Сборник. Ловцы и трофеи

Похищен. Он похищен. Сердце лихорадочно билось в груди, голову заполняли панические мысли. Тягучий страх отзывался липкими капельками пота на спине. Аластор помнил плотный холщовый мешок, который накинули ему на голову, прежде чем что-то тяжёлое ударило его по затылку и мир погрузился во мрак. Сейчас он медленно пытался осознать своё тело. Где он? Что он? Как же страшно. Его руки были привязаны к потолку. Открыть глаза не помогло — мир обволакивала темень. А может, он ослеп? Аластор пошевелил пальцами. Они казались ему опухшими, чужими — похитители слишком сильно перетянули верёвку и их кончики уже покалывало. Всё, что он помнил — так это то, что их было двое. А он возвращался домой в тёмном переулке. Не успел разглядеть, не успел среагировать. Позади него остановился синий минивэн, и двое выскочили из машины, действуя слаженно, как единая команда. Голова гудела, в горле пересохло, место удара по затылку отдавалось болью. Должно быть, он висел на руках в бессознательном состоянии какое-то время, прежде чем очнулся и смог встать на ноги. Кисти… растянутые связки болели. Похитители не церемонились. Аластор постепенно… медленно… вспоминал лица нападавших, как будто это были кадры из другой жизни. Да, он, определённо их знал. Светловолосый, кудрявый, голубоглазый… Как его там? Том… Томми. Да, друзья звали его так. Из параллельного класса. И его лучший друг Эш Вудс. Он и не ожидал от них такой подставы… Ведь если задуматься… но нет, Аластор не хотел вспоминать эпизод, который он видел несколькими днями ранее. Он был слишком ужасен. Ему почти удалось убедить себя, что это неправда. Только вот… то, что он висит здесь, означало обратное. А ещё то, что его заметили, раскрыли, поняли, что он всё знает. «Надо было идти в полицию, надо было идти в полицию!» — орала сиреной в его голове запоздалая мысль. Но он побоялся. Был почти уверен, что ему не поверят. Отец Эша — мэр, со всеми вытекающими. А та девушка… была ли вообще девушка? Он ведь ничего не видел… Аластор пытался напрячь память. Они явно что-то сделали с ним. Ударили слишком сильно. Плохо дело. Значит, его выживание и не входит в их планы. Он мысленно взвыл, пытаясь наудачу дёргая верёвки — без толку. В его рту была противная тряпка. Максимум можно попробовать помычать, что он и сделал. Без толку. Томми. Это Томми окликнул его, задал какой-то глупый вопрос про домашку, и пока Аластор обернулся, чтобы ответить, Эш обошёл его сзади и накинул мешок на голову. Потом… наверное, он сопротивлялся, его повалили на землю — удар и мрак. Может, приложили об камень или бордюр. Сознание вырисовывало всё новые и новые угрожающие детали. Когда его волокли к машине, он слышал обрывки разговоров, находясь в полузабытьи. — Вот и ещё один, — голос Эша. — Уверен, насчёт этого? — Томми. — Абсолютно. Да накрой его уже пледом. Не хватало, чтобы у нас в машине увидели человека без сознания, — Эш хмыкнул. — Это будет очень сложно объяснить, не находишь? На него легло что-то мягкое, удушающее. — Уколоть его? — Хмм… — два пальца прислонились к его шее на миг, проникая через ткань накинутого пледа, ощупывая пульс. — В отключке. Но можно. Не хватало, чтобы пришёл в себя где-нибудь на светофоре. — А… ты точно его не слишком сильно? — с сомнением в голосе поинтересовался Томми. — Точно, — хмыкнул Эш. — Что за глупые сомнения-то? Что-то вонзилось под его кожу, и мир окончательно поплыл. *** Неделю назад Томми и Эш были неразлучны, просто не разлей вода. Эш красивый, преуспевающий в учёбе, черноволосый и хорошо сложенный брюнет. С несколько высокомерной улыбкой. Томми же, его извечного спутника, почти никто не воспринимал как самостоятельную единицу. Он был скорее незримой тенью Эша, сына мэра, всюду шёл за ним, словно в комплекте «по умолчанию», поддерживал все его шутки. Если Эш на вечеринке — будь уверен, Томми тоже приглашён. Эш вступает в драмкружок — Томми будет статистом. Эш игнорирует выпускной вечер — его друга никто