Flame and Ice

The Shadow - You were my only hope       — Кэйа? Кэйа, если ты хочешь спать, иди в комнату, ты прекрасно знаешь где она находится, — проворчал Рагнвиндр, когда на его бёдра опустилась голова, а ноги обвили руки. На слова никак не отреагировали, лишь крепче обняли икры, когда винодел хотел осторожно освободиться из цепкой хватки.       Как Дилюк оказался в подобной ловушке? Всё до ужаса банально. После ужина Кэйа переместился на пол возле кресла Дилюка и облокотился на него спиной, объяснял это тем, что хочет быть ближе к огню, но не уточнил к какому именно. Они разговаривали негромко, словно боялись спугнуть атмосферу, воцарившуюся между ними. Спустя всё то время с момента возвращения Дилюка, сейчас они не огрызались друг на друга, не кидали едкие фразы и колкие взгляды, наоборот, возникло ощущение, что не было всего того холода, той пропасти из неприязни и недоверия, будто они вернулись во время юности, до произошедшей трагедии. В голосах обоих звучали давно забытая мягкость и немного теплоты. Кэйа рассказывал о том, что происходило в городе, пока Дилюк путешествовал по Тейвату в поиске ответов, рассказывал про изменения в ордене, как Джинн взвалила на себя бремя следить за магистром, который так и норовил сбежать из штаба, лишь бы не заниматься бумажной работой, а после, пусть и не по собственной воле, и обязанности действующего магистра. Рассказывал о праздниках и как они изменились с отъездом магистра Варки в экспедицию в Нод-Край. Проговорился и о том, что присматривал за винокурней всё это время. Хотя о последнем Дилюк давно знал, Аделинда писала в своих письмах, что Кэйа совсем не жалеет себя, берёт сверхурочные, а после службы прогуливается неподалёку от особняка, но никогда не соглашался зайти внутрь, находя самые нелепые отмазки, после чего спешил уйти. Тогда подобные новости с родного края отзывались одновременно теплом и раздражением. Приятно, что Альберих присматривал за поместьем, даже после их ссоры, но раздражало, что этот несносный рыцарь ведёт себя безответственно и заставляет других о себе переживать. Было написано бессчётное количество писем, в которых Рагнвиндр просил Кэйю больше заботиться о себе и перестать придуриваться и вернуться домой, вот только смелости отправить их так и не нашёл в себе. Хотя по началу не делал этого из-за детской обиды и упрямства, отгораживаясь тем, что тот давно уже не ребёнок и в состоянии о себе позаботиться, раз даже из дома ушёл, потом же попросту не знал будет ли уместно его беспокойство. Поэтому письма, которые он всё-таки отправлял для Альбериха были краткими и без особых эмоций. Но сейчас об этом говорить было не к месту. Вместо этого Дилюк в ответ рассказывал о том, где был, что успел обнаружить касаемо отца, избегал вопросов о ранениях и сколько раз он был на волосок от смерти. Зачем отвечать, если Кэйа и так знает? Из-за связи он всё чувствовал, как и Дилюк. Так что нет смысла обсуждать какие шрамы они оставили друг другу и к чему обоих подтолкнуло одиночество. Они уже решили строить новый мост на этом пепелище и оставить прошлое в позади.       Но тот факт, что это наглый рыцарь сейчас буквально засыпает на его бёдрах... Нет, Дилюк определённо не согласен провести ночь в кресле, даже если и решено идти к примирению!       — Кэйа, прекращай. Вставай и иди в кровать, — несмотря на строгий тон, аловолосый осторожно потормошил дракона за плечо.       — Ещё немного, Дилюк...так тепло, — пробормотал Альберих и доверчиво потёрся щекой о чужое бедро. Ему так не хватало этого тепла, словно всё это время он бродил по Драконьему Хребту в поисках костра и вот наконец-то нашёл его. И терять это тепло он не намерен. — Я не усну, не переживай.       — Ты невыносим...       Тяжело вздохнув, Дилюк прекратил попытки освободиться и сам не заметил, как его рука зарылась в синие пряди, пропуская их сквозь пальцы. Они были такими же шелковистыми, рассыпались каскадом, какими Дилюк их помнил, всё также переливались на свету. Массировал кожу головы, от чего дракон буквально млел, пусть и не ожидал подобной нежности от Дилюка. Но лёгкая, расслабленная улыбка сама заиграла на губах рыцаря. Треск огня в камине, тихое дыхание сверху, трель сверчков за окном - всё это возвращало на годы назад, когда они ещё были всего лишь подростками со своими надеждами и мечтами о светлом безоблачном будущем, в котором они вдвоём служат в рыцарском ордене и защищают город, а отец и Аделинда всегда ждут их домой на выходные.       — Какой есть. Всегда таким был, — тихо ответил капитан и снова потёрся щекой, но больше его не пытались поднять и отправить на второй этаж.       Оба решили, что хотя бы на один вечер, но они могут позволить себе забыться, забыть обо всех делах и обязанностях, о сложностях в собственных отношениях, и просто побыть рядом.

