И имя ему — Ковьелло

— Сегодня особенный день, господин Второй? Ковьелло оборачивается и смотрит на Дотторе. Его волосы слегка колышутся на лёгком ветру, и воздух наполняется каким-то сладким запахом. Ковьелло находит в этом эстетическую красоту, но вопреки привычкам он не собирается приглаживать чужие локоны. Он находил этот жест достаточно милым и заботливым, но посчитал сейчас совершенно бестактным действием. Дотторе на вопрос лишь изогнул бровь. Его руки сложены на груди, когда как взгляд под маской устремлён на куда более значимый объект внимания — по крайней мере, пока значимый. — Посчитайте нужным разъяснить свой вопрос. Ковьелло пожал плечами, отворачиваясь: — Господин Пьеро говорил, что Вы, как правило, имеете привычку отправлять на задания своих клонов. Это ведь их зарождения я видел в Вашей лаборатории? Дотторе открыто не усмехается над простотой чужого наблюдения, но губы сами растягиваются в ухмылке. Нет ничего лучше, чем хорошее представление и чужая, искренняя заинтересованность. — Вы правы, Ковьелло. Но это задание достаточно важное для её высочества Царицы, чтобы отправлять на него клона. Никто не любит неоправданные риски. — А я думал, что Вы просто хотите провести со мной время, — он без стеснения делится своим мнением, на которое Дотторе не в силах сдержать насмешку: — Какое жалкое наблюдение, господин Ковьелло. Я предполагал, что Вы способны на большее. Но в его словах нет ни намёка на разочарование. Дотторе не подвержен скудному мышлению, когда следует надеяться на чью-либо осознанность. Тем не менее он даёт Ковьелло шанс проявить себя. Потому в диалогах с ним не видит ничего, кроме простого развлечения. — Простите, — это звучит скорее как рядовая фраза. Что-то, что не несёт в себе искреннего извинения. — Но я всё равно рад, что Вы отправились со мной самостоятельно, а не заставили меня находиться в компании Вашего клона. Ковьелло делает шаг вперёд. Перед ними расстелилась острая круча — несколько сотен миль под ногами. Одна только неосторожность — и последует неминуемая гибель. Дотторе не был склонен к лишним неоправданным рискам, но всё же он расположился на самом краю обрыва. Он только успел перевести скрытый под маской взор на Предвестника. А Ковьелло, обернувшись и бросив последний взгляд на Дотторе, вытянул губы в нежной улыбке, будто на прощание, и сказал: — Увидимся на той стороне. Буду следовать Вашему плану. А после — сделал ещё один шаг. Назад. И сорвался с обрыва — спиной вниз. Дотторе был… удивлён. Это крайне необдуманный жест. Он покосился в обрыв, предполагая увидеть, как тело Ковьелло ударится о дно, но ничего не лицезрел. Ни падения, ни самого Ковьелло.

