подбородок и поворачивает к себе, касается его губ своими. Мэн Яо вздрагивает и приоткрывает рот от неожиданности, но Минцзюэ не углубляет поцелуй. — А до меня ты с кем-нибудь целовался? — выдыхает Минцзюэ в его губы. — Нет. Минцзюэ откидывается на спину и рычит от досады. Мэн Яо говорил, что ему не нравятся поцелуи, а он, дурак, верил. — Первый раз, Мэн Яо, не просто так ждут, — говорит он. — Первый поцелуй, первый секс, первая любовь. Что ты подаришь возлюбленному? — С каких пор неопытность так дорого ценится? — Ценится терпение и разборчивость, — Минцзюэ приподнимается на локте. — И доверие. Мэн Яо смотрит на него снизу вверх ничего не выражающим взглядом. Минцзюэ гладит его по щеке, и в глазах у того что-то трескается, ломается, боль и страх проступают сквозь безразличие. Он берет руку Мэн Яо и целует его в ладонь. — Тише, не выгоню я тебя. — Почему? Чтоб он знал. Потому что. Минцзюэ целует его снова и снова, Мэн Яо отвечает несмело, кладет руку ему на плечо. Минцзюэ касается губами его виска, щеки, спускается по шее, ловит его дрожь. Мэн Яо отзывчивый и страстный, повезет его парню. Минцзюэ гладит его раскрытой ладонью по голове, проводит по шее и плечу, по груди. Мэн Яо вздрагивает все заметнее и протестующе стонет, когда Минцзюэ обводит его сосок. Минцзюэ усмехается. Такой чувствительный, у них мог быть отличный секс. — Поздно смущаться, — Минцзюэ отводит его руку и накрывает сосок ладонью. — Что ты чувствуешь? Мэн Яо беспомощно открывает рот и заливается краской. Ему приятно, конечно. — Запоминай свои эрогенные зоны, — Минцзюэ играет и смотрит за реакцией. — Когда возбуждаешься, они тоже встают. Тебе придется непросто. — По… почему? — Ты слишком чувствительный. Минцюэ приминает его сосок и делает круговое движение пальцем. Мэн Яо выгибает, он стонет несдержанно и сладко. Минцзюэ хочет слышать этот стон, когда будет в Мэн Яо. — Пожалуйста… прекрати… — Мы только начали, — Минцзюэ раскрывает его губы пальцами. Яо ловит их ртом и сосет. Минцзюэ чувствует его язык, горячий и мокрый, это в его планы не входило. Яо ведет, он не особенно понимает, что делает, а Минцзюэ должен себя контролировать. Контролировать, повторяет он мысленно, а не хотеть пальцами довести до слез и бессвязных стонов. Минцзюэ кладет руку на его колено и Мэн Яо напрягается. Позволяет ему развести ноги, но почти сразу начинает сопротивляться. Минцзюэ ждет, но сопротивление не становится меньше. — Мы не продолжим, пока ты не откроешься. — Мэн Яо смотрит на него с мольбой. — Чего стесняешься, уже все показывал. Черт, не те слова. Мэн Яо вспыхивает и закрывает лицо руками, раздвигает ноги рывком. Теперь уже Минцзюэ не дает ему развести слишком широко. Так и держит за колено, пока спускается поцелуями по груди и вылизывает напряженный живот. Мэн Яо снова забывается в удовольствии, стонет и выгибается навстречу ласкам. Мэн Яо создан для секса. Минцзюэ гладит внутреннюю сторону его бедра. Мэн Яо стонет жалобно и вскидывает бедра, Минцзюэ чувствует его дрожь. Ложится рядом так, чтобы Мэн Яо мог опереться на его плечо. — Смотри, — Минцзюэ ловит его подбородок и ждет, пока Мэн Яо сможет смотреть ему в глаза. — Видишь? Смотри на себя. Мне нравится, когда ты такой. — Нравится? Минцзюэ не удерживается, целует его в губы. — Да, — опускает руку на его бедро, скользит, пока Мэн Яо не сведет колени от смущения. — Так тоже приятно, — Минцзюэ смеется. — Я тебя чувствую. — Трахни меня уже! Его голос дрожит и срывается. Минцзюэ очень, очень хочет выполнить его просьбу, но пока рано. — Хороший секс, Мэн Яо, начинается в одежде. Когда ты хочешь его, думаешь о нем, представляешь, как он будет тебя касаться. Как освободит тебя от одежды, как ты покажешь ему себя, как раскроешься для него. Как он тебя подготовит. — К чему? — Для себя, — Минцзюэ пользуется