***

      — Ты заметил? Мастер Дилюк и капитан Альберих... Между ними больше не искрят молнии, когда они рядом.       — Да, я тоже это отметил. И настроение мастера Дилюка улучшилось. Раньше рядом с ним казалось что температура воздуха ниже на несколько градусов! А сейчас он и смотрит будто мягче, и они даже спокойно беседуют. Чудеса!       — Но всё же сэр Кэйа снова в компании непонятных личностей.       Оба мужчины посмотрели в сторону столика, стоящего в углу, неподалёку от барной стойки, за которым сидело трое мужчин в тёмных одеждах, а четвёртым был Альберих. Он активно поддерживал беседу, внимательно слушал собеседников, сам что-то рассказывал и вся компания выпивала уже не первую порцию алкоголя. И пусть эта картина совершенно не нова для жителей Мондштадта, но даже так посетители таверны косились в сторону столика, а половина ещё негодовала, почему мастер Дилюк никак не реагирует на подобное, хотя обычно выглядел так, что ещё мгновение и лично вышвырнет подобную компанию из своего заведения. Хотя порой действительно выставлял слишком подозрительных личностей за дверь. Сегодня же спокойно работал и не обращал никакого внимания. Пусть в последнее время отношения между капитаном кавалерии и хозяином винокурни потеплели, но этот контраст всё ещё сильно поражал людей, не знающих о том, что обоим мечникам пришлось переступить через себя, чтобы сделать эти первые шаги к примирению, и продолжают день за днём постепенно выстраивать отношения заново. Капитану приходится через прилагать усилия, чтобы не надевать при Дилюке маску, которую носит уже не первый год, а Рагнвиндр старается быть менее холоден и заново учиться быть честным в своих чувствах, а не прятать их. Оба молодых человека постепенно заново узнают друг друга, привыкают к новым чертам характера, манере поведения, ведь сильно изменились за прошедшие годы и от тех подростков, коими они были до трагедии, не осталось ничего. Но подобные тонкости горожанам и правда нет необходимости знать, ни одного, ни второго чужое мнение нисколько не волновало.       Протерев бокал и поставив его на место, винрдел покосился в сторону столика, за которым сидел Альберих. Многие думают, что Кэйа пьяница, пьёт алкоголь литрами, но лишь Дилюк и Чарльз в курсе хитростей рыцаря. Тот умело быстро спаивал своих жертв, а сам мог весь вечер тянуть лишь бокал-второй любимого напитка или хорошего вина, но при этом идеально отыгрывал опьянение.       «Да, спектакли Кэйа отыгрывает на ура. Если бы Чарльз не рассказал и после я не обратил внимания на это, до сих пор вёлся бы на его актёрскую игру,» — Рагнвиндр покачал головой и едва заметно усмехнулся, заметив этот рассчётливый, чуть прищуренный взгляд капитана кавалерии, которым он смотрел на этих просто фильм, а те в упор не замечали. — «Как вообще его можно за пьяного принять с таким-то взглядом? Нефер он бы точно понравился с его-то талантами»       К моменту, как Кэйа допил свой коктейль, дверь таверны открылась и вошло четверо рыцарей, которые, едва найдя взглядом своего командира, сразу подошли к столику и отдали честь.       — Прекрасный тайминг, господа, — Кэйа перестал притворяться и выпрямился, а вот его недавние "приятели" тут же поняли, что их попросту надурили, вот только сбежать у них не получилось, так как их сразу скрутили. — Было очень приятно выпить с вами и поболтать. Благодарен за ценные сведения. Я бы поболтал с вами ещё, но вам пора в уютные камеры Ордо Фавониус. Допрос проведём утром.       Последнее капитан адресовал своим подчинённым и кивнул в сторону двери, чтобы те исполнили приказ, что те и сделали, применяю силу уводя сопротивляющихся бандитов из таверны.       Подхватив свой пустой фужер, Кэйа переместился за барную стойку.       — Снова играл, Кэйа? — Рагнвиндр даже не посмотрел на кавалериста, разливая сидр по кружкам.       — Если только немного. Забавно наблюдать за их лицами в конце, когда они понимают, что попались как рыбёшка на удочку, — на лице Альбериха растянулась улыбка сытого кот, подперев голову рукой, рыцарь погладил стеклянную ножку. — Да и не все тут винные магнаты. Многим приходится пахать днями и ночами, чтобы заработать на что-то.       — Хочешь сказать, что я бездельничаю, а деньги сами себя зарабатываются? — тут же ощетинился Рагнвиндр, подняв потемневший взгляд.       — Что ты - что ты, нет, конечно! — Кэйа тут же покачал головой и поднял руки в сдающемся жесте. — Я бы никогда такого не сказал, ведь много лет наблюдал за работой отца. Но твои и мои заработки несравнимы. А из-за кое-кого я не смог получить премию за раскрытие дело и остался без нового кресла.       — Архонты... Сколько ещё ты мне будешь это припоминать? — Дилюк закатил глаза и отдал подошедшим мужчинам их сидр, после упёрся одной рукой в столешницу и посмотрел сверху вниз на капитана. — Я могу купить тебе любое кресло, Кэйа.       — Не нужно. Я не содержанка и не принцесса. Сам заработаю, — сразу отказался рыцарь, сложив руки на груди.       — Да и в доме много кресел, в том числе твоё любимое, — отметил бармен, кинув небольшой намёк, надеясь, что его правильно поймут, и быстро окинул зал взглядом. Никто не буянил, посуду не бил и не собирался уходить не заплатив. Это радовало, значит можно спокойно продолжить разговор.       — Да, в твоём особняке действительно много удобных кресел, — Альберих кивнул и отвёл взгляд. Хотелось бы одно, самое любимое, забрать в свою квартирку.       — Почему только в моём? Этот дом на... — в тоне слышались нотки разочарования, ведь намёк либо не поняли, что маловероятно с сообразительностью рыцаря, либо намерено пропустили мимо ушей.       — Винокурня «Рассвет» веками принадлежит семье Рагнвиндр, а я - Альберих, помнишь? И не хмурься так, Дилюк, морщины раньше времени появятся, — Кэйа ткнул пальцем в складу меж чужих бровей, снова натянул маску беззаботности и игривую улыбочку. — По кому тогда будет сохнуть милая Донна, если ты испортишь свою мордашку?       — Меня такие вещи не заботят, — раздражённый хмык вырвался сам, а после, не желая оставаться в долгу, Рагнвиндр ответил той же монетой. — Но она всегда может переключить своё внимание на обворожительного капитана кавалерии, который так любит одаривать своей улыбкой чуть ли не каждую леди Мондштадта.       — Нет-нет, не нужно. Донна хоть и милая, но настойчивые девушки не в моём вкусе, — Альберих тут же замотал перед своим лицом рукой. — Да и как я, обычный капитан кавалерии, могу соперничать с винным магнатом? Ты самый завидный холостяк города. Если не нескольких регионов Тейвата.       Дилюк сощурил свои невозможные глаза, ещё больше походя на сову, символ семье Рагнвиндр. В этих огненных глазах вспыхнула эмоция, которую Кэйа не видел там с юношества, а именно ехидство. И это Кэйе не понравилось. В такие моменты никогда не знаешь чего ждать.       Оперевшись на одну руку, Рагнвиндр перегнулся через барную стойку, заправил рыцарю прядь лазурных волос за ухо и тихо, чтобы слышали только они одни, зашептал:       — Настойчивые девушки капитана Альбериха не привлекают, а что насчёт таких мужчин?       — Д-Дилюк! — Кэйа отпрянул от хозяина таверны. Щёки предательски покраснели, сердце заколотилось быстро-быстро, а по телу от горячего дыхания пробежал табун мурашек.       — Да, Кэйа? — тоже отбросив официоз, с ухмылкой спросил бармен, не поменяв позы, глядя на неспрятанного за маской Кэйю, честного на эмоции и без наигранного флирта ко всем и вся. — Ты что-то хочешь мне сказать?       — Х-хорошей смены, — оставив на барной стойке несколько монет, рыцарь покинул таверну, не видя как Рагнвиндр тихо прыснул в свой кулак, проводив капитанскую спину взглядом, пока массивная дверь не закрылась.       — Мастер Дилюк.. Смеётся?..       Чей-то расстерянный шёпот донёсся до ушей, но Рагнвиндр никак не отреагировал, даже взгляда в сторону не скосил. Не улыбаться не получалось, чужая реакция принесла больше удовольствия, чем Дилюк думал. Всё в Кэйе ещё живёт тот открытый юноша, просто теперь он не для всех, практически не осталось людей, которым тот был готов открыться и показать свою уязвимость. Но радовало, что ему, Дилюку, он ещё готов показать свою душу, пусть им ещё предстоит поработать над доверием.

***

      — Приветствуем, капитан!       Хор рыцарей пронёсся по площади, и все отдали честь старшему по званию, хоть тот и был из другого подразделения. Всадники не сильно удивлялись его появлению тут, хоть Альберих и являлся капитаном кавалерии, но уже продолжительное время приглядывал за отрядом всадников и занимался их физической подготовкой. Хотя это не всем тут нравилось, ведь с самого зачисления в орден не интересовался полётами, а многие это воспринимали едва ли не как оскорбление, да и считали, что кавалеристу нечему их учить. Вот только приказы не обсуждаются и оставалось терпеть.       — Вольно. Действующий магистр велела мне понаблюдать за вашей тренировкой и скорректировать её, если это понадобится. Так что не обращайте на меня внимания и продолжайте, — Альберих кивнул всадникам и занял удобную для наблюдения позицию в тени, прислонившись спиной к холодному камню стены. День выдался жарким и сейчас такое воспринималось как манна небесная, особенно для кого-то вроде Кэйи, который всегда не очень переносил жару.       Рыцари переглянулись между собой, недоумевая, ведь им не так давно уже меняли тренировки, но не решились спорить, а просто продолжили выполнять упражнения. Пока одни упражнялись с оружием, кто-то у деревянных манекенов, кто-то устраивал спарринг, другие взобрались на спины своих драконов, чтобы с помощью учебных полётов укреплять связь. Последнее в основном сделали те, кто не особо горел желанием находиться с Кэйей рядом, открыто демонстрируя взглядами и отношением пренебрежение.       