The Wizard of My Heart

В какой вообще момент всё пошло не так? Когда он встретил Хёнджина? Или когда переехал в Корею? В какой момент всё так круто поменялось? Он не знает. Не помнит. Порой ему действительно хочется ничего не чувствовать. Ни одной эмоции, никаких чувств. Жить как бессердечный ублюдок, которого никто не сможет ранить. Только вот это невозможно. Остаётся лишь принимать всю ту боль, что он испытывает на протяжении четырёх дней. Сложно поверить, что прошло уже четыре дня. Кажется, словно весь этот кошмар произошёл каких-то полчаса назад. Он снова остался один. У него больше никого нет. Лучший друг оказался не тем, за кого себя выдавал. Чёрт, это обидно. Ликс конечно тоже не одуванчик, но он был искренним. А Джисон? Где же его искренность? Нет её. И, наверное, никогда не было. В их забавной парочке только Феликс был честным. Ему всё кажется, будто его дружбой всё это время просто пользовались. В голове частенько всплывают слова Хвана о том, что любовь — это всего лишь фикция. Иллюзия. Отчего-то он начинает верить в эти жестокие слова. От этого ещё хуже. Он не понимает, что ему теперь делать. Простить? Но как простить того, кто даже не извинился? Кто не объяснился, не выразил свою позицию. Будто Хану плевать. Он даже в университет не приходит. Вот тебе и дружба. Замечательно. Юноша весь день смотрит фильмы, дабы забыться. Всегда так делает и будет делать. Правда, в этот раз они не помогают отвлечься. Как тогда. Видать, это бесполезные попытки утешить себя. Всё равно не работает. Он продолжает думать о той ночи. О Джи и о Хёнджине. Они друг друга стоят. Два придурка. Один разбил сердце, а другой — душу. Вот сиди и гадай, кто что разбил. Ли такой информацией не владеет, пусть эти душа и сердце принадлежат ему. Он смотрит на экран пустыми глазами, даже не слушая, что там говорит главный персонаж. По квартире разносится громкий дверной звонок, вследствие чего он лениво моргает и поднимается со стула. Если Джин снова послал ему розы или вульгарные подарки, то он поедет прямо к нему и попытается засунуть всё это ему в задницу. Нет, серьёзно, он так и сделает. Достанет его из-под земли. Он подходит к двери и, не глядя в глазок, крутит замок в сторону. Молодой человек открывает дверь, поднимает взгляд и мгновенно застывает с широко открытыми глазами. Сердце забилось так, будто в него влили большую дозу топлива. Его плечи тотчас же опускаются вниз, пока он стоит и думает, что собственные глаза решили сыграть с ним злую шутку. — Здравствуйте. А дурилка Ли Феликс случайно не здесь проживает? — Мама-а! — он кричит что есть мочи, в то время как сердце пропускает больной, но до безумия приятный удар. Глаза наполняются неподдельным счастьем, в них отражается невысокая женщина с тёмными как шоколад волосами. Форма губ такая же, как у него. Вырез глаз тоже. А нос чуть-чуть другой, более вытянутый, но очень аккуратный. Взор добрый, игривый. На лице есть несколько морщинок, кой лишь красят её. Она совсем не выглядит на свой возраст. Можно подумать, будто ей около двадцати пяти. Никак не сорок два. На её лице имеется несколько веснушек, но их почти не видно. Блондин растягивает губы в широкой улыбке, отчего на его лице появляются выраженные ямочки. Он молниеносно подаётся вперёд и сковывает женщину в тёплых объятиях. Её запах совсем не изменился. Всё такой же родной сердцу. Брюнетка обнимает его ещё сильнее, чуть ли не ломая ему рёбра. — Мамуля, — дрожащим голосом говорит он, пуская первую слезу. Какой бы глупой она ни была, но он любит её. Всегда рад её видеть. Это же его мама. Самая лучшая и одновременно самая худшая. Он отстраняется, мгновенно заглядывая в глаза напротив. — Что ты здесь делаешь? Когда ты прилетела? Зачем ты прилетела? На какие шиши ты сюда прилетела? — Это так ты встречаешь свою маму? — Я серьёзно. — Я подкопила деньжат, потому что хотела побыть со своим чадом. А что? Проблемы? — Мама, — Ликс