Наруто Узумаки - Кровь клана

Шесть лет. Мадара разбудил Наруто затемно. — Вставай. Наруто открыл глаза. За окном было ещё темно — луна только начинала скрываться за деревьями. Ами спала рядом, свернувшись калачиком, её красные волосы разметались по подушке. — Идём, — сказал Мадара. — Без неё. Наруто не стал спрашивать почему. Он знал: если Мадара говорит «без неё», значит, так надо. Он осторожно выскользнул из-под одеяла, стараясь не разбудить сестру, и босиком вышел за стариком. На улице было холодно. Роса покрывала траву. Мадара привёл его на поляну за поместьем — ту самую, где обычно тренировался сам. — С этого дня твоя жизнь изменится, — сказал Мадара. — Ты будешь ненавидеть меня. Ты будешь плакать. Ты будешь хотеть сдаться. Но ты не сдашься. Потому что ты Узумаки. Потому что у тебя Узуган. И потому что я не позволю. Наруто сглотнул. — Что я должен делать? Мадара указал на край поляны. — Беги до того дерева и обратно. Сто раз. — Сто? — глаза Наруто расширились. — Сто. Начали. Наруто побежал. Первые двадцать кругов он бежал легко. Тридцать — начал задыхаться. Сорок — ноги стали ватными. Пятьдесят — он упал. — Вставай, — сказал Мадара. — Не могу... — Узумаки не говорят «не могу». Вставай. Наруто встал. Побежал дальше. Шестьдесят. Семьдесят. Восемьдесят. На сотом круге он просто упал на траву и не мог пошевелиться. Лёгкие горели. Мышцы дрожали. — Хорошо, — сказал Мадара. — А теперь отжимания. Двести раз. Наруто заплакал. Он не мог сдержать слёзы — боль была слишком сильной. Но он делал отжимания. Одно за другим. Сотрясаясь, падая лицом в траву, поднимаясь снова. Мадара стоял рядом и смотрел. — Ты ненавидишь меня? — Да, — прохрипел Наруто между отжиманиями. — Правильно. Продолжай. Ами проснулась, когда Наруто не оказалось рядом. Она выбежала на крыльцо и увидела брата — он лежал на траве, красный от пота и слёз, а Мадара стоял над ним с каменным лицом. — Что вы делаете? — крикнула она. — Работаем, — ответил Мадара. — Он плачет! — Плач — это не смертельно. Ами хотела выбежать во двор, но её перехватила Мито. — Не надо, — тихо сказала бабушка. — Ему нужно пройти через это. — Но он страдает! — Он Узумаки. Он выдержит. Ами сжала кулаки, но осталась на крыльце. Она смотрела, как брат поднимается с земли, как делает ещё одно отжимание, как падает и снова встаёт. — Братик, — прошептала она. Наруто не слышал. Семь лет. Бег стал обычным делом. Сто кругов по утрам — разминка. Потом отжимания — пятьсот. Приседания — тысяча. Подтягивания на ветке — пока руки не отказывали. Мадара не давал передышек. — Быстрее, — говорил он. — Медленнее. Ровнее. Дыши. Не останавливайся. Наруто перестал плакать. Слёзы кончились. Осталась только пустота внутри, которую он заполнял бегом, отжиманиями, приседаниями. — Когда это закончится? — спросил он однажды. — Никогда, — ответил Мадара. — Ты будешь тренироваться, пока жив. Пока твоё тело не станет продолжением твоей воли. Пока меч не станет продолжением твоего тела. — А когда я возьму меч? — Когда перестанешь падать с ног после тысячи приседаний. Ами тренировалась с Мито. Другие тренировки — печати, контроль чакры, теория. Никаких бегов и отжиманий. Мито считала, что физическая сила не главное для мастера печатей. — У тебя есть мозги, — говорила она. — И чакра. Этого достаточно. — Но Наруто... — Наруто — другое. Ему нужна сила. Тебе — ум. Ами не нравилось это разделение. Она хотела тренироваться