И имя ему — Ковьелло

Ковьелло не придал значения тому, как быстро между ним и Доктором преобразились отношения. Всё началось с простых экспериментов — мониторинг состояния, взятие образцов крови, какие-либо просьбы взаимодействия с предметами. А после, чем ближе они становились, Дотторе поставил ребром фразу: — Мы ведь семья, Ковьелло, а потому должны быть терпимее друг к другу, разве нет? Тогда Ковьелло лишь улыбнулся и согласился. Доктор видел чужую заинтересованность в ходе исследования и весьма любезно утолял чужой голод познания. Взамен Влюблённый сделал шаг первым — когда коснулся бледных губ своими бордовыми. Сплетение их губ было мягким — первые несколько мгновений. Ковьелло ласково скользнул языком в его рот, а бледные ладони опустились на чужие, почему-то напряжённые плечи. Он видит — Дотторе раздумывает. Это не сомнение. В его голове мелькает мысль, которая вскоре растворяется мимолётным результатом — они похожи. Одной судьбой, одним взглядом на двоих. Одной страстью. И не сделай Ковьелло шаг первым — едва ли Доктор решил бы окончательно вступить в эту похотливую игру. Стать ещё одним актёром на сцене. Только вот… В следующее мгновение переплетение губ становится более грубым — Доктор перехватывает инициативу, одним резким движением толкая Ковьелло в плечо, но не позволяя от себя отстраниться, и зубами вгрызается в его нижнюю губу. Он ощущает сладкий, томный стон. И вынуждает Ковьелло столкнуться бёдрами с ребром холодного стола. Ладони Влюблённого сильнее сжимаются на чужих плечах, а руки Доктора, обтянутые перчатками, грубо впиваются в его бёдра. Резкий жест — он одним рывком садит Ковьелло на край стола. Пальцы сильнее стискивают прослойку мешающейся одежды, и становится значительно ощутимее чужая улыбка в переплетении губ. Под ним документы, но сейчас это не важно. Эксперимент впервые прервётся по собственному желанию Дотторе. Нежная кожа на бордовых губах лопается под сильным давлением ровных зубов, которые уже через секунду окрашиваются в слабый розовый цвет. Доктор улыбается уголком губы, следя за реакцией Ковьелло — он на секунду прикрывает веки, а руки его тянутся выше по плечам, проводят большим пальцем вдоль вены на шее, не задерживаясь, а после обрамляет ладонью его холодную щёку. — Мне больно, Дотторе. Доктор на секунду прерывает поцелуй, но не отстраняется, говорит ему прямо в рот: — Мне остановиться? Ковьелло улыбнулся окровавленными губами и ответил: — Нет. Продолжайте. Кровь у Ковьелло на вкус почему-то сладкая и с привычным металлическим оттенком — Дотторе записал заметку у себя в уме, не отвлекаясь от предстоящего. Он вдавливает ладонь в грудную клетку, вынуждая Влюблённого лечь на стол. — Что Вы делаете? — Ковьелло наблюдает за тем, как Доктор одним ловким движением избавляется от ремня. Доктор видит, как сильнее открывается ранка на губах, когда Влюблённый не перестаёт улыбаться со своей привычной безмятежностью. — Это обычный процесс во время полового акта, Ковьелло. Разве Вы об этом не знаете? — Дотторе не церемонится, обрамляет пальцами чужие брюки и тянет их на себя, избавляя Влюблённого от лишней прослойки ткани, и задирает на треть его рубашку, даже не попытавшись расстегнуть последние пуговицы. — Нет. Не довелось участвовать. Дотторе останавливается только тогда, когда обнажает его бёдра. Он занимает место между его ногами, ненавязчиво касается холодной ладонью колена и без слов заставляет их раздвинуть, а после напирает, наклоняясь над Ковьелло, и заглядывает в его светлые, прозрачные глаза, не выражающие ничего, кроме наивного интереса. — Чем же Вы вообще занимались со своей прошлой любовью? — пальцами он гладит его бледную щеку. — У нас не принято заниматься подобным, — спокойно отвечает Ковьелло, заглядывая в алые глаза напротив. — В моей «семье», если быть точнее. В его, возможно, да. Он хотел со мной заняться половым актом, но я не настолько его