даже и не надеется там увидеть. Более интровертный от природы, он всегда находился на периферии. В то время как Эш — в свете софитов. Но Томми это всё, казалось бы, не смущало. С виду — два обычных семнадцатилетних подростка как и все остальные в их маленьком захолустье. Росли вместе, дурачились, взрослели. Все считали, что Томми более стеснительный, робкий. Эш Вудс — пользовался популярностью, играл в соккер, нравился девушкам. Его то и дело видели в компании то одной из них, то другой. И, казалось бы, никто не замечал того, что видел проницательный Аластор. А именно: тот взгляд, который Томми бросал на своего друга тогда, когда, как он думал, его никто не видит. Кто-то другой мог бы интерпретировать это как зависть, только вот… Томми не завидовал. Он восхищался, искренне хотел быть полезным, подражал шуткам, не всегда удачно, но друг всегда поддерживал его и готов был довести анекдот до панчлайна. У Аластора иногда создавалось впечатление, будто Томми хотел словно бы даже влезть в кожу Эша… Но, возможно, Аластор переоценивал свою проницательность, и на его мнение оказал существенное влияние один случайно подслушанный разговор в раздевалке. Всего один. Зато какой. И это заставило его существенно… переосмыслить дружбу Эша и Томми. — Сегодня в полночь. От неожиданности Аластор аж вздрогнул. Он был уверен, что душевые давно пусты. Сам он вернулся, потому как забыл кроссовки. Раздавшийся голос Эша напугал его. Он хотел уже было обойти шкафчики и выдать своё присутствие, но вдруг послышался ответ Томми, невольно заинтриговавший его. — Ты уверен, что она — та самая? Томми, что, говорил о девчонке? Аластор замер. Ему стало любопытно. Ранее Томми никогда не был замечен с подружкой. — Разумеется, ты что, сомневаешься во мне? — самодовольно хмыкнул Эш. «А может, речь идёт о девчонке Эша?» — подумал Аластор. Тот встречался с хорошенькой одноклассницей, Эммой, по законом жанра она была одной из черлидерш. Аластор предвкушал пикантное продолжение речи, когда вдруг Томми добавил: — А это точно необходимо? — Что за вопросы, Томми? — с недоумением спросил Эш. — Ты ведь веришь мне? Ты сам всё видел. Аластор застыл в смятении, невольно прислушиваясь. Речь как будто бы не шла о… чём-то романтическом. — Я возьму с собой нож, — холодно прозвучал голос Томми, и от этого звука, от самого смысла этого предложения, в груди Аластора похолодело. На свидания не берут ножи. — И всё остальное — не забудь. Не хватало ещё, чтобы всё пошло как в прошлый раз. Поверить не могу, как можно было забыть кетамин? — с лёгким смешком продолжал Эш. В его голосе послышался упрёк, и одновременно он был мягким, как будто он просто журил Томми. — Я едва перехватил наши возможные проблемы в самый последний момент. На этот раз на всякий случай возьму мешок. Встретимся у бараков. И тут вдруг до Аластора дошло, что сейчас парни оденутся и пойдут к выходу. А он здесь. Стоит в ряду шкафчиков на их пути. Его сердце похолодело. Он… посмотрел на шуршащий пакет с обувью под скамейкой. Стоит ему лишь дотронуться до него, и они обнаружат его присутствие. Ещё немного помедлить, и они выйдут и заметят его. — Что ты пялишься, Томми? — вдруг со смешком раздалось из соседнего ряда, заставив Аластора цепенеть от ужаса. Резкая смена тона с деловито-холодного на какое-то мальчишеское ребячество пугала сильнее, чем если бы они продолжили холодное планирование… чего? Нападения? Убийства? А может, просто глупый пранк? Что такое кетамин? Для чего? — Эм… ничего, — раздался сконфуженный голос из-за ряда, но Аластор уже почти не слушал — он старался как можно бесшумнее отступить к выходу. Но ему предстояло преодолеть ещё один ряд шкафчиков, а выглядывать в проход было страшно — вдруг Томми или Эш стоят там. Аластор пригляделся, нет ли тени на кафеле, чтобы определить это. А затем сделал выглянул, с облегчением выдохнул, но он ждал, когда парни снова начнут говорить, чтобы сделать осторожный рывок к выходу. Поэтому он внутренне почти