***

Даже у котят могут быть острые клыки. Дотторе убедился в этом, когда Ковьелло стоял перед ним с перепачканным в крови бледным лицом. Узоры на тёплом пальто запачканы алой субстанцией, пропитавшейся глубоко под ткань. Белоснежные волосы походили теперь скорее на розовые. А голубые глаза казались светлыми, как никогда раньше. Доктор оглядел беспризорника — иначе не назвать внешний вид Ковьелло. И не сказать, что его это как-то вообще напрягало. — Надеюсь, что Вы не убили главную цель. Вы слишком заигрались. — Её величество сказала, что мы должны доставить его в Снежную любой ценой. Она не говорила оставлять остальных в живых. А значит, что запрета нет, — спокойно рассудил Ковьелло, расплываясь в привычной полуулыбке. Доктор ничего не ответил. Лишь только цокнул и прошёл мимо Предвестника вперёд. Подумать только — этот мальчишка, их цель, смог обуздать ветра Мондштата, завоевать доверие Цисин в Ли Юэ, сразиться и одержать победу над Розалин в Инадзуме… но ему не удалось избежать встречи с Ковьелло. Дотторе едва ли был здесь нужен — скорее как сторонний наблюдатель. Или как человек, который не позволит новому Предвестнику глупо умереть, как однажды это случилось с Розалин. Так или иначе, Влюблённый справился сам. Доктор был лишь отвлекающим фактором — путешественник всегда долго и терпеливо выслушивал чужие речи. Об этом однажды сообщил Сказитель — и он оказался прав. Глупый олень, нашедший поддержку более сильных. Отвратительно. — Зачем он нужен её высочеству? — Ковьелло находился позади Дотторе, наблюдая за тем, как он связывает мальчика со светлыми волосами. Рядом с ним безмолвно и скорбно проливало слёзы маленькое, чуждое существо с белыми волосами и маленьким телом. Едва ли она когда-то ещё взлетит. Её времени скоро придёт конец. Ковьелло не решился прикончить её. Было ли это решено по соображению совести не убивать лежащих или он хотел, чтобы малышка в последние свои мгновения увидела, как определённо её близкого человека вот-вот уведут отсюда — неизвестно. Но Дотторе обратил на это внимание. И тоже задался вопросом — внезапная совесть или желание чужих страданий? Что есть эти страдания, когда можно было отправить её в вечный сон… — Это Сошедший. Он причинил нам много неудобств. Предполагаю, что Царица хочет избавиться от него во избежание иных проблем. Дотторе был отчасти согласен с этим мнением. С другой стороны путешественник — неожиданная переменная для Тейвата. Но всяко лучше контролировать его, чем нести из-за него большие потери. — А кто такие Сошедшие, господин Второй? — его голос наполнен искренним удивлением. Странно. Но Дотторе всё же удовлетворяет его детскую любопытность: — Это чужеземцы не из Тейвата. Простыми словами — это люди, пришедшие не из нашего мира. Ковьелло замолчал. Доктор ощутил перемену в его настроении. Закончив с последней петлёй, он обернулся и увидел, что Ковьелло был глубоко озадачен. Он выглядел задумавшимся: взгляд устремлён куда-то, но только не в определённую точку, брови сведены домиком, а зрачки неожиданно сузились. Его глаза казались в тусклом освещении полностью безжизненными. Дотторе сделал шаг ему на встречу. Ковьелло не отреагировал. Покрытая белой перчаткой ладонь коснулась чужой испачканной щеки — Ковьелло даже не вздрогнул и не обратил на Доктора внимания. — Хм? — Дотторе склонил слегка голову, заглядывая в чужие глаза. Он шевельнул ладонью так — властно и резко, — чтобы Ковьелло приподнял голову и мог отвлечься от неожиданных размышлений. Доктор сместил ладонь и двумя пальцами коснулся чужого подбородка, вынуждая Ковьелло всё же обратить на себя внимание. Он, наконец, моргнул. Его взгляд сосредоточился на лице Второго. Ковьелло не пытался избежать прикосновения. Он не предпринимал попыток отпрянуть от Доктора. — Что же заставило Вас так глубоко задуматься? Ковьелло ответил не сразу. Сначала его губы вытянулись в мягкой улыбке. Он накрыл чужую ладонь своей перепачканной — лишь на долю коротких мгновений. А после всё же сделал короткий шаг в сторону и направился к их цели. Ковьелло запросто поднял молодого человека и перекинул его через плечо. Дотторе терпеливо ждал, когда Влюблённый сочтёт нужным ответить. И он знал, что Ковьелло непременно ответит. Потому лишь в немом молчании наблюдал за ним, повернувшись в пол-оборота. Ковьелло развернулся, придерживая одной ладонью чужое тело на плече. Наконец, он произнёс: — Завтра Вы всё поймете. Я хочу, чтобы это оставалось для Вас сюрпризом. Сюрприз? Смешок — а за ним лёгкая вуаль заинтересованности. Паршивец. Но следует признать — так даже лучше. Дотторе непременно почтит себя радостью увидеть ещё одно разыгранное Ковьелло представление.