Не просто имитация

             Заметив краем глаза открывшуюся дверь, Джо неохотно оторвался от очередной времяубивающей «пять-в-ряд» игры и, подняв голову, вопросительно уставился на появившегося в холле лаборатории посетителя.       – Доброе утро.       – Доброе.       Отложив смартфон, Джо поднялся на ноги и, все так же не спуская с незнакомца слегка опасливого взгляда, приблизился к защищенной ударопрочным стеклом стойке, миновать которую можно было только пройдя через металлическую дверь, оснащенную арочным металлодетектором, мысленно порадовавшись таким серьезным средствам охраны, и было отчего. Посетителем оказался высокий мужчина необычайно крепкого телосложения, лет пятидесяти на вид, с жестким, покрытым темной щетиной лицом, в тяжелом взгляде которого не проскальзывало ни малейшего намека на добродушие или дружелюбие. Джо непроизвольно поежился.       – Чем могу помочь?       – Я к Ребекке Чемберс.       – Вход только по пропускам второго уровня доступа. У вас он есть?       – Я с личным визитом.       – Прошу прощения, мне ни о каком визите не сообщали.       Посетитель раздраженно закатил глаза, из-за чего на мгновение стал выглядеть чуть более человечным.       – Ты здесь новенький, верно?       – Второй месяц работаю.       – Оно и видно. Просто сообщи Ребекке, что я ее жду. Крис Рэдфилд, – наконец, соизволил представиться посетитель, вытащив из кармана удостоверение и продемонстрировав его привычным жестом.       Джо словно током шибануло. Крис Рэдфилд?! Живая легенда собственной персоной стоит перед ним, а он про какой-то пропуск спрашивает! Конечно же, оперативникам BSAA такого высокого ранга доступ в лабораторию всегда открыт.       – Мистер Рэдфилд, прошу прощения. – Джо торопливо отпер дверь и, с неожиданной даже для него самого услужливостью, широко ее распахнул. – Простите, я не знал вас в лицо.       – Теперь знаешь.       Рамка металлодетектора тревожно запищала. На лице Рэдфилда снова отразилось раздражение, которое он даже не попытался скрыть. Вытащив из скрытой под курткой кобуры пистолет, он положил его в предусмотрительно открытый Джо сейф и развел руки, показывая, что больше ничего запрещенного у него нет.       – Всё? Я могу войти?       – Да, мистер Рэдфилд. Могу я вас проводить…       – Я знаю, где находится кабинет Ребекки, – перебил его Рэдфилд и, не задерживаясь больше на проходной ни на секунду, скрылся за дверью лаборатории.       Джо еще некоторое время растерянно смотрел ему вслед, а затем, очнувшись, торопливо запер сейф и покачал головой.       – «Могу я вас проводить?» – язвительно передразнил он сам себя и, вздохнув, поплелся обратно к своему столу.              Несмотря на не слишком радужное настроение, поведение охранника на входе в лабораторию Нью-Йоркского отделения BSAA Криса изрядно позабавило. Хотя, ничего экстраординарного в общем-то и не произошло. Он привык тому, что люди, находясь рядом с ним, всегда опасливо понижают голос и стараются незаметно исчезнуть из поля его зрения. Вина в этом была, безусловно, только самого Криса, но изменить он уже ничего не мог: слишком уж много насилия накопилось в нем за все годы борьбы с биотерроризмом, и окружающие это чувствовали. Конечно, Крис превосходно умел держать себя в руках, но не станешь же объяснять каждому встречному, что его напряженные движения – это не готовность напасть, а лишь перешедшая на уровень рефлексов привычка ежесекундно контролировать все входы и выходы и каждого присутствующего в помещении, что его холодный взгляд – это не агрессия, а инстинктивное оценивание степени угрозы, и что его каменное выражение лица – это не враждебность, а тщательно скрываемые эмоции после всех смертей, которые он видел, и потерь, которые он перенес. Впрочем, Крис и не стремился пытаться располагать людей к себе. Его близкие и друзья знали, кем он является на самом деле, а до остальных ему и дела никакого не было.        