Яо просто хочет побыть счастливым

Все идет как-то странно. Минцзюэ не уверен, что ему не нравится, но что нравится, тоже не уверен. Яо по-прежнему доверчивый, послушный и хочет ему угодить, по-прежнему сладкий и готовый на секс, он заводится от одного взгляда, не то что прикосновения, другого бы Минцзюэ трахал все свободное время и в обеденный перерыв сорвался бы пару раз. Да он сны видит и слово "секс" происходящее не описывает даже процентов на десять. У Минцзюэ было такое в реальности, так что он вполне представляет, как бы все было с Яо. Но стоит ему только представить, как он завязывает Яо глаза или кончает ему на спину в коленно-локтевой, как срабатывает внутренний тормоз. Мэн Яо создан для секса, но когда-то потом. Он ранимый, у него тонкая кожа, он доверяет и у него совсем нет опыта. Мэн Яо марафон грубого секса примет как должное, а Минцзюэ потом с этим жить. Минцзюэ все еще передергивает от воспоминания как он синяки на плечах у Яо увидел. Яо с тех пор не раздевается, но он знает, как понять, есть они или нет. Пока больше не было. Яо абсолютно зависим от его мнения. Он ждет одобрения, расцветает от похвалы, до смерти боится разочаровать Минцзюэ и как будто не думает о себе вовсе. Немного расслабляется, только если Минцзюэ его целует и обнимает, поэтому приходится почти все время его к себе прижимать. И целовать, но как раз тут Минцзюэ не возражает. Целоваться с Яо приятно. Обнимать его, чтоб с ума не сходил, не очень. Яо сидит на пассажирском сиденье его машины, небрежно опершись на подлокотник, и смотрит в окно. Он выглядит уверенным, спокойным, немного утомленным мужским вниманием парнем, каким Минцзюэ его помнит в начале знакомства. В те блаженные дни, когда Яо был идеальным кандидатом для секса без обязательств, с которым можно хорошо провести время в постели и перекинуться парой слов вне ее. Минцзюэ любит таких парней и такие, ни к чему не обязывающие, отношения. Любил. Яо до сих пор в обществе точно такой же. Спокойный, уверенный, знающий себе цену. Яо никому не позволяет лишнего в отношении себя. Яо и с ним пытается быть таким, разве что не всегда получается. Если бы его спросили, Минцзюэ бы не смог ответить, хотел бы он видеть Яо таким, как обычно, или таким, какой он только с ним. Это льстит, но пиздец утомительно. — Я хочу тебя на капоте, — глядя на дорогу, сообщает Минцзюэ. — Что скажешь? — Ты же знаешь, что я соглашусь, — отвечает Яо спокойно. — Мог бы хоть смутиться, — ворчит Минцзюэ. — Могу, если ты начнешь описывать, как трахаешь меня в рот. Минцзюэ скашивает глаза, Яо всё-таки немного краснеет. — Мне нравится представлять, как я лишу тебя последнего оплота невинности. — Ты был моим первым, — возражает Яо, поворачиваясь к нему. — Был, а не знал. Половина удовольствия — знать, что тебя никогда никто не касался. Яо молчит, закусив губу и опустив голову. — У нас поэтому ничего нет? — спрашивает он на очередном светофоре. Вместо ответа Минцзюэ кладет его руку на свой член. Яо чувствует, как у него встает, и отдергивает руку. Наверное, Минцзюэ зря это придумал. Наверное, нужно ждать, чтобы не испугать Яо еще больше. Он снова кладет его руку на член и на этот раз Яо убрать ее не решается. Доезжают быстрее, чем Минцзюэ планировал. Яо дрожит, но разбираться, от желания или чего-то другого, не хочется. Минцзюэ захлопывает входную дверь крошечной чужой квартиры и вталкивает Яо в душ, там буквально два шага. Яо позволяет ему себя раздеть, смотрит в глаза буквально секунду и шагает под душ. Включает воду, упирается руками в стену и расставляет ноги. Минцзюэ не дает ему приготовиться, пока настроение не ушло. Мэн Яо не идет быть опытной шлюхой, пугливый доверчивый мальчик нравится ему больше. — Не торопись, — Минцзюэ притягивает его за бедра, дает почувствовать вставший член. Яо вздрагивает и сжимает руки в кулаки. Минцзюэ хочется проверить, будет ли Яо так же стесняться, когда он станет входить, но пока