вместе с братом. Хотела бегать с ним по утрам. Хотела падать и вставать. — Возьми меня на тренировку, — попросила она Мадару. — Нет. — Почему? — Твоё тело не выдержит. Ты Узумаки, но ты женщина. Женщины слабее. — Я сильнее Наруто! — Сейчас — да. Через два года — нет. А через пять он будет сильнее тебя в десять раз. Не трать время на то, что не принесёт пользы. Ами обиделась. Она ушла в библиотеку и не разговаривала с Мадарой три дня. На четвёртый она пришла к нему с планом тренировок, который написала сама. — Я буду бегать каждый вечер. Сто кругов. Сама. Мадара прочитал план, усмехнулся и порвал его. — Бегай. Я не запрещаю. Но если упадёшь — вставай сама. Я не буду рядом. Ами побежала. Вечером, после того как Наруто закончил свои тренировки и упал на кровать без сил, Ами вышла на поляну и начала бегать. Одна. В темноте. По мокрой траве. На двадцатом круге она упала. На тридцатом — заплакала. На пятидесятом — её вырвало. — Я... не... остановлюсь... — прошептала она, поднимаясь с колен. Она пробежала сто кругов. Вернулась в комнату, упала рядом с братом и потеряла сознание. Утром Мито найдет их спящими в обнимку, мокрых от пота и слёз, но живых. — Упрямая, — сказала она, поправляя одеяло. — Вся в тебя, — ответил Хаширама, стоявший в дверях. — В неё, — согласилась Мито. Восемь лет. Наруто впервые взял в руки настоящий меч. Не деревянный. Не учебный. Настоящий, острый, тяжёлый — клинок, который Мадара выковал своими руками много лет назад. — Этот меч убил сотни врагов, — сказал Мадара, вкладывая оружие в руки мальчика. — Теперь он твой. Меч был слишком тяжёлым для восьмилетнего ребёнка. Наруто едва удерживал его двумя руками, рукоять дрожала в потных ладонях. — Подними. Наруто поднял. — Ударь. Он ударил — неуклюже, неловко, чуть не выронив клинок. — Ещё. Снова. И снова. И снова. Сто ударов. Двести. Пятьсот. Ладони стёрлись в кровь. На коже вздулись волдыри, потом лопнули, и рукоять стала скользкой от крови. — Не выпускай меч, — сказал Мадара. — Если выпустишь — начнёшь сначала. Наруто не выпускал. Он сжимал рукоять мёртвой хваткой, чувствуя, как кровь заливает пальцы, как дерево впитывает её, становясь тёмным и липким. Тысяча ударов. — Хватит, — сказал Мадара. — Отдыхай. Завтра — две тысячи. Наруто упал на землю. Меч выпал из окровавленных рук. Он смотрел в небо и не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Ами сидела на крыльце и смотрела на него. — Братик, — тихо сказала она. — Ами, — прошептал он в ответ. — Больно? — Очень. — Хочешь, я запечатаю твои раны? Мито научила. — Нет. — Он с трудом повернул голову и посмотрел на сестру. — Мадара сказал, что боль делает сильнее. — Мадара идиот, — сказала Ами. — Согласен. Она спрыгнула с крыльца, подошла к брату и села рядом. — Я буду сидеть с тобой. — Спасибо. Они сидели в тишине. Наруто смотрел в небо. Ами смотрела на него. — Когда-нибудь это закончится? — спросила она. — Тренировки? — Наруто покачал головой. — Мадара сказал, никогда. — Я не о тренировках. Я о боли. Наруто помолчал. — Не знаю. Наверное, когда мы станем достаточно сильными, чтобы никто не мог сделать нам больно. — А когда это будет? — Не знаю. Но я буду стараться. Ами положила голову ему на плечо. — Я с тобой. — Я знаю. Девять лет. Мадара стоял на поляне, держа в руках два меча. Настоящие. Боевые. — Сегодня последний день, — сказал он. — Последний? — Наруто нахмурился. — Физических тренировок и меча. Твоё