Синтезированная душа

      — Доброе утро, мой господин, — Себастьян раздвинул шторы, впуская осенний солнечный свет, рассеянный по комнате, улыбнулся себе под нос, как прежде, как когда-то сладко прежде, когда всё было хорошо для них обоих. На катящемся подносе стоял фарфоровый чайник, от его носика поднималась струйка белого пара. Рядом, на белой расписной узорами тарелочке, лежало свежеиспеченное печенье. Обычно он не баловал своего господина сладким с утра, но сегодня — можно. Сегодня особенный день.       Он обернулся. В графской комнате стояла оглушительная тишина, как и во всем поместье. Кроме них двоих в полузаброшенном доме семьи Фантомхайв никого не было. Во дворе время от времени прибивались бродячие кошки, по старой памяти, когда Себастьян их ещё подкармливал. За три минувших года неухоженный сад разросся во все стороны. Буйный плющ поднимался по кирпичной и каменной кадке вверх, искрил зеленым. Здание обветшало, будто прошло много счастливых и несчастливых лет. Себастьян наклонился к изголовью кровати и стянул тонкое летнее одеяло с чужой головы.       Кукольное лицо семнадцатилетнего юноши впечатляло своей неописуемой красотой. Его украшала белизна мертвеца. Закрытые глаза застыли под веками, даже ресницы оставались спокойными. Безвольная голова склонилась на бок щекой к подушке. Себастьян провел пальцами по его скуле, даже сквозь перчатки ощущая, насколько тело холодное. Ледяная скульптура, высеченная умелым мастером.       Настоящий труп.       — Время вставать, мой хозяин. Вы спали так долго, но впервые на моей памяти — так спокойно.       Он убрал руку и вернулся к привычному ритуалу приготовлений. Чай тихим журчанием наполнил маленькую чашечку всё из того же белого фарфора. Терпкий аромат эрл-грея, самого любимого сорта чая хозяина, разнесся по комнате, напоминая о былых и безвозвратно ушедших днях. Себастьян вслушался: обычно в это время неуклюжая, неловкая Мейлин подметала коридоры и обязательно спотыкалась о подол длинного платья. Ответом послужила все та же тишина. Мейлин, как и другие слуги, давно покинула это поместье.       Граф Сиэль Фантомхайв отомстил в свои четырнадцать лет, найдя тех, кто подверг его позору, а семью — забвению. Он прошел невероятный путь, полный терний и приключений, начиная от заключения фатальной сделки и заканчивая встречей лицом к лицу со своими страхами. Себастьян ясно помнил всё это и регулярно прокручивал в памяти от и до, чтобы ни за что не забыть. Они отправились в Брайтон, где их настроили друг против друга рассказами некоего Модри Владиса, но в процессе перипетий и проверки их контракта на прочность, Её Величество Виктория раскрыла себя как виновницу всех бед.       Как был прекрасен и одновременно печален рассказ Модри Владиса. Себастьян был уверен, что они не встречались раньше. Белое пятно рассказанной истории, хитро вплетенный в его биографию. Словно все было в самом деле. Тогда хозяин знатно на него разозлился, обвинил, что Себастьян солгал ему, но Себастьян не лгал.       Просто не помнил.       После этого их отношения ухудшись, и как бы Себастьян ни старался вернуть утраченный авторитет и проявить преданность, господин ему больше не верил.       Граф Сиэль Фантомхайв наплевал на всё, что его окружало. Объявившийся «настоящий» Сиэль Фантомхайв, ходячие мертвецы, куда более глобальные проблемы вроде обесценивания смерти. Граф Сиэль Фантомхайв шел по головам ради своей цели, снося горе, утраты и бесконечную череду потерь, предательство самого близкого к себе слуги. Он не мог сдаться вот так, сойдя со своего пути. Поэтому он пошел до конца и узнал правду, что разбила ему сердце больше, чем то, что случилось с ним в день его десятилетия.       Их контракт начался с боли и закончился болью. Граф Сиэль Фантомхайв, […] не жалел о своем выборе. Так выглядел человек, влюбленный в смерть.       Себастьян поглотил его душу январской ночью, такой же, как они встретились когда-то. Он много раз видел своего господина счастливым из-за той или иной мелочи, но впервые — настолько. Его хозяин устал жить и спешил закончить свой земной путь быстрее, чем успел бы привязаться к низменным превратностям мира. Он остался один на своей дороге, от него отвернулись близкие, а те, кто не бросил его в трудную минуту, были слишком далеко, чтобы попытаться повлиять на его решение.       Этого не ожидал вернувшийся Сиэль Фантомхайв. Этого даже не ожидал Гробовщик, делавший ставку на противостояние двух братьев-близнецов. Они настигли их слишком поздно. Себастьян возвышался над онемевшим телом и сыто облизывался. Граф почтенно сидел, закрыв глаза, словно ненадолго задумался.       — Благодарю вас за столь великолепную трапезу, хотя вкус вы мне немного смазали, — сказал Себастьян, уходя. Теперь тело человека не представляло для него никакого интереса. Гробовщик провожал его с полным равнодушием, а вот «настоящий» Сиэль Фантомхайв впал в ярость.       — Ты сотворил со мной в тот день святотатство! Теперь ты укусил руку своего хозяина!       — Я получил свою награду за верную службу, — растекаясь тенями и теряя человечность, отвечал Себастьян. Теперь снова безымянный демон, принадлежащий только самому себе. — Если хотите, можете снова его воскресить. Вы это умеете. Разве вы не желали воссоединения?       Ответа он так и не услышал. Вернулся к своим истокам, в недра бездны, где думал осесть до следующего призыва. Но чем больше времени он пытался сладко дремать в этой бездне, тем сильнее его одолевала бессонница и тоска. Тоска по смыслу жизни.       Он возвращался назад. Стало интересно, воскресил ли Гробовщик младшего близнеца. Оказалось, что нет. Настоящий Сиэль Фантомхайв получил титул графа при преемнике королевы Виктории, бросил фамильное поместье, забрал Элизабет как дань долгу, и уехал в Уэльс, оставив должность Цепного Пса. Все истории с ожившими мертвецами канули в лету. Прекратились поиски крови, исчерпал себя смысл борьбы. Гробовщик исчез насовсем.       Однажды безымянный демон встретил старого знакомого. Грелль узнал его сразу, как только увидел. В качестве крепкого объятия в его спину пустили жужжащую косу смерти. Намного приятнее, чем руки в красном пальто.       — Ах, Себас-тян, как скучно стало житься, когда все разбежались! Правда, все наши всё равно теперь нервничают, мало ли технологии такого совершенного воскрешения мертвых дадут о себе знать. Наши криминалисты и аналитики до сих пор не разобрались, что это было, — Грелль качал в стакане текилу. Они остановились в небольшом трактире на короткую беседу. Манерный и вальяжный, раздражал как и прежде. Себастьян не пил людской алкоголь, не испытывал тяги к человеческой еде. Он дурно себя чувствовал и мог охарактеризовать это только как одно:       — Несварение? У тебя-то? Это ж насколько отвратительной оказалась душа мелкого? — Грелль захихикал.       — Она была прекрасной, — его тон едва скользил мечтательностью. Безымянный демон отчего-то отвел взгляд. — Но после него, меня больше не привлекает ни одна душа. Я всегда был эстетом, и найти подходящую душу под мой вкус затруднительно, но сейчас я даже не хочу искать.       — Звучит как потерянная любовь, — протянул жнец. — Ах, я завидую, Себас-тян. Я, конечно, рад, что ты согласился пропустить со мной кружечку, но я уж точно не собирался обсуждать твои любовные проблемы.       — У меня нет любовных проблем, демоны не испытывают настолько примитивных чувств, — возразил Себастьян, время от времени возвращаясь к этому имени по привычке. Всё, что связывало его с бывшим контрактором, отсылало к этому имени.       Себастьян Михаэлис втоптал лицо Грелля в окровавленную грязь ноябрьским вечером тысяча восемьсот восемьдесят седьмого года. Себастьян Михаэлис готовил лучше признанных кулинарных светил. Себастьян Михаэлис, притворяясь человеком, являлся мастером маскировки. Себастьян Михаэлис оставил свой исторический след в жизни человечества, даже не создав химическое оружие или лекарство от всех болезней. Он просто жил жизнь дворецкого и правой руки человека, что желал тривиальной мести своими собственными руками.       — А для чего вы, мистер Грелль, захотели меня окликнуть? — спустя паузу спросил демон, наконец, отпивая янтарный виски. Горько, остро, горячо, но все ощущения фоновы и будто бы не с ним.       — Выглядел ты каким-то грустным, — Грелль смахнул прядь волос с лица, довольный собственной шуткой. — На самом деле, я думал, может ты знаешь что-то о Гробовщике. Прошел уже год со всей этой истории, а его так и не нашли.       Себастьян изумленно приоткрыл рот. Прошел целый год. Для долгоживущего создания не больше, чем день, для человека — целый отрезок жизни. Для него же этот год казался длительной мучительной вечностью.       — С чего бы мне знать? — спросил Себастьян.       Грелль допил текилу, утер губы салфеткой, оставляя на ней след от помады, вновь смахнул волосы и легкомысленно пожал плечами. На вопрос он так и не ответил. Они не друзья, чтобы быть откровенными друг с другом. Каждый думал о своем. Грелль что-то тянул, рассказывал из мира жнецов, спохватывался, что раз Себастьян теперь свободный демон, то им стоит вернуться в роли «Ромео» и «Джульетты».       