Непредсказуемая переменная

Наруто лежала в Долине Завершения, испуская свои последние вздохи.

— Опять... я опять не смогла его ударить, не сумела остановить... опять, — горечь и обида начали заполнять ее сердце. Слезы впервые за долгое время покатились по ее щекам. — Я не сдержала обещание Сакуре-чан, не стала Хокаге.     Легкие наливались кровью, дышать становилось все труднее. Напоследок она окинула бескрайнее небо и солнце умирающим взглядом. Как же оно красиво! Так и хочется протянуть руку с надеждой прикоснуться, но какая рука — она и пальцем шевельнуть не может. Отдача от клонов достигла ее, СЦЧ выдавлена до предела, регенерация истощена. «Так вот как я умру...» Веки стали тяжелеть, сердце билось все медленнее. Лишь в уголках подсознания доносились голоса Биджу, привязанных к ее душе. Они то и дело кричали о какой-то «технике пере...», но дальше она ничего не разобрала. Ее пламя потухло.     Наруто открыла глаза. Перед ней появились знакомые стены канализации. Воды, как ни странно, не было, но присутствовал ветер небольшой силы. Он бил в спину, подталкивая в противоположную сторону от клеток Биджу. Она шла, не зная куда. Ее тянуло туда словно магнитом, да и сил сопротивляться не было, так что она поддалась потоку. Она не чувствовала опасности. Наоборот, эти порывы были такими родными, словно часть ее души, словно сама ее тяга к свободе.   Железные трубы постепенно сменялись завихрениями скрученного ветра. Грязная плитка становилась все белее и белее, пока и вовсе не исчезла. Наруто подняла взгляд: в ее сапфировых глазах отразилось небо во всем своем величии. — Ну что, пришла наконец? — нежный, ласкающий уши голос пронесся по полянке.    Наруто перевела завороженный взгляд на источник звука. Это был парень, вольготно разлегшийся на диване. Длинные белые волосы цепляли взгляд, светло-зеленые глаза внушали абсолютное доверие, а сама фигура излучала неземное величие. Но, несмотря на все это, он казался таким родным и близким, что она впервые за всю свою жизнь позволила плечам расслабиться, а защитным барьерам — рухнуть. Здесь было спокойно, умиротворенно и, самое главное, свободно. — Кто ты? — выдохнула Наруто. Незнакомец встал и, нахально улыбнувшись, приподнял подбородок. — Человек, ты можешь гордиться, ведь перед тобой сильнейший занпакто ветра! — Он эффектно убрал челку за ухо и добавил: — Единственный и неповторимый. В следующую секунду он пустился в какой-то странный танец, перемежая движения похвалами в собственный адрес. Величие куда-то испарилось, зато оптимизмом от него «фонило» на всю округу. — А имя? И что еще за «занпакто»? — Наруто не разделяла его восторга. Она все еще пребывала в трансе, а ее душевные силы были на нуле. — Имя... хм, — он с задумчивым видом закрыл глаза и подпер щеку рукой. — А ты угадай!    На этих словах ее буквально вышвырнуло из странного мира. Снова знакомая канализация, где вода уже начинала медленно прибывать. Наруто побрела клетке Курамиы, но, дойдя, ужаснулась. Волны воды с силой бились о стены, отражая ее внутренний хаос. Курама спал, но его исхудавший вид. Она не видела его таким истощенным с тех самых пор, как пыталась подчинить его силу. Веки вновь стали тяжелеть, и она заснула, медленно утопая в воде собственной чакры. Следующее пробуждение случилось уже в реальности. Наруто открыла глаза, долго всматривалась в чистое небо, а затем, широко улыбнувшись, резко вскочила на ноги. От столь внезапного движения голова тут же пошла кругом. Желудок отозвался яростным, требовательным урчанием — голод и жажда буквально выворачивали наизнанку. Оглядевшись в поисках хоть какой-то еды, Наруто поняла, что местность вокруг ей совершенно незнакома. Однако неподалеку, прямо у огромных