тело готово. Техника кендзюцу доведена до совершенства. Дальше — только ниндзюцу. Тобирама и Хаширама будут учить тебя стихиям и Макутону. — Но я... — Ты сильнее любого шиноби, которого я видел в твоём возрасте. — Мадара бросил один из мечей Наруто. — Осталось одно. — Что? — Проверить это. Мадара атаковал. Не как на тренировках — не сдерживаясь, не подстраиваясь под ученика. Настоящая атака. Та, которая убивала врагов восемьдесят лет назад. Наруто едва успел блокировать. Звон металла разнёсся по лесу. Искры брызнули в стороны. — Быстрее! — рявкнул Мадара. — Ты спишь? Он атаковал снова. Серия ударов — быстрых, смертоносных, каждый из которых мог разрубить камень. Наруто уклонялся. Блокировал. Контратаковал. Его Узуган горел, показывая движения Мадары за секунду до того, как они начинались. Меч двигался сам — без его воли, без его мысли. Просто продолжение тела. Он увидел щель. Мадара чуть сместил вес на правую ногу — на долю секунды раньше, чем нужно. Наруто нырнул под лезвие, развернулся и приставил свой меч к горлу старого Учихи. Тишина. Мадара смотрел на клинок у своего горла. Потом перевёл взгляд на Наруто. — Готов, — сказал он. — Ты готов. Он убрал меч и опустился на камень. — Я научил тебя всему, что знал. Дальше — только ты сам. Твой меч быстрее моего. Твои глаза видят больше. Твоя чакра глубже, чем у меня была в лучшие годы. — Дедушка Мадара... — Не перебивай. — Мадара поднял руку. — Ты — сильнейший мечник в мире. Ты сильнее, чем я был. Ты сильнее, чем Хаширама. Ты сильнее, чем любой из ныне живущих. Запомни это. — Я запомню. — И запомни ещё кое-что, — Мадара посмотрел ему в глаза. — Сила без цели — пустое. Ты стал сильным. Теперь думай, зачем тебе эта сила. — Я знаю зачем, — ответил Наруто. — Ради Ами. — Ради Ами, — повторил Мадара. — Этого достаточно. Пока. Он встал, положил руку на плечо мальчика и впервые за многие годы улыбнулся. — Ты сделал меня старым, — сказал он. — Но я горжусь тобой. В тот вечер Ами спросила брата: — Ты теперь сильнее деда Мадары? — Да, — ответил Наруто. — Но не говори ему, что я это сказал. Ами рассмеялась. — Не скажу. Только если он сам не спросит. — А если спросит? — Скажу правду. Он будет злиться. Но внутри будет гордиться. Наруто посмотрел на сестру. — Откуда ты знаешь? — Я вижу. — Ами коснулась пальцем его груди. — Здесь. В его сердце. — У тебя нет Узугана. Ты не можешь видеть сердца. — Могу. Я сестра. Это важнее любых глаз. Наруто ничего не ответил. Он просто притянул Ами к себе и обнял. Девять лет ада. Тысячи часов боли. Миллионы ударов мечом. Бесконечные круги по поляне. Сотни литров пота и крови. Всё ради этого момента. Ради того, чтобы быть достаточно сильным, чтобы защитить её. На поляну вышли Хаширама и Тобирама. Первый улыбался. Второй, как всегда, был серьёзен. — Мальчик, — сказал Тобирама. — С завтрашнего дня ты будешь учиться у нас. Никаких бегов. Никаких отжиманий. Только стихии. Только чакра. Только ниндзюцу. — Это сложнее, чем меч? — спросил Наруто. — Сложнее, — ответил Хаширама. — Но ты справишься. — А ты красноволосый, — добавил Тобирама. — Узумаки всегда были талантливы к стихиям. Посмотрим, насколько. Ами сжала руку брата. — Братик. — Ами. — Ты справишься. — Я знаю. Они смотрели на закат — два красноволосых ребёнка, переживших ад. Меч Наруто блестел в лучах уходящего солнца. Красные глаза Ами отражали небо. Физические тренировки закончились. Начиналось ниндзюцу.