В воздух поднялась пыль, пришлось прикрыть глаз, волосы сдуло с лица, открывая обзор на чёрную повязку, скрывающую один глаз. Мощные взмахи широких перепончатых крыльев били по воздуху, молодые драконы взмыли вверх, но не дальше предельно позволенной для учёбы высоты. Закручивали крутые спирали и виражи, испытывая своих всадников на стойкость, ведь никто в бою не будет летать ровно и плавно. Даже послышались приглушённые крики высоко над головой и просьбы сбавить скорость и сложность элементов, но кто бы их слушал? Как разумные существа, драконы сами определяли как лучше тренировать тех, с кем они связали себя. Ни один дракон не потерпит слабого всадника рядом с собой. Поэтому в ответ на мольбы слышался лишь недовольный рокот.       — А сегодня они громкие, — с усмешкой отметил Альберих, смотря наверх, где кружило с дюжину молодых всадников. Веселье вызывало желание всадников игнорировать его, но сами же попали в подобную нелепую ситуацию и теперь позорились. Не все, конечно, но всё же. Что ж, это их выбор и теперь расплачиваются. — Если они не способны обуздать своего же дракона, то нечего им тут делать.       — Многие только начали свои тренировки и это совсем не то же самое, что лошади, так что...       Рыцарь оборвался на полуслове, напоровшись на ледяной взгляд капитана. От него по спине пробежал холодок и слова застряли в горле. От многих в ордене можно услышать разное мнение насчёт капитана кавалерии. Кто-то поговаривал, что он добрейший и отзывчивый человек, кто-то говорил о его безжалостности на тренировках, кто-то о его безрассудных выходках на заданиях. Но все сходились в том, что Альберих один из самых ответственных и надёжных людей, которому без раздумий можно доверить прикрыть спину.       «И всё же вернее было бы сказать, что все они правы. Сложный человек, многогранный и непостижимый, а порой пугающий. Есть в нём что-то…» — невольно подумал рыцарь, глядя на кавалериста, который цокнул языком и махнул рукой вверх, указывая на парящих в небе драконов. Взгляд проследил за пальцем и поднялся вверх. От вида огромных, смертоносных созданий, не особо подчиняющихся своим наездникам внутри что-то холодело от первобытного страха. Ведь если их не сдерживать, они… Думать о чём-то жутком не хотелось. Но именно в такой момент пришло осознание, что капитан абсолютно прав.       — Именно поэтому всадник должен быть сильнее и иметь более непоколебимую волю, чем кавалерист. Лошади - прирученные создания, более послушные и гибкие, они легче поддаются дрессировке и не могут спалить человека в считанные секунды, — Альберих разжёвывал словно ребёнку информацию, которую все рыцари должны были запомнить ещё во время обучения. Ну или хотя бы додуматься самостоятельно, ведь это элементарно. — Драконы имеют своё общество и связывают себя с людьми только тогда, когда сами того желают. Их нельзя приручить, как лошадь или собаку. И они не терпят слабость. Даже бывали случаи, когда драконы по собственной воле рушили установленную с всадником связь, а потом...       — Вы правы, но всё же стоит быть помягче к ним, — вымолвил рыцарь на многозначительный взгляд, кое-как оторвав взгляд от всадника, который выпал из седла и едва удерживался за наросты на огромном теле ящера, лишь бы не свалиться вниз. Тут это не редко происходило, особенно в начале обучения, поэтому рядом всегда находились целители.       — Если быть с ними мягче, они не обуздают драконов и тогда можно прощаться с отрядом, — хмыкнул капитан. — Драконы не привязаны к одному региону и могут после разрыва связи улететь к другим, а это приведёт к нежелательным потерям и ослаблению военной мощи Мондштадта. Которая сейчас и без того ослабла с отъездом магистра и рыцарей.       Он сосредоточенно следил за теми, кто упражнялся на земле, за каждым новым взмахом деревянного меча, выпадом и ударом о манекен. Внимательно смотрел у кого какая стойка, отмечая минусы и даже лёгкие недочёты, тут же озвучивал их, поправляя и говоря, как нужно встать, причём советы для каждого звучали свои, а не один на несколько человек. К каждому кавалерист подбирал свой подход. И с ним не спорили, исправлялись. Играла репутация и слава одного из лучших фехтовальщиков в Ордо. Может он и был безрассудным, но к работе всегда относился серьёзно и не отлынивал. Все это знали. Только если иногда сбрасывал отчёты на своих подчинённых, однако такое происходило гораздо реже, чем у магистра Варки.       «И правда с кем поведёшься...» — Кэйа мотнул головой и чуть приулыбнулся, но улыбка вышла с оттенком печали.       Отсутствие магистра ощущалось сильно, особенно когда он остался единственным, кто относился к Кэйе, как... Нет, не как к сыну, но как наставник к ученику. С самого момента их с Дилюком вступления в орден, Варка взял обоих под своё крыло и воспитывал из них рыцарей. Пусть многие и назвали бы это фаворитизмом, но магистр действительно относился к ним немного теплее и внимательнее, чем к остальным рыцарям в Ордо. Если выразиться честнее и точнее, то Варка воспитал всех нынешних капитанов, которых лично отобрал и покровительствовал до самого своего отбытия. И пусть один из них и покинул свой пост, но, отправляясь в экспедицию, магистр был спокоен за город, который оставил на своих воспитанников.       «Знал бы он, как теперь себя всадники ведут...» — хмыкнув на свои же мысли, Кэйа высказал ещё одно замечание насчёт техники ударов, откровенно игнорируя всё, что происходит наверху.       В сторону своих собратьев даже смотреть не хотелось. Подобное отношение к всадникам всегда вызывало недоумение у Альбериха, который никогда не относился так к Дилюку. Хотя может дело было в том, что Кэйа рос вместе с ним, а не в обществе себе подобных, поэтому и не понимает. Что ж, это и не особо важно уже, ведь прошлое никто не в силах изменить. Да и Кэйа не хотел понимать подобное высокомерие и, тем более, вести себя также. Он практически всем отличался от других драконов, и природа его была иной. Даже в годы, когда он появлялся в драконьем обличие на тренировки, построения и задания с Дилюком, огнедышащие относились к нему как к белой вороне, ведь подобных ему в ордене больше не числилось.       «Впрочем, мало что изменилось с тех пор, просто теперь я не обращаю на это внимания, да и не появлялся во второй ипостаси перед другими. И пусть они не знаю, что тот крио дракон – я, всё равно чувствуют враждебность ко мне на уровне инстинктов,»       Собираясь сказать очередное замечание Эрвину и Джеку, которые устроили спарринг, попеременно то один, то другой отрабатывая защитные приёмы, Альберих отвлёкся на свист ветра, который становился всё громче. Всадники отскочили как можно дальше и посмотрели в небо на приближающегося дракона с кроваво-красной чешуёй. Крик застыл в горле, а тело парализовало. Все знали, что в таком облике к чужому дракону лучше не подходить. У каждого вида свои особенности поведения и черты характеры, так что каждый следовал правилам в этом отношении. Никому не хотелось пострадать. Но сейчас...       — Капитан, осторожно!       Рыцарь, Калеб, кажется, Кэйа точно сейчас бы не вспомнил по мельком брошенному на подчинённого взгляду, закричал и хотел было броситься своему командиру на помощь, наплевав на все запреты, но замер то ли от ужаса перед приземлившимся огнедышащим драконом, который мог в ту же секунду превратить в пепел их обоих, то ли от шока, ведь Альберих даже не шелохнулся и не сменил позы, словно ничего страшного и опасного не происходит. Каждый рыцарь смотрел широко распахнутыми глазами на то, как капитан стоял, прислонившись к стене, лишь бросил скучающий взгляд на клыкастую пасть. Вот только будучи той же породы, что и опасное создание перед ним, капитан прекрасно понимал, горделивые, они не любили пренебрежение в свою сторону, не любили, когда их не боятся, пусть и подчиняются человеческим правилам поведения в обществе. Они любят внушать страх и вызывать трепет лишь одним своим появлением. А такое явное, неприкрытое пренебрежение никак стерпеть не могли.       Оскаленная пасть демонстрировала ряд смертоносных клыков, изогнутая для нападения длинная шея, острые когти были в опасной близости, готовые в любой момент разорвать наглого человека. Крылатый ящер угрожающе пророкотал, прищурив свои золотые глаза, глядя на Альбериха сверху вниз и не обращая внимания на всадника, который дёргал его обратно в сторону лётного поля.       «Алая чешуя, совсем не удивлён. Они не отличаются уравновешенным нравом. Вспыльчивые, надменные твари и крайне жестокие, так что его реакция вполне ожидаема» — мысленно отметил кавалерист, но вслух произнёс другое.       — Полагаю, я сейчас должен испугаться и пасть ниц перед тобой? — Кэйа вскинул бровь вверх, без страха глядя на смертоностное существо, а после развёл руки в стороны и наиграно с печалью вздохнул. — Извини, но мне совершенно не страшно. Аарон, плохо справляешься со своей задачей.       Последняя фраза была адресована раздражённому неподчинением своего дракона всаднику. Тот бросил колкий взгляд на рыцаря и хмыкнул, оставив попытки развернуть крылатого товарища. Его характер был схож со нравом дракона, что тоже не удивительно, если учитывать, что драконы чаще всего выбирали себе кого-то похожего на их самих.       — При всём уважении, сэр, может вы тогда расскажете мне как правильно летать на драконе?       