Вам понравится завтрашний день

Трэвиса действительно подселили к Пыху. Сначала он не понимал, почему так долго не могли этого сделать, ведь у Пыха уже давно не было соседа, но однажды они с Салом заглянули в комнату к их общему другу и все стало на свои места. Разбросанные фантики, потерянные Пыхом штаны на люстре, отвратительный запах и много чего того, что Трэвис пожелал бы забыть. Вот и сейчас, рассматривая свою новую комнату и вспоминая, что здесь творилось неделю назад, Трэвису хотелось вернуться в старую добрую гостиную, о которой не так давно нелестно отзывался. Но Пых действительно постарался. Зная его нерасторопность и забывчивость то, что видел Трэвис сейчас — большой успех. Поэтому он всё таки решил дать шанс новому месту и новому соседу. — Чувствуй себя как дома, — Пых улыбнулся, но всего через секунду его лицо переменилось. — Прошу только не вспоминай, что здесь творилось! Мне так стыдно ей-богу! Трэвис поспешил его успокоить и сказал, что с радостью забудет весь тот ужас, что здесь когда-то был. Жили они мирно и вполне спокойно, но не долго. Уже через пару дней в пансионе разразился скандал. Скандалом это, конечно, трудно назвать, но Трэвис любил преувеличивать. Когда мисс Флоренс подошла к нему в обеденное время и попросила его заново собрать вещи, чтобы переселиться в другую келью, глаза у бедного мальчика полезли на лоб от услышанной просьбы. — Как в другую? Зачем? — спросил он удивленно, не находя себе места. Оказалось, учителя больше не намерены терпеть дуэт, состоящий из Сала и Ларри, после их недавней выходки. «Это было последней каплей в море, нет, в океане нашего терпения!» — театрально вздыхала мисс Флоренс, которой тоже приходилось не раз сердиться на двоих парней, что так любили изводить всех вокруг. Трэвис решил, что обязательно расспросит Сала поподробнее, что у них там произошло, ведь он почему-то был уверен, даже скорее — он знал, что его соседом окажется именно Сал. Кто еще если не он? Поэтому уже в третий раз сборка вещей казалось ему не такой затруднительной. Подумаешь, таскают его по кельям пансиона направо и налево — это ничего страшного, если соседом будет его любимый друг, — подумал Трэвис, небрежно складывая в чемоданчик розовой свитер.  Но в комнате его ждал не Сал. Ларри, развалившись на шатавшемся маленьком стульчике, покачиваясь вперед-назад, горячо его поприветствовал: — Эй, дружище! Давно не виделись! Действительно, давно. Двадцать минут назад сидели за одним обеденным столом.  Ларри, поняв, что его шутку не оценили перестал наконец-то маячить перед глазами блондина и поравнялся с ним так, что Трэвис невольно встал на цыпочки.  — Понимаю, ты не в восторге, что именно тебе приходится постоянно кочевать из одной комнаты в другую. Не пойми меня неправильно, но ты можешь пока не раскладывать вещи? Мы с Салом не теряем надежды, что все еще образумится. Трэвис потерял дар речи. Впервые ему хотелось кого-то ударить. Не кого-то, а вон того парня, стоящего напротив! Последний раз, когда он распускал руки, закончился тем, что его вышвырнули из школы. Подумаешь, не большая плата. Но Трэвис воздержался не только от драки, но и от язвительных комментариев. Вместо этого он демонстративно раскрыл свой чемодан и принялся раскладывать вещи по полкам. Вещей у него было не много: на здешних ярмарках он еще не успел побывать, а из дома взял только самое необходимое.  