Себастьян не жил. Существовал. Так было всегда, и люди редко будили в нем интерес к жизни. После […] Себастьян не мог разбудить в себе даже отголоски этого желания. Он все больше погружался в меланхолию и проводил час за часом в рефлексии на тему того, чего ему не хватало. Всё когда-то заканчивалось, и окончание контракта не стало исключением. Себастьян только убеждался, насколько этот конец был неправильным.       Насколько ему не хотелось заканчивать вот так.       Поэтому, еще через год, он начал искать Гробовщика с навязчивой идеей-фикс. «Если я верну всё назад, я смогу ощутить себя целостным и закончить всё правильно», — думал Себастьян.       — Я хочу, чтобы вы воскресили моего господина также, как вы это сделали с его братом, — сказал Себастьян, когда Гробовщик сам на него вышел.       Гробовщик объявился через полгода поисков. Себастьян исследовал каждый уголок мира, но жнец умело скрывался от преследования. Их салки продолжались до тех пор, пока Себастьян не остановился, выдохнул и не устроил приглашение на чай в заброшенной гробовщицкой лавке, вычистив её до блеска и изготовив угощения в виде косточек. Хитрость сработала, и Гробовщик, впечатленный таким любовным письмом, пришел на назначенную встречу.       Гробовщик засмеялся до битых стекол. Себастьян не понимал, почему это вызвало такую волну смеха, способную оплатить любой его каприз.       — Стало быть, демон соскучился по своей жертве. Желаете счастливого воссоединения? — Гробовщик грыз упомрачительно вкусные косточки-печенья после того как отсмеялся. — Почем тебе, демон, знать, что это возможно? Да и с чего мне помогать?       — Почему вы не воскресили его до сих пор? — вместо ответа задал встречный вопрос Себастьян.       По правде, это не давало ему покоя с самого начала. Когда он поглотил душу господина, в нем жила уверенность, что в следующую встречу с […], он не испытает сожалений, потому что это будет не тот господин, которого он знал. Но встречи все еще не случилось, людской мир не сотрясло триумфальное возвращение близнецов, и всё развалилось, не достигнув кульминации. Себастьян не увидел эпилог, а потому решил создать его сам.       — Жалкое оправдание, — сказал Гробовщик, легко просчитав его линию мышления. — Здесь есть что-то еще, в чем такому как ты не признаться самому себе.       Себастьян не понимал, о чем речь, но он пришел сюда не за тем, чтобы гадать.       Они не отвечали на прямые вопросы. Гробовщик плыл в улыбке и молчал, а Себастьян не требовал конечного ответа, потому что рисковал остаться без воплощения своего желания. А его желание заключалось в возвращении его хозяина.       — На что ты готов ради этого? Это ведь не больше, чем прихоть, но эта прихоть требует много усилий. Я могу улучшить тело, но оно никогда не вырастет без сторонней помощи. Его нужно будет поддерживать, идти на жертвы. Вряд ли граф будет подобному рад.       Гробовщик бродил по своей лавке, разглядывая опустевшие колбы, где раньше плавали внутренние органы и мутнел формалин. Себастьян наблюдал за ним остро, цепко. Тот только посмеивался, но не выглядел веселым.       — Графа придется вырастить заново, господин дворецкий.       — Вырастить? — переспросил Себастьян. Гробовщик ухмыльнулся.       Итак, Себастьян ухаживал за телом семнадцатилетнего юноши, приводя его в подходящий вид перед тем, как запустить новый виток их совместной истории. Внутри демона уже покоилась поглощенная и растворившаяся душа Сиэля Фантомхайва вместе с его печалями, счастьем и чаяниями. Теперь же он собирался воссоздать точную копию. Себастьян был уверен: он не станет обманывать себя и тешиться иллюзией чужого возвращения. Перед ним будет копия, клон, если угодно. Гробовщик предоставил ему сырье. Он сохранил тело младшего близнеца и, казалось, только и ждал, когда Себастьян вернется к нему с этой просьбой. Демона не волновало зачем и почему в самом деле. Он шел только к своей цели, ровно так, как когда-то это сделал его хозяин.       — Тебе предстоит не просто заставить тело жить, — объяснял Гробовщик, напутствуя. Длинные ресницы дрогнули, стоило демону вдохнуть в него жизнь. — Не просто заполнить его пленку воспоминаниями. Чтобы сотворить из него такого же человека, каким он был прежде, и при этом дать ему рост…       Себастьян жадно наблюдал за тем, как тело оживало, когда кровь Сириуса заполняла его опустошенные вены, а сердце начинало биться. Тук-тук-тук, прямо ему в уши, спустя три года от их вынужденного расставания, да так сильно желанно, что во рту собиралась слюна.       Тело шевельнулось, и глаза, наконец, медленно приоткрылись. Два насыщенных синих глаза с трудом фокусировали перед собой взгляд и не реагировали ни на что вокруг. В голове Себастьяна зазвучал скрипучий голос величайшего из жнецов:       — Тебе предстоит синтезировать ему душу.