снова кидается в объятия и неторопливо запускает руки под горловину её кофты. Он кладёт ладони на лопатки, тем самым ощущая её кожу каждой клеточкой своего тела. Тепло… По-настоящему родное тепло. Женщина тянет губы в улыбке, прекрасно зная его действие. Зная его особенность. Миссис Ли и Джисон знают о его особенности. Знают, почему он так делает. Им он рассказал об этом. А вот бедный Хван до сих пор не понимает, почему этот малец норовит заползти руками под одежду. Пусть продолжает оставаться в неведении, иначе загордится собой. — Я так скучал. Мне было так плохо… — Поэтому я здесь, — тот отклоняется и смотрит на неё недоумевающими глазами. — Как мы оба знаем, я не лучшая поддержка. Но я могу выслушать и просто быть рядом с тобой. А теперь давай закажем пиццу. И пока мы будем её ждать, ты расскажешь, что у тебя случилось. Ну а потом мы будем пересматривать «Очень странные дела» и кушать нашу любимую пепперони. — Да ты уже всё спланировала. — Пупсик, я составила целый список дел, пока летела в самолёте. Я, кстати, прилетала на два дня. Послезавтра уже отчаливаю, — курносый кивает и пропускает её внутрь. Она снимает с плеч портфель с одеждой, а затем разувается, попутно снимая с себя куртку. Парнишка выдаёт ей тапочки и идёт в комнату, сразу же садясь на кровать. Та выключает свет в прихожей и следует прямо за ним. Вживую его комната выглядит ещё лучше, чем на камере. Хорошо обустроился. — Рассказывай. Я хочу знать абсолютно всё, — раз уж она просит рассказать обо всём, что с ним случилось, то он так и сделает. У них совсем другие отношения. Они не такие, как у обычных мамы и сына. Феликс считает её лучшим другом. Лишь с ней он может поделиться всем, что у него происходит. Даже сам Хан не сравнится с ней по части дружбы. Она — его самый лучший друг. У него нет от неё секретов. Эта женщина была первым человеком, который узнал о том, что ему нравится мужской пол. Она же была первой, кому он рассказал, что потерял девственность. И он не боялся делиться с ней такими вещами. Веснушчатый глубоко вздыхает и принимается рассказывать абсолютно всё, начиная со знакомства с Хёнджином. Время от времени её глаза чуть ли на лоб не лезут, переваривая новую информацию. Её удивляют и одновременно восхищают страстные действия со стороны Хвана. Сразу вспоминается прошлое с её любимым. Теперь она точно знает, что у её сынишки появился так называемый ухажёр. Да не какой-то там чувак с подворотни. А сам мафиози. Только вот она пока не знает, что он босс мафии. — Куда ты дел ту коробочку с кляпом и наручниками? Мне для друга надо, честное слово. Друг интересуется. — Я выкинул коробку вместе с содержимым. — Ты тупой баран! Мог бы мне подарить! — Мне продолжать рассказ или нет? — Я слушаю, — юноша закатывает глаза и продолжает вводить её в курс дела. Он, наконец, доходит до вечеринки, из-за чего та начинает увлечённо кивать, внимательно слушая каждое предложение. — Он подарил мне камеру и полароид, а потом попросил вместо обычной благодарности ответить ему на поцелуй. И я поцеловал его, — уголки чужих губ как по часам ползут вверх, пока тот смотрит на стену смущёнными глазами. — Мы начали целоваться. Всё дошло до того, что мы чуть ли не переспали. Однако же он остановил меня. Нехотя, но остановил. Мы решили попробовать заново. Я действительно готов был простить его. Только вот когда мы спустились вниз, я узнал, что он мафиози. Мне Джисон рассказал, — женщина вскидывает брови, никак не ожидая такого поворота событий. Она в полном шоке открывает рот. Правда, в её дурной головушке мелькают совершенно другие мысли. Вовсе неплохие. В голове пробегают сексуальные мыслишки. Она уже представляет сногсшибательную внешность Джина. Ей до ужаса хочется, чтобы этот мужчина был с её сыном. А что такое? А в чём проблема? Она будет только счастлива, если в жизни её негодника появится тот, кто сможет защитить его. Кто сможет позаботиться