рано. — Расслабься, — Минцзюэ прижимает его к себе. — Вот так, маленький, вот так. Хочешь меня? — Да, — Яо снова вздрагивает, куда заметнее, когда пальцы Минцзюэ скользят между его ягодиц. Он справляется с собой быстро и прогибается, чтобы Минцзюэ было удобнее, но когда пальцы толкаются внутрь, проверяя готовность, снова зажимается. — Как у нас в первый раз получилось, — ворчит Минцзюэ. Тренировался он, что ли? — Я привыкну, — выдыхает Яо, стараясь показаться спокойным. — Продолжай. — Обойдемся без травм, — Минцзюэ кладет член между его ягодиц. — Но в следующий раз я тебя точно трахну. В субботу. Выпей, запасись таблетками, приготовься. Заебал этот детский сад. Минцзюэ трахает его между ягодиц. Яо быстро понимает, что от него требуется, подставляется и сжимает мышцы, насколько может. Приятно, но и вполовину не так, как должно. Минцзюэ держит его за бедра, слушает сладкие стоны и просьбы, смотрит, как руки Яо скользят по стене, как он роняет потяжелевшую голову. Минцзюэ обхватывает его член, Яо вскидывается и просит остановиться. Стонет, почти кричит, закрывает себе рот рукой, его трясет. Минцзюэ разворачивает его лицом и прижимает к стене, ноги Яо не держат. Ему нужно больше времени, Минцзюэ дрочит себе, смотрит на искусанные губы, на слипшиеся ресницы, на тонкие ключицы, на ползущий румянец от возбуждения и думает, что до субботы он может и не дотерпеть. Яо вздрагивает и вжимается в стену, когда Минцзюэ обхватывает оба их члена. Неудобно, но им уже много не надо. — Нет, — Яо всхлипывает. Ему больно от возбуждения. Минцзюэ хочет видеть его таким, беспомощным и чувствительным, разве что еще привязать. — Доверься мне, сладкий. Недолго осталось. — Пожалуйста, — Яо жмурится. — Пожалуйста! — Перестать? Яо распахивает глаза. Он не может ответить, только смотрит с мольбой, толкается в его руку и кончает. Минцзюэ нужно больше времени, а удовлетворения, пожалуй, он и вовсе не получает. Это их первый совместный душ и теперь Минцзюэ эта идея не кажется такой уж блестящей. Нужно как-то помыться и выйти. Яо справляется первым и выскакивает, обернувшись полотенцем. Минцзюэ тянет руку к шампуню и чертыхается, Яо наверняка сгорает со стыда и не знает что делать. К счастью, все лишнее Минцзюэ уже смыл, можно просто выйти и поймать Яо. Минцзюэ ловит его в нужный момент. Яо переоделся, накинул рубашку и теперь безотчетно сжимает ручку кухонного шкафа, опустив голову. Минцзюэ обнимает его со спины. — Давай закажем что-нибудь, — Яо вздрагивает, уши краснеют. О чем он только что думал? — Я б тебя трахнул, маленький, и в душе, и на столе, и у раковины, но ты ещё не готов. — Я... — Яо прочищает горло. — Я хотел. — У тебя будет время привыкнуть, — Минцзюэ чмокает его в макушку. — Есть хочу, а ты? Яо разворачивается в его руках и целует. Он так благодарит, только Минцзюэ не понимает, за что. Никуда они в тот день не выходят. Ужинают вместе, целуются, смотрят условно-историческое ничего. Яо устает и сворачивается у него под боком как кот, кладет голову на плечо и дремлет. Минцзюэ рассеянно перебирает его волосы и думает, с каких пор наскоро подрочить в душе ему стало достаточно. Подрочить, как подростку, а потом провести вечер перед телевизором, будто им обоим по семьдесят. Яо рядом с ним спокойный и тихий. Он не выглядит счастливым, но Минцзюэ к его редким приступам счастья относится не менее настороженно. Пусть лучше будет спокойный. Минцзюэ рассеянно касается губами его волос. — Минцзюэ? — голос Яо не сонный нисколько. — Мне пора, маленький. — Останься. Яо наверняка помнит, что Минцзюэ говорил ему про утро, но все равно предлагает. Почему не подождать до субботы? Не умрет же никто. — Прости, — Минцзюэ целует его в губы. — Работа. А ты выспись как следует. — Без тебя? — Яо с досадой закусывает губу, наверняка не хотел говорить. — Со мной еще долго не выспишься. — Буду скучать по тебе. Минцзюэ прищуривается. Яо смотрит ему в глаза, взгляд