#ChoiFAM

      После плотного ужина, в ходе которого гусь был накормлен огурцами, а По-по — остатками каши, слизанными с маленьких ладошек, тёмный лорд отказывался ложиться спать.       Как подобало хорошему мальчику, он пошёл чистить зубы вместе с родителями и важно сидел возле раковины, широко разинув рот. Зубная паста с банановым вкусом пришлась по душе всей семье, поэтому её сладкий запах стоял на всю ванную. Сан, привалившись плечом к прохладной плитке, наблюдал, как его муж тщательно чистил маленькие зубки крошки Ёнсо зубной щёткой с динозавром. Ребёнок внимательно смотрел на родителя, время от времени дёргая ручками и елозя на месте. На батарее дожидались пушистые носочки с медвежатами — обязательный атрибут вечернего выхода из ванной. Отсутствие священных носочков вызывало непременный протест и грозное «У-у-у! Вава!», затихавшее лишь после их торжественного возвращения. Родители в знак солидарности обзавелись такими же одинаковыми пижамами. И вот, с привкусом банана на языке и в медвежьих носочках, троица направилась в спальню.       По-по, вывернувшись шелковистым пузом кверху, давно спал на своей лежанке и изредка подёргивал лапой. Ёнсо с интересом за этим наблюдал, а Сан пытался ему объяснить, что пёсики видят сны. Ребёнок понимающе кивал головой, а потом начал повторять за Саном каждое движение. Уён расстилал постель в тот момент, когда в дверном проёме появился сначала муж, а после, неуклюжей походкой, но с такой же манерой, их сын.       — У-у-у! Ляля! — объявил малыш, неловко поставив ручки на бока. Его животик был круглым и пухленьким, поэтому такая пародия на отца выглядела вдвойне забавной. Между прочим, слово «Ляля» было внесено в личный словарь Ёнсо сразу после десяти вариантов «Вавы», после него уже появились более банальные — «По-по», «папа» и «Ыщ!». Этимологию последнего родители пока не проследили.       Сан посмотрел на дитё с улыбкой, тот задрал голову и, сунув пальцы в рот, улыбнулся в ответ. Перед Уёном будто стояло две версии мужа: одна взрослая и более привычная, а вторая очень милая и маленькая. Справедливо было бы сказать, что затискать в приступе любви хотелось их обоих.       — Инспекция владений завершена, — отчитался Сан, поднимая Ёнсо на руки. Малыш громко чмокнул его в щёку, а после, зацепившись ручками за воротник пижамы, с интересом смотрел на мир вокруг с такой высоты.       — Вот как, — Уён подошёл к ним и погладил сына по ножке в мягком носочке. — И каковы итоги?       — Страшный стул заперли под стол, чтобы не сбежал, а подушку с дивана пришлось спустить на пол, иначе — вава.       — Дела серьёзные, — Уён слушал Сана с таким каменным лицом, что в итоге им двоим стало слишком смешно. Ёнсо, переводя взгляд от одного родителя к другому, начал хохотать. — Подушка у него вместо ступеньки. Если убираю, то не может залезть на диван и всё, апокалипсис.       — Но ведь он умеет и без… — Сан хотел было что-то ещё сказать, но потом покачал головой, мол, ну да, о чём это я, давно пора привыкнуть. — Сними на видео, хочу на этот спектакль посмотреть.       — Обязательно. Сонхва не забудь сразу же показать, — Уён приподнялся на носочках, чтобы чмокнуть мужа в губы. Сан свободной рукой притянул его за талию и поцелуй вышел интенсивнее, чем планировался.       Ёнсо что-то заворчал, а после отвлёкся на воротник отцовской пижамы. Сан прижал к себе омегу, вдохнул запах их общего геля для душа и феромона, и они обменялись красноречивыми взглядами.       Пощекотав Ёнсо за бочок, Уён привлёк его внимание к себе, и малыш косо на него посмотрел, словно подозревал его в краже мягоньких носочков или типа того.       — Надулся, — изумился омега. — Мне папу целовать нельзя?       — Ва… — буркнул сын.       — Совсем нельзя?       — Ва-а-а…       — Думаю, он не на это надулся, — Сан прижался щекой к голове ребёнка, и округлое милое личико смягчилось. — Пирожочка тоже нужно зацеловать, чтоб не грустил.       — Пирожочка нужно скушать! — Уён ткнулся лицом в упругий животик и издал смешной звук «ням», отчего Ёнсо задорно захохотал, растрепав папе поменьше волосы.       Закончилось всеобщим зацеловыванием сладкого малыша: и пухлых щёк, и животика, и ручек с ножками, которыми он так лихо пинал их по утрам. Залюбленный до икоты, Тёмный Лорд приволок гуся и важно расположился на кровати между родителями. Спать в своей кроватке он наотрез отказался, демонстративно вышвырнув оттуда подушку, так что Уёну осталось лишь покорно уложить его, как часто бывало, с ними.       Сан выключил свет и грузно лёг на свою половину. После сброса подушек Уёна разморило и спокойной ночи он уже желал сквозь зевоту. Не прошло и пятнадцати минут, как альфа начал тихо сопеть, а Ёнсо закинул на него ногу и затих. Уён лёг удобнее, потёрся о подушку и рассчитывал, что вот-вот сейчас сладко и безмятежно уснёт…       Но…       …не тут-то было.       Через полчаса случилась диверсия. Подлая и хитрая — омега такому сына не учил. Ёнсо сначала уселся, оценил обстановку, а после приблизился к лицу омеги вплотную… и ка-а-ак запищал! Родители вздрогнули как подкошенные, сонные и перепуганные до смерти, а их маленький злодей закатился диким хохотом и повалился навзничь. Сан включил ночник, и они с Уёном обменялись усталыми взглядами. Тяжёлый вздох был красноречивее любых слов. Эра полуночных бдений грозила вернуться с новой силой.       — Ёнсо, солнышко, уже пора спать… — мягко начал омега, наклонившись к ребёнку. Вместо понимания загребущие ручонки ухватились за его чёлку, а по крохотному подбородку ручьём потекли слюни. — Я понял.       Сан потёр ладонями лицо. Ему рано утром на работу и было бы славно поспать перед тяжёлой рабочей сменой. Но оставить Уёна один на один с этим маленьким чертёнком? Ни за что. Вспомнились первые месяцы жизни Ёнсо, когда любящие родители позабыли, что такое ночной отдых. Дважды в месяц они отвозили карапуза к дедушке, чтобы просто выспаться и прийти в себя. Тогда, когда малыш просыпался среди ночи, Сан и Уён сменяли друг друга, укачивая ребёнка до утра. Трудное время, но они его пережили, научившись миллиону способов успокоить и уложить своего Тёмного Лорда.       Сан лёг на бок, подперев голову кулаком и понизив голос, с очень важным видом начал рассказывать сыну сказку, которую где-то сочинял сам, а где-то пересказывал сюжет мультика про медвежонка. Уён, сгорбив спину, уселся посреди постели и принялся делать нежный массаж крохотных ножек, рисовал «рельсы» на спинке и тихонько напевал спокойную мелодию. Ёнсо положил рядом с собой гуся и похлопал по нему ладошкой, поэтому папе поменьше пришлось делать массаж ещё и плюшевому другу.       Время растянулось. Первый зевок Ёнсо стал для них лучом надежды. Сан уже клевал носом, но упрямо тянул монотонную нить абсурдных приключений: верный пес По-по в сказочной стране с банановыми реками, где правил Великий Владыка Пирожочек. Ёнсо лениво сел, широко раскинув ножки, и потянул ручки к Уёну. Потёршись носиками с папой поменьше, малыш неуклюже поднялся, сделал пару шатких шагов и рухнул на папу-альфу, прижавшись пухлой щекой к его груди. Сан перевернулся на спину, и малыш распластался на нём звёздочкой. Уён положил гуся на подушку, накрыл одеялом и устало склонился над своими мальчиками.       — Его Тьмачество отрубилось, — шёпотом сказал Сан, поглаживая малыша по спинке. В ответ раздалось забавное сонное хрюканье.       — Проще, чем я ожидал, — выдохнул омега, сонно подтягивая свою подушку поближе к мужу.       — Ты тоже иди сюда, — Сан откинул руку, приглашая Уёна лечь рядышком.       Уён накинул на них одеяло и пристроился у Сана под боком, поцеловав ребёнка в макушку и мужа в губы, и наконец, провалился в долгожданный сон.