Яо просто хочет побыть счастливым

Яо не совсем понимает, что тогда произошло. Ясно, почему Минцзюэ ушел. Неясно, почему вернулся. Яо допустил неточность и весь план едва не развалился. Другой бы на его месте сказал, что это чудо, что все обошлось, но в чудеса Яо не верит. Что-то случилось, но он не может понять что. Хочется ничего не делать, ничего не решать, просто ходить на свидания в парк и в кино и потом целоваться. Когда Минцзюэ его обнимает, Яо чувствует себя самым счастливым. — Ты снова задумался, — Минцзюэ ерошит ему волосы на затылке. Мурашки бегут как приятно. — Прекращай. — Прости. — Извиняться тоже прекращай. Яо улыбается несмело, стараясь скрыть тревогу и страх, что Минцзюэ поймет. Минцзюэ поймет, конечно, но пусть это будет позже. Яо еще не готов. — Я все правильно делаю? Минцзюэ смеется. — В отношениях, Мэн Яо, нет верного для всех алгоритма. О, если бы. Если знать, чего хочешь, можно добиться почти всего. Можно даже самого Не Минцзюэ привлечь и встречаться с ним месяц. Уже даже чуть больше месяца. Яо знает, это совсем не потому, что Минцзюэ его рассмотрел и начал что-то испытывать. Лгать в глаза он больше не рискует, но и не говорит правды. Старается избегать вопросов о себе и своем прошлом, как можно больше целуется и сводит все к сексу. Минцзюэ любит секс. Секс без обязательств он любит еще больше. — Хочу тебя, — шепчет Яо, глядя ему в глаза. Минцзюэ укладывает его на постель. Яо с готовностью стаскивает штаны, пока Минцзюэ поднимает его футболку. — Куда торопишься, — Минцзюэ перехватывает его руку и накрывает его член. — Дай насладиться тобой. — Хочешь м-меня… — Подготовить? — усмехается Минцзюэ. — Хочу. Он двигает ладонью плавно и медленно. То надавливает, то отпускает, то обхватывает. Яо вздрагивает и выдыхает со стоном, выгибается, трется о его ладонь. Минцзюэ нравится, когда он такой. Когда становится неприятно от трения, Минцзюэ освобождает его член. — Поможешь себе? Яо закусывает губу и смотрит на него с сомнением. Минцзюэ нравится смотреть, как он себе дрочит, но Яо всегда слишком быстро кончает. Впрочем, если ему дрочит Минцзюэ, Яо кончает так же быстро. —Я кончу. — Я помогу. Минцзюэ обхватывает его член, Яо вскидывает бедра и коротко стонет. Рука Минцзюэ двигается, осталось не так уж и долго, но тут он что-то делает, Яо задыхается от неожиданности, но возбуждение отступает. Он смотрит непонимающе, Минцзюэ усмехается. Яо краснеет, ничего не может поделать. Стоит только позволить себе мечтать — и он уже смущается близости, не может поднять взгляд, чувствует слишком остро. Только секс, напоминает себе Яо, между ними только секс, ничего больше. Минцзюэ нравится его учить. — Сладкий, — Минцзюэ прикусывает его ухо. — Сделаешь так еще? — Как? — Яо жалобно стонет. — Вот так, — Минцзюэ снова сжимает его член, Яо вспыхивает. — Чувствительный. Яо что-то сбивчиво просит, Минцзюэ не реагирует. Дрочит ему, целует, не дает кончить. Яо перестает понимать, что происходит, хочется невыносимо, он стонет и просит, толкается в руку и смаргивает выступившие слезы. Когда Минцзюэ позволяет ему кончить, Яо выключает надолго. Он приходит в себя постепенно. Сначала понимает, что лежит, потом чувствует тепло тела, потом слышит дыхание. Открывает глаза, взгляд фокусируется с трудом. — Ты сегодня долго, — Минцзюэ усмехается углом рта. — Понравилось? Яо бы не стал использовать это слово, слишком узкое смысловое поле, но Минцзюэ этого не захочется слышать. Яо просто кивает. Минцзюэ обхватывает член его рукой, Яо понимает, что от него нужно. Помогает Минцзюэ, не убирает руку, чувствуя густые горячие капли, и выдыхает. Минцзюэ нравится, как он смущается испачканной руки, и однажды он захочет, чтобы Яо собрал с руки языком. Или кончит ему в рот. Яо понимает, что ему придется сделать и то, и другое довольно скоро, но прямо сейчас он не готов. Минцзюэ целует его и говорит очередной комплимент, Яо не вслушивается. Это просто формальность, он