Джонсон промолчал, плюхнулся на излюбленный стул и принялся за свое недавнее занятие — изводить соседа, раскачиваясь и поскрипывая, что абсолютно точно действовало на Трэвиса. Он глубоко вздохнул, стараясь изо всех сил не броситься на парня с кулаками и не стать главным героем очередного скандала. «Он изводит меня на нервы! Причем специально — я точно знаю», — со злостью подумал блондин, что уже готов был уйти жить в столовую. Когда Трэвис повернулся лицом к Ларри, собираясь высказать тому все, что он о нем думает, дверь открылась и на пороге появилась, а точнее влетела, синеволосая макушка. — Ну как вы тут уживаетесь? — Сал спросил лишь ради приличия, и тут же бросился на шею Трэвиса, изливаясь шумным словесным потоком. — Пых такой тормоз вы бы знали! Точнее, Трэвис уже точно знает, он ведь жил с ним, но Ларри ты не представляешь, как с ним невыносимо! Я ему «Пошли сгоняем в крокет, у нас целых два часа до внеклассовых занятий», а он смотрит на меня, как на умалишенного, жует свой шоколад и молчит, будто я зову его не на площадку до которой десять минут пешей прогулки, а оказаться на другом острове! Но я совсем не на это жалуюсь, нет. Он всегда молчит и беспрерывно жуёт. Я и десяти минут с ним в комнате не выдержал. Потом он доел свой отвратительный шоколад и соизволил одарить меня своим внимание, которое мне уже, от переизбытка негативных эмоций, совсем не сдалось! Так знаете, что он мне сказал? — Сал на секунду остановил свой рассказ то ли подбирая слова, то ли переводя дыхание. Затем он отпрянул от Трэвиса, встав в цент комнаты, продолжая. — Чувствуй себя как дома!  Трэвис не выдержал и с чувством разразился смехом, вспоминая, что уже слышал эти добродушные слова. — Ты слишком категоричен к Пыху, дай ему шанс и убедишься, что пусть он и чересчур безобидный, но с ним правда есть о чем поговорить, — Трэвис все еще улыбался, наблюдая за тем, как Сал уже готов разрыдаться от предстоящей скуки, пока будет жить с новым соседом. Ларри успокаивающе похлопывал друга по плечу, поддакивая Трэвису, что Пых действительно не плохой парень, что к каждой человеку нужен подход. В голове все крутились мысли, как удачно могло бы сложиться, будь они с Салом соседями, но если сам Трэвис озвучить эти мысли не мог — на помощь приходил Сал. — Почему нам не дали выбор? Тогда бы я не раздумывая, попросил бы делить комнату с тобой, — Сал в два прыжка оказался рядом с Трэвисом, хватая того за плечо. — Теперь два моих друга живут вместе, а мне только и остается, что жить здесь нелегально. Мисс Флоренс будет выгонять меня отсюда палками!  — Скорее мокрыми тряпками, — вставил свое предложение Ларри. — Хочешь сказать, что я как грязное пятно буду у вас тут проживать? Думаю, именно так все и обстоит. Я вам здесь совсем не нужен, да? — Сал бросился на Ларри, принимаясь шуточно его душить. Трэвис подумал, что тоже с радостью бы принялся его душить, но без всяких шуток. — Я пришел сюда, чтобы не только поныть, но и позвать вас в крокет, — Сал снова схватил Трэвиса за локоть, подводя к распахнутой двери, зная, что Ларри то уговаривать не надо, а вот Трэвис может придумать настолько правдоподобную отмазку, что Салу даже станет стыдно: как он посмел отвлечь блондина от чрезвычайно важных дел каким-то там крокетом? Студентам данного заведения редко удавалось выбраться куда-то в учебное время, но Сал был настроен решительно. Выходные парни потратили на уже ненавистный Трэвису рояль. Сал решил, что вечерних занятий мало, навыки Трэвиса все еще скудноваты (мягко говоря) и эффективнее было бы заниматься и на выходных тоже, но при этом заниматься так, чтобы времени не оставалось ни на что больше. Поэтому сейчас они идут на крокетное поле под шумное нытье Трэвиса. Он считал, что проводить время на этом поле — скука смертная, но ни Сал, ни Ларри не разделяли его мнения. — Бросьте меня здесь и не оглядывайтесь, — умолял блондин, пытаясь вырваться из цепкой хватки своего друга. — Тебе тоже не помешало бы развеяться, а то зашел сегодня в комнату мрачнее тучи, — заметил Ларри, вспоминая каким был Трэвис до прихода Сала. — У тебя что-то случилось? — Сал резко остановился и обеспокоенно посмотрел сквозь синюю чёлку. Трэвис отрицательно покачал головой, отпустив все негативные чувства к Ларри. Он уже и не помнил, почему так злился на него?  