его замешательством и касается ягодиц. — Вот здесь. Чтобы не было больно. — Но ты… мы… — Да. Поэтому. Когда научишься, будет проще. Мэн Яо постепенно разводит ноги. Минцзюэ говорит ему смотреть, и он смотрит. Недолго. Когда понимает, что видит, стонет жалобно и прячет лицо на его плече. Пальцы Минцзюэ двигаются внутри, Мэн Яо стонет загнанно и просит его. Просит. Его. У Минцзюэ в глазах темнеет, когда слышит свое имя. Еще рано, он знает, что рано, переворачивает Мэн Яо на живот и ложится сверху. Раздвигает его ноги своими. Укладывает член между его ягодиц и дрожит, когда Мэн Яо подставляется. — Минцзюэ, пожалуйста! — Тише, маленький, не так быстро, — Минцзюэ толкается в него, не входя, Мэн Яо подмахивает. — Тебе даже учиться не надо. — Я… хочу… хочу… — Мэн Яо стонет. Минцзюэ входит медленно, но это все равно слишком. — Спокойно, малыш, расслабься. Дыши со мной, вдох-выдох, вдох-выдох. — Мэн Яо тесный, послушный и сладкий, он старается справиться с телом. — Хорошо. Дай себе время, не двигайся. — Минцзюэ? — Не понимаешь, что чувствуешь? — Нет… Минцзюэ сдавленно смеется в его затылок. — Мэн Яо, ты милый. Если бы у нас было больше времени… — Мэн Яо дергается, пробуя обернуться. — Тише, лежи. У нас был бы отличный секс, Мэн Яо. Тебе бы понравилось. Мэн Яо вздрагивает и стонет, когда Минцзюэ двигается. В нем. Толчок неглубокий, но такой сладкий. — А тебе? Тебе нравится? — Да-а, — Минцзюэ толкается в него на пробу, Мэн Яо стонет сладко и жалобно. Больше всего сейчас Минцзюэ хочет видеть его лицо. — Мой хороший, вот так. Мэн Яо старается для него. Хочет ему понравиться. Минцзюэ раскладывает его удобнее и двигается. Берет его сначала медленно, покидает его тело, заставляет дрожать и просить, снова входит, плавно, глубоко. В первый раз не нужно, но ему хочется. Мэн Яо позволяет ему, привыкает его чувствовать, ощущать, как Минцзюэ заполняет его собой и останавливается на секунду. Мэн Яо мечется на постели, пока не зарывается лицом в покрывало и не стонет в него. Ему стыдно, он не знает, как себя вести, но Минцзюэ это не устраивает. Он хочет видеть, как Мэн Яо сходит с ума от своего первого секса. И слышать. Минцзюэ выходит и переворачивает его на спину. — Минцзюэ? Мэн Яо раскрасневшийся, с припухшими искусанными губами, со следами от его ласк на теле. Минцзюэ разводит его ноги и снова наслаждается его смущением. — Не стесняйся, — Минцзюэ не дает ему закрыться. — Ты нравишься мне таким. Мэн Яо смотрит на него беспомощно. Он не понимает, чего хочет, что чувствует, Минцзюэ не собирается давать ему время. Тянет его на себя, ложится между его ног и снова входит. Мэн Яо задыхается, закрывает рот рукой и жмурится. Минцзюэ отбрасывает его руку, не позволяет закрыться, наслаждается каждой секундой. Мэн Яо хорошо с ним. Минцзюэ берет его быстро и не особенно бережно, но он не возражает. Только пытается снова закрыть лицо, но Минцзюэ прижимает его запястье к постели. Мэн Яо позволяет ему все. Мечется на постели, стонет, старается не зажиматься, просит о чем-то, почти плачет, но позволяет. Все. Минцзюэ рычит и теряет контроль. Мэн Яо податливый и послушный, Минцзюэ вбивается в него, сжимает его бедра и ягодицы и кончает, не позволяет пошевелиться. Ложится сверху, восстанавливая дыхание. — Могло быть и лучше, — Минцзюэ вдыхает чистый запах Мэн Яо и его возбуждения. — Подожди, малыш. Мэн Яо смотрит на него растерянно, с каким-то болезненным вопросом. Минцзюэ хмыкает. — Привыкай, обычно так и бывает. Будешь сам о себе заботиться, — он приподнимается и выходит, ложится рядом. — В первый раз и не кончишь. Первые много раз. Он обхватывает член Мэн Яо. Тот вздрагивает и жмурится, но попыток сопротивляться не делает. Только откидывается на постели, подставляясь под его взгляд, и стонет — совсем тихо, замучено и так сладко, что