о нём. Ей важно, чтобы её сын нашёл свою любовь. Чтобы не наступал на те же грабли, что и она. Уж не хочется, чтобы ещё и он упустил свою любовь. — Нихуя себе. — Я дал ему пощёчину, на что он достал пистолет. Правда, в меня не целился. Как я понял, он пытался запугать меня. Только вот у него ничего не вышло. В конце концов я сказал, что больше не желаю его видеть. Сказал проваливать на все четыре стороны, и он ушёл. А через какое-то время этот придурок снова объявился. Он стоял под моими окнами в час ночи, почему-то думая, что я не выгляну в окно. Я хотел просто покурить, а в итоге орал на него по телефону, — та весело усмехается, и Ли младший продолжает рассказ. Уходит всё дальше и дальше, постепенно приближаясь к последнему моменту с Хваном. — Меня бесят его пошлые шутки. Они смущают и одновременно раздражают. Он больной. После того дня, когда он пришёл ко мне на работу, я его ещё несколько дней не видел. Но потом… — и принимается Ликс рассказывать про тот день, когда он вмазал Хёнджину во второй раз. Когда рассёк ему лоб своим кольцом, которое ему подарила мамуля на пятнадцатилетие. Её всерьёз нисколько не удивляет тот факт, что Феликс осмеливается поднять руку на мафиози. И всё потому, что она делала точно так же. Разница лишь в том, что она дралась со всякими крутыми боксёрами в ночных клубах. Иногда даже с бандитами сталкивалась. Всех заваливала. Мама у него правда крутая. Интересно, а она смогла бы положить Джина на лопатки? Сейчас уже вряд ли, поскольку она давно не та боевая девушка, какой была когда-то. Её сынишка забрал у неё веснушки и ямочки, а вот силу почему-то не унаследовал. — Мне всё кажется, будто он специально всё делает так, чтобы мы сталкивались друг с другом. На следующий день после той драки я пошёл в кино. И, угадай, кто там был, — задаёт он риторический вопрос. — Этот ублюдок просто везде. Куда бы я ни пошёл. Так вот, — продолжает дурик свою историю. Он настолько честен с ней, что даже не стал опускать главную деталь того вечера, когда мужчина чуть было не подрочил ему прямо в том кинозале. Женщина сидит в неистовом шоке. — Всё дошло до того, что я потребовал не появляться в моей жизни, после чего мы разбежались своими дорогами. По крайней мере, я так думал на протяжении двух недель. Но хуй там плавал, мам. Джисон потащил меня в самый крутой клуб Сеула. Я думал, что выпью, потанцую, развеюсь. И так действительно было, пока я не увидел Хвана. — Он тоже по клубам ходит? — Оказывается, он и есть владелец этого крутого клуба. Слушай дальше, — так проходит ещё десять минут. Ликс вдруг погрустнел, рассказывая о том, что Джи всё это время скрывал от него очень важный факт. Брюнетка накрывает его руку своей, глядя на сына с сожалением. С пониманием. — Мам, он предал меня. Больше богачей я ненавижу только лжецов. Ненавижу, когда от меня что-то скрывают. А он скрыл. Я себя чувствую каким-то глупцом. — Я думаю, что тебе нужно просто поговорить с ним. Быть может, он скрывал правду только потому, что боялся потерять тебя? Он так сильно дорожит вашей дружбой, что боялся потерять её из-за такой ерунды. Мне кажется, ты должен понять и простить. Если чувствуешь, что он действительно твой лучший друг, то ты обязан простить его. Не рушь вашу дружбу только от того, что он какой-то там наследник из богатой семьи. Важно то, какой он человек, а не то, сколько денег у него на счету. Понимаю, ты на дух не переносишь богатых людишек, из которых так и течёт высокомерие. Но он-то другой. — Охуеть, ты впервые в жизни дала дельный совет, — изумлённо молвит блондин. Мамуля хмурит брови, а потом и вовсе бьёт его по коленке. Тот отпускает смешок, наконец-то успокаиваясь. Ли старшая всерьёз подбодрила его. Дала надежду. Он обязательно последует её совету. Феликс не злится на него. Он просто обижен. Он в отчаянии. Это были нереально тяжёлые четыре дня в его жизни. Всё же Джисон его лучший друг. Родной