Кэйа не обратил внимание на сочащийся ехидством и издёвкой тон младшего по званию. Про этого рыцаря он был наслышан, как и про его грубую манеру общения, и не раз видел, как тот конфликтовал с другими, а также любил использовать грязные приёмы для достижения своих целей. И, насколько Альберих был осведомлён, тот метил на место капитана всадников, которое до сих пор пустует с момента, как Дилюк покинул орден. Замену ему так и не нашли. В основном за отрядом приглядывал Варка, который всё не оставлял попыток вернуть Рагнвиндра. Сейчас же, в его отсутствие, за всадниками присматривали новый заместитель капитана всадников, Джинн, как действующий магистр, Эола, как человек, прослывшей своим ответственным отношением к работе, и Кэйа, как бывший помощник Дилюка, ведь он прекрасно знал устройство отделения всадников изнутри. Двое последних попеременно, так как на них лежала ответственность за свои собственные отряды. И за всё это время Кэйа уже привык к надменному отношению всадников к кавлеристам, которые сейчас и вовсе без лошадей остались, а значит ничем не отличались от обычной пехоты. Всадники же считали себя элитой, самым сильным подразделением ордена. И в последнем они не ошибались, это было заслужено, но вот их отношение к другим... Ох, за это не только Альберих хотел научить их хорошим манерам, но и половина капитанского состава. Однако это грозило проблемами внутри ордена, а сейчас этого никак нельзя было допустить, вот и приходилось терпеть сквозь стиснутые зубы.       «Было намного лучше, когда Дилюк занимал этот пост,» — мелькнул факт, который невозможно было отрицать.       Раньше подобного высокомерия всадники себе не позволяли. Пусть Дилюк и был тогда юн, но держал всех в ежовых рукавицах и в случае чего устраивал такие адские тренировки, что Кэйа до сих пор их с дрожью вспоминает. В те времена всадники и кавалеристы тренировались вместе, чтобы на поле боя коорденировать свои действия, действовать сообща и быть поддержкой друг для друга. Вот только теперь это пренебрежение уже привычное дело.       Поэтому сейчас капитан, как ни в чём не бывало, пожал плечами, пропустив всё мимо ушей, но записал в свой небольшой список этого засранца, которому устроит... Но потом, а сейчас надо было разобраться с драконом, пока никому не навредил.       Метка внезапно потеплела. Губ коснулась ухмылка.       — Я? Нет. Всё же я кавалерист, а вот кое-кто другой может научить тебя и показать, что тебе ещё многого не хватает, чтобы стать капитаном всадников, — Кэйа снова развёл руки в стороны, как бы показывая, что сам он тут бессилен и делать ничего не собирается, а после поднял колкий взгляд. Кусаться тут умеет не только этот недоносок. — А если быть до конца честным, то вряд ли ты вообще когда-нибудь займёшь этот пост с таким-то эго.       Слова больно резанули по самолюбию всадника, который спал и видел, как займёт почётное место капитана и наконец-то сотрёт эту самодовольную ухмылку капитана кавалерии, покажет ему, что всадники и наездники никогда не были на одной ступени. А прочитанные в синиве радушки снисхождение и насмешка лишь больше разжигали огонь гнева и жажду превратить столь бесящего человека в горстку пепла. Аарон хоть и знал, что элемент капитана кавалерии Крио, но был уверен, что даже его магия не выстоит против драконьего пламени. Ни с такого расстояния, ни в упор.       Дракон прекрасно считывал настроение своего всадника, а инстинктивная неприязнь к человеку напротив лишь усиливала это чувство. Под чужие перепуганные крики, изогнув шею и склонив голову так, чтобы пасть была направлена вниз, дракон сложил язык определённым образом и в глотке заревом разгорелось пламя, которое в следующее мгнрвение ударило прямо в капитана кавалерии.       Жар опалил щёки, несколько волосков съёжились и кончики их обуглились от такой температуры, но не более. Столб извергаемого пламени бил мощным потоком, но не обжигал, не причинял вред. А причиной тому был принявший на себя удар чёрно-красный клеймор, умело выставленный для защиты и удерживаемый тем, кто и сам был воплощением пламени. Раздался рык, но не драконий, а человеческий, не уступавший ни по грозности, ни по ярости, которая бурлила в крови вместе с ужасом от увиденной ранее картины. Дилюк сомневался, что когда-либо в жизни бегал так быстро, как минуту назад, лишь бы успеть отразить удар. Впитав в себя слишком много пламени, сила требовала выхода и Рагнвиндр не стал её сдерживать. Выпустил в образе феникса, который в следующий секунду ударил драконью шею, сшибая его стойку и заставляя покачнуться, а столб пламени резко оборваться.       На плаце воцарилась тишина. Десятки глаз уставились на появившегося хозяина винокурни. Лишь рыцарь Калеб вздохнул с облегчением и провёл рукой по светлым волосам, не показывая и тени удивления. Рагнвиндр пронёсся мимо него стрелой и оттолкнул подальше, чтобы того случайно не задело, и уже тогда рыцарь мысленно поблагодарил Барбатоса, что хозяину винокурни зачем-то понадобилось в штаб рыцарей. Хотя сейчас, глядя на полыхающие гневом алые глаза, ни один рыцарь не сказал бы с уверенностью, сможет ли дракон защитить своего всадника от того, кто смог смог и самого дракона оттеснить атакой.       — А теперь объясните, как рядовой рыцарь посмел напасть на капитана? — пророкотал не хуже дракона Рагнвиндр, всё ещё сжимая в руке рукоять Волчьей Погибели. Но ответа ждать не стал, как и не позволил Аарону и рта раскрыть. — За нападение на старшего по званию, за то, что не удержали, а точнее позволили дракону напасть и подвергли других рыцарей опасности, вас будут судить со всей строгостью. И если ты сейчас скажешь что-то вроде, что у меня нет прав тебя обвинять, раз я больше не рыцарь, лучше вообще рта не открывай.       — Рядовой, приказываю вам спешиться и проследовать за рыцарями, — Кэйа махнул паре всадников, которые незадолго До инцидента тренировались с мечами. — Отведите его в камеру до дальнейших разбирательств.       Не говоря ни слова и лишь отдав честь, они под руки повели пусть и не сопроьивляющегося, но полного злобы товарища в камеру. В душе оба радовались возможности убраться подальше от драконов и разгневанного хозяина винокурни, который теперь всех прожигал взглядом.       — И это теперь честь всадников? Творите беспредел и позволяете другим нападать на своих товарищей из других подразделений? Ордо Фавониус прогнил изнутри, — разочарованно хмыкнув, винодел отозвал меч и развернулся на пятках, бросив через плечо. — Сэр Кэйа, мне нужно с вами побеседовать. Наедине.       — А вы продолжайте тренировку.       Махнув напоследок рукой, Альберих направился за стремительно удаляющимся Дилюком, хотя делать этого не хотелось. Предчувствие подсказывало, что его сейчас ждут нотации, и даже гадать не нужно на какую тему они будут. Кэйа чувствовал чужое негодование и сдерживаемую злость, но не удивлялся, ведь понимал, как все то представление выглядело в глазах Дилюка, знал что тот примерно думает на этот счёт. Тут остаётся только попытаться объясниться так, чтобы не разозлить винодела ещё больше. А вот это очень непростая задачка, учитывая вспыльчивый характер Рагнвиндра. А если судить по резким движениям и быстрым, широким шагам и полному игнору К окружающим, которые порой здоровались с ними, Кэйа сделал вывод, что градус злости приближается к отметке сто.       Люди шарахали в стороны при виде мягко говоря недовольного выражения лица хозяина винокурни, когда тот едва не врезался в прохожих, провожали их с капитаном косыми взглядами, и Альбериху приходилось спешно извиняться за небольшую грубость Дилюка, который и вовсе ничего и никого вокруг не замечал. Только и было видно напряжённую спину и сжимающиеся в кулаки руки. Кожа перчаток пару раз жалобно скрипнула, будто собиралась порваться от силы, с которой винодел стискивал руки. Рыцари, потрулирующие город, и вовсе старались слиться с местностью, боясь быть замеченными Рагнвиндром в подобном настроении.       Один стул возле таверны всё же отлетел в сторону, когда аловолосый его не заметил на подходе к заведению. Но на предмет мебели лишь мельком глянули и не потрудились поднять. Дверь отварилась с грохотом, ударившись об стену. В таверне воцарилась тишина, когда вошёл её владелец и широким шагом направился на третий этаж, перешагивая порой через одну ступеньку, а за ним с лицом мученика следовал капитан кавалерии. Никто из посетителей не понимал, что снова произошло между этими двумя. Вот только это первый раз, когда они не расходятся в разные стороны, чтобы не видеть друг друга, а идут на этаж, куда вход воспрещён всем, кроме Рагнвиндр и тех, кого он лично туда позвал. Именно этот факт вызывал больше всего интереса у окружающих, но никто не рискнул и звука подать, пока оба молодых человека не скрылись из виду.       — Как думаешь, что случилось? — поинтересовался молодой искатель приключений с росспыпью веснушек на щеках, проводив косым взглядом Рагнвиндра и Альбериха. Он совсем недавно переехал в Мондштадт и вступил в гильдию.       — Да четь опять на почве рыцарского ордена что-то не поделили. Все знают отношение господина Рагнвиндра к Ордо Фавониус, — хмыкнул Сайрус и пригладил светлую бороду, второй рукой держа кружку с яблочным сидром.       — Скорее всего, только вот они обычно после ссор расходятся в разные стороны, но никак не в пространство, где окажутся наедине, — взгляд Чарльза задумчиво скользнул по лестнице, где минуту назад скрылись мальчишки, которых он помнит ещё детьми. Подобное изменение привычного хода действий беспокоило, ведь неизвестно что они могут устроить, если рассорятся ещё больше.       — Да кто ж разберёт их отношения? Иной раз кажется, что они друг другу глотки перегрызть готовы, а в другой - готовы убить кого-угодно за косой взгляд в сторону кого из них, — Сайрус вернул внимание своему напитку и сделал щедрый глоток, смакуя яркий яблочный вкус на языке. — В общем, парень, не обращай особо внимания. Их не поймёшь.       — Они с детства вместе, так что не особо удивительно, что до сих пор продолжают защищать друг друга, — бармен протёр столешницу и тяжело вздохнул, вспомнив времена, когда ещё юные наследники винокурни забегали в таверну во время обеденного перерыва, чтобы увидеть Крепуса, ведь не могли видеть отца каждый день из-за службы. Старший Рагнвиндр продолжал жить на винокурне, в то время как оба юноши переехали в особняк в городе, а в отчий дом возвращались лишь на выходных и то не на всех. Хорошее время и как жаль, что прошло, но хотелось верить, что ещё не всё потеряно.       