И имя ему — Ковьелло

Ковьелло не любил рассказывать о своём недостатке. Он не хотел, чтобы Доктор знал, потому что однажды Влюблённый обжёгся болезненным опытом. Он помнит его глаза цвета драгоценного омута. Пшеничные мягкие волосы. Тонкий голосок, потому что часто разговаривал на повышенных тонах. Девчачья талия, потому что по ночам совал два пальца в рот, ведь однажды Ковьелло сказал без двойного подтекста: «Я люблю худых. Почему ты спрашиваешь?» А для него ответ прозвучал с двойным дном. Иларий был долго одинок. А потом однажды ему повстречался Ковьелло, который даже на простой робкий вопрос: — Так… как тебя зовут? Лишь ответил: — У меня нет имени. А что такое? Иларий учился у наставника своей семьи. Он вечно витал в облаках и не хотел работать в кузнице, наследуя отцовское дело. Когда он сказал об этом, его избили и выгнали из отчего дома. Потом Иларий стал жить вместе с Ковьелло. — Тебе некуда идти? — Нет… — Тогда можешь идти со мной. Я тебя защищу. Дом Ковьелло не был домом в общепринятом понимании этого слова. Его дом — это целая вселенная. Он никогда не задерживался в одном месте долго. В глазах Илария он больше напоминал путешественника. А потом однажды Иларий понял, что слишком привязался к Ковьелло. Понял слишком поздно, чтобы успеть сбежать. И тогда он попытался добиться его особого внимания. Когда он робко коснулся его щеки и встал на носочки, потянувшись к бордовым губам, Ковьелло лишь только спросил: — Что ты делаешь? Иларий очень старался, чтобы Ковьелло любил его. Правда он не знал, что ему не нужно было ничего с собой делать. Не нужно было меняться, не нужно было совать два пальца в рот по ночам, пока Ковьелло не видел. Не нужно было прогибаться под его простой характер. И уж тем более не нужно было пытаться изменить Ковьелло. Его попытки начались после того, как Иларий узнал: — Ты ведь знаешь об Отце, Иларий? Разумеется, он знал. Только новорождённый не читал сохранившиеся старые записи о неком существе, испытывающий излишнюю справедливость и любовь к людям. В записях было сказано, что некий Он — предполагаемый Творец, Бог, Создатель — может подарить человеку второй шанс на жизнь, сделав своим ребёнком и очистив от оков прошлой судьбы. Иларий думал, что это просто миф или легенда. Так он думал до тех пор, пока Ковьелло не сказал: — Я — младший сын Отца. Тогда он ещё был самым младшим, много воды утекло с тех времён. Однажды ночью он даже поделился своей тогда ещё особенностью: — Дети Отца, познавшие истинную любовь и готовые связать себя узами счастья с человеком, необратимо теряют зрение. Я думаю, Отец сделал это потому, что очень любит нас. Нет ничего сильнее Его любви к нам, и потому мы точно знаем стандарты нежности к себе. Ковьелло не жалел, что рассказал об этом. Пусть даже Иларий и стал его доставать с каждым днём всё больше: — Почему ты не теряешь зрение? — А должен? — Ты разве не любишь меня? — Люблю, — он говорил это со своей привычно нежной улыбкой. — Тогда почему? — Я ещё не готов потерять зрение, Иларий. Мы встречаемся, я понимаю, но мы ещё не настолько близки. Только не печалься. Иларий не печалился. Он злился — громко, страстно и скандально. Он обозлился на него ещё сильнее, когда увидел его с ней. С этой тупой девчонкой, с которой Ковьелло обнимался даже мягче и теснее, чем с ним. Он тогда сделал вид, что не подглядывал за своим партнёром. Днём он улыбался своей любви и целовал в уголок губы, а по ночам — читал слишком много плохого. Иларию даже казалось, что после встреч с этой девчонкой у Ковьелло менялись глаза. Паранойя с каждым днём становилась всё настойчивее и буквально сводила его с ума. Он не хотел спрашивать, кто это, потому что не хотел услышать болезненный ответ после всего, что между ними было. Иларий любил его до потери пульса. Любил больше жизни. И он не хотел, чтобы между ними кто-то становился. Хотя ему просто надо было признать Ковьелло и то, что однажды он бы полюбил его в ответ так же сильно, как только умеет. Ценой был лишь вопрос времени. Иларий был обделён терпением. И потому не признавал нерасторопность Ковьелло в любовных делах. Однажды они забрели на рынок. Пока Ковьелло рассматривал фрукты, Иларий решил поискать новые книги о тёмной магии или способе стереть с лица земли ту суку, которая смеет вставать между ним и его любовью. Тогда к нему привязалась какая-то старая бабушка. Странная, говорящая еле-еле, вся такая горбатая и страшная — как типичная ведьма из детских сказок. Только вот Иларию несказанно повезло. Она взамен на хорошую сумму, которую Иларий позже выкрал у Ковьелло, поделилась способом, как правильно отомстить. Только вот он не знал, к чему это приведёт. — Подожди… прости… — Что ты только что сделал, Иларий? Он помнит, как лишь в порыве тихой злости попытался напасть на ту чёртову суку клинком, который ему дала ведьма. Он не думал, что Ковьелло станет эту суку защищать. И не знал, что клинком он не просто рассёк воздух, а повредил саму материю. Куда потянуло девчонку — Иларий успел на секунду обрадоваться. Ковьелло в отчаянии бросился за ней. Иларий испуганно бросился уже за ним. — Она… эта сволочь… — он пытается объясниться, стоя на коленях перед ним, ползая, как последняя сука, унижаясь и пытаясь выпросить прощение за свою попытку защитить их отношения. Но Ковьелло бьёт сначала словами: — Это моя сестра, Иларий. А после бьёт уже физически — Ковьелло явно не задумывался о последствиях своих жестоких, тяжёлых ударов. Он остановился лишь в тот момент, когда тело под ним перестало дышать. Ковьелло глубоко выдохнул. Не вставая с него, он повернул голову к сестре и мягко попросил: — Воскреси его, пожалуйста. Я хочу убить его ещё раз.