Паразитка

Камелия Морвен — подросток, чья жизнь перевернулась с ног на голову уже, кажется, с рождения. Но, стоит отметить, что это не было какой-то врождённой патологией, которую можно было диагностировать ещё на уровне эмбриона. Это был поэтапный, плавный переход от нормальной жизни к этому… хаосу. Чреда событий и разочарований, шаг за шагом ломали её. А жизнь, кажется, та ещё любительница поиздеваться над кем-то, поэтому стояла в сторонке с пачкой шкварок и довольно махала рукой: посмотрите на эту девчонку! Когда Деймон говорил, что она слегка двинутая… он оказался прав. Ибо других каких-то правдивых объяснений всему этому — просто не находилось. Камелия сидела на подоконнике в гостиной, методично наблюдая за каплями дождя, что стекали по стеклу. В руках она держала фарфоровую чашку горячего, точнее уже холодного, шоколада. Густая, сладкая пенка ещё пыталась спасти напиток, но в итоге сдалась и осела по краям кружки. Стефан наблюдал за ней со стороны и каждое её движение сопровождалось его усталым вздохом. Он любит её, как младшую сестру, которую ранее даже не мог представить. Он любил её смех: такой чистый и громкий, — что теперь стал звучать намного реже. Парень смотрел на неё и, чем больше сосредотачивался на силуэте, тем более прозрачным он становился. Их встреча погубила в ней былую радость и тягу к жизни. Он никогда этого не произнесёт в слух, но эта мысль глубоко и надолго осела в его голове.       — Так и будешь стоять там? — спросила она, увидев его отражение.       — Задумался, — кратко ответил Стефан и спустился вниз. — Как ты себя чувствуешь?       — Ты, наверное, хотел спросить: как я себя чувствую, после того, как провела неделю в коматозном состоянии, а потом очнулась с таинственным кулоном на шее? Паршиво, знаешь ли. Стефан почесал затылок. А Камелия опомнилась о напитке, что приготовила для себя ещё полчаса назад и прилипла губами к кружке. Вязкая жидкость, со вкусом молочного шоколада, растеклась по горлу и сразу же достучалась до глубинных воспоминаний. Зак часто готовил ей горячий шоколад, ещё любил добавлять зефирки и много-много взбитых сливок, а потом прочитывал целую лекцию о вреде сахара. Девушка улыбнулась сама себе.       — Значит это правда, что ты убил Вики? — спросила она.       — Она была опасна для окружающих, не могла контролировать себя и напала на некоторых школьников. Я был вынужден.       — Это будет очень грубо с моей стороны, если я скажу, что она заслужила это? — Стефан поджал губы и злостно топнул ногой. И это заставило её расхохотаться. — Каждый должен получить расплату за то, что он сделал. Мне её не жаль. Она погубила множество жизней, ещё до обращения.       — Камелия… — начал вампир, глубоко вздохнув. — Что с тобой происходит? В последнее время ты меня о-очень пугаешь. Камелия усмехнулась.       — Пугаю? А меня пугает то дерьмо, в которое я вляпалась из-за тебя и твоего брата. Это невыносимо, Стеф. Кажется, я действительно начинаю сходить с ума. Девушка спрыгнула с подоконника, оставив кружку на своём прежнем месте. Стефан осторожно поднял на неё взгляд, в ожидании её следующего шага. Но она по-прежнему стояла напротив него, сложив руки на груди.       — Привет коматозная и моя светлая тень, — в гостиную ввалился Деймон. Он был в слишком хорошем настроении, значит где-то позади него уже тянулась кровавая дорожка. Камелия даже повернулась немного в сторону, ожидая увидеть горы трупов. И выдохнула с неким облегчением, когда коридор оказался пустым. — Ох, простите, что помешал вашему семейному вечеру.       — Потерял дорогу к гробнице? — колко спросила Камелия. — Ах, точно, вы же её уже открыли и убедились, что ты проиграл в собственной игре.       — Если я смиловался и позволил тебе остаться в этом доме, то не рассчитывай, что имеешь право дерзить. Тем более мне, — рявкнул вампир. Деймон запрыгнул на кожаный диван, скрестив ноги на подлокотнике. Ему сейчас вообще не до неё, но выслушивать всякое в свой адрес — он не мог себе позволить. Хотя, в её словах есть смысл и частичка правды.       — Это они объявили перемирие. Я же не собираюсь закрывать глаза на всё зло, что ты причинил людям, — ответила Морвен.       — Ой, это вместо благодарности, что нашёл тебя и привёл домой? — Камелия сузила глаза, потому что не верила во всю эту историю спасения руками Деймона. Она почему-то была уверена, что он с ней что-то сделал и теперь строит из себя невинного кролика. — Дорогая, твои сцены сейчас нам ни к че… Деймон оборвался, даже не успев закончить свою пламенную речь, которую он готовил днями. Стекло из окна в гостиной посыпалось градом на пол. Тёмные фигуры в свете жёлтых ламп проникали внутрь комнаты. Стефан вышел вперёд, заслонив собой Камелию. Его глаза судорожно бегали по стенам, пытаясь выловить таинственного бегуна. И в это же мгновение чьи-то руки сомкнулись на шее и сбросили его на спину. Тут же в драку влетел Деймон. Гостиная Сальваторе напоминала теперь ринг, где проводили бои без правил. Воздух пропитался чем-то страшным, кровавым. В голову выстрелила мысль, что сегодня кто-то точно умрёт. Камелия стояла в центре всего этого и даже не могла пошевелиться. Страх, неожиданность — сковали её тело. Сердце забилось чаще и отозвалось где-то в горле. Все мышцы в теле напряглись, а в животе все органы затянуло в тугой узел. Перед ней остановился вампир. В его глазах читалось животное безумие, как у хищника при встрече с беззащитным кроликом. Он облизнул губы, ощущая и представляя на кончике языка вкус её крови. Глазные яблоки накрыла тёмная пелена, а, вместо обычного мужчины, раскрылось лицо истинного убийцы. Его руки сомкнулись на её шее и стали тянуть выше, будто намереваясь отсоединить голову от позвоночника. Камелия выпустила последний вздох прежде, чем её трахея рисковала остаться мелкой россыпью пазлов. Вокруг всё стало размытым, только фигура убийцы оставалась фиксированным образом. Мозг напрочь отказывался воспринимать это, как нечто реальное. В голове мелькали обломки воспоминаний, — и именно сейчас она стала понимать выражение: вся жизнь перед глазами пролетела.       — Ками… нет, — рявкнул Стефан, уклоняясь от ударов деревянного кола.       — Не сейчас, — раздался звон в голове, что пробудил в ней природный инстинкт: бей и беги. Камелия сцепила свои руки на запястьях вампира. Он этого явно не ожидал, как и она сама от себя. Мужчина нахмурился, а на его лице появилась улыбка, мол: мне нравится смотреть за твоими жалкими попытками спастись. Но его улыбку тут же смыло, когда между их руками появилось красное свечение. Вампир заметно расслабил свою хватку и стал опускаться на собственные колени. Ладони жгло, даже обжигало. Внутри поднялся целый ураган из чувств, которые ранее ей не были знакомы. И как же было приятно смотреть на него теми же глазами, что и он смотрел на неё пару мгновений назад. Теперь он не был уверен в собственных силах, как и остальные. В гостиной время будто бы остановилось. И другим вампирам уже не было так интересно избивать Сальваторе, ведь перед ними стояла картина куда более завораживающая. Камелия отпустила его руки и раскрыла ладонь перед своим лицом, пальцы свела странная судорога. Если она сейчас же не прикоснётся к нему ещё раз, то на Землю упадёт Луна. Примерно так это и ощущалось, пока ещё живые вампиры не схватили своего товарища и не покинули дом тем же путём, что и вошли.       — Ты как? Ты в порядке? — спросил Стефан, бегло разглядывая её. Взгляд зацепился за кроваво-синие следы от пальцев нападавшего. Сальваторе большим пальцем провел по рисунку, она шикнула от боли.       — Как я могу быть в порядке, когда со мной происходит какая-то сверхъестественная чума? — девушка посмотрела назад. — Кто эти вампиры? Они из гробницы, да?       — Мне определенно начинают нравится твои новые способности, — с неким восторгом произнес Деймон, вытаскивая из своей кожи осколки разбитого стекла. Камелия осмотрела его таким взглядом, что способен прожечь в нём дыру. Способности? А его вообще не смущает, что её могли только что задушить, как гусёнка? А всё из-за него. Именно он открыл эту чёртову гробницу и именно за ним пришли те вампиры. Деймон мог пробудить в ней такое чувство агрессии, что никакие успокоительные не смогли бы потушить этот адский огонь.       — Тебе весело, Деймон? — спросила она, скинув с себя руки Стефана. — Конечно, тебе весело. Забавляет, когда вокруг тебя рушится мир? Нравится, когда страдаешь не только ты? Её руки немедленно сжались в твёрдые кулаки. Между ними возникло такое напряжение, что потолочные лампы не могли его выдерживать. На их головы посыпался целый град осколков. Потолок и пол украсили искры, что спускались вниз, как метеоритный дождь. И теперь перед ними стояло куда больше вопросов, чем ответов. Камелия решила, что лучший способ избежать допроса — смотреть куда-то на полки с книгами, пока челюсть её «братьев» рисковала остаться на полу в раскрытом положении. Деймон усмехнулся, хотя именно в этот момент в его голове проскользнула едва уловимая мысль, которую он решил отмахнуть от себя куда подальше, чем поверить в неё. А Стефан… просто застыл, как ледовая фигурка. И только её отчаянный вздох позволил ему хотя бы немного пошевелить конечностями.       — Ты… — начал он, но Камелия уже рванула к выходу. Холодный ветер полоснул по нежной коже, оставив на ней невесомое ощущение чего-то неизбежного. Мир перед глазами превратился в воронку, что затягивала её в самый эпицентр нарастающего урагана. Сердце было готово выпрыгнуть из груди. Кажется, она ощущала его биение слишком чётко. И с каждым её движением — порывы ветра становились более напористыми. Сама природа была в шоке, но, отчаянно пыталась заставить её вернуться в дом и запереться там ещё на какое-то время.