Ребекки в ее кабинете не обнаружилось. Пошатавшись по безлюдным коридорам с до противного стерильно-белыми стенами, Крис выловил какого-то мужика в белом халате, который, не без опаски, сообщил, что доктор Чемберс сейчас находится в лаборантской. Ориентируясь по напольным указателям, Крис вскоре нашел нужное помещение – довольно большой зал, освещенный ярким светом люминесцентных ламп, с множеством металлических столов, заставленных микроскопами, центрифугами и контейнерами с разнокалиберными маркировками. Едва Крис распахнул стеклянную дверь, как в нос ему ударил резкий запах спирта и чего-то еще химического, удушающего и едкого.       – Крис!       Лицо Ребекки буквально озарилось радостью, когда она заметила неожиданного посетителя. Бросив шариковую ручку, которой она в этот момент вела какие-то записи в журнале, Ребекка вскочила навстречу Крису, который уже успел приблизиться к ее столу, и они сердечно обнялись.       – Рад тебя видеть, Ребекка.       – И я тебя, Крис. Какими судьбами? Я думала, ты сейчас в Европе.       – Был. Генерал Хейз срочно вызвал, какая-то не терпящая отлагательств ситуация.       – И? Почему ты тогда сейчас здесь? – прищурилась Ребекка, попытавшись изобразить подозрительность, что, впрочем, из-за не сходящей с лица улыбки ей удалось очень плохо.       Крис тоже усмехнулся.       – Я прилетел с самого утра, а встреча назначена на полдень. Решил пока навестить свою лучшую подругу. А ты что же, против?       – Конечно, нет! – Ребекка снова приобняла его. – Я очень-очень рада тебя видеть, Крис. У тебя еще есть время? Может, поболтаем в кафетерии за чашкой кофе?       – Кафетерий – отличная идея! – охотно отозвался он. – А то меня от всех этих стерильных лабораторий просто воротит. Как ты вообще все это выдерживаешь?       – Стерильные лаборатории я почему-то переношу немного легче, чем зловещие особняки, напичканные мутантами и зомбированными, – в тон ему отозвалась Ребекка.       Выйдя из лаборантской, они неспешно пошагали по коридору мимо огромного зала со стеклянными стенами, в котором мрачно возвышались многочисленные огромные холодильные камеры со встроенными мониторами на дверцах.       – Что там? – кивнул Крис в сторону холодильников.        – Хранилище образцов вирусов и экспериментальных вакцин.       Крис немного помолчал прежде, чем уточнить:       – «Элпис»?       – Нет. – Ребекка заметно помрачнела. – Для «Элписа» у нас оборудована отдельная лаборатория, целое крыло.       – Результат?       – Пока не слишком обнадеживающий.       В кафетерии в это раннее время было совершенно безлюдно. Взяв в автомате по стакану кофе, Крис вместе с Ребеккой расположились за столиком возле окна, откуда на залитый солнцем город открывался чудесный вид.       – Так, в чем же все-таки проблема с «Элписом»? – вернулся к прерванной мысли Крис. – Находка Кеннеди и Эшкрофт – это же буквально панацея, решение изрядной части всех мировых проблем, связанных с биотерроризмом! Неужели правительство не понимает, что финансирование настолько важного исследования – это приоритетная задача?!       – Проблема не в финансировании, Крис. – Ребекка отпила из своего стакана и угрюмо уставилась в окно. – Не только в финансировании. Деньги бы нашлись. Проблема в самой формуле «Элписа».       – Что за проблема?       Ребекка на несколько секунд прикрыла глаза и потерла висок пальцами.       – Ну, смотри. Для производства «Элписа» необходим гибридный катализатор, основной компонент которого – кристаллизированный биополимер вирусного происхождения, а он формируется только в тканях, зараженных некоторыми штаммами Т-Вируса.       Крис несколько раз неуверенно моргнул.       – А если простыми словами?       – Для производства «Элписа» нам нужны зараженные, – со вздохом пояснила Ребекка. – Очень много зараженных. Как ты понимаешь, брать их в промышленных масштабах нам просто неоткуда, я уж не говорю об этической составляющей вопроса.       – Да уж, у Спенсера с этикой проблем точно не было, – мрачно пробормотал Крис.       – Именно. И это еще не все. Само производство «Элписа». Порядка двадцати стадий биохимического синтеза, постоянная стабилизация структуры белковых цепей, плюс продукт сам по себе очень нестабилен, больше восьмидесяти пяти процентов партий распадается на финальной стадии, я уж не говорю об этапе «дозревания». Весь процесс занимает больше двух месяцев, а любое дополнительное ускорение  приводит к потере антивирусных свойств. И ты еще учитывай уникальность производственной инфраструктуры: биореакторы с изоляцией уровня не ниже BSL-4, стабильные линии живых культур зараженных клеток, редкие ферменты, добываемые из крайне ограниченных источников… Ты же понимаешь, что таких лабораторий – единицы.       – И что же делать?       Ребекка покачала головой.       – Мы бьемся над решением. Но в обозримом будущем о промышленном производстве «Элписа» не может быть и речи. На данный момент произведено даже меньше полусотни доз. Их будут выдавать оперативникам, принимающим непосредственное участие в контрбиотеррористических операциях, а также сделан небольшой запас для высокопоставленных членов правительств, но для простых людей…       – …для простых людей лекарства не хватит, – мрачно закончил за нее Крис. – Выходит, у нас есть универсальное лекарство на случай новой вспышки эпидемии, вызванной штаммами вируса «Прародитель», но мы все равно не можем его использовать.       – Именно, – со вздохом отозвалась Ребекка и угрюмо уставилась в свой кофе.              *              Крис заметил Леона сразу же, как только вошел в конференц-зал, где у него была назначена встреча с генералом Хейзом. Тот стоял у окна и что-то увлеченно строчил в телефоне – вероятно, с кем-то переписывался. Крис машинально отметил его повседневную одежду, что было странно: обычно, приходя в офис управления, тот расфуфыривался, как индюк, напяливая на себя костюм, порой даже с галстуком. Клэр костюмы не любила и всегда подсмеивалась над Леоном за это, благодаря чему Крис и стал обращать внимание на такие вещи.       Неслышно ступая по покрытому ковролином полу, Крис приблизился к Леону и дружески хлопнул того по плечу.       – Леон.       Леон вскинул голову и, встретившись с Крисом взглядом, приветливо улыбнулся.       – Крис.       Они обменялись рукопожатием, и Крис окинул товарища оценивающим взглядом. В последний раз они встречались, наверное, почти год назад.       – Хорошо выглядишь.       – Да и чувствую себя отлично, – отозвался Леон, убирая смартфон во внутренний карман куртки. – Словно помолодел лет на десять.       – Ну-у-у… – скептически протянул Крис, еще раз демонстративно оглядев его. – Не на десять. На семь.       Леон усмехнулся, но спорить не стал.       – Хорошо, на семь.       – Ну, а если серьезно, – отбросил шутки в сторону Крис. – Как ты? Никаких признаков Т-Вируса?       – Нет, все хорошо. Меня же не оставили в покое, до сих пор раз в месяц обследование прохожу. Доктора Чемберс хлебом не корми, дай поковыряться в моей ДНК. Так что если бы что-то было, я бы сразу об этом узнал.       Крис удовлетворенно кивнул. Слишком многих товарищей по оружию он потерял, было бы невыносимо горько, если бы к ним присоединился еще и Леон.       – Так, а что ты здесь делаешь? – вспомнив о цели своего визита, поинтересовался он.       – Генерал Хейз пригласил, что-то очень срочное.       – Странно, и меня.       – Хейз?       – Да.       Они недоуменно уставились друг на друга.       – Зачем ему одновременно понадобились представители BSAA и DSO?       – Затем, что дело напрямую связано с деятельностью обеих организаций, – раздался от двери зычный голос.       Обернувшись, Крис и Леон поприветствовали вошедшего в зал генерала короткими репликами. Тот сдержанно им ответил и, заняв председательское место за столом, гостеприимно повел рукой.       – Прошу, господа, присаживайтесь.       Леон опустился на предложенный стул, Крис же остался стоять, скрестив руки на груди.       – Итак, вкратце введу вас в курс дела, – сразу приступил к делу Хейз. – Орданск, горнодобывающий город в Восточной Европе, десятилетиями жил за счет добычи редкоземельных металлов. Формально регион должен принадлежать одному из восточноевропейских государств, однако сам город находится в спорной автономной зоне, и центральная власть там практически ничего не контролирует. В последние годы многие рудники закрылись, власть фактически перешла к частной военной компании, и в город была направлена международная инспекция под эгидой ООН. Но за несколько недель до прибытия ее представителей связь с городом и несколькими соседними населенными пунктами неожиданно пропала. Спутники фиксируют массовые пожары, местные силовики не выходят на связь, возле старого перерабатывающего комплекса замечены вооруженные патрули, а армия отказывается входить в город.       