Час на поле пролетел быстро, но только для Ларри и Сала. Трэвис спустя десять минут уже валялся на поле тряпичной куклой, изредка переворачиваясь с одного бока на другой. Ну не понимал он этого прикола бить по шарику! Как такое вообще может быть интересно? Позже к ним присоединились Тодд Моррисон и Нил Дуглас. И Трэвис снова принялся наблюдать. С Тоддом они неплохо общаются в столовой или иногда на уроках, но Нил был настоящей загадкой. Этого парня было сложно увидеть без сопровождения Тодда, а иногда и вовсе он куда-то пропадал, а потом через каких-то пять минут снова оказывался рядом с ним. Их дуэт был вовсе не похож на Ларри и Сала: те часто ходили по отдельности. Того же Сала можно найти в компании Трэвиса или любой другой компании. Ларри же общался со всеми, но больше предпочитал прогуливаться где-нибудь одному в поисках вдохновения для своих картин. И нет, Нил вовсе не был каким-то замкнутым или тихим, как раз наоборот — душа компании. Стоит этим двоим появиться, как все вокруг сразу оживляются, слушая интересные факты от Тодда, сопровождаемые колкими фразочками от Нила. Колкости сказаны в шутку, конечно, но Тодд так смешно реагировал, что просто не оставлял без внимания их личности. Как только пытка на игровом поле закончилась, Трэвис радостно помахал друзьям ручкой на прощание и уже было беззаботно пустился в бегство, как не пойми откуда взявшийся Сал схватил его за плечо, разворачивая к себе лицом. — Рояль, Трэвис, рояль, — повторял он, а потом посмотрел как-то неодобрительно. — Ты забыл?  Трэвис забыл. *** На этот раз Сал пригласил на их занятие двух мальчиков из младших классов. Те согласились почти сразу. Сал сказал, что ему даже не пришлось идти в деревню, чтобы подкупить их сладостями или игрушками. Трэвис смотрел как маленький светловолосый мальчик с грандиозной осанкой, чем-то похожий на него самого (разве что у Трэвиса не было желания так держать свою спину), с чувством музицировал вальс Шопена, который сейчас входил в обязательную программу для младших. Сал сказал, что его зовут Генри. А тот, что стоит рядом — Джек.  — Генри больше заботится о «выразительности», а фальшивые ноты его не волнуют, а для Джека главное — точность. Уж не знаю, что бы сказал Шопен: кто из них хуже, — Сал шутливо представил ему детей, — Но я пригласил их не для того, чтобы они показали свои навыки на практике, а оценили твою игру. Мы уже достаточно давно занимаемся. — Давно? Чуть больше недели! Сал, ты настоящая скотина, если хочешь, чтобы я позорился перед двумя детьми. Они же меня засмеют! — Не знал, что ты такой ранимый, — Сал усмехнулся, явно позабавившись реакцией Трэвиса.  Дети наконец-то заметили прибывших. Генри перестал играть, молча уставившись на старших, а Джек походу вовсе их не стеснялся и почти сразу подбежал к Салу, хватая того за руку. — Ну наконец-то вы пришли! — Джек благодарно воскликнул, а потом понизил тон голоса до шепота. — Я уже не могу слушать игру Генри.  Сал улыбнулся, потрепал мальчика по голове и тяжело вздохнул: — Придется тебе, Джек, потерпеть еще одного горе-музыканта. Джек наконец-то обратил свое внимание на Трэвиса, оценивающе его рассмотрел, а потом отвернулся к все еще сидевшему за роялем Генри. — Генри, слезай. Уступи дорогу настоящему профессионалу, — Джек указал на рядом стоявшего Трэвиса. И пусть он понимал, что сказанные слова прозвучали скорее с издевкой, больше всего ему не хотелось их подтверждать.  Неужели это так необходимо?  «Я совсем ничего не смыслю в рояле, тебе нужно хоть какое-то приближенное к твоему делу мнение», — сказал как-то Сал. Немного помявшись, Трэвис всё таки сел за рояль. Взглянув на ноты, он решил, что с такой простой композицией просто обязан справиться. Нажимая на клавиши громче положенного, ему действительно показалось, что у него все получается, но краем глаза взглянув на лица детей, которые выражали «Что этот парень вообще творит», вся решительность тут же пропала.  — Прекрати пожалуйста, — подал тихий голос Генри. — Зачем ты жмешь на клавиши так, будто хочешь их отдавить? — Да-да-да, — тут же согласился второй голос. — Ты хочешь поломать клавиатуру? У пансиона и так не хватает денег, а этот рояль совсем новый! — И что ты так развалился как будто не музицируешь, а сидишь на лавочке и щелкаешь семечки. Я молчу про осанку! — с каждым новым замечанием голос Генри становился все увереннее. — Тебе же самому так сидеть неудобно! — вторил Джек. — И самое главное: что с расположением твоих пальцев? Шопен сам проставлял идеальную аппликатуру в своих произведениях, а ты как будто первый раз про это слышишь!  Генри разошелся не на шутку, подмечая то одну ошибку, то другую. От недавно тихого мальчика не осталось и следа. Джек только изредка поддакивал, не решаясь вставить свои комментарии. Трэвис окончательно убедился насколько обманчиво первое впечатление. Внимательно слушая адресованные ему замечания, Трэвис мысленно хотел провалиться под землю. Но надо было отдать должное Салу: комментарии детей были действительно ему полезны. Когда мальчики ушли, перед этим пожелав Трэвису не вылететь с первого же прослушивания, он наконец-то расслабился, оставшись только в компании Сала.  — Ты же в курсе, что помимо совместного выступления тебе надо будет подумать над одиночным? — спросил Сал очень неожиданный для Трэвиса вопрос. — Меня удивляют твои круглые глаза. Все, что касается экзаменов и показательных выступлений проговаривается еще перед самым поступлением в пансион, чтобы будущие студенты хорошенько подумали, нужны ли им такие трудности. А ты и вовсе явился под конец учебного года, директриса должна была хорошенько тебя просветить. Трэвис вспомнил, что директриса действительно долго рассказывала ему какую-то очень важную информацию, но так как сам Трэвис был настроен крайне пессимистически, то ее слова до него так и не дошли. — Ясно, — Сал хмыкнул, — тогда тебе не понравится то, что я скажу. На показательных выступлениях присутствуют очень важные люди и если ты кому-нибудь из них понравишься, то директриса выдаст хорошую рекомендацию для поступления в университет. Если тобой так никто и не заинтересуется, то неизвестно куда директриса тебя зарекомендует. А неизвестность она всех пугает. Сначала идут личные выступления, а в конце ансамбль. Но это от нашей группы. Ученики из театрального и художественного тоже много интересного придумали. Трэвис наглядно поник. — Сыграть можно все что угодно? — в глазах пробежала искорка надежды. — Чем сложнее произведение, тем лучше.  Трэвис снова поник, ниже опуская голову. Прощаясь с Салом около музыкального зала, Трэвис совсем не слушал его приободряющих слов, но после крепких объятий решил, что не хочет показывать Салу как недавняя информация выбила его из колеи. Он постарался улыбнуться пусть и печально, но все же дал этим понять, что сдаваться не собирается. В комнату идти не хотелось. Ларри сразу почувствует настроение своего соседа и обязательно начнет расспрашивать. Жить одному в гостевой комнате ему нравилось куда больше. Поэтому он принял решение немного прогуляться по коридорам пансиона, проветрить голову и хорошенько подумать, что ему со всем этим делать. Правильно подобранное произведение — это уже