задрожал, когда раздался голос Эша снова, на этот раз уже полный досады: — Я уже сказал тебе, что я не… не такой, Томми. — Это не… не надо это мне повторять, — на этот раз голос парня звучал лихорадочно, тот словно оправдывался. — Давай просто сделаем дело, и всё… я же сказал, что я продолжаю с тобой этим заниматься. Нет проблем. В этот момент Аластор потянул на себя ручку двери, но, сквозняк заставил её дёрнуться, ему удалось справиться, но она чуть хлопнула. Возможно, он выдал своё присутствие? Но подросток уже бежал со всех ног по пустому школьному коридору, он остановился и выдохнул, только когда оказался за ближайшим поворотом. А затем — рванул прочь. На парковку велосипедов. «Он выдал себя? Они слышали хлопок двери?» — вертелось в его голове, но, куда более страшное: «Зачем им нож? Для чего кета… что там было за название?» Остаток дня прошёл как обычно — мать пришла с работы, приготовила отвратительные брокколи. Отец сидел такой же мрачный и недовольный перед своей тарелкой, но старался изо всех сил поддержать свою жену в правильном питании. Аластор вяло ковырял овощи вилкой. Его так и не отпускал случайно подслушанный диалог. Может, рассказать обо всём родителями? Это было бы разумно. А что если Томми и Эш обсуждали просто глупый розыгрыш? Пранк. «Она та самая?» — снова всплыли в голове Аластора слова Эша, что он принял изначально за романтический интерес. Стрелки циферблата медленно двигались к восьми вечера. Он знал, о каких бараках шла речь. Заброшка в нескольких метрах у школы. Кого они собирались туда заманить? Эмму? Он почти уже открыл было рот, чтобы рассказать родителям о подслушанном в раздевалке, как вдруг телефон отца резко зазвонил. Всегда спокойный, мистер Грей подскочил, как ужаленный и бросился к смартфону, оставленном в куртке в прихожей. Мать проводила супруга подозрительным взглядом. — Мам, — начал было Аластор, но женщина приложила палец к своим губами, как бы заставляя сына замолчать. Она тихо поднялась со стула, и прокралась к выходу из кухни. Подросток смотрел на свою мать в крайней степени смущения, понимая, что она подслушивает. Подслушивает разговор его отца! А тот… говорит как-то подозрительно тихо. Но вдруг раздаётся громкое: — Перезвоните мне позже, может мужчина проводить время дома с семьёй и ребёнком без рабочих звонков?! Даже для Аластора эта фраза прозвучала глупо. Фальшиво. Да, отцу периодически звонили с работы, но чтобы он отвечал, что он с семьёй и ребёнком? Обычно он просто бросал сухое: «Я занят!» Да и всё на этом. Это не ушло от внимания миссис Грей, которая стремительно вышла и едва не столкнулась в коридоре с мужем. — Кто это тебе звонил? — спросила она, и Аластор, хоть и не видел мать со спины, уже представил, как у неё раздуваются ноздри от гнева. — Никто, ты же слышала, Анника, они совсем уже… — оправдывающимся тоном начал отец. И так происходило уже не в первый вечер… Аластор поднялся из-за стола. Он проскользнул мимо спорящих взрослых наверх в свою комнату… Его нагнетало нехорошее предчувствие, что родители скоро начнут с ним диалог с фразы: «Нам нужно серьёзно поговорить.» По всей видимости… новая диета мамы не сильно-то помогала. И он не хотел слушать, не хотел знать, раздражался на неё, когда она с извиняющимся выражением лица попыталась уговорить его спуститься и съесть кусок пирога… Аластор просто засел за компьютер и весь вечер играл в онлайн игру. Он не мог уснуть. Лежа в своей кровати. Он продолжал думать. О ноже. Обо всём. Он уже успел «загуглить», что такое кетамин… Лучше бы он этого не делал. Из того, что он нашёл — это сильный транквилизатор. И это как-то выбивалось из понятия пранка. Наконец в десятом часу он осознал, что не заснёт. Он осторожно оделся и спускался вниз по лестнице в темноте. Стараясь не скрипеть ступеньками. Вышел из дома, стараясь не повторить своей ошибки с дверью. Парень поёжился в своей толстовке в по-вечернему прохладном воздухе. Темно. Он, наверное, настоящий псих, раз вышел из