Крис бросил быстрый взгляд на Леона. Тот пожал плечами.       – Так, если центральные власти не контролируют ситуацию, при чем тут мы?       – При том, агент, что два дня назад пограничники соседствующего с регионом государства задержали группу беженцев с признаками неизвестной инфекции, а именно: серые наросты на коже, дыхательная недостаточность и крайне агрессивное поведение. Анализ показал, что патоген имеет искусственное происхождение.       – Теперь понятно, – подал голос Крис. – Вы подозреваете биотеоррористический инцидент. Это действительно дело BSAA. Но тогда каким здесь боком DSO?       Генерал поднялся из своего кресла и прошелся из стороны в сторону.       – Наша разведка обнаружила некоторые данные, которые позволяют предположить, что за вспышкой может стоять не просто ЧВК, а международная сеть торговцев биооружием. Вся имеющаяся у нас информация будет передана в ваш штаб, агент Кеннеди, вы получите к ней полный доступ. Итак, пока BSAA будут заниматься локализацией заражения, уничтожением БОО и эвакуацией гражданских, вы в составе разведывательно-аналитической группы оперативников DSO при поддержке отряда капитана Рэдфилда тайно проникнете в город для выявления главных виновников инцидента, предотвращения вывоза образцов патогена и уничтожения преступной сети. Операция санкционирована президентом, сейчас уточняются последние детали.       – При всем уважении, сэр, – тоже поднялся на ноги Леон, – я привык работать иначе.       – При всем уважении, агент Кеннеди, это не обсуждается, – резко оборвал его генерал. – Ситуация неординарная. Вам будет противостоять не только биоорганическое оружие, но и профессиональные военные. Без оперативной поддержки ваши люди попросту погибнут в шахтах.       – Сэр, вы говорите о тайной операции. О какой тайне может идти речь, если мы завалимся в город такой толпой?       Генерал тихо хмыкнул.       – Полагаю, агент Кеннеди, вам хватит опыта организовать все наилучшим образом. Руководить операцией будете вы. Все подробности вам сообщат в вашем штабе. Так же, как капитану Рэдфилду. Агент Кеннеди. Капитан Рэдфилд. Удачи.       Развернувшись на каблуках, генерал Хейз, чеканя шаг, покинул конференц-зал, оставив Криса и Леона одних.       Леон обменялся с Крисом обреченным взглядом. Тот криво ухмыльнулся.       – Интересно девки пляшут. Выходит, в последующие несколько недель ты будешь моим непосредственным начальником. Признайся, ты счастлив?       Леон закатил глаза.       – Я просто в восторге.              *              За свою довольно долгую карьеру вирусолога-исследователя Виктор сотворил немало существ. Это и многочисленные клоны Грейс Эшкрофт, и самые разные мутанты, как те, что создавались в рамках проектов Амбреллы, так и его собственные эксперименты, включая опыты над пациентами Роудс-Хилл. Были и не слишком удачные образцы вроде вырвавшейся из-под контроля девочки Мари. Однако его последнее творение стало венцом его карьеры и просто верхом совершенства.       Клон Леона Кеннеди был идеальным. Работая над усовершенствованной формулой К-Вируса на основе ДНК прообраза, Виктор даже в самых своих смелых прогнозах не мог предположить, насколько безупречной получится эта копия. Не последнюю роль здесь, конечно, сыграли и научные труды его поистине гениального наставника, Освелла Спенсера. Хотя гипотеза о возможности переноса памяти с помощью фактора крови из одного организма в другой так и осталась нереализованной, скомбинировав свойства К-Вируса и Т-Вируса, Виктор сумел сделать то, что до сих пор не удавалось еще никому: успешно встроить матрицы моторной памяти прообраза в нервную систему клона. И если манеру держаться и говорить с большой натяжкой еще можно было списать на генетику, то идентичные приобретенные навыки однозначно свидетельствовали об успешном имплантировании нейронных шаблонов Леона Кеннеди в новое тело.       – Идеально, – самозабвенно выдохнул Виктор, изучая результаты последнего анализа крови Леона. – Просто идеально.       Леон, все еще сидя на кушетке, на которой Виктор проводил очередное его обследование, тихо хмыкнул.       – Надеюсь, это означает, что в ближайшее время я не распадусь на атомы.       – Нет-нет, – не отрываясь от монитора, отозвался Виктор. – Об этом можешь даже не думать. Твой организм абсолютно стабилен.       Соскочив с кушетки, Леон неторопливо натянул футболку и снова повернулся к нему.       – Один вопрос, Виктор: почему именно он?       Виктор выпрямился в кресле и медленно развернулся. Он ожидал этого разговора.       В первые несколько дней после рождения Леона Виктор оставил его в покое, чтобы дать адаптироваться и свыкнуться с текущим положением вещей. Но затем он вновь приступил к работе. Бесконечные обследования, тесты, анализы – Леон стоически сносил все эти неприятные процедуры, беспрекословно подчиняясь своему создателю. Однако, несмотря на полную идентичность со своим прообразом в том, что касалось физических данных и когнитивных шаблонов, сознанием он обладал собственным, и полноценно исследовать его разум, в отличие от всего остального, Виктор не мог.       – Уточни свой вопрос, – пристально глядя на Леона, проговорил он.       – Мой прообраз. Почему именно Леон Кеннеди? Не мог найти кого-нибудь помоложе?       Виктор даже поперхнулся от такой наглости.       – Я не понял, что тебя не устраивает? У тебя идеальное лицо, идеальное тело, идеальные волосы. Что тебе еще нужно?       Леон иронично усмехнулся.       – Все устраивает, Виктор. Ты что, шуток не понимаешь? Но, все-таки. – Его тон вновь стал серьезным. – Дело ведь вовсе не во внешности, верно? Так почему именно он?       На самом деле, все было до смешного просто. Леон Кеннеди относился к тем десяти процентам людей, иммунитет которых способен был сопротивляться большинству вирусов, в том числе и штаммам вируса «Прародитель». У него была превосходная генетика, превосходные боевые навыки, исключительная выносливость и сила. Из него можно было сделать просто идеальное биоорганическое оружие, и вопрос оставался лишь в способе подчинения его воли, не лишая его при этом умственных способностей, который, в итоге, нашел свое воплощение в его клоне. Однако предугадать, как именно тот среагирует, узнав, что его единственное предназначение – стать оружием в руках Виктора, было невозможно.       Видя, что Виктор медлит с ответом, Леон заговорил сам:       – Виктор, давай начистоту. Я понимаю, что ты просто планируешь использовать меня – иначе для чего тебе было меня создавать? Но я не против.       Виктор, который никак не ожидал, что все окажется настолько просто, вскинул брови.       – Не против?       – Нет. Ты прав: ты подарил мне идеальное тело с идеальными боевыми навыками. И, честно говоря, мне уже не терпится опробовать их не в тренировочном зале, а в реальных условиях, и пробить пару-тройку черепов.       Виктор слегка прищурился.       – Хочешь убивать?       – О, да, хочу. – На губах Леона вновь заиграла кривая усмешка. – Еще как хочу. А почему ты удивляешься? Разве ты не для этого меня создал?       А это уже было интересно. В отличие от личности прообраза, которую перенести в его клона не удалось, разум и психика носителя, судя по всему, оказывали свое влияние на сознание мутанта, и довольно выраженное. Впрочем, вероятно, оно и к лучшему.       Леон тем временем смерил Виктора долгим взглядом и кивнул на его мутированную руку.       – Это он сделал, я прав? Леон Кеннеди. Из-за него ты лишился руки.       Виктор покачал головой.       – А ты проницателен.       – Похоже на то. Так, что, начнем с него? Он станет моей первой целью?       – О, нет. – Виктор резко вскочил на ноги. – Нет, сейчас его убивать нельзя. – Увидев промелькнувшее на лице Леона разочарование, он снисходительно улыбнулся и, положив ладонь на его плечо, слегка сжал, давая понять, кто здесь главный. – Поверь, Леон, я безумно жажду его смерти. Но для осуществления моих планов он мне необходим живым. Но не волнуйся, как только я достигну своей цели, он весь твой. Договорились?       – Договорились. – Леон чуть повернул голову и задумчиво уставился на свое отражение в стеклянной дверце шкафа. – Ты только поторопись с осуществлением своих планов, Виктор. Потому что Леон Кеннеди в этом мире должен быть только один.