любил, чтобы согласиться. — Значит, Ковьелло, Вы меня любите? Вопрос заставляет Влюблённого вдруг замолкнуть. Его улыбка становится тише. Доктор замечает это и чувствует какой-то неприятный укол под ребром. — Можете не отвечать, если не хотите. — Я не готов потерять… Ковьелло не позволяют договорить — Дотторе затягивает его в короткий, влажный поцелуй. Сквозь тихий стон, когда в его нижнюю губу снова впивается ровный ряд зубов, он всё же лепечет: — Но хотел бы узнать… — его слова звучат тихо и глухо, когда Доктор его целует, не позволяя толком закончить мысль, — сможете показать мне это? Только тогда Дотторе отрывается от влажных, кровавых губ Ковьелло, и выдыхает будто с мольбой: — Ну конечно, Ковьелло. Влюблённый через мгновение прикрывает глаза и стонет сквозь плотно сжатые зубы, напрягаясь, чувствует, как пальцы в латексе сжимают до синяков его бёдра, ощущает этот грубый, сильный толчок — он рефлекторно выгибается в пояснице, а собственные пальцы ищут опору и сжимают край стола. — Так… и должно быть? — только и шепчет Ковьелло. — Терпения, Десятый, — а он входит только глубже, замирает, позволяя привыкнуть к размерам. — Вдох и выдох, — и прижимается сильнее, шепчет прямо в приоткрытые бордовые губы. Ковьелло послушно вбирает воздух и шумно выдыхает. — Я не думал, что это так больно, — он говорит это тихо, со слабым придыханием, и чуть заметно дёргается, когда Доктор глубже толкается. — Скоро боль пройдёт. В начале всегда больно. Проходит ещё пару мгновений. Только после Дотторе начинает медленно, не торопливо двигаться, наблюдая за тем, как тихо выдыхает Влюблённый с каждым толчком и сжимает сильнее пальцами край стола. Доктор весьма любезен поначалу — не торопится, не стремится ускорить процесс, наслаждаясь каждыми приглушёнными стонами и выдохами. Он даже целует Ковьелло — влажно, почти страстно, местами проявляя нежность, когда заглядывает в глаза и спрашивает: — Мне остановиться? — Нет. Продолжайте. А после — Дотторе выпрямляется, лишая Ковьелло своего горячего дыхания, тепла своего тела, когда они соприкасались грудными клетками. Его толчки становятся быстрее и глубже. Внутри Ковьелло неожиданно влажно, и явно не от его возбуждения. Влюблённый пока не понял, что именно ему должно нравиться в этом процессе. Но если это косвенный способ показать свои чувства Доктору — он может и потерпеть. Даже перестал цепляться за край стола, вместо этого Ковьелло попытался коснуться ладони Доктора, которой тот надавливал на ляжку, вынуждая открыться перед ним ещё больше. Он не испытывал смущения, но ощущение для него было чуждым. Когда Доктор не позволяет прикоснуться к себе, замечая такое желание и сдвигая ладонь дальше, Ковьелло растерянно шепчет: — Вы больше не будете меня касаться? — Нет. Ковьелло в ответ ничего не спрашивает. Только перестаёт тянуться к нему. Доктор это замечает и усмехается: — Вы из-за этого расстроились? — Немного. Мне нравилось, когда Вы меня касались. И когда прижимались — тоже нравилось, господин Второй. — Не самая тесная близость даёт больше ощущений, — будничным голосом поясняет Доктор, хотя его дыхание местами становится прерывистее. — Но кое-что ещё я Вам покажу. Не переживайте раньше времени и наслаждайтесь процессом, — на этих словах его бледные губы вытягиваются в куда более видимом азарте. Доктор надавливает ладонью на его ляжку сильнее, не ускоряет толчки, но они становятся явно грубее и глубже — в ответ Ковьелло более слышно стонет, пусть и всё ещё сдавленно. Но ненадолго. Дотторе обхватывает свободной ладонью его член. Большим пальцем слабо надавливает на головку, неожиданно нежно ласкает, и Ковьелло поначалу удивляется — он смотрит в глаза Второго, пытаясь понять, для чего предназначены данные действия. Доктор видит этот вопрос в его взгляде и ухмыляется. Не отводя глаз, он выпускает тонкую нить слюны, и холодная влага касается головки, вынуждая Ковьелло едва заметно