дома. Но, в конце концов, Аластор же просто прогуляется, верно? Ничего такого. Ему не спится. Родители — на грани развода. У отца, возможно, любовница. Неудивительно, что ему не хочется проводить время дома. А что касается бараков… Аластор оседлал велосипед. Ну, доедет до туда, убедится, что ничего плохого не происходит. Да, может, Томми и Эш вообще смеялись над ним? Может, слышали, как он вошёл в раздевалку и решили подшутить? Аластор представил, как парни делают жест руками, Эш указывает пальцем на соседний ряд шкафчиков, они улыбаются, и начинают говорить о чём-то кровожадном. От Эша вполне можно было ожидать чего-то подобного — он мастер всяческих розыгрышей, а Томми и рад подыгрывать. Только вот… окончание шутки было смазанным. Что-то, что он точно не должен был слышать. Эш сказал, что «не такой». И Аластор чётко понял контекст. Не гей. Томми… господи, Томми был влюблён в своего лучшего друга… И готов ради него на всё. Даже заниматься какими-то… делами с ним ради него. Аластор невольно начал крутить педали быстрее. Жутко. Ему было жутко, но ночная езда успокаивала. Велосипедный фонарик рассеивал темноту вдоль просёлочной дороге. Что-то вело его к баракам, влекло, тянуло… И он уже почти подъехал к ним, как вдруг вдалеке увидел свет фар. Это заставило его резко выключить фонарик на велосипеде, интуитивно, почти инстинктивно, и в этот же самый момент его колесо на что-то наскочило, от неожиданности Аластор крутанул руль, стремясь удержать равновесие, но вместо этого скатился в канаву, падая, слыша шум растекающейся слякоти и трескающихся веток. Под руками была густая жижа, рукава его толстовки пропитались жижей, пока он пытался притормозить своё соскальзывание вниз. Сверху раздался звук припарковавшегося автомобиля. Падение Аластора, наконец-то, остановилось. Он замер. Кровь стучала в его висках. Казалось, дыхание и биение его сердца настолько громкие, что могут выдать. Хлопнула дверь автомобиля. Аластор инстинктивно прижался к земле, накрывая голову капюшоном. — Мне показалось, что-то только что шмыгнуло в кусты? — отчётливый знакомый голос Томми, заставивший Аластора задержать дыхание. — Койот, должно быть, — донеслось отдалённое. — Помоги мне. Аластор не рискнул оторваться от земли, подняться, взглянуть наверх. И надеялся только, что не попадёт в свет смартфона Томми. Они что-то волокли. Как будто тяжёлое. Пыхтение Эша, Томми ругнулся. — Боже, почему они всегда такие тяжёлые? — выдохнул Томми, тяжело выдыхая. Они остановились всего в каком-то метре. Стоит хоть одному из них взглянуть вниз, посветить, и они его увидят… — Как ты их определяешь? Видимо, эти двое остановились передохнуть. — Крест взял? — В сумке разве нет? Эш пошарился в сумке и что-то буркнул себе под нос. — Аура, Томми. Все нечистые словно светятся чёрным изнутри. «Нечистые. Кресты. Они что фанатики? Безумные сектанты?» — пронеслась в голове Аластора паническая мысль. — И она тоже? — в голосе собеседника звучало какое-то волнение, робость. — И она тоже, — безжалостно изрёк Эш. — Что с тобой в последнее время? Ты никогда не… — Но что если мы однажды ошибёмся?! — воскликнул Томми. — Я не понимаю… я не вижу… того же, — тише добавил он. — Она нечистая, Томми, — прозвучало едва различимым шёпотом в темноте. — Ты же видишь подтверждения. Верно? Аластор старался не дышать и понимал, что ещё немного он просто задохнётся. Под ним было покорёженное колесо велосипеда. Вдобавок к его мучениям ужасно, просто невыносимо зачесался нос. К счастью, Томми больше не возражал. Снова звук волочения чего-то тяжёлого по земле и удаляющиеся голоса. Аластор сделал глубокий вдох. Трясущимися руками он потянулся к смартфону. Он набрал «9-1-1», но вдруг… Он тяжело сглотнул. Поднял голову. Опёрся на руль своего велосипеда и с усилием буквально вырвал себя из грязи, вылезая и подтягиваясь. Темнота. Здесь, вдали от города была кромешной. Он буквально тащил велосипед с вывернутым рулём за собой. И только отойдя чуть дальше от