***

Камелия назначила встречу той, кто сможет разложить все мысли и догадки по полочкам или наоборот, всё запутает настолько, что самый преданный библиотекарь не сможет разобрать и отсортировать. Мистик Грилль уже перестал быть местом, где можно спокойно посидеть, позаниматься уроками или просто провести время со своими друзьями. Этот бар теперь стал начальной точкой для запуска Апокалипсиса, а, иногда, и сам являлся эпицентром катастрофы. Сегодня, как назло, здесь было тихо. В воздухе витала атмосфера уюта и комфорта, про который уже давно все забыли. Парочка байкеров сидели у барной стойки, яростно нацелившись на всю алкогольную продукцию. Студенты сидели в глубинке, погрузившись в учёбу так, что, если мимо них пролетят те самые байкеры в драке за очередной стакан, то они вряд ли это заметят.       — Говорят, что у тебя есть экстрасенсорные способности, — произнесла Камелия, присаживаясь за столик к Бонни. — А со мной в последнее время явно что-то не так.       — Ты под наркотой? — в лоб спросила Бонни, немного прищурившись. Камелия усмехнулась, хотя это больше походило на отчаянную попытку отшутиться и смыть этот вопрос, оставив комментарии где-то далеко.       — Уже легче спросить, когда я не под наркотой, — рука потянулась к картошке фри, что лежала на тарелке перед Беннет. — Но это так, между нами.       — Тебе нужна помощь. Мне позвонить Стефану? — Бонни рукой полезла в свою сумку, чтобы найти телефон. Камелия резко накрыла её руку своей ладонью, заставляя подругу вздрогнуть. Морвен сразу же убрала свои руки в карманы, достаточно громко шмыгнув носом.       — Извини, рефлексы какие-то стали слишком резкие, — произнесла Камелия. — Не нужно никому звонить. Тем более Стефану. Мне просто нужно… — девушка зажмурила глаза так, словно принимала на себе физические удары ножа. — Мне нужны ответы на вопросы, которые я даже сформулировать в голове не могу. И это так странно… это пугает меня ещё больше.       — Думаю, что их стоит задавать на трезвую голову и, быть может, тогда ответы сами найдутся. Камелия поправила невидимую складку на своей кофте и попыталась сделать невинный вид, будто её слова и вовсе не задели её. Знаете, кажется, что волшебная дружба между ними всеми дала трещину, и теперь их корабль из розовых облаков стремительно падал на дно. Если задуматься, то в этом виноват пират по имени Деймон, что втиснулся в их жизнь, хотя никто и не приглашал. Все стали такими злыми и осторожным, потому что не знали откуда ждать следующий удар. Но это же не про неё, не про Камелию, которая мастер по принятию неверных решений. Хотя при всём этом багаже — она уже не просто кричала, что Деймону пора снести голову. Она готова была устроить пикет на этому тему, развесить кучу бессмысленных листовок по зданиям города, трубить на всех радиостанциях.       — Я не прошу тебя достать пустой блокнот и начать писать диссертацию о том, что вообще за херня вокруг нас происходит. Просто помаши ладонями над моей головой… нарисуй какую-нибудь букву солью или зажги благовоние. Короче, хоть что-нибудь, что прольёт свет… — Камелия соединила свои ладони в умоляющем жесте. Конечно, после того, как она воссоздала на своём лице эмоцию: брошенного щенка, — Бонни просто не могла ей отказать. Хотя всё ещё с сомнением поглядывала на неё.       — Ладно, просто дай мне руку и перестань корчить рожи. Бонни усмехнулась уголками губ. Камелия протянула ей свою ладонь. По телу пробежал электрический разряд из ощущений, что она явно занимается чем-то не тем. Ей бы стоило задумать об учёбе, будущем или хотя б о том, что она обязана прожить нормальную жизнь. Но всё это превращается в пыль, когда Беннет поднимает на неё свой фирменный взгляд:       — Странное ощущение, — начала Бонни, коснувшись пальцев Камелии. — Ты… ты ведьма?       — Слышу это чаще, чем собственное имя, — отмахнулась Камелия. Почему-то, именно тогда её мозг решил превратить весь их диалог в комедию, где каждая фраза не должна быть воспринята всерьёз. И тут пришло резкое осознание: то ли здравый смысл постучал ей в черепную коробку, то ли весьма удивлённый взгляд Бонни, — заставили её задуматься прямо сейчас. — Стоп. Ты серьёзно? Потому что, если ты шутишь, то признайся сразу.       — Я услышала чёткий голос. Он настойчиво рекомендовал мне держаться от тебя подальше… — девушка стала активно собирать вещи в сумку.       — Ты не можешь уйти, когда в лицо заявляешь то, что вообще не вписывается в нормальную картину мира, — Камелия рефлекторно схватила её за запястье и даже не подумала, что это не просто грубость. Бонни пикнула от боли и, кажется, это вернуло Морвен в реальность, где она всё ещё держит подругу за руку мёртвой хваткой. — Прости. Прости меня. Мне стоит уйти. Бонни отчаянно закивала головой, почёсывая участок кожи, где ещё секунду назад лежала ладонь Камелии. Она слегка дрожала, будто на неё вылили ведро с холодной водой. По телу нарастало чувство тревоги и резкой усталости. Ощущения, что одним своим касанием, Морвен готова была высосать из неё не только чувство безопасности, но и душу. Камелия так летела из этого чёртова бара, что только и успевала перепрыгивать ступеньки, расталкивая плечами новых посетителей. Казалось, куда ещё хуже, а тут новая проблема за дверью стоит и приветливо машет. Но больше всего её теперь беспокоила не правда, а то, что её знает подруга Елены. Следовательно об этом уже знает и сама Елена, и Кэролайн. Становилось как-то не по себе от этого.       — Я больше не могу, — сказала Камелия и пнула мусорный бак.       — А мусорный бак в чём виноват? — из-за машин вылез Эллиот.       — А в чём я виновата? — спросила она. Она прикусила губу, потому что, как бы хорошо не относилась к Эллиоту, но правду, всё же, не имела право рассказывать. Он хороший парень, замечательный друг, но — наркоман. А, как известно, в самые трудные моменты даже он может предать ради небольшой дозы. Винить его в этом было глупо, потому что Камелия сама не знала границы собственной дозволенности.       — Сегодня Тревор устраивает вечеринку в честь отъезда в Бостон, — начал парень, закуривая очередную сигарету. Камелия оглянулась по сторонам. Мозг отчаянно пытался найти хоть какую-то деталь, чтобы у неё была причина отказать Эллиоту и остаться здесь. И, как назло, в этом городе не осталось причин, чтобы ухватиться за них, как брошенный якорь о дно океана. Парень нервно постукивал подошвой об асфальт, а скользнувшая вверх права бровь ожидала чёткого ответа. Хотя он и так знал, что она согласится. Синие и фиолетовые тона смешались с музыкой в единое. Басы пульсом отбивали ритм где-то глубоко в черепе, пока тело рвалось в бешеный танец. В ладонях пластиковый стаканчик, в крови — вещество, и ей больше не нужно ни о чём думать, кроме этого момента. Где-то отдалённо отчаянно кричал голос собственного разума: остановись, тебе это не нужно, у тебя только начало всё налаживаться. Но тут же начинала играть её любимая песня и всё окончательно забывалось. Может, ей действительно стоило всё это закончить и скрепить разум с телом в единое, но…       — Все знают, что ты наркоманка, которая словила передоз на замороженной стройке и её отправили в рехаб, — пьяно произнёс Джереми. Камелия вяло подняла голову и округлила глаза, когда поняла, что перед ней стоит не призрак и не размытый силуэт, а сам — младший Гилберт. Она открыто усмехнулась и открыла стеклянную бутылку с пивом.       — Прямо сейчас расплачусь, — она изобразила слезу, что скатывалась по щеке. — Вся жизнь — результат нашего выбора. Мы каждый день это делаем: что надеть, что поесть, что купить, какой фильм посмотреть.       — Поэтому ты выбрала быть зависимой от таблеток?       — В том то и проблема, мини Гилберт, я не знаю.       — Они бы сейчас отправили нас в центр, — Джереми покачал головой. — Ты никогда не думала, что они тоже переживают за тебя? Камелия нахмурилась.       — А мне насрать на них всех. Зак мёртв, Вики тоже мертва. Мы просто прощаемся с ними, по-своему.       — Звучит, как тост! — он спрыгнул со столешницы и подставил ей два пластиковых стаканчика. Камелия улыбнулась уголками губ и разлила в них пиво. Она нейтрально пожала плечами и смешалась с толпой точно таких же пьяных подростков. Ей было весело, неприлично весело. Хотя в её системе циркулировала всего одна таблетка викодина, запитая тремя стаканами пива. Камелия танцевала, много танцевала. И так старалась, что пятки жгло, будто она босиком прошлась по горячему углю. Но и на это ей было тоже всё равно. Мир сходил с ума и она решила вместе с ним.       — Есть такая легенда — о птице, что поет лишь один раз за всю свою жизнь, но зато прекраснее всех на свете. Однажды она покидает свое гнездо и летит искать куст терновника и не успокоится, пока не найдет. Среди колючих ветвей запевает она песню и бросается грудью на самый длинный, самый острый шип. И, возвышаясь над несказанной мукой, так поет, умирая, что этой ликующей песне позавидовали и жаворонок, и соловей. Единственная, несравненная песнь, и достается она ценою жизни. Но весь мир замирает, прислушиваясь, и сам Бог улыбается в небесах. Ибо все лучшее покупается лишь ценою великого страдания… По крайней мере, так говорит легенда… На передней террасе собралась группа подростков, что решили немного пофилософствовать. Камелия накрыла плечи пледом и вышла на улицу, чтобы подышать свежим воздухом и хоть немного привести себя в порядок. Небо готовилось встречать рассвет, звёзды постепенно растворялись в первых лучах солнца. Девушка достала пачку сигарет и сделала первую за последние пару часов тяжку. Густой дым осел в лёгких, оставив в горле приятную горечь.       — Скучаешь? — из дома, что стал погружаться в сонное царство, вышел Эллиот.       — Было бы по чему скучать, — тихо произнесла она. — Знаешь, у тебя никогда не было ощущения, когда всё, что ты делаешь — пустая трата времени и жалкая попытка оправдать собственную дурость? Эллиот слегка нахмурился и перевалился телом на деревянную перегородку так, чтобы его руки повисли через неё. Его карие глаза просканировали лесной массив, где среди высоких крон деревьев игриво мелькали желтоватые лучики солнца. Погода обещала быть тёплой и ласковой, хотя и это менялось ежеминутно. Пальцы постучали по задней стенке дерева, пока в голове, как заевшая пластинка, проигрывался вопрос подруги. Эллиот видел, как она тонет, как теряется в себе, как отталкивает любого, кто пытается её вытащить из этого. Оттого и не знал, что сказать, потому что она нравилась ему и такой, а потерять её — он очень не хотел.       — Камелия, в твоей голове такой бардак, что никто не сможет разобрать эти руины, — Камелия подняла на него взгляд, кинув потушенный бычок в пепельницу. — Ты думаешь, что мы одинаковые. И, если я так живу, то и ты можешь. Но у нас есть огромная разница: у тебя есть тот, кто может тебя спасти. Камелия усмехнулась: так громко и так наигранно.       — Мой «спасатель» сейчас занимается спасением своей девушки.       — Вспомни хотя бы Зака, — её сердце болезненно кольнуло. — Он по факту тебе никто, но боролся за тебя так, будто это он вынашивал тебя под сердцем все девять месяцев, учил ходить и говорить, держать ложку, плести косички…       — Достаточно, — перебила она и выставила прямую ладонь, как барьер, об который он стукнулся лбом. — Мне пора домой. Эллиот вздохнул, но понимающе кивнул. Зак — всё ещё оставался больной темой для неё. И каждое напоминание о нём, словно заставляло раны раскрыться вновь. Его смерть оказалась одним из самых травмирующих событий в её жизни. А то, что его убийца продолжал расхаживать по улицам города — пробуждало в ней такую злость, что она готова была разорвать Деймона на куски.

