Наруто Узумаки - Кровь клана

Прошёл год. Наруто научился ползать. Ами научилась сидеть. Мито сказала, что это нормально для Узумаки — девочки развиваются быстрее, мальчики набирают силу позже. Мадара буркнул, что это отговорки, и ушёл тренироваться на поляну. Хаширама засмеялся и сказал, что Мадара просто завидует, потому что в детстве сам ползал до двух лет. — Я не ползал, — рявкнул Мадара из коридора. — Ты ползал, — крикнул Хаширама. — Я видел. — Ты ничего не видел. — Мито, подтверди! Мито, которая кормила Ами кашей, даже не подняла головы. — Я не помню. Мне было плевать. Тобирама, сидевший в углу со свитком, добавил не поднимая головы: — Он ползал. И плакал, когда Мито забирала у него игрушку. Из коридора прилетела ваза. Тобирама телепортировался за секунду до того, как керамика разбилась о стену. — Целился в голову, — сказал он, появляясь на противоположной стороне комнаты. — И попал бы, если бы ты не жульничал, — ответил Мадара, входя обратно. Хаширама вздохнул. — Вы оба ведёте себя как дети. — Потому что мы вынуждены сидеть в этом поместье с тобой восемьдесят лет, — ответил Тобирама. — Вас никто не держал. — А куда нам идти? — спросил Мадара. — Мир думает, что мы мертвы. Так лучше для всех. Он посмотрел на детей. Наруто пытался дотянуться до погремушки, которую Ами отодвинула от него подальше. Сознательно. Она смотрела на брата своими красными глазами с выражением, которое у взрослого назвали бы хитростью. — Она странная, — повторил Тобирама. — Ты уже говорил, — ответила Мито. — Скажу ещё раз. Она слишком осознанно смотрит на мир. — Она Узумаки. — Это не объяснение. Мито наконец подняла голову. — Я в её возрасте лежала и смотрела в потолок. Моя мать говорила, что я взглядом могла заставить слуг бояться. Когда мне было три месяца. Тобирама замолчал. — Вот видишь, — улыбнулась Мито. — Это просто кровь. Ами отодвинула погремушку ещё дальше. Наруто нахмурился, подполз ближе, схватил игрушку и с триумфальным криком (насколько это вообще возможно в годовалом возрасте) засунул её в рот. — Боевой дух, — сказал Хаширама. — Как у настоящего шиноби. — Он просто голодный, — возразил Тобирама. — И это тоже боевой дух. Мадара усмехнулся. Два года. Наруто научился ходить. Ами говорила. Первые слова Ами были не «мама» и не «папа». Их не было рядом. Первым словом Ами было «Братик». Она смотрела на Наруто, который ковылял по комнате, держась за стены, и сказала: — Братик. Наруто остановился, повернулся к ней и ответил: — Ами. У него это вышло не так чётко — скорее «А-ми», растянутое и невнятное. Но Ами поняла. Она улыбнулась — беззубой, широкой улыбкой. — Братик, — повторила она. — Ами, — ответил Наруто. Они смотрели друг на друга, и Хаширама, который сидел в кресле и читал свиток, отложил бумагу. — У неё первое слово — «братик», — сказал он. — Не «мама», не «папа». «Братик». — Их родителей нет рядом, — ответила Мито, не поднимая головы от печати, которую плела на свитке. — У них есть только мы и друг у друга. — Это трогательно, — сказал Хаширама. — Это кровь Узумаки. Мы всегда держимся за своих. В дверях появился Мадара. — Что случилось? — Ами сказала первое слово, — ответил Хаширама. — «Братик». Мадара посмотрел на девочку. Ами глядела на него своими красными глазами, потом перевела взгляд на Наруто и снова улыбнулась. — Неплохо, — буркнул Мадара. — Лучше, чем если бы она сказала «Тобирама». — Что я слышу? — спросил Тобирама, появляясь в противоположной двери. — Ты слышишь, что у девочки есть вкус. — Она сказала «братик», а не твоё имя. — Это больше, чем ты когда-либо от неё услышишь. Тобирама хмыкнул. — Посмотрим. Ами тем временем подползла к Наруто и обхватила его за шею. Наруто пошатнулся, но устоял. Они стояли обнявшись — два красноволосых ребёнка, которые ещё не понимали, что