Яо просто хочет побыть счастливым

Утро Яо встречает один. Разумеется. Постель остыла, записки Не Минцзюэ не оставлял, да и зачем. Следующие два дня Яо приходит в себя, ощущения после бурной ночи отвлекает, но потом… потом ничто не сдерживает одиночество и мучительный стыд. Он снова ошибся, весь его план ничего не стоил, Не Минцзюэ не имел в виду ничего такого, что хотелось услышать. Мэн Яо — просто неопытный влюбленный мальчишка, кому захочется лишних проблем. Яо старается не оставаться один. Пока вокруг люди, он отвлекается, разговаривает, держит лицо. В одиночестве хочется выть от тоски. Яо кажется, что у него вырвали сердце. Друг Хуайсан — милый, легкомысленный, ветреный и заботливый Не Хуайсан — не тревожит его вопросами. Он знает о чувствах Яо (не все, но догадывается, да и кто умеет хранить тайны лучше Не Хуайсана?), знает, куда и зачем Не Минцзюэ ходил, так что, наверное, и обо всем остальном догадывается. Яо не спрашивает его о брате, а тот не говорит. Было бы что сказать, Не Хуайсан бы не промолчал. В очередную пятницу он даже отговорку не придумывает. В планах провести выходные одному, дать волю чувствам и оставить прошлое в прошлом. Не Минцзюэ он не нужен, он никогда никому не нужен, пора смириться и начать с этим жить. Он справится. Только пожалеет себя, оплачет первую любовь, попрощается с юношеской наивностью и… И все. Яо ненавидит себя, но не может справиться с чувствами. Он глупый, жалкий, самонадеянный, он ничтожество, неудивительно, что Не Минцзюэ о нем забыл. Он так хотел, так долго, так тщательно готовился, так верил, что его план сработает, что забыл, насколько они разные. Минцзюэ старше, опытнее, для него все уловки Яо как детские хитрости, он их видит насквозь. Весь вечер пятницы Яо воет от боли и безысходности, грызет подушку и засыпает, уткнувшись лицом в мокрую ткань. Просыпается поздно, спешить некуда, его никто не ждет. Яо смывает последствия вчерашней истерики, смотрит на опухшее лицо и презрение к себе вспыхивает с новой силой. — Ты никому не нужен, — говорит он, глядя в глаза отражению. Стук в дверь громкий, Яо вздрагивает от неожиданности. Суббота, день, все знакомые заняты, он никому не мешает. Вряд ли важное, постучат и уйдут. На секунду хочется, чтобы стучал Не Минцзюэ. Надежда сильная и бессмысленная, до слез. Яо трет глаза и кусает палец, до боли, чтобы прийти в себя. У Не Минцзюэ было время, чтобы подумать, он предпочел не связываться. У Яо нет никаких шансов, может, и никогда не было. Он обнимает себя за плечи и садится на пол. Стук повторяется, но Яо не реагирует. Покачивается, чувствуя подступающую истерику, ложится на пол и подтягивает колени к груди. Важно проживать чувства, он знает. Если позволить глухим рыданиям вырваться из груди, они снова превратятся в истерику. В некрасивую истерику, которую Яо никому не позволит увидеть и которая забирает все силы, оставляя после себя пустоту. Только нужно достаточно времени. Яо избавится от всей боли, от страха, надежды, восхищения, нежности, от любви. Не сразу, но избавится и сможет жить дальше, не замирая при виде Не Минцзюэ. И сердце перестанет частить, когда кто-то произнесет его имя. Дверь щелкает, раздаются шаги. Яо находит взглядом дверной проем и садится, кто бы там ни пришел, нужно его выпроводить. — У тебя кодовый замок на двери, — Не Минцзюэ хмурится. — Ты бы хоть код сменил. — Запрещено договором аренды, — хрипло говорит Яо. — Хуайсан сказал к тебе зайти. Яо не вздрагивает, только крепче сжимает пальцы. — Передай брату, что у меня все в порядке, не стоит беспокоиться. — Слушай, — Минцзюэ садится на корточки напротив него. — Прости. Я не самое лучшее, что может случиться с парнем вроде тебя. — Это была ошибка, — Яо опускает голову. — Я уже понял. — Продолжать будет еще одной ошибкой. — Минцзюэ молчит с минуту. — Надо было раньше прийти. — Нужно было не уходить, — хочется, чтобы Не Минцзюэ оставил его в одиночестве. — Но это неважно. — Ты мне дашь извиниться? — Не Минцзюэ не повышает голос, но ему и не нужно. — Не за что. Не Минцзюэ снова делает то, чего он не