Наруто Узумаки - Кровь клана

Коноха горела. Девятихвостый, вырвавшийся из печати после десятилетий сна, крушил квартал за кварталом. Его хвосты сметали здания, как детские кубики. Крики умирающих не успевали родиться — они захлебывались в грохоте рушащихся стен и реве обезумевшего биджу. Третий Хокаге, Хирузен Сарутоби, стоял на крыше башни и смотрел на апокалипсис. Его сердце разрывалось на части. Несколько минут назад он отдал приказ эвакуировать гражданских, но успеют ли? С такой скоростью уничтожения — вряд ли. — Хокаге-сама! — крикнул АНБУ, падая на колено рядом. — Четвертый... Четвертый исчез! Мы не можем его найти! Хирузен сжал кулаки. «Минато... где же ты, мальчик?» Четвертый Хокаге был там, где никто не мог ему помочь. На окраине деревни, в маленьком доме, скрытом от чужих глаз, Минато Намиказе держал на руках двоих детей. Новорождённых близнецов. Мальчика назвали Наруто. Девочку — Ами. Они только что появились на свет. Крошечные, морщинистые, с красными пушками на головах — вылитые Узумаки. Ни следа от Минато. Только кровь Кушины, их матери, которая сейчас умирала в трёх метрах от них на окровавленной простыне. — Кушина, — прошептал Минато, сжимая её руку. — Держись. Я сейчас... я всё исправлю... Кушина Узумаки, вторая Джинчурики Девятихвостого, улыбнулась сквозь слёзы. Её тело разрывалось изнутри — биджу вырывался на свободу, забирая с собой её жизнь. Её длинные красные волосы разметались по подушке, как языки пламени. — Минато, — прошептала она. — Девятихвостый... запечатай его... в Наруто... — Что? — Минато замер. — Ты понимаешь, что это значит? Он будет... — Он будет жить, — перебила Кушина. — Ами... она не справится с биджу... она слабее... а Наруто... в нём моя сила... и твоя... он справится... Минато закрыл глаза. Слёзы текли по его щекам. Он знал, что это единственный выход. Другого способа остановить Девятихвостого не было. — Я сделаю это, — прошептал он. — Клянусь. Он поднял сына. Крошечный Наруто с красными волосами заплакал — громко, требовательно, как будто чувствовал, что секунды с родителями сочтены. Кушина повернула голову к дочери, которую держала на руках. Ами, такая же красноволосая, молчала. Она смотрела на мать огромными красными глазами — уже тогда в них читалось что-то древнее, тяжёлое, недетское. — Ами... — прошептала Кушина. — Ты будешь его щитом. Береги брата. Вы — последние. Последние Узумаки. Она поцеловала дочь в лоб. Ами моргнула. И в этот момент дверь дома взорвалась. Четыре тени ворвались в комнату прежде, чем осколки коснулись пола. Они двигались с нечеловеческой скоростью. Старые — старше любого шиноби, которого знал Минато, — но их сила заставляла воздух дрожать. Первым вошёл мужчина с длинными седыми волосами и бородой. Его глаза горели фиолетовыми концентрическими кругами. Риннеган. — Тобирама, блокируй периметр, — приказал он, даже не взглянув на Четвёртого Хокаге. Второй, с чёрными растрёпанными волосами и уже увядшим, но всё ещё красивым лицом, исчез в тот же миг. Техника телепортации. Летящий Бог Грома — техника, которую Минато знал лучше всех, но этот мужчина исполнял её так, будто придумал сам. «Так и было, — понял Минато. — Это же Тобирама Сенджу». Третий вошедший был огромным даже в старости. Седина, морщины, но плечи — как у горы. Доброе лицо, которое Минато видел только на портретах в кабинете Хокаге. Хаширама Сенджу. Первый Хокаге. — Мито, — мягко сказал он, оборачиваясь к четвёртой фигуре. — Иди к детям. Четвёртой была женщина. Старая, седая, с лицом, изрезанным морщинами, но глазами, которые видели больше, чем любой живущий. Когда-то её волосы были красными — такими же, как у детей. Мито Узумаки. Она молча подошла к Кушине, взяла из её ослабевших рук Ами и посмотрела на девочку с красными волосами. — Здорова, — сказала она бесстрастно. — Чиста. Без биджу. Потом перевела взгляд на Наруто в руках Минато — на его красные волосы, на красные глаза, на печать, которая уже начинала проступать на животе. — А этот? — Девятихвостый будет в нём, — ответил Четвёртый. — Другого выхода нет. Мито на секунду замерла, потом кивнула. — Достойная ноша для Узумаки. — Вы... вы живы, — выдохнул Минато. — Все эти годы... вы были живы? — А ты думал, нас так легко убить? — рявкнул мужчина с риннеганом, подходя ближе. Минато узнал его. По портретам, по описаниям, по легендам, которые рассказывал Джирайя. Мадара Учиха. Живой. — Я не... я думал, вы умерли... — Мы умерли для мира, — перебил Мадара. — Мир думает, что мы мертвы. Это единственное, что имеет значение. Он