они последние в своём роде. — Братик, — прошептала Ами. — Ами, — прошептал Наруто в ответ. Тобирама сел в кресло напротив Хаширамы. — Они уже неразлучны. — Хорошо, — ответила Мито. — Так и должно быть. Мадара смотрел на детей, и на его лице впервые за многие годы появилось что-то похожее на улыбку. Три года. Наруто и Ами играли во дворе. Никаких тренировок — только беготня, прятки и бесконечные споры о том, кто быстрее заберётся на дерево. Ами забиралась выше. Наруто бегал быстрее. Каждый считал себя победителем. — Я выше! — крикнула Ами, сидя на толстой ветке и свесив ноги. — А я быстрее добежал до забора! — ответил Наруто, стоя внизу и задрав голову. — Это потому что я лазала, а ты бегал! — А ты потому что трусиха! Боишься бегать! — Не трусиха! — Ами спрыгнула с ветки, приземлилась на ноги (не очень удачно, но устояла) и ткнула брата пальцем в грудь. — Я быстрее тебя! — Нет, я быстрее! — Нет, я! — Нет, я! Они стояли лбами, надув щёки, и смотрели друг на друга красными глазами. Со стороны это выглядело так забавно, что Хаширама, который сидел на веранде и пил чай, поперхнулся от смеха. — Они как мы с тобой, — сказал он Тобираме, сидевшему рядом. — Мы никогда так не спорили, — ответил Тобирама. — Мы спорили хуже. Ты однажды ударил меня свитком по голове. — Ты заслужил. — Я просто сказал, что твоя телепортация неидеальна. — Она идеальна. Ты просто медленный. Хаширама вздохнул и вернулся к чаю. Наруто и Ами тем временем устали спорить и сели на траву рядом. Ами прислонилась к брату плечом. Наруто положил голову ей на макушку. — Ами, — сказал он тихо. — Что? — А кто наши мама и папа? Ами замерла. — Не знаю. Спроси у бабушки Мито. — Она не говорит. — Потому что мы маленькие, — сказала Ами уверенно. — Когда вырастем — скажет. — А когда мы вырастем? — Скоро. Пять лет — это уже взрослые. — Правда? — Правда. Вот увидишь. Наруто кивнул, поверив сестре. Пять лет казались вечностью, но если Ами сказала, что это скоро — значит, скоро. Из дома вышла Мито, держа в руках поднос с тремя чашками — для Хаширамы, Тобирамы и себя. Мадара не пил чай. Мадара пил только холодную воду и ворчал, что чай — это для стариков. — Мито, — окликнул её Хаширама. — Дети спрашивают о родителях. Мито поставила поднос и посмотрела на внуков. Они сидели на траве, обнявшись, два красноволосых пятна на зелёном фоне. — Что они спросили? — Кто их мама и папа. Мито помолчала. — Когда пришло время, — сказала она наконец. — Ещё не время. Хаширама не стал настаивать. Четыре года. Это был год открытий. Наруто узнал, что лягушки квакают, потому что у них большие горлышки. Ами узнала, что если долго кружиться на месте, то мир становится смешным. Они ловили светлячков в банку и спорили, сколько их поместится. Они строили шалаш из веток за домом и называли его «крепость Узумаки». — Я буду главой крепости! — объявил Наруто, стоя на крыше шалаша (которая тут же провалилась). — Ты сломал крышу! — закричала Ами. — Какая же ты глава, если всё ломаешь! — Я починю! — Ты не умеешь чинить! — А ты умеешь? Ами задумалась. — Бабушка Мито научит. Она всё умеет. Они пошли к Мито, которая сидела в библиотеке и перебирала старые свитки. Ами без стука открыла дверь (она никогда не стучала, Наруто тоже) и выпалила: — Бабушка Мито, научи меня чинить крышу! Мито подняла голову. — Какую крышу? — Нашей крепости! Наруто сломал! — Не я сломал, она сама сломалась! — возмутился Наруто из-за её спины. — Ты на неё встал! — Я глава! — Глава не ломает крыши! Мито вздохнула, отложила свиток и встала. — Показывайте свою крепость. Дети привели её к шалашу. Мито посмотрела на кривые ветки, сухую траву и провалившуюся «крышу» (которая была просто старой тряпкой, натянутой сверху). — Это не крепость, — сказала она. — Наша крепость! — обиделись дети хором. Мито