человек. Ему плохо без него. И как же всё-таки хорошо, что к нему приехала мама, которая смогла не только поднять настроение, но и дать совет. Что бы он без неё делал? Плакал, наверное. Курносый хватает в руку мобильник и набирает Джи сообщение с просьбой прийти завтра в университет. Сообщение тут же прочитано, отчего его брови резко ползут вверх. Тот отправляет ему единственное «Хорошо», и Ликс откладывает смартфон в сторону. На душе сразу становится спокойнее. Всё благодаря мамуле. Удивительно, что она решила прилететь к нему аж из самого Сиднея. Впрочем, он бесконечно рад ей.

***

— Я не смог сказать правду, потому что испугался. Ты только и говорил, как ненавидишь богачей. Я боялся потерять тебя. Думал, что ты больше никогда не захочешь со мной разговаривать. Да даже видеть меня не захочешь. Раньше у меня не было настоящих друзей. Всем нужны лишь мои деньги и какие-то связи. Но искреннего друга у меня не было. Однако в моей жизни появился ты. Весь такой застенчивый и даже растерянный. Я собирался рассказать про свою семью, пока ты не сказал, что терпеть не можешь всяких толстосумов. Уже в тот момент я считал тебя лучшим другом, поэтому не смог раскрыть правду. Думал, что ты пошлёшь меня в задницу. Я не хотел этого. Феликс, может ты и не поверишь мне, но в какой-то момент ты действительно стал самым важным человеком в моей жизни. Ты дорог мне. Очень дорог. Все эти дни я не пытался поговорить с тобой, так как думал, что тебе нужно время. Тебе надо было остыть, иначе ты бы затеял со мной драку. Что-то я не очень хочу идти домой с разбитым носом, — говорит Джисон, щипая свою руку. Переживает. Младший тоже нервничает, а посему кусает губы. Всё как обычно. Ничего нового. — Прости меня, Квиннсли. Я не хочу терять тебя, — по кабинету тотчас же разносится тихий всхлип. Веснушчатый расширяет глаза, видя его слёзы. В груди снова защемило. — Прости меня, пожалуйста, — голос дрожит, губы тоже. Тот внезапно обвивает его руками и начинает громко плакать вместе с ним. Благо, что здесь никого нет. Они крепко обнимаются, утыкаясь в плечи друг друга. — Ты балда. Я бы ни за что не отказался от тебя. Ты же мой лучший друг, — отзывается он, шмыгая сопливым носом. — Идиот несчастный. Чтоб тебя метеором уебало за такие мысли, — старший шумно усмехается сквозь поток слёз. Вот и помирились. Ликс не может долго обижаться на него. — Больше никогда ничего не скрывай от меня. Будь честен. А если снова что-то утаишь, я тебе жопу порву. — Феликс, — молодой человек отстраняется и заглядывает ему в глаза. — Я реплики не выучил. — А я микрофонного оператора не нашёл. — Когда у нас там съёмки начинаются? — Через три недели. — Мы умрём… — Рано ещё. Не ссы, мы успеем к сьёмкам, — он вытирает слёзы и растягивает губы в доброй улыбке. — А теперь пошли на лекцию, — тот кивает и оба выходят из кабинета. Джисон долгое время боялся сказать правду. Боялся осуждения, боялся потерять своего лучшего друга. И на какое-то мгновение он действительно потерял его. Но эта дружба настоящая. Мы всегда прощали и будем прощать любимых людей. Всегда будем распахивать руки в объятиях, потому что любим. Потому что чувствуем родственную душу. Нельзя хранить тайны от тех, кто нам по-настоящему дорог. Правда всё равно всплывёт наружу. И лучше рассказать сразу, чем потом. Лучше сейчас, чем тогда, когда может быть больнее. Хан больше ничего не будет от него скрывать. А ему больше и нечего скрывать. Это был его единственный секрет. Теперь же парочка Кингсли и Квиннсли весело шагают по коридору и обсуждают жизнь Джи. Оказывается, у него есть машина, а живёт он в очень приличной квартирке. Ликс наконец понял, почему Джисон ни разу не позвал его к себе в гости. От родителей парень съехал ещё в восемнадцать, поскольку у него не очень добрая семья. Они надменные аристократы, которым деньги важнее души. Ну хоть их сын другой. Уже хорошо. Он совсем не такой заносчивый, как