величественных ворот, группа людей отчаянно сражалась с каким-то громилой. «Ничего себе размерчик!» — мысленно присвистнула она. — «Может, они знают, где раздобыть еды, и вообще объяснят, куда меня занесло?» — Эй, люди добрые! Ну, или не очень... Не подскажете, где я нахожусь и где тут можно поесть? — Наруто зашагала к толпе со своей привычной, открытой улыбкой. — Ты тоже пришла поступать в академию? — гигант посмотрел на нее сверху вниз с таким высокомерием, что Наруто едва сдержалась, чтобы не скривиться. — Поступать в академию? Извиняюсь, конечно, но я человек адекватный. Предпочитаю учиться на практике. И вообще, как можно по доброй воле хотеть учиться, а? — Она искренне недоумевала. — Если не собираешься проходить через врата — проваливай. Дай мне разобраться с этим мусором, — гигант коварно ухмыльнулся. В его глазах вспыхнул тот самый холод презрения, который Наруто ненавидела больше всего на свете. — Мусор, говоришь? — Улыбка мгновенно исчезла с ее лица. — А что ты сделаешь, если все они пройдут? — Это невозможно! Я сохраню свое гордое имя и буду сражаться за честь стража врат! — твердо заявил гигант. — Честь? Знаешь, когда ты это сказал, мне так захотелось втоптать ее в грязь, аж жуть, — Наруто прищурилась. Эти слова неприятно напомнили ей о Саске и его вечной «чести клана». — И как же ты это сделаешь? — надменности гиганту было не занимать. — Я участвую, — Наруто начала разминаться. Привычная растяжка, вдох, попытка почувствовать чакру... Пустота. «Че за?!» — она замерла в шоке. Энергия, которой она пользовалась всю жизнь, исчезла. Настроение мгновенно стало паршивым, но Наруто не была бы собой, если бы сразу сдалась. Она сосредоточилась сильнее и внезапно ощутила нечто иное — мощную духовную энергию. «Ну ё-маё, а где физическая?» — Наруто тряхнула головой, решив не напрягать мозг лишний раз. «Обойдусь и духовной, надеюсь, так можно». Новая энергия растеклась по каналам, отдаваясь приятной теплотой. Наруто невольно улыбнулась — это чувство ей начинало нравиться. А это всегда было опасным знаком.    Сконцентрировав силу в ногах, она рывком сорвалась с места. Подлетев к опешившим участникам, Наруто хватала их за шиворот и одного за другим перекидывала через врата, прямо перед носом у стража. — Как ты смеешь! — взревел тот. «М-да, ну и характер, бе-е», — пронеслось в голове у блондинки. Гигант замахнулся огромным мечом мясника. Горизонтальный разрез должен был разрубить ее надвое, но Наруто легко ушла вниз и продолжила свою «эвакуацию». Она смотрела, как великан краснеет то ли от ярости, то ли от стыда, и ее забавляло это зрелище. — Вижу, тебе очень нравится! — по-лисьи улыбнулась она. — Ты... засранка! — новый выплеск злости.    Удары посыпались градом, но Наруто ловко уворачивалась, успевая закидывать последних людей за врата и корчить рожицы. У гиганта на лбу вздулись вены. Наруто хохотала от души: «Давно я так не веселилась!» Наконец снаружи не осталось никого, кроме нее и стража. — Так где же твоя честь? — Она приложила ладонь козырьком ко лбу, высматривая «честь» где-то в пыли. — Ты... ты! — слов от наглости у него не хватало. Очередной удар. На этот раз Наруто не стала уворачиваться заранее. С легкой улыбкой она ждала, пока лезвие окажется в паре сантиметров от ее головы. Гигант уже начал ликовать, но в последний миг она исчезла. Меч с грохотом вонзился в землю, оставив глубокую трещину. Наруто появилась прямо между глаз великана, стоя на руках на переносице. Приподняв уголок губ, она прошептала: — Аста ла виста, беби! Сделав эффектное сальто, она перелетела через врата. Приземление вышло зрелищным — прямо на чью-то спину. — Ненормальная! Как можно так людьми бросаться?! — тут же заворчала толпа