#ChoiFAM

      Вава. Многогранное и всеобъемлющее слово, которое на языке Ёнсо означало… примерно всё. Менялась лишь интонация, за счёт которой «вава» обретала всё новые и новые смыслы. Недовольная вава — это печёный батат на обед. Радостной вавой было пойти гулять, сесть в лужу и хлопать по воде ладошками под пристальным наблюдением кого-то из родителей, на которых постоянно оборачивались прохожие и корчили гримасы. Унылая вава — это полуторачасовая апатия из-за запрета доесть за По-по собачий корм. Воодушевлённая вава — это кататься у отца на шее или использовать папу как пони. А ещё Ёнсо говорил «О-о-о, Вава!» с искорками в глазах, когда в гости приходил дядя Сонхва и приносил вкусняшки и безделушки.       Корнями это переполненное значениями слово тоже, как ни странно, уходило к Сонхва.       У Сана был выходной и после нескольких часов перечитывания одной и той же книжки, потому что Ёнсо это нравилось, он сидел на кухне и бездумно листал соцсети. Уён хлопотал над ужином и сознательно не трогал мужа, дав ему отвлечься. Он хорошо понимал его состояние. По-по притаился у холодильника и каждый раз приподнимал ухо, когда дверца открывалась. Самый главный человечек в семействе важно восседал на злостном стуле и вопреки всем своим принципам уминал за обе щёки вареную картошку. К ней у малыша не было претензий. Уён и Сан в какой-то момент взросления Ёнсо начали вести список продуктов, которые он не вышвыривает за борт. Картофель твёрдо держал второе место в топе. На первом была морковь, которую всегда скармливали гусю. Кстати, сам «товарищ» сушился на балконе после таинственной миссии в унитазе. Уён и Сан, склонившись над сыном, пытались выяснить причины диверсии, но Ёнсо лишь смотрел на них, разинув рот. А потом начало странно попахивать. Стало ясно: так Ёнсо поставил жирную точку в этой беседе.       Когда Уён достал из духовки противень с запеченным мясом и овощами, в дверь раздался звонок.       — Наверное, Сонхва, — тихо бросил Сан, направившись в коридор.       Скоро на кухне появился высокий красивый альфа. Он обнял Уёна за плечи, прежде чем превратиться из серьёзного взрослого мужчины в улюлюкающую курочку-наседку. Сонхва, с улыбкой до ушей, начал тискать очаровательное дитё, а тот и не был против. Ёнсо, конечно, излагать мысли в устной форме не умел, но для своих великих лет был не глуп. С младенчества он знал, что этот дядя всегда приносит с собой что-то вкусное, много и смешно говорит, а ещё тягает его на руках больше, чем это делали его родители. У Сонхва детей пока не было, поэтому Сан в шутку говорил, что забавы с Ёнсо — это бета-версия.       Уён накрыл на стол не без помощи альф. Сонхва принёс пиво и пару лаймов, чтобы разнообразить приевшийся напиток. На время Ёнсо потребовал выпустить его из «пыточной» и, пока взрослые обсуждали свои дела, смеялись и не спеша уплетали вкусности, малыш отправился на обход владений.       — Как уверенно он ходит! — Сонхва оглянулся на шустро удаляющегося «пирожочка». Несмотря на рвение, Ёнсо вскоре шлёпнулся на четвереньки и продолжил путь ползком.       — Уён отлично его учит, — Сан с теплотой посмотрел на омегу, задумчиво прижимающего к губам горлышко пивной бутылки. — Ёнсо даже на улицу сам выходит!       По-по, вильнув хвостом, вскоре последовал за лучшим другом. Соблазнительный запах мяса уступил желанию составить компанию слюнявому лепетающему командиру, щедрому на внимание.       — Из уличного архива, раз заговорили, — Уён стукнул пальцами по краю столешницы, привлекая взгляды улыбающихся альф. — Была неделя, когда мы не могли пойти утром гулять без зарядки от телефона. И не абы какой! А именно с зарядкой Сана. И только утром.       — Я нашёл у себя в сумке пустую упаковку от детского пюре в том кармане, где обычно ношу провод. Видел бы ты моё лицо, Хва.       — А ведь ему только год!       Уён, начитавшись книжек, статей в интернете и выслушав не один десяток блоггеров, считал себя хорошо сведущим в вопросах малышей. Ему никто не возражал. Сан старался изо всех сил: читал книги, советовался с коллегами, у которых были дети, часто звонил родителям. Особенно в первые месяцы после рождения сына многие обязанности он взял на себя, чтобы Уён мог отдохнуть. Но несмотря на полную включённость альфы в воспитание и развлечение своего чада, большую часть времени с ним проводил омега и знал на порядок больше курьезных историй.       — Я читал, что к трём годам начнётся настоящее веселье, — подхватил Сонхва.       — А оно у нас уже не заканчивается! — Сан натирал горлышко бутылки лаймом. — Он стабильно каждое утро будит нас не то пяткой в глаз, не то лупит по лицу. Когда первые зубы резались, я просыпался весь в слюнях. А когда посреди ночи тебе в лицо тычут плюшевым гусем… о-о-о, можно поседеть. Короче, не соскучишься.       — Вчера нас эксплуатировали весь вечер, как лошадок, — Уён тронул Сана за плечо. Весь этот разговор не был жалобой на малыша, а скорее весёлой подборкой историй, которые составляли рутину родительства. — А кого-то ещё и ночью…       — Оба варианта были по-своему приятны, — Сан подмигнул мужу и ухмыльнулся.       После весёлых посиделок хозяева дружно мыли посуду, не умолкая в компании слегка охмелевшего Сонхва. Тот оживлённо делился смешным рабочим случаем, небрежно постукивая шпажкой по остаткам лимона на тарелочке. Из гостиной доносились оживлённый детский лепет и ворчливое сопение По-по. Взрослые мудро решили не вмешиваться в столь серьёзный разговор.       — Не ставь эту сюда! — резко скомандовал Уён, бросив косой взгляд на мужа. Сан замер с тарелкой в руках.       — А куда? — он учащённо заморгал.       — Её там вообще никогда не стояло, — омега выразительно закатил глаза. Сан переводил растерянный взгляд с Уёна на тарелку, с тарелки на шкафчик. Сделав ещё круг, он безнадёжно покачал головой и раскрыл соседнюю дверцу. Уён одобрительно кивнул.       — Чуть сердце не остановилось, — Сан, криво ухмыльнувшись, легонько толкнул Уёна бедром. Тот не замедлил с ответным пинком.       — Правильно, — фыркнул Сонхва, с интересом наблюдавший за ними. — Помни, кто здесь главный.       — Старших слушайся, — поддакнул Уён.       — А я всё больше склоняюсь, что главный в этой семье кое-кто совсем другой, — Сан бросил взгляд в коридор.       Топ-топ-топ! Ёнсо, цепко вцепившись в шерсть По-по, неуклюже вышагивал на кухню. Вид пса кричал обо всём: мокрые вислые уши, покорный взгляд говорили о долгих слюнявых мучениях, которые он терпел. Но По-по был верным вассалом, не покидающим господина даже в час крайней усталости.       — Владыка пожаловал, — перекинув полотенце через плечо, объявил Сан. Уён вытер руки и лишь безнадёжно развёл ими, не в силах спорить. Ребёнок притормозил в дверном проёме и посмотрел на всех большущими глазами, засунув пальцы в рот. Наверное, для убедительности своей заинтересованности в происходящем.       — Ну иди сюда, чего встал как не родной? — Сонхва протянул к нему руки. Разрешение было получено. Ёнсо отпустил шерсть пса и бодро зашагал к дядюшке. Измождённый ретривер обошёл кухню и рухнул у ног Сана, прислонив голову к его бедру.       Сонхва усадил карапуза себе на колени и начался диалог века. Если можно было назвать диалогом поток восторженного лепета и десятков разнообразных звуков. Уютно устроившись на руках, Ёнсо принялся исследовать пуговицы на воротнике поло, вытащил тонкую цепочку и, к удивлению всех, не возражал, когда Сонхва мягко попросил её отпустить.       — Ну кто у нас такой сладенький? — сюсюкал Сонхва, потираясь носом о крошечный носик. Ёнсо заливался смехом и размахивал ручонками.       — Мне кажется, — Уён значительно склонил голову набок, ловя взгляд Сана, — у него явный фаворит. И это не мы.       — Может, отдадим его Хва на недельку? — поправив чёлку Уёну, со смешком предложил Сан.       — Блестящая идея, — омега игриво приподнял брови. Сан притянул его к себе, обнял за талию и чмокнул в висок.       — Эй, Ёнсо, не надо целовать чужих дядь! — Сонхва был слишком поглощён малышом, но вдруг застыл, ощутив влажность на щеке. Она ярко блестела в свете лампы. — Ну всё, парни, что теперь делать-то будем?       — Мог бы и срыгнуть. Радуйся, что отделался слюнями, — Уён привалился головой к плечу Сана. Сонхва с недоверием посмотрел на карапуза. Тот уже потерял интерес к поцелуям. Он приподнялся на коленях дядюшки, навалился животиком на стол и потянулся к тарелке с лимоном. — Хва, ты пустил его на запрещённую территорию.       — Что, малыш, твои родители не пускают тебя за стол?       — На стол, — уточнил Сан.       Ёнсо схватил ломтик лимона и, сжав его в кулачке, поднёс к лицу. Все отлично знали развязку, но замерли в предвкушении. Сонхва крепко держал малыша за бока, пытаясь скрыть нервную улыбку. Родители, едва сдерживая смех, жадно ловили каждый момент, ожидая классической кислой гримасы. Ёнсо шумно понюхал лимон, и его глаза стали совсем круглыми от резкого цитрусового запаха. Сонхва прикусил губу, умоляюще глянув на Сана и Уёна. Те едва заметно махнули рукой: «Не мешай!». Ёнсо высунул язычок, что-то серьёзно произнёс на своём языке и с видом первооткрывателя запихал лимон себе в рот.       Наступила гробовая тишина.       Малыш застыл, широко раскрыв рот и глаза от шока. Кислый кусочек с хлюпом вывалился на стол. Лишь тогда Ёнсо сморщился, как старый чернослив, и забил кулачками по воздуху и по рукам Сонхва. Но, вопреки всем ожиданиям и прошлому опыту, истерики не последовало. Вместо этого раздалось громкое чавканье! Ёнсо с интересом облизнул липкую от лимонного сока ручку, заливая слюнями дядю, который инстинктивно прижал его к себе. Бросив недоумённый взгляд на родителей, малыш торжественно изрёк:       — Вава!       И уверенно потянулся за лимонами снова.