другие богачи. Хан простой. У него совершенно другие ценности. Только вот Феликс почему-то не удивляется. Он — главный ненавистник богатых людей. Он презирает их. И он же дружит с богатым наследником. И он же иногда пылко целуется с одним миллиардером, с которым у него несколько раз всё шло к жаркому сексу. Сам себе противоречит. Однако его это мало волнует. Джи вообще не в счёт. Его он никогда не будет ненавидеть. А вот Хёнджин… Там всё сложно. Этого человека он ненавидит далеко не из-за того, что тот богач. Да, Ли помирился со своим лучшим другом. Но это не значит, что он и Хвана простит за открытие правды. Джин всё испортил. Всегда всё портит. И его это устраивает. Он, как и просил юноша, действительно исчез. Возможно на время, а возможно навсегда. Ему лишь остаётся забрать документы из университета и прощай, Ли Феликс. Долго он к этому шёл. Мужчина несколько раз пытался забрать документы, когда сильно ругался с миловидным австралийцем, которого он очень хочет затащить в постель. Но как раз из-за встреч с этим мальчиком у него ничего не получалось. Страстные поцелуи останавливали. Ну или нападения со стороны младшего. Всё как обычно. Ничего нового. И вот сегодня он всерьёз намерен уйти из этого универа. Здесь его больше ничто не держит. Ликс попросил исчезнуть. Попросил уйти из его жизни. Вот он так и собирается поступить. Те горькие слёзы и сломленные глаза явно что-то в нём убили. Он больше не желает видеть это разбитое выражение лица. Эти заплаканные, наполненные душераздирающей болью глаза. Хёнджин пришёл к выводу, что ему будет лучше относиться к Феликсу так, как ко всем. Быть с ним таким же холодным и даже будто бы равнодушным. Так будет проще забыть его. Сложные у них отношения. Ну прямо целый сериал. Правда, даже в дорамах всё гораздо слаще, чем у них. Юноша, отсидев последнюю пару, устало подтягивается, затем хрустит пальцами и поднимается со стула. Он бы с удовольствием прогулялся с Джисоном. Только вот дома его ждёт мамуля, которая уже завтра возвращается в Сидней. Ему хочется как можно больше провести с ней времени. Впрочем, он ещё не знает о том, что она прямо сейчас стоит возле входа в его университет и разглядывает красно-коричневую листву на стенах. Ей всегда хотелось вживую посмотреть на этот универ. Его она видела только в дорамах. Женщина стоит со вскинутыми бровями и уже который раз протягивает удивлённое: «О-о». Она бросает взгляд на высокого мужчину с тёмными волосами, кой стоит и курит сигарету. Её брови ещё сильнее ползут вверх, только сейчас заметив, насколько он красив. В голове пробегает шаловливая мыслишка, отчего ноги сами начинают вести её прямо к нему. Ещё когда Ликс был в Сиднее, она частенько пыталась познакомить его с каким-нибудь красавцем, так как всегда считала, что ему нужен секс. Даже не парень, а просто половой партнёр. Он сам об этом говорил, поэтому она и пыталась найти ему мальчика. У него странная, но очень забавная мамуля. Миссис Ли подходит к спокойно курящему мужчине и заглядывает ему прямо в глаза. А у самой-то взор игривый, чуть-чуть отдаёт хитростью. Уголки её губ медленно ползут вверх, расплываясь в проказливой полуулыбке. Тот мельком сводит брови к переносице, до сих пор не понимая, с какой целью она к нему подошла. — Мальчик, а ты свободен? — задорным голоском спрашивает она. Темноволосый пуще прежнего хмурит брови и просто мотает головой, не давая однозначного ответа. — Хочешь, я тебя со своим сынишкой познакомлю? Он у меня самый красивый мальчик на этой планете. Вообще, с виду может показаться, будто он злой и недружелюбный. Но это не так. В душе он очень милый, ласковый и нежный. Я могу вас познакомить. Так-то я ищу ему парня для поебушек, но там уж как пойдёт. Может, вы вообще встречаться начнёте, — сладко отзывается сваха, сверкая кокетливыми глазками. Тот молчит и просто моргает. Язык, что ли, проглотил? Видимо да. К нему, наверное, впервые