***

Камелия вернулась домой тем же днём. И каково было её удивление, когда она взглянула на календарь и пришло осознание, что её не было здесь почти трое суток. Девушка завязала высокий хвост на голове и двинулась в сторону кухни, надеясь не встретить никого из «родственников».       — Где ты была всё это время, Камелия?! — в серьёзном тоне спросил Стефан, оказавшись за её спиной.       — Серьёзно? Не включай в себе старшего брата, Стефан, — отмахнулась Морвен и прошла на кухню. Стефан последовал за ней. Вампир грубо схватил её за запястье и заставил развернуться. Он заглянул в её глаза, разочаровано вздохнул и почесал переносицу.       — Ты опять под кайфом? Что ты вообще творишь?! Неужели у тебя настолько всё плохо, что ты выбираешь саморазрушение? Камелия в возмущении стала хватать воздух губами. Она внимательно рассмотрела его и словила себя на мысли: что-то с ним не то. Девушка напрочь проигнорировала его выпад. Двери холодильника распахнулись с такой силой, что готовы были слететь с петель. Продукты также грубо прыгали на тумбу, пока она выбирала, что ей ещё схватить, чтобы свалить из этой комнаты. Стефан же молча наблюдал за ней. Точечный топот его правой ноги выдавали всю нервозность этого момента.       — Да, но я не могу быть другой, — наконец произнесла Камелия, скинув с тумбы все продукты, которые в процессе должны были стать её завтрако-обедом. — Ты просил меня быть честной с тобой? — Стефан кивнул. — Я не могу пообещать тебе измениться, стать лучше. Это будет ложью. Потому что я этого не хочу. Ладони упёрлись в столешницу и совсем не ощущали боль, потому что это чувство давно было повсюду, как яд, что заменил кровь. Камелия посмотрела на потолок. Она устала теряться в догадках, когда всё пошло по одному месту. И понятия не имела, что сейчас испытывал Стефан.       — Моя жизнь разрушена уже давно. И боюсь, что я разрушила её сама. Камелия сползла на пол. Тыльная сторона ладони упёрлась в лоб. Стефан опустился на корточки перед ней и задёрнул её голову за подбородок.       — Не сдавайся, Камелия!       — Ты можешь просто отключить эмоции, просто по щелчку пальцев. А я так не могу, — отмахнулась она. — Я похоронила себя в тот день, когда умерли мои родители. Но закопала я себя в день смерти Зака. — Камелия стёрла волну слёз со своих щёк и нервно улыбнулась. — Она сказала, что я монстр, которого ещё не знал Мистик Фоллс. Что это значит? Стефан нахмурился.       — Бонни? Бонни тебе это сказала? — Стефан схватился за её плечи и заставил развернуться. — Что ещё она тебе сказала?       — Что… — Камелия прикусила нижнюю губу, ощущая, как волна истерики смывает остатки благоразумия. — Что я ведьма, но какая-то не такая. Что вообще происходит со мной? Почему?       — Знаешь, что я вижу, когда смотрю на тебя? Стефан медленно обвёл её силуэт глазами. Ему эти дни также тяжело, наверно, даже больше, чем просто тяжело. Из-за Деймона и их совместного прошлого — он был похищен вампирами из гробницы. Они мстили, также жестоко, как и их мучители, которые заперли их в гробнице под горящей церковью. Стефан зажмурил глаза, когда все те воспоминания пролетели перед его глазами, как страницы книги, где ты смотришь только на картинки, а текст пропускаешь мимо. Он мог б ей это рассказать, мог бы поделиться собственными переживаниями, но, тогда признает, что ему пришлось сорваться и выпить человеческую кровь, чтобы победить своего пленителя. Тогда он будет не лучше её.       — Я вижу перед собой человека, который напуган больше, чем это показывает, — закончил Сальваторе.       — А я думаю, что она права, — кратко ответила Камелия. — Что? В этом городе постоянно что-то происходит. Люди здесь умираю, либо становятся частью сверхъестественного сообщества психопатов. Со мной реально что-то не так. Кажется, я схожу с ума: хожу во сне, а просыпаюсь со сверхъестественным кулоном на шее; слышу голос в голове в моменты, когда могу умереть… Стефан нахмурился, когда услышал последнюю часть её речи. Он присел рядом с ней, спиной упираясь в кухонный шкафчик.       — Бонни не обязана тебя понимать и это не делает тебя чудовищем. Она сама ещё мало, что понимает про себя, — произнёс Сальваторе. — Последнее твоё предложение… кажется, я немного понимаю, что с тобой происходит. — Камелия с интересом повернулась к нему лицом. — Ведьмы имеют связь со своими предками. Возможно, твои предки пытаются тебе объяснить, что с тобой происходит и хотят помочь тебе. Это не так плохо.       — А они не могут дать подробную инструкцию? — усмехнулась Камелия. — Говорят какими-то загадками. — девушка нахмурилась. — Я часто во сне вижу женщину: лица не видно за церемониальной одеждой, но у неё смуглая кожа и тёмные, длинные волосы. А ещё, когда я её вижу… — пальцы невольно коснулись синего камня на шее и их кончики окрасились в красный. Стефан подскочил. — Я чувствую приятное тепло и спокойствие… Что? Камелия опустила взгляд на шею и также резко отпустила кулон. По телу разлилось то самое тепло, которое она только что описывала Стефану. Их взгляд встретился на какое-то мгновение.       — В природе нет ничего идеального. Ведьмы — слуги природы и были созданы, чтобы сохранять баланс. Магия не может быть ни «доброй», ни «злой». Всё зависит от того, кто её использует, — Камелия поджала губы, потому что всё это звучало для неё, как очередная галлюцинация или чудной сон. — У меня есть книги. — она вновь нахмурилась. — Старые рукописи, гримуары, записки… кое-что осталось со времён Джузеппе.       — У тебя дома буквально склад сверхъестественной литературы, и ты говоришь мне об этом только сейчас?       — Обычно люди не реагируют спокойно на фразу «хочешь почитать древние книги о магии».       — Стефан, я общаюсь с вампирами и периодически вижу призраков. Мои стандарты нормальности давно умерли. На этот раз он действительно улыбнулся, совсем немного, но этого хватило, чтобы она вернула своё прежнее впечатление о нём. Но Стефан, почти сразу стал снова серьёзным.       — Там есть записи о ковенах. О природе магии. О ведьмах, которые… отличались от других. Камелия медленно выпрямилась, будто уже не так комфортно стала себя чувствовать на полу кухни.       — Отличались как? Стефан неловко кашлянул себе в кулак, потому что не хотел напугать её ещё сильнее.       — Некоторые ведьмы рождались с нестабильной магией. И обычно это означало связь с чем-то древним. Он внимательно посмотрел на неё.       — Или очень сильным, — добавил вампир. Камелия тяжело сглотнула.       — И что с ними происходило?       — По-разному, — Стефан выдержал небольшую паузу. Не лучший ответ. Она закатила глаза.       — Ты ужасен в успокаивании людей. Стефан тихо смеётся. И этот звук почему-то немного успокаивает её. Парень руками оттолкнулся от пола и, схватив её за руку, повёл в сторону библиотеки. Потом он подошёл к книжному шкафу в гостиной. Его взгляд просканировал всю полку, пока не заприметил нужную ему стопку книг. Десятки пыльных книг, покрытые толстым слоем пыли, а некоторые ещё и связаны бечёвкой в одну коллекцию, — оказались открыты её взору. Кажется, она убирала этот шкаф сотни раз, но никогда не обращала внимание именно на книги. Камелия пальцами проводит по корешкам и внезапно чувствует: одна из них такая тёплая. Девушка замерла.       — Стефан… Сальваторе сразу насторожился.       — Что? Камелия осторожно вытащила старую тёмную рукопись. Старая книга выглядит так, будто время касалось её руками. Обложка у неё потёртая, когда-то, возможно, тёмно-зелёная или бордовая, но теперь цвет выцвел до неопределённого, пыльного оттенка. Кожа на корешке растрескалась тонкими морщинами, словно сухая земля после жары. По углам — мягкие заломы, ткань местами стёрта до картона. Если провести пальцами по переплёту, чувствуется шероховатость и тонкий слой пыли, въевшейся за годы. Золотое тиснение почти исчезло: остались только отдельные буквы, тускло поблёскивающие при свете. Страницы пожелтели неравномерно — от кремового до тёмно-медового цвета. Девушка кончиком пальцев провела по затёртому символу и в голову что-то выстрелило, словно её лоб принял на себя удар пули. Она стала пролистывать страницы и устало вздохнула:       — Она написана на другом языке, — Камелия развернула страницы к нему. — Что это за язык?       — Не знаю… какой-то старый и древний. Если честно, то я вообще не помню эту книгу в моей библиотеке. Может кто-то оставил её Заку?       — Решили сказку перед сном почитать? — из-за угла вынырнул Деймон. Камелия и Стефан одновременно повернули в сторону, откуда исходил голос того, кого они вообще не желали видеть в этом доме.       — Ха-ха, как смешно, — ответила девушка. Она всмотрелась в его лицо и на какое-то мгновение оказалась обездвижена. — Деймон, что случилось? Деймон в два шага преодолел расстояние между ними. А за его спиной появилась Елена. И тут и у Стефана, и у Деймона челюсть развалилась на пол. Они стояли вчетвером в гостиной и стреляли друг в друга серьёзным взглядом. И никто не хотел говорить, комната погрузилась в глубокое молчание.       — Стефан, ты знаешь, что так будет лучше, — начал Деймон. Камелия сначала посмотрела на него, потом на Стефана. Почему-то все в комнате говорили какими-то загадками, а её и вовсе здесь не существовало. — Ты должен пойти со мной, пока никто не пострадал. Стефан поджал губы и вытянул руку, как невидимую преграду. Камелия только раскрыла рот, чтобы уточнить, что вообще здесь происходит и о чём они говорят…       — Стефан, ты же не такой. Ты потерял контроль и мы поможем тебе его вернуть, — начала Елена. Камелия не выдержала всего этого напряжения и вышла вперёд, заслоняя собой младшего Сальваторе.       — Кто-нибудь может объяснить мне, что здесь происходит? — спросила она. Деймон устало, со всем раздражением вздохнул и оказался прямо напротив неё. Его рука плотно сомкнулась на её шее.       — У вас с братом общего намного больше! Он кровоголик, ты — наркоман. Вселенные схлопнулись, раз поместили вас под одну крышу.       — Я брошу, обещаю! Честно! — крикнула она под страхом смерти от рук этого монстра. Собственная ложь разрезала воздух вокруг, а слёзы бессилия перед собственным телом градом полились из глаз.       — Нет, не бросишь, — сказал Деймон и рывком поднял её, заставляя её подняться на носочки. — Брат назвал б это не очень гуманной методикой, но другого выхода у нас сейчас нет. Ты только мешаешься. Быть может ему нравится тягаться за тобой повсюду, уговаривать и унижаться, но ты не достойна его. — вампир тряс её, как свиную копилку, а она лишь только согласно кивала головой. — Так как ты что-то сверхъестественное, то гипноз навряд ли сработает на тебе. Просто выбью из тебя это.       — Деймон, нет! — крикнул Стефан. Вампир лишь облизнул нижнюю губу. Камелия почувствовала с какой силой он стал сжимать её затылок. Дыхание сбилось, мысли стали метаться по комнате.       — Кто будет грустить по наркоманке, которая сама себе роет могилу? Она не исправится, уже проходили через это.       — Я изменюсь, честно-честно, — прохрипела она, а Деймон только рассмеялся. Он чуть сильнее надавил пальцами в кожу. Взгляд Камелии упал на пол, где лежала раскрытая книга и почему-то именно сейчас она смогла прочитать текст. Какие-то высшие силы или просто удача, вынудили произнести то, что там было написано. — Exprimo! Деймон разжал свою хватку, а его тело стала сводить непонятная, магическая судорога. От болезненных ощущений вампир свалился на свои колени, а руки держались за собственную грудь, будто его сердце было готово выпрыгнуть наружу. Он шипел и хрипел, пока веки окончательно не потяжелели, а тело полностью расслабилось. Камелия два раза хлопнула ресницами. А за это время к вампиру прыгнул и Стефан, и Елена. Оба охали и ахали, пытаясь привести его в чувства.       — Что ты сделала? — вспылил Стефан. — Что. Ты. Сделала?! Камелия задрожала, как котёнок, которого бросили в окружение диких псов.       — Знаете… идите к чёрту все! — крикнула Камелия и взмахнула руками так, словно собиралась взлететь. — Он хотел меня избить до полусмерти! Я защищалась!       — Ты плохой человек, Камелия, — произнесла Елена. Камелия усмехнулась уголками губ.       — Теперь даже я не знаю, кто я, — она тыкнула пальцем себе в грудь. — Хотите, чтобы я была другой? — она в припрыжку сократила расстояние, что заставило Стефана подняться с дивана и заслонить собой Елену. — Так я тоже хочу быть другой: что бы родители не летели на чёртовы острова, что бы дядя Бен не оформлял опеку надо мной, что бы он не измывался надо мной за то, что женщины его не выбирают, что бы не употребляла и даже не знала, что это такое, что бы Зак был жив. — слёзы предательски выступили. — Я никогда не хотела так жить, впутываться в сверхъестественные разборки старых вампиров! Прости, что моя жизнь не такая радужная, как у Елены Гилберт, за которую всегда есть кому заступиться. Простите. — она совершила поклон, как артист театра в завершение спектакля. — Простите!       — Бабушка Бонни умерла…       — И кто же в этом виноват, м? Это я поплелась за вампиром, который потерял рассудок из-за любви к фантомной Кэтрин Пирс? Все совершают ошибки, вот только почему-то вы замечаете их только во мне. Злость и обида застряли в груди плотным комком.       — Я тебе сразу сказала, на меня ровняться не нужно. Я далеко не самый порядочный гражданин Мистик Фоллс. Но и не нужно перекладывать на меня ответственность за то, что сделала сама. Оступившегося и запутавшегося человека легко обвинить. Принять и отпустить собственные ошибки — невозможно. Я вас всех предупреждала, что вы все идёте на поводу у опасного человека, без моральных принципов. Если ему надумается сожрать ваши сердца — он это сделает.       — Каждый из нас проходит сложный период…       — Хочешь измерить травмы и посоревноваться у кого их больше? — крикнула Камелия и заправила волосы назад. — Не вешай на меня свой груз ответственности, Елена. Ты ужасная сестра и подруга. Забила на психическое здоровье собственного брата, раз он нашёл утешение в Вики и пары косячков с марихуаной, он всё это время общался с очень старым вампиром, а они знали об этом, но только не ты. Ты днями игнорировала Кэролайн, пренебрегала ею. А на Бонни вообще положила огромный хрен, пока бегала за ручку со Стефаном! Камелия схватила куртку и вышла из комнаты.       — Камелия, вернись в дом! — требовал Стефан.       — Мой опекун — Деймон Сальваторе. Он явно не против, если я переночую в другом доме, где меня никто не обвинит! — крикнула Камелия и захлопнула входную дверь. Камелия брела по тропинкам лесного массива. Ветер путался в волосах, пока дождь смешался со слезами и окропили её щёки. Это обидно, что все вокруг считают тебя слишком эмоциональной и импульсивной, подтверждая собственные доводы её прошлыми ошибками. Порой ей самой не нравится, что слова и действия других по отношению к ней — оказываются слишком болезненными, оставляя на сердце очередной шрам. Но Стефан… просто стоял и смотрел, как его девушка кидает в неё очередные несправедливые обвинения. Он же знает Камелию лучше других, но почему-то поставил чувства своей возлюбленной выше правды. Иногда действительно кажется, что мир был бы намного лучше и проще, если бы её не существовало. Девушка остановилась возле развалин того самого кладбища для вампиров. Она замерла, когда увидела силуэт, жутко напоминающий ей Сальваторе старшего.       — Да ты издеваешься надо мной, — произнесла Камелия, заглядывая на небосвод. Деймон сидел на сухой траве и открыл бутылку, протянув её подростку. Она уверено схватилась за неё и сделала пару глотков. — Как ты справляешься с ролью главного злодея? Может мне стоит взять у тебя пару уроков?       — Я был обращён для этой роли, а ты… — он слегка сузил глаза. — Ты просто сложный человек с явным сдвигом по фазе. Ты хочешь делать правильные вещи, но твоя правда немного расходится с общепринятыми правилами. И ты наркоманка, а им веры нет. — вампир слабо ухмыльнулся.       — Если бы ты мог измениться, ты бы сделал это? — спросила она. Деймон отрицательно, но так уверенно махнул головой. — Вот именно. Я не вижу смысла меняться, если так проще.       — Я бессмертный, Камелия, — он внимательно посмотрел на девушку. — Я могу стать кем угодно, могу оказаться где угодно. Но я дал обещание Стефану…       — Точно… Столетия мучений, — перебила она, а вампир согласно кивнул. — Единственное, что я поняла за эти месяцы про вас: вы можете ненавидеть друг друга, но всё равно не можете жить порознь. Вас всегда будет тянуть друг другу. Стефан обрёл смысл основаться в этом чёртовом городке. А ты потерял его. Деймон тут же подскочил с места, будто земля под ним разгорелась жарким пламенем.       — Я любил её больше века. Она была всем для меня, как Елена сейчас для Стефана, — он злостно ударил себя по груди, будто вбивал в себя эту мысль. — А тут оказывается, что я зря потратил столько времени на неё. Конечно, я буду зол! Почему Стефан может быть счастлив, а я вынужден ходить по этой Земле и гореть изнутри? Ты, кстати, могла убить меня. Теперь и у меня есть причины мстить тебе…       — Но ты же этого не сделаешь, так? — она смело села рядом с ним. — И, если бы ты не напал на меня, то не получил бы магическую судорогу. Кстати, нужно запомнить это… заклинание? По поводу Кэтрин: она не заслуживает ваших страданий по ней. Разве нужно скучать по тому, кто обманывал тебя всё это время, жил где-то в тени и даже не удосужился проведать тебя? Знаешь. — начала Камелия, пока в её стеклянных глазах зажглась искра безумия и безудержного веселия. А ночь давно перешагнула за грань чего-то таинственного и перешла в «Деймон и Камелия остались без присмотра». — Когда я жила ещё со своим дядей, то вымещала всю злость в граффити? Почему бы нам… И этого оказалось достаточно, чтобы Деймон на вампирской скорости метнулся в город и вернулся обратно с целой сумкой, наполненной баллончиками с краской. Они встретились взглядом и улыбнулись предстоящей авантюре. Девушка хорошенько встряхнула краску и первые буквы стали вырисовываться: «КП — лживая сука».       — Это вандализм, — сделал вывод Деймон.       — Это искусство и терапия. Два в одном, — ответила Морвен, передавая ему баллончик с чёрной краской. — И это стоит того. Они оба засмеялись, почти до боли в животе. Вампир схватился за баллончик и покрутил его в руках, будто что-то его останавливало от этого или же он хотел написать что-то особенное. И следом на стене остаётся фраза: «Кэтрин профессионально разрушает жизни». Камелия нахмурилась, потому что до этого он казался ей не пробиваемым на чувства. А теперь она видит перед собой мальчишку, который был безумно влюблён в ту, что разрушила его жизнь и продолжает это делать даже на огромном расстоянии. Девушка перехватила ещё один баллончик и под его фразой написала: «у них ужасный вкус». Деймон усмехнулся и кинул в её сторону крышку от краски, а она в ответ метнула старую тряпку.       — Возможно, мы за это попадём в Ад, — ответил вампир.       — Ты жалкий, Деймон, если думаешь, что после всего, что ты сделал — у тебя есть хотя бы какие-то шансы попасть в Рай.       — Ты ужасна, Камелия, — произнёс Сальваторе и схватился за сердце, будто её слова действительно задели его. — Кэтрин всегда точно знала, что нужно сказать людям. И точно знает, как их испортить.       — Спасибо, — она улыбнулась. — Ты плохой вампир, Деймон. И в этом лишь частично её вина. Даже не верится, что я говорю это: но ты можешь ещё измениться и показать себя не монстром.       — Для человека, который сейчас занимается церковным вандализмом, вы настроены слишком оптимистично, — отмахнулся Сальваторе. — Она всё это время была жива, понимаешь? Патологическая лгунья и стерва, использовала нас с братом, чтобы избежать участи тех вампиров. Теперь Камелии даже было жалко его. Но тут же вспомнила всё то, что он сделал с ней и эта жалость куда-то исчезла. Девушка запрыгнула на каменный выступ, наблюдая за тем, как вампир продолжает расписывать стены в признании о своей чистой ненависти к Кэтрин.

***

Камелия и Деймон сидели в офисе шерифа, виновато опустив глаза в пол. Хотя вампир продолжал изредка хихикать, чем ещё больше раздражал шерифа Форбс.       — Подросток и член совета, что разрисовали здание церкви граффити. Очень мило, в чём протест? И кто такой или что такое, цитирую: «КП — эгоистичная тварь», «КП — лживая сука», — они посмотрели друг на друга и рассмеялись. А шериф устало вздохнула. — Стоит тебе напомнить, что ты только пару месяцев назад вернулась с реабилитационного центра, это уже ого-го какое пятно в резюме для колледжа. А ты — её официальный опекун, который подначивает её зависимости и даже поощеряет это.       — Для протокола, внесите прошу, я не принимаю уже полгода, — попросила Камелия, на что шериф кинула перед ней заключение экспертизы. Глаза Деймона поползли на лоб. — Я не давала согласие на проведение медицинского освидетельствования.       — Оно и не нужно, — ответила шериф. — К сегодняшнему вечеру, что бы все надписи на стенах были стёрты. А иначе я всё это внесу в протокол, а Деймона исключу из совета. Камелия и Деймон вышли из участка. На парковке их уже дожидался Стефан, со своим фирменным серьёзным и хмурым взглядом. А дальше их обоих ждал часовой вынос мозга: что правильно, а, что нет. Но ни Камелия, ни Деймон — не желали его слушать, поэтому уселись в машину в полной тишине.       — Мы спасли тебя, брат. И так ты нас благодаришь за это?! Часовая лекция о правопорядке и нравственности, эти вздохи, косые взгляды… Серьёзно, требовать нужно с людей, которые поддаются принудительному лечению, — Деймон приобнял Камелию за плечи. — Вот мы с Камелией, явно не нуждаемся в этом. Камелия сразу скинула его руки от себя.       — Заткнись, Деймон! Вечно тебе весело! — рявкнула она. — Просто помолчите все. Я всё ещё злюсь, что вы все скрыли от меня важную деталь: похищение и кровавый марафон в доме мэра. Серьёзно?       — Эм… стоит тебе напомнить, что это ты марафонила где-то дня три и сама пропустила всё это? — упрекнул Деймон, скосив на неё взгляд. — Мы неплохо провели время вчера вместе, даже было весело.       — Боже, я была очень расстроена и ты тоже. Я решила не грустить в одиночку, — важно ответила Камелия и повернулась лицом к стеклу. Внутри был такой коктейль из смеси противоречивых чувств, что она уже просто не знала, что именно ощущает в этот момент. Столько всего навалилось на неё, что, теперь каждый её шаг и каждое её решение рассматривали так детально, будто под микроскопом. Но, всё же, перед ней стоял главный вопрос: кто или что она такое, и как всё это связано с той женщиной из снов. Дома ей предстояли долгие посиделки за книгами, чтобы перевести ту рукопись. А ещё и братья… Камелия устало вздохнула, пока на фоне развивался целый спор Сальваторе.