ожидает. Снова. Не Минцзюэ садится рядом с ним и обнимает, прижимает к себе, позволяет спрятать лицо на своем плече. Яо сопротивляется до последнего, но проигрывает самому себе, судорожно вздыхает и вцепляется в его свитер. Не Минцзюэ молчит и гладит его по голове. — За... зачем… — Ты не звонил, — Не Минцзюэ вздыхает. Потом берет его под коленями и поднимается. Яо икает от неожиданности. Нет, он знает про свою худобу, но чтобы вот так поднять его неполных пятьдесят килограмм? — Где постель у тебя? — Там, — Яо держится за его свитер, стараясь не разрыдаться. — В комнате. Не Минцзюэ что-то ворчит. Несет его в нишу для стенного шкафа, в которой он положил матрас, укладывает и выпрямляется. — Ты ел? — Яо мотает головой. Не Минцзюэ поднимает глаза к потолку и бормочет нецензурное. — А я думал, Хуайсан со своим творчеством странный. — Я не… — Да заткнись ты, — Не Минцзюэ идет к холодильнику. У Яо небольшая съемная студия, все на виду. — Что ты ешь вообще? Что за лапша? Лапша у Яо просроченная и по акции, университет сам себя не оплатит. Он не отвечает, потому что гулять в компании с Не Хуайсаном и в самом деле выходит недешево. У Яо есть не совсем легальный заработок, на коктейли и клубы хватает. При выборе между куском мяса и общением Яо однозначно выбирает общение, такой роскоши, как приятели, у него еще не было. Но рассказывать это Не Минцзюэ нельзя. Не Минцзюэ, который заказал ему еды и сел рядом, обняв за плечи. Яо снова кусает палец, чтобы не разрыдаться. — Ты сказал, я не позвонил, — он вздрагивает. — Не позвонил? — Я тебе номер в контактах оставил, — Не Минцзюэ кажется немного смущенным. — Поставь пароль на телефон. Да, я пробовал и почту, и вейбо, я все твои контакты нашел, но у тебя белый список. — Ты мог просто написать себе с моего телефона. — Слушай, мне и так неловко!.. — Не Минцзюэ начинает злиться. — Я думал, ты оставишь записку. — Не беру в постель бумагу и ручку, — Не Минцзюэ фыркает и снова как будто смущается. — В тот момент казалось нормальной идеей. Так что? Будем встречаться? Яо поднимает на него расширившиеся глаза. Сердце бьется в горле, потом обрывается и он больше не дышит. Шевелит губами беззвучно, смотрит непонимающе и чувствует, как слезы бегут по щекам. — Что ты, маленький, — Не Минцзюэ берет его лицо в ладони. — Не хочешь? — Яо мотает головой и вцепляется в его запястья. — Тогда… Блядь, да как это делается! Яо тянется и касается его губ своими. Не Минцзюэ почти сразу прижимает его к себе, прячет в объятьях. Губы у Яо дрожат, его всего трясет. Не Минцзюэ шепчет ему какую-то ерунду, Яо вдруг понимает, почему Не Хуайсан говорил, что его брат умеет успокаивать лучше всех. — Прости, я… — Думал, что я ушел? — Не Минцзюэ тяжело вздыхает. — Не передумал? Уверен? Яо часто кивает, прижавшись щекой к его груди. Не Минцзюэ легко покачивается, Яо постепенно возвращает самоконтроль. Не Минцзюэ большой и надежный, Яо слышит его дыхание, чувствует осторожную тяжесть его рук и позволяет себе надеяться. — Нам обязательно ходить на свидания? — Да, — мрачно говорит Не Минцзюэ. — И в кино на последний ряд. И подарки дарить. И я буду тебе цветы приносить. И придется купить парной херни. Спроси у Хуайсана что там надо. — Яо пробует возразить. Не потому, что ему все это не нужно, просто Не Минцзюэ очевидным образом не в восторге. — Нет, это обязательно. Твои первые отношения будут какие положено. Тише, — Не Минцзюэ обнимает его крепче, потому что Яо снова трясет. — Только никаких снимков и не смей сюсюкать, остальное я переживу как-нибудь. И спорт. Каждый день зарядка, пробежка и белок на завтрак и ужин. Не хочу тебе ребра сломать. — Яо пробует ответить, но горло снова перехватывает. — Ну не рыдай, ребенок, — Не Минцзюэ вздыхает. — Боишься меня, да? Яо мотает головой. — Не уходи. — Да куда я теперь денусь, — Не Минцзюэ гладит его по голове. Яо кажется, что в словах куда больше, чем он может понять. — Хороший такой. Яо не возражает. Не Минцзюэ разочаруется, когда узнает, может, у него будет месяц. Может, два. Яо запомнит каждую секунду. Он просто хочет побыть счастливым.