покачала головой, но улыбнулась. — Ладно. Идёмте в дом. Я покажу вам кое-какие свитки. — Свитки скучные, — сказал Наруто. — Эти не скучные, — ответила Мито. — Это чертежи настоящих крепостей. Которые строили Узумаки. Глаза детей загорелись. Они просидели в библиотеке до вечера, рассматривая древние планы. Ами водила пальцем по линиям стен и башен. Наруто тыкал в каждую стрелку и спрашивал: «А для чего это?» — Для защиты, — отвечала Мито. — Узумаки всегда строили крепости, чтобы никто не мог войти без приглашения. — Как наше поместье? — спросила Ами. — Как наше поместье. — А почему мы прячемся? — спросил Наруто. Мито помолчала. — Мы не прячемся. Мы ждём. — Чего? — Времени. Когда вы вырастете. Наруто нахмурился, но не стал спрашивать больше. Ами взяла его за руку. — Когда вырастем, мы сами построим крепость, — сказала она. — Большую? — спросил Наруто. — Огромную. Чтобы все Узумаки могли там жить. — Но мы же только двое, — сказал Наруто. — Будет больше, — уверенно ответила Ами. Она не уточнила, откуда возьмутся остальные. Мито не стала уточнять. Пять лет. Это случилось летом. Ами забралась на дерево — высоко, выше, чем когда-либо. Ей было интересно, видно ли оттуда край леса. Наруто стоял внизу и кричал, чтобы она слезала, потому что ему было страшно за неё. — Не бойся, трусишка! — крикнула Ами в ответ. — Я не трусишка! Я за тебя боюсь! — Я же держусь! Ветка треснула. Не потому что Ами была тяжёлой — просто ветка была старая. Ами не успела даже вскрикнуть. Она просто почувствовала, что земля уходит из-под ног, а потом — пустота. — АМИ! — закричал Наруто. Он не думал. Он не успел думать. Его глаза загорелись багровым — три вращающихся кольца, вертикальный зрачок. Он бежал быстрее, чем когда-либо, быстрее, чем мог бы бежать любой пятилетний ребёнок. Он поймал её за секунду до того, как она ударилась о землю. Они оба упали, покатились по траве, и остановились у корней другого дерева. — Ты как? — спросил он тяжело дыша. Ами смотрела на его глаза. — У тебя... глаза... они... — Что с ними? — Они багровые. Наруто потрогал веки. Глаза чесались и немного болели, но это было неважно. Ами была цела. Ами жива. Ами рядом. — Не лезь больше так высоко, — сказал он. — А ты поймаешь, — ответила она. — Теперь умеешь. Она улыбнулась. Из дома выбежали все четверо. Мито первой опустилась на колени и заглянула в глаза Наруто. Её лицо стало серьёзным. — Узуган, — сказала она тихо. Мадара подошёл следом, посмотрел и замер. — Не может быть, — прошептал он. — Может, — ответила Мито. — Ты видишь своими глазами. — Я думал, это легенда. — Легенды иногда становятся реальностью. Тобирама телепортировался с другой стороны и молча смотрел. Хаширама просто стоял и улыбался. — Красноволосый мальчик с красными глазами, — сказал он. — Настоящий Узумаки. Ами взяла брата за руку. — Братик, я с тобой. — Ами, я знаю. Они сидели на траве, оба живые, оба целые. Красные волосы сливались в одно пятно. Красные глаза (у одного — багровые кольца, у другой — обычные алые) смотрели в одну сторону. В мир, который ещё не знал, что страх вернулся. Мадара смотрел на мальчика и думал о древних свитках, которые считал выдумкой. О глазах, которые дают власть над пространством. О легенде, которая оказалась правдой. — Я был неправ, — сказал он. Тобирама удивлённо поднял бровь. — Ты это говоришь? — Не привыкай. Он повернулся и пошёл в дом, но перед тем, как скрыться за дверью, остановился и бросил через плечо: — Мальчик. Когда подрастёшь — я научу тебя мечу. Теперь это важно. Наруто не понял, почему раньше было не важно. Но кивнул. Ами прижалась к брату сильнее. — Братик, — прошептала она. — Ами, — ответил он. Они сидели на траве вдвоём, и весь мир был только их. Четыре легенды стояли вокруг, но для них имели значение только друг друг.