вздрогнуть, а после Дотторе начинает медленно двигать ладонью, распределяя слюну по члену. Влюблённый явно оживляется, когда помимо притуплённой боли ощущает и укол наслаждения, сконцентрированный в одной точке. Он выдыхает физически глубже и даже расслабляется, когда Доктор ускоряется. Дотторе слегка наклоняется и спрашивает: — Нравится? Даже не уже привычное «мне остановиться?» На вопрос Ковьелло отвечает будто с мольбой: — Да. Продолжайте, пожалуйста. С усилением трения и ощущения чужого члена внутри внутренняя грань стирается, когда Ковьелло чувствует сильный прилив удовольствия, вынуждающий его покрыться неожиданными мурашками и пару раз вздрогнуть, когда Доктор вбивается в него особенно глубоко. Его ресницы слабо подрагивают, а взгляд становится рассеяннее, когда Влюблённый ощущает особенно сильную концентрацию в одной точке внизу, и с его бордовых губ срывается куда более выразительный стон, чем до этого, когда он просто терпел странное трение от проникновения в своё тело. Доктор вдруг останавливает стимуляцию, и Ковьелло на секунду морщится, а с губ слетает тихий скулёж. — Почему Вы остановились? — только и спрашивает он, заглядывая в алые глаза напротив. — Для усиления острых ощущений, Ковьелло, — спокойно поясняет Дотторе. — Продолжайте, пожалуйста, — с ощутимой мольбой просит Влюблённый. И получает своё достаточно быстро — Дотторе снова стимулирует его член, вынуждая совсем скоро вновь приблизиться к грани. Доктор вдруг наклоняется, их грудные клетки соприкасаются, и Ковьелло чувствует на своём лице его горячее дыхание. Эффект удовольствия словно бы становится втрое ощутимее, и это буквально сносит ему голову. — Теперь уже не больно? — Нет, совсем не больно, — голос у Ковьелло слегка хриплый и местами на словах даже влажный. — Я ведь Вам говорил, что совсем скоро боль пройдёт. — Я верил Вам, — он едва заметно кивает между делом, — не останавливайтесь, пожалуйста. Мне очень нравится. Доктор ухмыляется: — Я рад это слышать. И всё же — останавливается. В моменте Доктор целует Влюблённого и ловит губами его тихий скулёж, полный мольбы и желания. Сквозь поцелуй Ковьелло стонет: — Дотторе… ещё… пожалуйста. Зачем Вы снова остановились? — Потому что мне нравится оттягивать чужой оргазм. — Оттягивать что? — Ковьелло не понимает, и его взгляд даже не может сфокусироваться. Доктор не видит в его глазах этого привычного наивного непонимания элементарного. — Сейчас поймёте. На первый раз — я недолго Вас помучаю. Это происходит быстро. Двойная стимуляция — ладонью и бёдрами Доктора — Ковьелло совсем скоро накрывает этот самый оргазм. С его бордовых губ слетает громкий, плохо контролируемый стон, полный наслаждения, в пояснице он невольно выгибается, теснее прижимаясь к почему-то холодному телу Дотторе, а пальцами цепляется за его напряжённые плечи, стискивая между подушечками его заметно помятый халат. Следом кончает в него и сам Доктор — с тихим, низким рыком, а после ненадолго замирает. Ковьелло чувствует внутри себя какую-то влагу. Чувствует он влагу и на своём животе. Но у него неожиданно нет сил даже поднять голову и узнать, что там находится между ним и Доктором. Вместо этого он ещё сильнее обмякает на заметно согретом столе. К нижней части поясницы неприятно липнет бумага. Ковьелло выдыхает: — Теперь понятно, почему он тоже хотел со мной заняться половым актом. Дотторе мрачно смеётся: — Вы неумолимы, Ковьелло. Даже в такой близости вспоминаете своего бывшего, — голос Доктора звучит обычно, но слышится нотка упрёка в словах. Который Ковьелло не сказать что понимает: — А это плохо? — он слабо, лишь уголком губы, привычно улыбается. — Я только хотел сказать, что очень рад. Спасибо, господин Второй, что показали мне эту грань удовольствия. Дотторе не отвечает на его благодарность, лишь только едва заметно кивает черепной коробкой. И чувствует, как саднит под ребром этот противный укол обиды.