спасенных. — Как-как... Легко и просто! И вообще, неблагодарные, сказали бы хоть спасибо, — она пожала плечами, беззаботно закрыв глаза. — Ну, спасибо! Я с рожденья так не летал, — буркнул самый острый на язык. — Да не за что, обращайся! — Наруто даже не заметила его сарказма. Тем временем в бараках тринадцатого отряда всегда пахло речной сыростью и сухими лечебными травами, но сейчас этот привычный запах намертво перекрыл тяжелый, удушливый аромат застоявшейся крови. Джуширо Укитаке сидел на татами, низко опустив голову. Его длинные белоснежные волосы растрепались, пряди падали на лицо, скрывая мертвенно-бледную кожу. Очередной спазм скрутил его тело так резко, что капитан не успел поднести к губам платок. С глухим, хриплым кашлем на деревянный пол брызнула багровая жидкость. Укитаке судорожно глотал воздух, но легкие словно забило раскаленным углем. Он крепко сжал ткань капитанского хаори на груди, прямо напротив сердца. Боль не была похожа на его обычный недуг. Она шла из самой глубины души — оттуда, где глубоко в его теле дремало черное, безликое божество. Мимихаги не просто проснулся. Он содрогался. Внутри Укитаке, в потаенных чертогах его сознания, правая рука Короля Душ беззвучно ревела. Черная махина, сдерживавшая болезнь Джуширо с самого детства, сжалась в агонии, которая больше напоминала безумную, запредельную тоску. Оно плакало. Его первобытная, темная Рэйацу пришла в движение, заставляя стены капитанских покоев мелко вибрировать. Мимихаги узнал этот отголосок. Спустя сотни лет, проведенных в изоляции в Руконгае, до него донеслась энергия, которую он помнил еще со времен сотворения мира. — Что... что это?.. — прохрипел Укитаке, едва разжимая окровавленные губы. Каждое слово давалось с трудом. Собственное тело внезапно превратилось в поле битвы между его угасающей человеческой жизнью и древним духом, который рвался наружу, отвечая на далекий, невидимый зов. Воздух в комнате стал настолько плотным и ледяным, что шидзи (бумажные ширмы) по периметру начали трещать под давлением чудовищного духовного давления. Укитаке чувствовал, как сознание ускользает, а перед глазами плывут темные круги, пока Мимихаги внутри него продолжал содрогаться от невыносимого, векового эха. Двери капитанских покоев с грохотом распахнулись, сорвавшись с петель от напора двух мощных потоков Рэйацу. Кайен Шиба влетел в комнату первым. Его вечно задорное лицо сейчас было бледнее полотна, а рука намертво сжимала рукоять меча. Следом, растеряв всю свою привычную вальяжность, стремительно вошел Шунсуй Кёраку. Соломенная шляпа съехала на затылок, обнажая непривычно жесткий, предельно сфокусированный взгляд. — Капитан! — Кайен рухнул на колени прямо в лужу крови, не обращая внимания на пачкающиеся хакама. — Джуширо, держись! Шиба попытался перевернуть Укитаке на спину, но его ладони тут же обожгло ледяным, липким холодом. Черная, похожая на мазут аура Мимихаги пульсировала вокруг тела капитана, сочась прямо сквозь поры его кожи. Давление в комнате было настолько чудовищным, что Кайену пришлось стиснуть зубы, чтобы его собственное дыхание не перехватило. — Назад, Кайен! Не трогай ауру голыми руками! — резко скомандовал Кёраку. Шунсуй мгновенно оценил обстановку. Он опустился с другой стороны от друга, накрывая ладонью его бьющееся в конвульсиях плечо. Розовое хаори Кёраку взметнулось, когда он влил каплю своей теплой, тяжелой Рэйацу в тело Укитаке, пытаясь выстроить барьер и утихомирить бушующего внутри бога. — Джуширо, слышишь меня? Дыши, — голос Кёраку звучал обманчиво спокойно, но в глазах застыл явный страх за жизнь названого брата. — Что напугало твоего «жильца»? Что происходит? Укитаке не мог ответить. Он лишь судорожно схватился пальцами