всем своим партнерам говорит, так принято. Минцзюэ ему объяснял, Яо запомнил. Не то чтобы он верил комплиментам или воспринимал всерьез. Хотя иногда услышать похвалу очень хочется. Минцзюэ дарит ему сладости. Яо не знает, почему, да и не хочет знать, пожалуй. Танхулу, леденцы, конфеты, засахаренные орехи — что угодно, что можно купить по дороге и засунуть в карман. Наверное, это связано с прозвищем, которое ему дал Минцзюэ. Наверное, он всех своих парней так зовет. Наверное, он так снижает финансовые издержки. Яо все равно. Яо каждый его подарок пробует, борясь со слезами, сладости ему дарили только мама и тетя. И любили его только мама и тетя. Минцзюэ дарил ему ничего не значащую ерунду на каждую встречу, потому что так принято, но быстро перестал. Яо хранит каждый его подарок. И все коробочки от подарков. И все упаковки от сладостей. И все сувениры, магниты и корешки от билетов, которые ему удалось получить. У него есть контейнер в самом дальнем углу квартиры, где хранится все, что он смог собрать за эти недели, Яо вытаскивает его поздними вечерами и перебирает свои маленькие сокровища. Минцзюэ бы высмеял его, если б узнал. Да Яо и сам знает, что жалок. Еще Минцзюэ нравятся парни с длинными волосами. Яо с его дешевой стрижкой и шампунем из супермаркета ничего не светит даже через полгода, что уж про сейчас говорить. Зато он избавился от лишних волос на теле и Минцзюэ это, кажется, даже понравилось. Каждый раз наедине Минцзюэ целует его так, что Яо мог бы кончить только от этого. Он и кончает несколько раз, но Минцзюэ не позволяет ему уйти. Обнимает, целует, помогает ему привести себя в порядок, ласкает, пока он снова не кончит. Пока они не кончат вместе. Яо как-то спросил его, почему просто не отпустить в ванную, Минцзюэ сказал, что ему нравится Яо, растерянный, ослабевший, доверчиво смотрящий ему в глаза. Не то чтобы Яо ожидал услышать что-то другое, он, в конце концов, на этот взгляд ставку сделал, но слышать все равно больно. Как будто игла входит прямо в сердце и там остается. — Ты опять думаешь, — Минцзюэ недоволен. — Прости, — Яо прижимается к нему и кладет ладонь на живот. — Мороженое? — Как скажешь. — Я ненавижу мороженое, — Минцзюэ хмыкает, возможно, что раздраженно. — С каким вкусом? — Не надо... — Яо кожей чувствует, как он недоволен, и поправляется. — Шоколадное. — Ты всегда берешь шоколадное, — ворчит Минцзюэ. — Попробуй другое. Другое? Зачем другое, оно дороже. — Тогда... ванильное? — Выбери клубнику или банан. Клубника или банан? Яо задумывается. И то, и другое намекает на секс, но банан похож на член, нужно его выбрать. — Банановое, — решается Яо. — Хочешь попробовать у меня? Минцзюэ скептически смотрит пару секунд, Яо уже жалеет, что предложил, опускает голову и только тогда понимает,что сказал. — Мороженое, — едва слышно выдавливает он. — Я понял, — усмехается Минцзюэ. — У тебя вряд ли. Яо хочется умереть со стыда. — Я и не думал предлагать тебе... Предлагать... — А я бы предложил, — к Минцзюэ возвращается хорошее настроение. — Будешь? Яо краснеет, представив, как наклоняется и берет, но кивает. — Послушный, — Минцзюэ треплет его по волосам. — Сладкий. — Когда вернемся? — Когда сам захочешь. — Тогда... Минцзюэ берет его руку и целует в ладонь. Яо смаргивает слезы, но они выступают снова и снова. — Что ты, маленький, — Минцзюэ прижимает его к себе. — Плохо? Не нравится? Яо мотает головой и прерывисто выдыхает. Нельзя объяснить Минцзюэ необъяснимое. — Сложно с тобой, — Яо замирает. — Сам-то ты как? — Со мной все... — голос срывается. Минцзюэ обнимает его крепче. — Я же говорил, что не брошу. Яо устает сопротивляться и обнимает его в ответ. — Говорил, — повторяет он. Если притвориться, можно запомнить этот момент как признание. Запомнить заботу и нежность Минцзюэ, бережное тепло его рук, его запах, звук его дыхания и стук сердца. Притвориться, что все по-настоящему. Минцзюэ гладит его по голове. — Мы же вместе.