места своего падения и минивэна, в котором Аластор опознал автомобиль отца Томми, он остановился, чтоб понять, что не так с великом. Он только сейчас рискнул включить фонарик, стараясь закрыть луч света своим телом. К счастью, поломок не было. Надо было просто вернуть переднее колесо в правильное направление. Он был весь в грязи. В его ботинках чавкало что-то. И он хотел убраться подальше от этого места. *** Аластор буквально взвыл от боли, когда дёрнул руку сильнее. Он что, собирался оторвать себе ладони, чтобы освободиться? Серьёзно, Аластор? Это твой план? Он всхлипнул. Ему надо было идти в полицию. Рассказать об увиденном родителям. Особенно… когда Эмма пропустила занятия. Но Аластор как последний дурак пытался убедить себя в том, что она просто заболела. А на следующий день в школу пришёл полицейский. По громкой связи объявили, что Эмма пропала, и если у кого-то есть информация или кто-то видел Эмму вчера — просьба пройти в кабинет директора. На ватных ногах после урока математики Аластор направился по указанному направлению, но… Он вдруг наткнулся на вышедшего из класса Эша. Столкнувшись с ним взглядом, Аластор замер. Парень выглядел обеспокоенно, можно было подумать, что он испытывает тревогу из-за пропавшей подружки. Рядом с ним немедленно возник Томми. Аластор отвёл взгляд и прошёл мимо них. И мимо кабинета директора, сделав вид, что хотел просто попить воды из фонтанчика. А потом видел, как Эш решительно направился в офис директора. Аластор ещё какое-то время сверлил глазами дверь, за которой скрылся парень, но тут вдруг наткнулся на любопытный, изучающий его взгляд Томми. Он осёкся, словно выдал себя. Он тут же развернулся и направился назад. Подальше. К выходу из школы. И уже на обратном пути… с ним произошло то, что произошло. Он вздрогнул, когда в подвале резко зажёгся свет. Звук шагов, спускающихся с лестницы. Аластор порадовался, что не ослеп. Томми сорвал с него повязку с глаз и опустил ленту, стягивавшую рот. Эш улыбнулся. — Ещё один. Нечистый, — продекламировал он. Аластор тяжело сглотнул. — Что… что вы хотите? — Мы знали давно, что ты за нами следишь, — объявил Эш. Томми стоял чуть поодаль. Он переминался с ноги на ногу, покусывая нижнюю губу. — Пытаешься проникнуть нам в голову. Я прям чувствую это, — процедил Эш с презрением в голосе. — Ты сумасшедший, Эш? — тяжёлым хриплым голосом спросил Аластор, руки болели, а ноги подкашивались от долгого вынужденного стояния. Во рту совсем пересохло, губы потрескались, от верёвки вокруг рта чувствовалась засохшая слюна. — Что ты… какие нечистые? — попытался воззвать он к здравому смыслу. — Зачем ты ему рот развязал? — с досадой спросил Эш, глядя на друга. — Послушать что ли решил? Там же всегда одно и то же: ты сумасшедший, Эш, тебе пора пройти лечение, — неприязненно поморщился парень. Аластор смотрел в глаза Томми. — Томми? — окликнул друг Эш, зрительный контакт прервался. — А? Эш тяжело вздохнул. Он подошёл к Томми и обхватил его лицо ладонями, поглаживая щёки. Так, как не делают друзья. Очень близко, очень интимно. — Ну? Что с тобой в последнее время? — почти сочувствующим тоном спросил он. — Это всё из-за меня? Томми покачал головой. — Не верь ему, — шепнул Аластор, снова привлекая внимание. — Он сумасшедший… ты же знаешь. Эш отмахнулся от слов Аластора. — Давай… давай потом устроим отпуск? Ну? Без этого всего… Съездим куда-нибудь. Найдёшь себе… какого-нибудь, хорошего парня, а? Томми поднял взгляд на друга, вновь прикусывая нижнюю губу. — Он использует тебя, — хрипло просипел Аластор. — Пользуется тем, что ты умрёшь за него. Он уверяет тебя, что видит ауры. Но он просто маньяк, Томми? Одержимый религиозный фанатик… — голос его едва ли не срывался. Аластор думал о своих родителях, которым он так ничего и не сказал. О том, как же, чёрт возьми, болят его онемевшие запястья. Как здесь было темно, и как отчаянно он хотел просто… выйти из этого подвала. Снова увидеть свет. — Пожалуйста, Томми, — надрывно