подходит какая-то незнакомка и пытается втюхать ему своего сына. А реагировать как прикажете? Да чёрт знает. Она делает небольшой шажок вперёд, после чего нагло обвивает его руку своей ладонью и начинает щупать чужие мышцы через ткань пальто. — Ух ты, какие бицепсы. Качаешься, да? Ну, моему сыну точно понравится. Он как раз искал парня с шикарным телом. А ты красивый и накаченный, — мужчина продолжает безмолвно стоять и изумлённо хлопать длинными ресницами. — Мальчик, а ты трахаться умеешь? — у него сейчас глаза на лоб полезут от таких вопросов. Неистовый шок так и отражается в его глазах. Сколько же в ней прямолинейности… Удивительно. — Если умеешь, то это вообще будет отлично! Запомни: главное не то, сколько у тебя там сантиметров. Главное, чтобы ты умел хорошо трахаться. Если можешь довести человека до оргазма, значит, ты реально умеешь трахаться. А размер роли не играет. Даже с маленьким прибором можно довести человека до оргазма, — да что она несёт? Слышал бы её сейчас Феликс… Он бы умер. И ведь он не раз просил её остановиться. Не слушает тётя. Идёт напролом, лишь бы найти ему достойного полового партнёра. Кошмар. — Мой сынишка вот-вот должен выйти из универа. Не переживай, я вас познакомлю. И номерок не забудь оставить. — Вы мне кого-то напоминаете, — внезапно говорит он, вследствие чего та вылупляет ошарашенные глазёнки. Она уж было подумала, что он немой. Ну или глухой. — Внешность у Вас знакомая. — Да-а? — в приятном удивлении спрашивает брюнетка. — И на кого же я похожа? — На того, кого я пытаюсь забыть. — Ещё лучше! С моим сыном точно забудешься! Отвечаю, — на радостях молвит она, хлопая счастливыми глазками. — Тебе же мальчики нравятся, да? Просто если нет, то тебе бессмысленно ждать моего дурилку. И даже не вздумай рассчитывать на то, что он будет делать тебе минет. Свой рот он оставил для того, кого полюбит всем сердцем. Так что не смей заикаться насчёт отсоса. Но если ты и есть его любовь, то я не против. Эй, мальчик, у тебя же ещё нет любви? Ты же её ещё не нашёл? — Я не верю в любовь. — Ты тупой, что ли? — возмущённым тоном говорит женщина. — Любовь существует. Стоит только её встретить, и ты поверишь. Я тоже сначала не верила, пока не повстречала своего любимого. Я отдала ему своё сердце. И теперь мне никто не нужен, кроме него. Я даже обнять другого не могу, потому что люблю лишь одного. Чужие поцелуи стали мне омерзительны. Только его я хочу целовать. Знаешь, любовь очень сло… — Мама! — в полном гневе орёт Ли, мчась в её сторону. Она расширяет глаза, понимая, что ей конец. А чего она ожидала, если снова пытается поиграть в купидона, сводя его с каким-то незнакомцем? Всегда пыталась. Только вот в этот раз Ликсу не нужно знакомиться с очередным парнем, потому что с этим он уже знаком. Юноша останавливается возле мамули и начинает метать разгневанный взор с одного лица на другое. Пухлые губы мужчины тотчас же расплываются в игривой полуулыбке. Он сладко облизывается, теперь поглядывая на женщину добродушным взглядом. Сразу смягчился, как узнал, чья эта мама. Вот он и понял, кого она ему напоминала. Всё же они похожи. Жаль, характеры разные. Он будет только рад, если она попробует свести его со своим милым сынишкой. И плевать, что буквально две минуты назад он говорил, мол, пытается забыть его. Уже не пытается. Что ж, документы не забираем. Нам ещё нужен этот университет. Всё, остаёмся. И тем не менее, он дурак. Разве это не он собирался оставить его в покое? Решил похолодеть к нему, но что-то как-то не получается. — Что он тебе наговорил? Зачем ты вообще говоришь с ним?! Мама, чёрт возьми! Я тебе язык отрежу, если ты снова пытаешься познакомить меня с каким-то придурком! — Не кричи на свою маму, — чуть суровым тоном отзывается Хван, переводя на него спокойный взор. — Не лезь в наши отношения. В одни ты уже полез. Тебе напомнить результат? — жестоким голосом говорит юноша. Мамуля