за предплечье Кёраку, оставляя на его рукаве багровые следы. Взгляд Джуширо был устремлен куда-то сквозь потолок, в пустоту. Мимихаги внутри него продолжал метаться, и эта ментальная агония передавалась капитану. — Лейтенант Шиба, бегом в четвертый отряд! Сюда нужна Унохана, немедленно! — Кёраку впервые за долгие годы повысил голос, отдавая приказ. Кайен на секунду замешкался, глядя на то, как его командир буквально задыхается в тисках неведомой силы, но тут же взял себя в руки. — Понял! — рякнул он и растворился в воздухе, сорвавшись на максимальную скорость сюнпо. В комнате остались только двое старых друзей и невидимое плачущее божество, чья черная тень на стене росла с каждой секундой. Постепенно удушающая, мазутно-черная аура начала втягиваться обратно под кожу капитана. Дикий, первобытный рев Мимихаги в глубине сознания Джуширо сменился тихим, затихающим эхо, словно божество выплакало всю ту вековую боль, что разбудил далекий зов, и теперь погружалось в глубокое, изнуренное оцепенение. Судорожная хватка Укитаке на рукаве Кёраку ослабла. Грудь капитана поднялась в первом за последние минуты глубоком, пусть и хриплом вдохе. Тяжелая, леденящая кровь Рэйацу, едва не разрушившая стены комнаты, бесследно растворилась, оставив после себя лишь звенящую тишину и запах пролитой крови. Кёраку осторожно перевел дух, но руку с плеча друга не убрал. Он внимательно вглядывался в бледное лицо Джуширо, пытаясь понять, миновал ли кризис окончательно. Укитаке медленно приоткрыл глаза, в которых еще стоял туман, и слабо кивнул другу, показывая, что контроль вернулся. — Ну и напугал же ты меня, Джуширо, — тихо произнес Кёраку, бережно помогая другу сесть ровнее и опереться спиной о стену. Шунсуй достал из-за пазухи чистый платок и протянул его Укитаке. Тот дрожащей рукой принял ткань, вытирая кровь с подбородка и губ. Дыхание тринадцатого капитана все еще было прерывистым, но смертоносная чернота Мимихаги полностью ушла под кожу, оставив после себя лишь привычную слабость. Кёраку поправил съехавшую шляпу-санджи и сел напротив, подогнув ноги. Лицо его оставалось непривычно серьезным, без капли обычного легкомыслия. — А теперь выкладывай, — Шунсуй пристально посмотрел другу в глаза. — Твой кашель я знаю наизусть. Но это... Твой «жилец» никогда так себя не вел. Давление было такое, будто само небо сейчас рухнет на Сейрейтей. Что случилось, Джуширо? Что он почувствовал? Укитаке тяжело вздохнул, прикрыв глаза. Он прижал ладонь к груди, где сердце постепенно восстанавливало свой ровный, спокойный ритм. — Я... я сам до конца не уверен, Шунсуй, — голос Джуширо звучал тихо, почти шепотом. — Это был не просто приступ. Мимихаги... он словно сошел со ума от тоски. Он плакал. Я чувствовал его эмоции как свои собственные. До него донеслось эхо чьей-то Рэйацу. Очень древней. Джуширо на секунду замолчал, подбирая слова, а затем поднял на друга серьезный, полный сомнения взгляд. — Мне кажется... возможно, это была другая часть Короля Душ. Я не могу утверждать наверняка, это не точно. Но Мимихаги не стал бы так реагировать на обычного синигами. Он узнал что-то родное. То, что когда-то было единым целым с ним, еще до разделения миров. Эта сила проснулась где-то совсем близко. — Другая часть?.. — Кёраку резко подался вперед, и его голос упал до едва различимого шепота. — Ты думаешь, левая рука? Сердце? — Я не знаю, — покачал головой Укитаке, устало прикрыв глаза. — Это лишь тень воспоминаний бога внутри меня. Но если это действительно одна из частей... Общество Душ ждет нечто потрясающее основы. Снаружи послышались торопливые, тяжелые шаги — Кайен Шиба возвращался с лекарями четвертого отряда. Время для секретных разговоров стремительно иссякало.