процедил Аластор, всхлипывая. — Да, заткнись уже! — огрызнулся Эш, потирая виски, и принимаясь ковырять в одном из ушных проходов, словно он хотел выковырять оттуда раздражающий голос Аластора. — Дай мне нож, невозможно слушать, — обратился он к Томми. Эш взял пачку соли, и только сейчас Аластор обратил внимание, что вокруг него был плотный круг из чего-то рассыпчатого. — Да вы безумны… — сорвался он. — Томми, пожалуйста, он… он убьёт меня. Подросток усилил кольцо из соли и критично осмотрел свою работу. — Он в твоей голове, просто в твоей голове — не слушай его, — Эш протянул руку к Томми, который держал клинок — тот успел достать его из одной из сумок, лежавшей в углу комнаты, но почему-то медлил. — Он просто ищет повод, чтобы убивать. Ты не видел ни одной ауры. Ни разу. Что он предъявляет тебе в качестве доказательств того, что вы убиваете демонов? Вот что? — хрипел Аластор, цепляясь за Томми как за свой последний шанс. — Томми?! — резко окликнул его Эш, но вдруг в этот момент в его подреберье вонзился клинок. Удивление на его лице, попытка отстраниться, но Томми выдернул нож и замахнулся снова. Удар и удар. Кровь брызнула на его лицо, и тут… он замер. Поражённый, шокированный тем, что он только что сотворил, оглядывая свои руки, тяжело выдыхая. — Что ты… — попытался выговорить друг, сделав глубокий хриплый вдох, — наделал… — Нет… нет, Эш, нет! — Томми лихорадочно затряс друга за плечи, силясь привести в чувства. — Слишком поздно… — хриплым голосом протянул Аластор, Томми поднял на него взгляд. Перед ним стоял мужчина в безупречно-отглаженном чёрном костюме, белой рубашке, и изяшной красной бабочкой у шеи. Его иссиня-чёрные волосы были зачёсаны назад, он ухмылялся. Томми перевёл взгляд на тело в своих руках. На значительно повзрослевшего Эша. Перед ним теперь был вовсе не мальчик, а молодой человек лет двадцати пяти, и Томми в изумлении оглядел свои руки, которые уже вовсе не были хрупкими и тонкими ладонями подростка. — Знаешь, что самое забавное в человеческом мозге? — Аластор сделал шаг вперед, и верёвки на его руках просто испарились, не оставив даже покраснений на коже. — Он не видит разницы между прожитым и вымышленным. Тебе казалось, я томился здесь часами? Что мы росли вместе в этом захолустье? Аластор щёлкнул пальцами. Звук щелчка что-то схлопнул в сознании Томми. Вот и всё. Не было никаких «недель назад», разговоров в раздевалке. Никаких «синих минивэнов». В реальности прошло всего минут пятнадцать с момента, когда они поместили демона в защитный круг. А эти разговоры Аластора с родителями за столом — откуда вообще это взялось в его памяти? Его страдания, боль затёкших запястий… всё казалось таким реальным, происходящим чуть ли не с ним самим. — Эш… Эш, — слёзы растекались по лицу Томми, распространяя сладкую агонию страдания. В неподвижном взгляде мертвеца, устремлённом в пустоту, так и застыло удивление. И боль предательства. Как обмануть смертного? Шаг первый: дезориентировать. Вернуть его в возраст наибольших сомнений. Заставить его психику регрессировать до уровня подростка. Шаг второй: найти уязвимость. — Моя кхм… помощница тоже пыталась использовать твою влюблённость, да, Томми? — Аластор выплюнул так, словно это было худшим ругательством. — Милое детское чувство, которое ты так и не перерос, — издевательски протянул демон, привлекая к себе внимание Томми. Молодой человек резко вскочил, заметив, что руки Аластора больше не подвязаны к потолку. Он стоял, сложив их на пояс. А затем поднял ногу, на мгновение замер и одним решительным рывком переступил круг из соли. Томми попятился. — Ты не… ты не можешь… ты не… — заикаясь говорил он. — После того как ты осквернил это место убийством — я могу всё, — ядовитым шёпотом донеслось до ушей Томми, фраза словно вошла в его мозг, точно так же, как все другие слова демона ДО этого, только всего пять минут назад, он этого не осознавал. Ему только казалось, что Аластор говорил, но всё это время он молчал. Он молил