снова поднимает брови и начинает бегать недоумевающими глазами по двум лицам. — Вы уже знакомы, что ли? — Это и есть Хёнджин. — Да-а-а? — в полном шоке протягивает она, наконец отпуская чужую мышцу. Господи, она всерьёз всё это время щупала его бицепсы… Это позор. — Я знала, что он красавец! — бойко твердит брюнетка. Она заглядывает в глаза Джина и вновь тянет губы в хитрющей улыбочке. — Сынок, иди-ка погуляй пока. Мне с ним надо переговорить с глазу на глаз, — мужчина так же улыбается, сверкая глазами. — Хватит. Просто пошли домой, — каким-то растерянным тоном молвит Феликс, хватая её за руку. — Тебе не о чём с ним говорить. Я его ненавижу. И ты тоже должна. — Госпожа, больше не знакомьте своего сына с кем попало, — его голос вдруг стал галантным. Они глаз друг с друга не сводят. А блондина здесь будто бы и нет. Невидимка. Эти двое непрерывно швыряют друг в друга какие-то озорные молнии, в которых присутствует мнимая опаска. Миссис Ли пытается понять, что он из себя представляет. Старается понять, сможет ли этот человек уберечь её единственного сына. Ну а он всё никак не может понять, на какие чувства она настроена. То ли вражда, то ли интерес. Они вроде бы достали стволы, но ещё не знают, спускать курок или нет. Обдумывают. Это даже иронично. Веснушчатый раздражённо выдыхает и просто отступает, поскольку такими темпами ничего не добьётся. Мамуля у него упёртая, как баран. Он закатывает глаза и идёт к воротам. — Так чего же ты от него хочешь: секса или чего-то гораздо большего? — Мне нужно только его тело. Любовь меня не интересует. — Тогда почему я вижу между вами неукротимую химию? — Химия, может, и есть, но это не любовь. Не путайте сексуальное желание с любовью. — Откуда тебе знать, если ты никогда не любил? — темноволосый лишь поднимает одну бровь, пытаясь подобрать какие-то слова. А сказать ему нечего. Аргументов нет. Закончились. Как-то быстро она победила. — Не обижай моего мальчика, иначе я приду за тобой, — с вежливой улыбкой угрожает женщина, стреляя игривыми глазами. Чёрт, она ему уже нравится. Культурно угрожает ему, при этом прекрасно понимая, кто он. Удивительная дама. Он бы с удовольствием пообщался с ней по душам за чашкой кофе. Только вот знает, что этого не будет. Она стоит горой за своего сына. Это и ежу понятно. Естественно, она не будет с ним раскованно общаться, пока у него всё плохо с Ликсом. Интересные люди его окружают. И все с фамилией «Ли». Один Чанбин выделяется. Бедный Буба. Надо ему цветы послать. Только не розы. — Он сложный и одновременно очень простой человек. Не пытайся купить его, не пытайся льстить и уж тем более не пытайся очаровать его своей обворожительной внешностью. Так ты не сможешь заполучить его прощение. Ты несколько раз всё портил, а посему тебе будет сложно вернуть его. Начни делать хорошие поступки в его сторону. Феликс не может слишком долго кого-то ненавидеть. Рано или поздно, но злость отступит. Отнесись к нему с пониманием. Всё-таки ты причинил ему слишком много зла. — Мне не нужно его прощение. Мне нужен только секс. И когда получу то, чего хочу, я исчезну из его жизни. — Эх ты, мальчишка, — усмехается она, на секунду опуская взгляд. — Думай, как хочешь. Однако когда ты всё осознаешь, я помогу тебе. А теперь дай мне свой телефон, — тот сначала задумчиво щурит глаза, а потом всё же вынимает мобильник из кармана пальто, впоследствии снимает экран с блокировки и протягивает ей. Молодой человек, всё это время не спуская с них глаз, внезапно стискивает зубы, видя, как Хван передаёт ей свой сотовый. Она вводит в строку свой номер телефона и возвращает ему смартфон. Женщина, собираясь уйти, разворачивается, но сразу же останавливается. — Будь добр, отправь сегодня ту коробочку с кляпом и наручниками. Мне для друга надо, честное слово, — просит миссис Ли, затем мельком улыбается и уходит. Хёнджин отпускает смешок, провожая её мягким взором. Она весело