Кэйе одновременно нравилось и не нравилось, что они направляются в место, где останутся наедине. На людях оставалась вероятность, что Дилюк будет сдерживаться, а вот в замкнутом пространстве вдали от людей... Думать не хотелось о том, что сейчас придётся выслушать. Не то что бы не заслуженно, но упрямая драконья натура твердила, что всё было под контролем и тот красный не причинил бы ему никакого вреда. Вот только эти аргументы на Дилюке не сработают. И от понимая этого с губ сорвался тихий, тяжёлый вздох, когда они оказались в личной пространстве хозяина таверны на третьем этаже.       Комната внутри была небольшой и мебели лишь необходимый минимум: полутораспальная, застеленная чёрным постельным бельём, кровать, ведь Дилюк имел привычку разваливаться, широкий дубовый стол сбоку от окна с мягким стулом возле него, небольшой шкаф недалеко от двери, в котором точно всегда есть сменная одежда, костюм полуночного героя и форма бармена. Вот и всё убранство.       «Так похоже на него,» — подумал рыцарь, бегло осмотревшись.       — А теперь объясни мне, какого чёрта ты там делал, Кэйа??       Рагнвиндр резко развернулся и Кэйа чуть не врезался в него. Васильковый глаз встретился с полыхающими злостью и беспокойством карминовыми. И это заставило капитана замереть и открыть рот от удивления, даже не обратив внимание, что его схватили за грудки.       — Дилюк, ты...       — Ты помереть захотел таким изощрённым способом? Или опять скажешь, что у тебя всё было под контролем?! — Дилюка едва не трясло от эмоций, которые рвались наружу неудержимым пожаром, грозясь смести всё на своём пути.       — Дилюк, послушай...       — Что послушать? Послушать, как ты провоцировал и всадника, и дракона, спокойненько себе стоял, зная, что тебя собираются сжечь на месте?? Об этом послушать?! — Рагнвиндр ощутимо встряхнул Кэйю, который всё ещё прибывал в шоке от столь бурной реакции.       — Люк, — мягко заговорил рыцарь, наконец взяв себя в руки. Это обращение и ласковые нотки в голосе сразу привлекли внимание. Подобным образом Дилюка не звали уже давно. Сжатые кулаки рыцарь накрыл своими руками, погладив большими пальцами. — Я снова поступил безрассудно, признаю...       — Это могло стоить тебе жизни! — рыкнул винодел не хуже животного.       — Возможно, — уклонился от прямого ответа Альберих, не желая раздувать конфликт ещё больше, но и соглашаться с этим не спешил. Упрямство и собственная самоуверенность не позволяли. Хотя это и не требовалось, Рагнвиндр прекрасно знал, что прав, и это можно было прочитать в его взгляде, как понимание, что Кэйа ни за что не согласится с ним в этой ситуации, хоть и понимает, что не прав. Наверное, понимает.       Сделав глубокий вдох и медленно выдохнув, Дилюк разжал кулаки, выпуская ткань белой рубашки, но вместо неё сжал длинные, огрубевшие пальцы рыцаря.       — Я думал, у меня сердце остановится, когда увидел нависшего над тобой дракона, — негромкое признание, в который раз за вечер, ввело Альбериха в ступор. — И плевал я, что ты смог бы защититься магией! Ты рисковал собой. Снова!       — Прости, Дилюк, — Кэйа тоже поумерил свой пыл и сжал руки в перчатках в ответ. Насколько бы упрям он не был, но понимал, что конкретно сейчас, после столь откровенного признания, стоит тоже признать собственную неправоту.       — Как ты вообще пошёл на это? Ты же... После того вечера, после того, как я тебя...ты боишься огня..? — то ли спрашивал, то ли утверждал Дилюк, не зная теперь правды, да и слова давались тяжело, застревали в горле, отдавали горечь на языке из-за вины за свой поступок.       — Минуло много времени, Дилюк, а если шарахаться каждого костра, буду похож на сумасшедшего, — Кэйа криво усмехнулся. — Совру, если скажу, что легко переборол себя, но теперь я в порядке, так что не переживай и перестань винить себя.       — Но я!.. — начал было аловолосый, но замолчал, стоило Кэйе покачать головой.       — Что было, то прошло. Тогда мы оба были виноваты, а сейчас решили двигаться с тобой дальше, помнишь? — Кэйа ободряюще приулыбнулся, глядя в чуть потеплевший пламенный взгляд, а после резво сменил тему. — Не думал, что мне удастся узреть тайное логово неуловимого Полуночного Героя! Тут довольно пусто, хотя это вполне в твоём духе.       — Архонты... Опять это проклятое прозвище, — с губ Рагнвиндра сорвался тяжёлый обречённый вздох при этих двух ненавистных словах. Пока магистр отсутствует, а рыцари прохлождаются на улицах города, он всего-то тайно, не желая офишировать и выслушивать в свой адрес вопросы про Ордо, защищал Мондштадт насколько мог, а ему уже придумали какое-то альтерэго, да ещё и с таким вызывающим именем! — Кто его вообще выдумал? У этого человека явно проблемы с головой, фантазия больная.       — Вот не надо, у меня с головой всё в порядке, — наигранно протянул Альберих, а Дилюк замер, медленно переведя на него взгляд.       — Что ты сейчас?..       Кэйа расплылся в широкой улыбке и чуть сощурил глаз.       — Это я придумал.