посмотрел на Наруто. Красные глаза Учихи встретились с красными глазами новорождённого с красными волосами. — У него наша кровь? — Кровь Узумаки, — ответила Мито. — Как у Кушины. Как у меня. Как у этих детей. Мадара кивнул, потом нахмурился и посмотрел на Мито. — Ты говорила об Узугане. Легенда, которую никто не видел тысячу лет. Ты правда веришь, что он существует? Мито посмотрела на спящего Наруто. — В древних свитках описано додзюцу Узумаки. Багровая радужка с тремя вращающимися кольцами. Говорят, оно даёт власть над пространством, чакрой и печатями. Но никто никогда не пробуждал его. Возможно, это просто миф. Легенда, чтобы враги боялись нас даже мёртвых. Мадара усмехнулся. — Я прожил восемьдесят лет. Я видел риннеган. Я видел шаринган во всех его формах. Но Узуган... я считал его сказкой для детей Узумаки. Если он и существует, то только в свитках. — А если нет? — спросил Тобирама. — Тогда мы вырастим сильного шиноби без додзюцу, — ответил Мадара. — Узумаки и так сильнее всех. Хаширама покачал головой. — Ты слишком самоуверен, Мадара. — Я реалист. Я не верю в то, чего не видел. Мадара скривился. — Учиха тоже не помешала бы, но сойдёт. — Мадара, прекрати, — вздохнул Хаширама. — Дети не виноваты, что их дед был идиотом. — Твой сын был идиотом, — огрызнулся Мадара. — И поэтому он сбежал из Конохи, бросив Минато, — холодно добавил Тобирама, появляясь из ниоткуда. — Периметр чист. АНБУ придут через десять минут. Хаширама вздохнул, но спорить не стал. Минато смотрел на них — четырёх легенд, которых мир считал мёртвыми десятилетиями, — и не мог поверить своим глазам. Они стояли в его доме, спорили как старые друзья (или враги) и смотрели на его детей — красноволосых близнецов, последних Узумаки. — Забирайте их, — прошептал Минато, чувствуя, как жизнь покидает его тело. Чакра уходила вместе с кровью. — Заберите... моих детей... — Мы уже здесь для этого, мальчик, — сказал Мадара. — Мы ждали этого момента двенадцать лет. — Двенадцать? — Минато не понял. — С тех пор, как Мито почувствовала, что Кушина беременна, — объяснил Хаширама. — Мы знали, что Узумаки могут возродиться. Мы ждали. Наблюдали. И вот они — двое. Красноволосые. Настоящие. — Вы... вы следили за нами? — Мы следили за кровью, — поправила Мито. — Узумаки не должны исчезнуть. Мир забыл страх. Мы напомним. Минато хотел сказать что-то ещё, но тело не слушалось. Он упал на колени, всё ещё прижимая Наруто к груди. — Держи, — прошептал он, отдавая сына Хашираме. Первый Хокаге взял мальчика с красными волосами с неожиданной нежностью для человека, который одним ударом мог уничтожить гору. — Мы позаботимся о них, — тихо сказал он. — Клянусь. Кушина уже не дышала. Она умерла, глядя на дочь. Ами смотрела на мёртвую мать красными глазами и не плакала. Минато закрыл глаза. Четвёртый Хокаге умер с улыбкой на лице. — Время, — сказал Тобирама. Он сплёл печати, и пространство вокруг них исказилось. Техника телепортации была готова. Мито взяла Ами на руки. Девочка с красными волосами была лёгкой, почти невесомой, но в её маленьком теле чувствовалась чакра — огромная, древняя, как сама кровь Узумаки. — Она будет сильной, — сказала Мито. — Я сделаю из неё мастера печатей. — А он будет сильнейшим, — добавил Мадара, глядя на красноволосого Наруто в руках Хаширамы. — Я научу его владеть мечом. Если у него проснётся Узуган — я буду первым, кто увидит это своими глазами. Но я в это не верю. Никто не пробуждал его тысячу лет. Возможно, его никогда и не существовало. — Ты так и не изменился, — вздохнул Хаширама. — Всё тебе нужны доказательства. — Восемьдесят лет жизни научили меня не верить в сказки, — ответил Мадара. Тобирама хмыкнул. — Впервые я с тобой согласен, Мадара. Узуган — легенда. Не более. — Тогда чему ты его научишь? — спросила Мито. — Кендзюцу, — ответил Мадара. — Меч не подведёт. В отличие от выдуманных глаз. Хаширама посмотрел на брата. — Тобирама, ты обучишь его стихиям. Всем пяти. — Всем пяти? — Тобирама поднял бровь. — Это убийственно даже для взрослого. — А он Узумаки. Красноволосый. Он справится. — А чему научишь ты? — спросила Мито Хашираму. — Мудрости Леса, — улыбнулся Первый Хокаге. — Если, конечно, у него получится. Тобирама хмыкнул. — Твоя дурацкая древесина — не главное. Главное — контроль чакры. Этому он научится у тебя, Мито. — И у Курамы, — добавила Мито. — Девятихвостый внутри него. Если мальчик подружится с лисом... он станет непобедимым. — Подружится с биджу? — Мадара усмехнулся. — Ты слишком оптимистична, старуха. — Я прожила