о пощаде только в его голове. В его голове это был робкий подросток, его одноклассник, а не это кровожадное существо… С диким криком ярости Томми бросился на демона, вкладывая в свой последний решительный удар все силы. Освящённый нож вонзился ровно в сердце, серебро прошло глубоко в ткани. Смертный смотрел на своего мучителя ненавидящим взглядом, полным боли, страданий и, наконец, ясности… Аластор улыбался ему. Шаг третий: присвоение. Навязывание собственной воли. И, в случае успеха, осквернение, которое делает власть над душой полной. Томми беспомощно замахнулся ещё раз и снова вонзил нож, но под его руками не было даже крови. Он словно воткнул клинок в пустоту. — Ты что же, хочешь уничтожить меня святым предметом после того, как только что собственноручно убил им своего друга? — насмешливо изогнул бровь демон. Он перехватил руку Томми, замахнувшегося снова, крепко сжимая его запястье, удерживая. — Ну перестань, — протянул он, словно ему в одночасье наскучило. Улыбка Аластора теперь напоминала оскал. Ряд острых зубов, растянувшихся неестественно широко делало его лицо похожим на маску. Томми жалко всхлипнул. — Эмма пыталась убедить Эша в том, что он сам демон, да? Он так мило страдал от осознания собственной нечестивости… Жаль, что у неё ничего не вышло, признаться, её задумка была неплоха. Но всё же из вас двоих — ты слабое звено. Каково тебе, что ты собственноручно уничтожил такого охотника? — усмешка теперь не сходила с его губ. — Впрочем, тебя ведь волнует только то, что он твой друг. И плевать ты хотел на то, что у парня был редкий дар. Смертные, — презрительно фыркнул демон. А у вас тут довольно неплохо, — признался Аластор, наконец осматривая помещение. Это был не подвал, как ему изначально показалось. Какой-то склеп. И здесь некогда лежали святые мощи, затмевая ему взор. Но теперь их яд не действовал. — Ты мой, Томми, — тягуче-сладко прошептал Аластор почти в самые губы парня. Зрачки Аластора сузились, как у кошки, жёлтая радужка поблескивала демоническим огнём в полумраке теней отбрасываемых тусклой масляной лампой. — Но я могу кое-что для тебя сделать. Хочешь, чтобы я вернул Эша? Вернул его к жизни? Издав какой-то полный страданий полувздох-полувсхлип, Томми отчаянно кивнул. Аластор неприязненно поморщился. На его лице проскользнуло разочарование. Поцелуй Аластора отдавал пеплом, всей грязью Преисподней, его раздвоенный язык толкнулся в рот, заявляя свои права, отравляя ядом поражения в самой страшной для человека войне — битве за собственную душу. Но почему-то… Томми не мог оторваться от этих губ, показавшихся внезапно сладкими, забирающими его боль, уносящие прочь страдания… спустя несколько минут он ответил ему жадно, чувственно, словно это было последним удовольствием его жизни. Возбуждение нахлынуло на него внезапной волной, кожа горела, как от огня, он хотел, чтобы поцелуй, чтобы эта агония продолжалась целую вечность. Но вот, он закончился, и Томми словно стало нечем дышать. Аластор отстранился, небрежно отталкивая, и смертный рухнул ему в ноги. А потом… щелчок пальцами, и он уменьшился в размерах, растворяясь, исчезая. Томми утягивало водоворотом в неизвестность, как будто он попал в воронку, млечный муть, бесконечно-белое застилало глаза… Аластор окидывал критичным взглядом новую жемчужину на своём браслете. И снова не то, на что он рассчитывал: почти чёрная… мда. Он рассчитывал на большее. Как же, чёрт возьми, мало хороших душ. Недостаточно в его коллекции. Почти все бусины варьировались от чёрной до тёмно-серого оттенка. Найдёт он когда-нибудь кого-то достойного? Он с сожалением посмотрел на мёртвое тело. Что ж. Эш Вудс, человек, видевший ауры, мог бы стать достойным пополнением его коллекции. Жаль только, тот так и не сдался. Обидно. С другой стороны… Аластор решительно перешагнул через Эша, направляясь к выходу и любуясь своей новой жемчужинкой, может, Томми тоже окажется интересным? В конце концов, ему предстояло ещё кем-то заменить Эмму…