Минцзюэ приходится напомнить себе, что сегодня не время. Он доводит Мэн Яо и позволяет ему кончить, смотрит, как тот вытягивается, как искажается его лицо и слезы блестят сквозь ресницы, как он стонет едва слышно, долго и болезненно сладко. Минцзюэ не дает ему затихнуть, пока Мэн Яо не начнет всхлипывать. Надо бы позаботиться о них обоих, но Минцзюэ медлит. Мэн Яо уронил набок потяжелевшую голову, его влажные волосы в беспорядке, губы припухли, кожа блестит от пота, напряженные соски все еще стоят. Минцзюэ хочет, чтобы Мэн Яо кончил на его члене. Хочет узнать, каково это — быть внутри, когда Мэн Яо кончает. Он такой послушный и сладкий. Кожа у Мэн Яо нежная, завтра на запястьях, на бедрах, на шее, плечах и груди будут синяки. Ему бы лучше предупредить следующего партнера. Минцзюэ держит испачканную руку на весу и оглядывается. Влажных салфеток не видно, а дверь в туалет удачно открыта, искать не придется. Минцзюэ приводит себя в порядок и возвращается с полотенцем. Мэн Яо начинает приходить в себя, но пока недостаточно, чтобы смущаться. Минцзюэ бросает полотенце на пол и ложится рядом с Мэн Яо. — Ты как? Понравилось? — А тебе? — Мэн Яо смотрит доверчиво, словно что-то изменилось в их отношениях. Минцзюэ испытывает удовлетворение, слыша его сорванный голос. — Твой первый секс должен понравиться тебе, а не мне. Понравилось? — Мэн Яо краснеет и прижимается лбом к его плечу. — В следующий раз предупреди партнера заранее, секс будет намного приятнее. — Хорошо, — снова этот странный голос. Словно покрывало набросили. — Спасибо. Мэн Яо вздыхает и переворачивается на спину. Вставать еще рано, до утра он вряд ли придет в себя настолько, чтобы смочь уйти. Минцзюэ не знает, сколько тот выпил, но вряд ли мало, иначе бы в постель не пошел. Они знакомы, конечно, но не настолько близко. — Как себя чувствуешь? — Я в порядке. — Мэн Яо закрывает глаза. — Можешь не оставаться. Прости за беспокойство. Минцзюэ хмурится. Ему не нравится ответ, не нравится Мэн Яо, не нравится не понимать собственные мысли. Да вся ситуация в целом. Отдавать Мэн Яо неизвестно кому не хочется. Позволять другим видеть Мэн Яо таким, каким он был сегодня, не хочется. Минцзюэ никогда не был ревнив, но сейчас в душе ворочается глухое раздражение. Делиться Мэн Яо он не готов. — Есть кто-нибудь? — Не думаю, что сейчас это важно. Краска сошла, теперь Мэн Яо бледен. Минцзюэ с неудовольствием понимает, что ему не нравится видеть Мэн Яо таким. Хочется отмотать время назад и повести разговор по-другому, сказать что-то хорошее, да хоть приласкать. — Может, продолжим? Не сейчас, потом. — Зачем. Черт, да что за день сегодня такой! Минцзюэ никогда не умел утешать, не его это. Мэн Яо открывает глаза и поворачивает голову, смотрит так, что Минцзюэ не по себе. Вместо ответа Минцзюэ гладит его по щеке. — Ты подумай. Я не настаиваю. — Тебе это зачем? — едва слышно спрашивает Мэн Яо. — Не хватило, — отвечает Минцзюэ. — Хочу еще. Он заставляет себя не думать. Обнимает Мэн Яо, помогает ему улечься на плечо и перекинуть ногу через свое бедро. Обнимать Мэн Яо, прижимая его к себе, вдыхать запах его волос, чувствовать, как стучит его сердце, внезапно становится нужным и очень правильным. Мэн Яо прячет лицо и вздрагивает, как будто беззвучно плачет. — Прости, — Минцзюэ гладит его по голове, — обидел тебя? — Слишком много всего, — сипит Мэн Яо. — Правда хочешь? Потому что я… я… — Хочу. — Я тоже, — не показалось, все-таки плачет. Минцзюэ стирает его слезы. — Прости… это… — он всхлипывает. — Просто реакция. — Не хочу еще раз увидеть эту реакцию, — ворчит Минцзюэ. — Последний раз плачешь. — Будешь обо мне заботиться и защищать? — Мэн Яо пытается насмешливо улыбнуться сквозь слезы. Выходит скорее жалко. — Буду, — Минцзюэ гладит его по щеке. С чувствами он как-нибудь разберется.