восемьдесят процентов успеха. Но какое произведение ему выбрать? А ведь помимо музыкальных выступлений парню еще предстояло сдать письменные экзамены по основным предметам. Трэвису казалось несправедливым, что ему не дали доучиться последние жалкие месяцы в старой школе из-за какой-то там драки. Если бы не эта несправедливость, то ему бы не пришлось сейчас судорожно осваивать музыкальный инструмент на котором нормальные люди учатся по несколько лет. Может все таки ограбить булочные и пуститься в бега? Теперь этот план не казался ему таким уж невыполнимым по сравнению с тем, что ему предстоит. Поворачивая за угол, Трэвис остановился около панорамного окна, всматриваясь в позеленевший сад. В первый день, когда он увидел его через окно гостевой комнаты, этот сад напоминал ему домашние розы, что почти так же прекрасно росли в их саду, цветущем около церкви. Раньше он принадлежал маме, но после ее смерти, розами стал заниматься отец. Трэвиса очень тронуло, когда он застал отца за абсолютно не присущем ему делом. Когда отец ухаживал за розами, то казалось — это совсем другой человек. Наверное, он вспоминал любимую жену и когда-то счастливое время. Сейчас же расцветающий сад напоминал Трэвису о предстоящих экзаменах. Ассоциации с домом исчезли безвозвратно, оставив только паническое чувство безысходности.  Из грустных мыслей его прервали непонятно откуда взявшиеся крадущиеся шаги. Трэвис резко развернулся, прислушиваясь. Пройдя дальше по коридору он остановился около математического класса. Знакомые голоса, исходившие из глубины класса, привлекли его внимание. — Никого? Точно? — произнес кто-то шепотом. — Абсолютно точно. Кому надо ошиваться здесь в такой то час? — ответил ему другой уверенный голос, что говорил без шепота. Трэвис сразу узнал в нем Нила. Отпрянув от двери, парень решил, что подслушивать за друзьями он уж точно не станет. Ладно, если бы это были какие-то подозрительные личности, ведь мало ли что они обсуждают, но это были Тодд и Нил, а значит никакой теории заговора здесь быть не может. Только Трэвис был готов развернуться и пойти в противоположном направлении, как странные звуки, а затем и продолжительный стон вырвались из-за закрытой двери, заставив Трэвиса оцепенеть на месте. Не веря тому, что услышал (Трэвис скорей бы поверил, что у него лихорадка), он резко вернулся к прежнему положению, всматриваясь в дверное отверстие. О боже, нет у него никакой лихорадки! Нил крепко обнимал Тодда за талию, целуя того так жарко и чувственно, что будь сейчас в руках Трэвиса какая-нибудь чашка, он бы обязательно ее выронил и разбил. А ее осколки свидетельствовали бы для двух уединившихся парней, что они были здесь не одни, их застали за непозволительным делом и обязательно доложат учителям.  О нет, отдалось в мозгу Трэвиса. Нет. Нет. Нет. Этого не могло случиться на самом деле. Но это случилось — Трэвис стал свидетелем того, что даже в мыслях не мог допустить. Это показалось ему кошмаром, одним из тех, где что-то нужно было делать немедленно и непременно, но не придумать было — как и для чего.  Бросившись от места «преступления» как можно дальше, он только и мог повторять про себя, что увиденное было разыгравшимся воображением его отчаявшегося мозга, который не смог оправиться после обеспокоенных мыслей и решил сотворить перед глазами Трэвиса большее зло, чем какие-то экзамены. Как же он глуп раз пытается спихнуть все на несуществующий бред. Он действительно видел их. Двух парней. И Трэвис обязательно решит, что ему с этим делать, но не сейчас, нет. Сейчас у него нет сил даже ответить на расспросы Ларри. Он даже не слышит его обеспокоенных фраз. Видимо, Трэвис выглядит совсем неважно, но он обязательно подумает над этим завтра.