восемьдесят лет, — ответила Мито. — Оптимизм — единственное, что меня поддерживает. Они стояли вчетвером с детьми на руках. Четыре легенды, о которых мир забыл. Четыре бога, которые решили вернуться — не к власти, не к славе, а к единственной цели, которая имела значение. Возродить Узумаки. Сохранить красноволосых. — Уходим, — сказал Тобирама. Пространство схлопнулось. Поместье находилось глубоко в лесах, в сотнях километров от Конохи. Ни одна карта не отмечала это место. Ни один шиноби не знал о его существовании. Мито построила его шестьдесят лет назад, когда поняла, что мир становится слишком опасным даже для неё. Печати, наложенные на каждый камень, скрывали поместье от любых поисковых техник. Тобирама добавил барьеры, искажающие пространство. Мадара — ловушки для незваных гостей. Хаширама вырастил лес вокруг, который стал живым щитом. Никто не мог найти это место. Никто не мог войти без приглашения. Это было идеальное убежище для последних Узумаки. Комната для детей была подготовлена заранее. Две маленькие кроватки, сбитые Хаширамой из древесины, которую он вырастил собственными руками. Пеленки, сшитые Мито. Погремушки, которые вырезал Тобирама (грубо, но искренне). И древние свитки над кроватями — техники защиты, которые активировались при малейшей угрозе. Мито положила Ами в левую кроватку. Красные волосы девочки разметались по подушке. Хаширама — Наруто в правую. Его красные волосы были такими же яркими, как у сестры. Дети спали. Наруто свернулся калачиком, прижимая кулачки к лицу. Ами лежала на спине, широко раскрыв глаза, и смотрела в потолок. Не плакала. Не издавала ни звука. Просто смотрела. — Она странная, — сказал Тобирама. — Слишком спокойная. — Она Узумаки, — ответила Мито. — Красноволосая. Мы все странные. Мадара подошёл к кроватке Наруто и долго смотрел на мальчика с красными волосами. Потом опустил руку и коснулся его лба сухими, морщинистыми пальцами. — В тебе Девятихвостый, — тихо сказал он. — Ты будешь страдать. Тебя будут ненавидеть. Но ты станешь сильнейшим. Я сделаю тебя сильнейшим. Даже без выдуманных глаз, в которые никто не верит. Он убрал руку. Хаширама положил ладонь ему на плечо. — Ты станешь хорошим учителем. — Я был плохим лидером и плохим другом, — ответил Мадара. — Может быть, хотя бы учителем я буду не худшим. — Ты убил тысячи людей, — сухо сказал Тобирама. — И ни одного ребёнка с красными волосами, — парировал Мадара. — Я ещё не опускался до этого. — Остановитесь, — устало сказала Мито. — Дети спят. Они замолчали. Четыре старика стояли вокруг двух кроваток и смотрели, как дышат последние Узумаки. Красноволосые близнецы. Наследники клана, которого боялся весь мир. Мадара смотрел на Наруто и думал о древних свитках, которые читал в молодости. Узуган. Багровая радужка с тремя вращающимися кольцами. Власть над пространством. Легенда, в которую он никогда не верил. «Если он пробудит его, — подумал Мадара, — я увижу чудо. Если нет — он станет сильнейшим мечником мира. И того, и другого достаточно». В комнате было тихо. Только мерное дыхание детей нарушало вековую тишину поместья. Красные волосы Наруто и Ами тускло блестели в свете свечей. За окном лес шелестел листвой. Где-то далеко, за сотни километров, Коноха догорала. АНБУ искали детей, которых уже не было в деревне. Третий Хокаге врал совету, что близнецы погибли. А здесь, в убежище, которое никто не мог найти, начиналась новая история. История последних красноволосых Узумаки. — Как ты думаешь, они нас примут? — тихо спросил Хаширама. — У них нет выбора, — ответила Мито. — Мы — единственная семья, которая у них есть. — А Коноха? — Коноха будет бояться, — сказал Мадара. — Как и все. Узумаки с красными волосами вселяют страх. Это в нашей крови. — Не вселяют, — возразил Хаширама. — Они внушают уважение. — Это одно и то же, — отрезал Тобирама. Мадара усмехнулся. — Впервые ты со мной согласен, Тобирама. — Не радуйся. Это случайность. Мито вздохнула. — Вы двое сможете прожить хотя бы один день без ссор? — Нет, — ответили они хором. Хаширама громко рассмеялся. Дети спали. Наруто во сне улыбнулся. Ами закрыла глаза. Четыре легенды стояли над ними и молчали. Красные волосы детей горели в полумраке, как обещание крови. Мадара смотрел на мальчика и впервые за многие годы подумал: «А что, если легенды не врут? Что, если он действительно тот, кто пробудит Узуган?» Он прогнал эту мысль. Сказки для детей. Не больше. Но где-то глубоко внутри восьмидесятилетний Учиха, повидавший всё, позволил себе крошечную, почти незаметную надежду.