И имя ему — Ковьелло

Быть признанным — забвенное желание. А эксперимент N3.2/0 продолжился образцами. Ковьелло выглядел сонным и будто уставшим. Дотторе вынудил его проснуться ранним утром — даже чересчур. — Господин Второй, Вы совсем не спали? — впервые за всё проведённое здесь время Ковьелло расположился на весьма мягком стуле. На нём по просьбе Доктора не было верхней одежды. — С чего Вам пришла такая мысль в голову? — между делом поинтересовался Предвестник, подготавливая пробирки для крови. — Вы ранее не позволяли приходить к себе так рано. — Всему есть исключения, — только и заключил Дотторе. — Вы собираетесь взять у меня кровь? — Ковьелло разглядывает острый шприц в руках Доктора. Ему ранее доводилось видеть данную манипуляцию. Доктор нередко брал образцы крови своих подопытных для промежуточных результатов. И в силу того, что Ковьелло был весьма беспечным и расточительным касаемо своего здоровья, Дотторе принял решение следить за уровнем его жизни. Более того, было интересно, отличается ли кровь Ковьелло как-либо от образцов обычных людей. Влюблённый всё равно не был напуган. Ни видом иглы, ни проведением манипуляции. Он походил на ребёнка, который впервые сталкивается с подобным опытом — Ковьелло с интересом наблюдал за тем, как Дотторе проникает стерильной иглой под его матовую, бледную кожу. Смотрел, как шприц медленно наполнялся густой тёмной субстанцией. На первый взгляд — кровь никак не отличалась. Что же ещё можно было проверить?

***

Доктор не любил принимать в себе эту человеческую черту. Это напоминает о прошлом. О времени, проведённом в Академии Сумеру. Пф, глупцы. Эти глупые люди никогда не смогут стать кем-то более значимым, если вечно будут тянуться к признанию. Но на бессознательном уровне Доктор, вероятно, ещё желал этого. Дотторе давно не вникал в суть своего бессознательного. До тех пор, пока Ковьелло не насторожил его очередным вопросом: — А почему Вы считаете, что семья должна быть терпимее друг к другу? Доктор тогда только отмахнулся и едва не закатил глаза: — Перенимать чужие привычки в вопросах, господин Ковьелло, удел глупцов. Его скорее раздражало, как легко и просто слетали глупости с бордовых губ Влюблённого. Но злиться на него смысла не было. Всякий раз, бросая короткий взгляд на него, лицо Ковьелло выглядело наивно-детским, таким, что было понятно. Он спрашивает всё это без двойного дна в контексте. А лишний раз препираться и заострять на этом внимание, пожалуй, привычка, характерная одному из его Сегментов. Ковьелло как-то довелось увидеть Омегу. После их встречи Влюблённый признался Дотторе: — Он чем-то напоминает Вас в молодости. Я думаю, что таким Вы отчасти когда-то и были. Но Ковьелло не спрашивал после — «почему сейчас Дотторе не был таким». А Доктор знал, почему.

***

— И кем же она приходится Вам? — как-то между делом задал ребром вопрос Доктор, вписывая данные в карточку, отведённую только лишь для Ковьелло. Удивительно, что кровью он ничем не отличается от простого человека. Обычный уровень гемоглобина, эритроцитов, тромбоцитов, ферритин в норме, группы витаминов как у среднестатистического пациента. — О ком Вы? — Ковьелло слегка щурится, когда Доктор слепит маленьким фонариком его левый глаз. Реакция на свет — в норме. Зрачок сужается. — О Вашей гостье, с которой вы вернули Розалин её жизнь. Влюблённый вдруг игриво улыбается одним уголком губы: — Вы ревнуете? Доктор выключил фонарик. Он сместил ладонь с чужой щеки к подбородку, заменяя её двумя пальцами. — Опять Вы со своими глупостями? — он только хмыкает, вынуждая Ковьелло поднять голову выше. Доктор смотрит на что-то, понятное только ему. А Ковьелло смотрит исподлобья и всё же отвечает на вопрос: — Она сказала мне, что Вы странно смотрели на неё, господин Второй. Но так или иначе, она — моя сестра. Доктор готов был усмехнуться своей секундой глупости. Но вместо этого он театрально уточнил, словно не понимая: — И Ваша сестра способна на такое? Внешне вы совершенно не похожи. — Она всегда была связана со смертью. В нашем мире она — её настоящее воплощение. Но здесь у неё мало сил и она очень устаёт, даже когда просто бодрствует. — Если она пожелает… я помогу ей, чем смогу. Ковьелло только печально качает головой: — Спасибо, но это лишнее. Она не любит быть в чужом присутствии. И вряд ли согласится с Вашим предложением, хотя на её месте я бы не стал отказываться. Любопытно. — Вы говорили, что её величество видела вас вместе. Она застала вас за возведением новой жизни? Доктор не прерывает прикосновения с его матовой кожей. Ковьелло на долю мгновений отводит взгляд — Дотторе ловит этот прискорбный жест. Влюблённый словно вспоминает с тоской на сердце: — Она увидела, как моя сестра возвращает к жизни мою прошлую любовь, которую мне пришлось убить. Дотторе молчит. Ковьелло перебирает мысль в голове и продолжает: — Он не хотел признавать меня, несмотря на мою любовь к нему. В конце концов, он предал нас. Из-за него мы оказались однажды в Тейвате. Я был полон печали, и потому убил его. А сестра вернула его к жизни, чтобы я мог снова умертвить его. Ковьелло возвращает полный тоски взгляд на Доктора. Его губы дрогнули в печальной улыбке: — Нет ничего хуже, когда тебя не признают.