Реверс ◈ ℝ𝕖𝕧𝕖𝕣𝕤𝕖

​〰️∿∿∿〰️

Говорят, жизнь, как африканская зебра: чёрная полоса обязательно сменится белой. Но как разглядеть эти полоски, если на дворе ночь..

©Aiyaya

После разговора с Эйданом внутри ещё мерцал тихий огонёк — неожиданное, хрупкое тепло, которое Бриан бережно нёс в себе, боясь расплескать по дороге. Он не торопясь поднимался по лестнице на третий этаж, и угрюмые каменные стены Обители сейчас не казались ему такими отталкивающими, как обычно. ​Вокруг всё шло своим чередом: доносились чужие голоса, обрывки смеха, шаги за закрытыми дверями. Но на сердце в этот раз было непривычно спокойно и светло. Это ощущение напомнило ему детство, когда ещё была жива бабушка и по вечерам приносила тёплое молоко с мёдом и имбирное печенье... ​И всё же Бриан понимал, что это умиротворение было слишком зыбким — как случайный луч скупого ирландского солнца, который лишь на мгновение прорывается сквозь тяжёлые тучи, но тут же гаснет, возвращая в хмурую реальность. Юноша невольно поймал себя на том, что считает ступеньки. Шаг. Ещё один. С каждой секундой ощущение уюта становилось всё более далёким, безвозвратно растворяясь в сумраке приближающейся ночи. На смену ему возвращалась тревога. Не резкая, но настойчивая, цепкая, словно когтистая лапка, которая пока лишь тихонько царапала его изнутри. Задумавшись, Бриан слишком поздно заметил Кристиана. Тот появился в лестничном пролете как раз в тот момент, когда Бриан сделал следующий шаг. Они едва не налетели друг на друга. Всё произошло так неожиданно, что Бриан чуть не выронил приютскую кружку. Пальцы в последний момент чудом удержали уже холодную глину. Этого короткого чужого прикосновения оказалось достаточно, чтобы реальность вернулась резко и неизбежно. Тёплое молоко с мёдом, бабушка, любимые игрушки - всё это отступило, снова став лишь воспоминаниями. Кристиан поморщился и потёр плечо - удар вышел скользящим, но всё равно неприятным. Поймав на себе внимательный взгляд Бриана, он резко отвернулся, словно боясь выдать свои мысли. Словно не хотел, чтобы тот узнал про него что-то важное. И всё же эта мимолётная перемена не укрылась от Бриана. Что это было? Неуверенность?... Смущение?... Неловкость?.. ​Неважно... ​Не сейчас... Где-то за дверями комнат смеялись воспитанники. Кто-то пробежал по коридору. Скрипнула дверь. Обитель жила своим обычным вечерним шумом. Бриан ушёл первым, не оборачиваясь. Кристиану оставалось лишь смотреть тому в спину, наблюдая, как уверенный силуэт постепенно растворяется в вечернем сумраке коридора. До ночи оставалось всё меньше и меньше времени... В спальне было шумно. Обитель требовала тишины, но уложить полтора десятка подростков просто по команде было невыполнимой задачей. Полумрак просторной комнаты едва разгоняли редкие настенные лампы - их тусклый, желтоватый свет никогда не горел в полную силу, а в поздние вечерние часы и вовсе навевали глухую, беспросветную тоску, грубо обнажая одиночество приютских сирот. Эта давящая атмосфера Обители, к счастью для Бриана, тонула в вечном шумном гомоне ребят, не давая вечерним теням отравить их чувством жалости к себе и ненавистью к местному равнодушию и жестокости. Мальчишки спорили, швырялись подушками, громко делились какими-то мелкими дневными новостями и смеялись, растягивая эти минуты перед жёстким: «гашу свет». Бриан привычно отстранился от общего шума, пробираясь к своей кровати. Чужая суета и чужой весёлый гомон сегодня были как никогда к месту, на время вытеснив из головы всё то, к чему он так напряжённо готовился. Но теперь начиналось самое томительное - ожидание. Сейчас он мог только лечь, закрыть глаза и постараться стать невидимкой, растворяясь в сонной приютской рутине и делая вид, что засыпает вместе со всеми. Впереди были несколько бесконечных часов в тихой неподвижности, когда придётся лишь вслушиваться в темноту и ждать того самого глухого часа, когда Обитель окончательно погрузится в мёртвый сон. Бриан опустил кружку к остальной посуде и глянул на время. До отбоя всего ничего, но до кухни он успеет. Оставлять всё это здесь до утра нельзя: на вечернем обходе дежурные устраивали показательную порку за любой беспорядок, а ему сейчас нужно было оставаться как можно незаметнее. С грязной одеждой он решил разобраться завтра, для прачечной времени уже никак не оставалось. Быстро сунув пакет с вещами вглубь тумбочки, Бриан подхватил посуду и бесшумно выскользнул из спальни. К этому часу коридоры Обители почти вымерли. Бриан без задержек добрался до кухни, где дежурные уже заканчивали уборку - последние тарелки и чашки исчезали в старых кухонных шкафах. Он молча пристроил свою посуду на общий стол и тут же побежал обратно. Отбой здесь - практически комендантский час, за нарушение которого можно было запросто попасть под замок. В любой другой день для Бриана это не стало бы проблемой, но только не сейчас... «Ну что опять? Они что, сговорились?» - чуть вслух не выругался парень, когда на обратном пути едва нос к носу не столкнулся с одной из послушниц, уже выходившей на обход. Бриан успел в последнюю секунду отпрянуть в тень коридора, затаив дыхание и пережидая, пока шуршание её рясы затихнет в темноте. В спальню он успел как раз к моменту, когда мальчишки уже разбредались по кроватям. Скинув вещи, Бриан на ходу натянул приютскую пижаму и скользнул под одеяло. Со всех сторон раздавался шорох расправляемых покрывал, скрипели старые пружины, кто-то шумно ворочался на жёстком матрасе, переговариваясь вполголоса с соседом. На фоне этой привычной суеты Бриану было легче спрятать подступающее волнение. Он заставил себя глубоко вздохнуть, унимая бешено колотящееся сердце, уткнулся лицом в подушку и замер, подстраиваясь под общий ритм большой комнаты. Дверь со скрипом поддалась. В спальню, разрезая полумрак полоской коридорного света, вошла безликая послушница. Она двигалась медленно, оглядывая ряды кроватей цепким, равнодушным взглядом. В комнате мгновенно стихли перешёптывания: мальчишки поспешно зарывались в одеяла, изображая глубокий сон. Когда тяжёлая дверь, наконец, закрылась и замок щёлкнул, ещё больше отрезая их от остального мира, Бриан выдохнул. Теперь оставалось только ждать.