открытый и честный, он спокоен и врет как дышит. Удивляет каждый раз как в первый. — Я тоже буду про тебя думать, — Минцзюэ отлично умеет нести сладкую чушь, не задумываясь. В глазах Яо что-то мелькает. Он растягивает губы в улыбке и отвечает, Минцзюэ не вслушивается. Выражение в глазах Яо становится яснее, Минцзюэ с удивлением понимает, что это боль. А что сейчас-то случилось? — Я знаю, когда ты врешь, — говорит Минцзюэ. Яо сжимается и прячет взгляд, самое время обнять его крепче. — Вижу, когда начинаешь. — Прости, — шелестит Яо. Минцзюэ обнимает его так, словно Яо — маленький озябший котенок зимой, со всех сторон сразу. — Ты мне не веришь? — Яо качает головой, Минцзюэ чувствует движение. — Себе? Ты мне нравишься, я бы не предложил, если б не нравился. — Ты не знал, что я девственник. Голос у Яо глухой, сдавленный. Минцзюэ списывает это на неудобную позу. Яо напряжен и дрожит, но попыток освободиться не делает. — Да я предложил, потому что ты девственник, — фыркает Минцзюэ. — Думаешь, я делиться люблю? — У меня больше никого нет. Минцзюэ закатывает глаза и кривится, Яо все равно не увидит. — Я тебя обижаю? — Яо снова качает головой. — Откуда мне знать, ты же врешь мне все время. — Не поэтому, — сипит Яо. А вот теперь он сжимается и точно хочет сбежать. Сейчас и солжёт что-нибудь. — Маленький, — Минцзюэ только обнимает его крепче, так даже удобней. — Я же тебя не знаю совсем. Плечи Яо вздрагивают несколько раз. Минцзюэ начинает опаздывать, но бросить Яо тоже не может, не в такой момент. Яо сжимает его одежду в руке, комкает натянувшуюся ткань. — Зачем? — он судорожно вздыхает. — ...просто секс. Он сам-то в это верит? Минцзюэ взвешивает варианты и решает рискнуть. Так и так убеждать Яо придется. — Если хочешь... — Хочу. Без малейшей паузы, даже договорить не дает. — А я не хочу, — спокойно говорит Минцзюэ. — У меня с тобой отношения. Яо некоторое время молчит, даже, кажется, и не дышит. Минцзюэ ждет, прикидывая, как будет оправдываться. Яо уже принял решение, когда не стал отстраняться и лгать, осталось только с ним свыкнуться. Если б не принял, пришлось бы опаздывать сильнее. Яо осторожно высвобождает руку и обнимает его за пояс. Ничего себе прогресс и доверие. Минцзюэ немного отпускает его и гладит по голове. Этот жест действует на Яо удивительным образом — он успокаивается, расслабляется и забывает о чем переживал. Минцзюэ старается не злоупотреблять, но Яо с ним всегда не в порядке. Непонятно только, дело в нем или в самом Яо. Минцзюэ надеется, что второе. — Ты опаздываешь, — говорит Яо хрипло. — Знаю, — Минцзюэ снова гладит его по голове. — Если уйду, ты снова наставишь себе синяков? — Уже нет, — Яо прижимается к нему сам. — Но буду скучать по тебе. Правда. — Теперь верю, — Минцзюэ целует его в макушку. — Прости, маленький, не ушел бы, если бы не было нужно. Раньше Яо сказал бы «Я понимаю» с этой своей светлой улыбкой и спрятал руки за спину. Теперь он просто сжимает кулаки. Да, прогресс ощутимый, есть повод забеспокоиться. Минцзюэ подозрительно относится к таким сильным и быстрым изменениям. — Напиши мне, — говорит он прежде, чем Яо возьмет себя в руки. — Ты никогда первым не пишешь. Яо кивает. Минцзюэ поднимает его за подбородок и целует неглубоко. Яо отвечает с задержкой, словно у него силы закончились. Можно подумать, он решение всей своей жизни принял, а не согласился притворяться поменьше. Минцзюэ так не делает, но прошлое Яо его напрягает. Если бы они не встречались, Минцзюэ бы уже все выяснил, но проверять Яо нельзя. Разве что спросить Хуайсана, должен же он знать о своем приятеле. Хуайсан всегда все про всех знает, хоть и отговаривается. Что было в жизни Мэн Яо такого, что сейчас, с Минцзюэ, он умрет, а правды не скажет. Нужна ли ему помощь. Минцзюэ не думает, что там тайна великая, но на обычного парня Яо тоже не слишком похож. Правда, обычное их с Хуайсаном не привлекает. Минцзюэ вздыхает и целует Яо в лоб.