подходит к сыну и хлопает невинными глазками. — Не смотри на меня таким злым взглядом. Я только помочь хочу. — Мне не нужна помощь с этим ублюдком. — Успокойся. Лучше пошли домой. — Мам, не лезь в наши с ним отношения. — Сыграем в картишки? — спрашивает мамуля, полностью игнорируя его просьбу. Тот цокает, идя прямо по дороге. — В «дурачка» сыграем? Я тебя сделаю, мелкий. Ты будешь плакать из-за своего проигрыша. — Это мы ещё посмотрим. Ну а спустя полтора часа эти двое уже сидят на кровати, кушают чипсы и играют в карты на щелбан. Ли старшая была неправа, потому что оба уже дважды проигрывали друг другу. Лбы красные, глаза решительные. В комнате звучит одна из песен группы «Linkin Park», которую они очень любят. Именно мама подсадила его на рок. И он завидует ей белой завистью, поскольку она была на концерте этой группы. Она вживую видела и слышала Честера. Это главное достижение в её жизни. Даже Джисон завидует, ибо не сможет услышать голос давно умершего Честера Беннингтона. Ликс всегда будет гордо задирать нос, хвастаясь знакомым достижением своей мамули. И плевать ему, что это не он был на их концерте. Зато его мама смогла. Блондин еле слышно подпевает, пока женщина качает головой в такт музыки. На кону лежит король червей, которого оба активно пытаются забрать себе. Миссис Ли без сожалений побила карту сына козырным тузом, что сразу же ушёл в бито. Они опасливо переглядываются, щуря глаза. Феликс вынимает десятку крестей из своей колоды и кладёт карту на постель. Та хмыкает и покрывает её валетом той же масти. Парнишка ехидно улыбается, а затем кладёт валета пики. Она закатывает глаза, кладя поверх карты козырную восьмёрку. Веснушчатый берёт карты в руки и отправляет их к остальным отбитым. Они очень давно вот так не сидели и не играли в карты. На душе тепло. Ещё до его отъезда они частенько играли в «дурака». Им было весело, было хорошо. Так они словно бы становились ближе, проводя вместе замечательное время. Но потом он уехал, оставив её одну. Она искренне рада, что он пошёл за своей мечтой. И всё же порой ей бывает очень тяжело без него. Ей больше не с кем кушать пиццу и смотреть «Дневники вампира», яро обсасывая Деймона Сальваторе. Вот почему каждый момент, проведённый вместе, становится безумно особенным. Даже сейчас ей страшно подумать о том, что завтра ночью она снова вернётся в пустующий дом. В дом, где её всегда ждал Ликс. Где всегда встречал со словом «Мамуля-я». Больше её никто не встречает в прихожей. Никто не спрашивает, сильно ли она устала на работе. Никто не готовит ей покушать, когда она уставшая. И разве трава стоила того, чтобы остаться без своего сына? Разве это лучше, чем встречающий её Феликс? Это лучше, чем его улыбка, которую она больше не видит? Он уехал не из-за учёбы. Первой причиной его отъезда была она. Она губила его нервы, губила его психику, губила бедное сердце. Он правда старался оставаться рядом с ней. Но он так больше не может. Боится, что в один прекрасный день он не выдержит и поднимет на неё руку. Лучше уж жить в другой стране, чем ударить её в порыве гнева. Только вот если она бросит курить траву, то он в любом случае не вернётся в Сидней. Он начал новую жизнь. У него появился лучший друг, появилась дорога к мечте, появился враг, которого он хочет. Теперь у него другая жизнь. Он повзрослел. Его пора отпустить. Её прекрасный птенец расправил свои крылья. Она тоже должна расправить свои. Должна перестать бояться и отвоевать своего мужчину, дабы снова стать счастливой. Пора бы отбросить чёртов страх и пойти за своей любовью. Она не боится одиночества. Она боится стать такой же озлобленной на весь мир, как те люди, упустившие своё счастье. Долго оно ждать тоже не может. За ним нужно идти. Идти и не оглядываться. Даже её сын не испугался и последовал за своей мечтой. Хочется быть таким же смелым, как он. Разница лишь в том, что у него совершенно другая мечта. Она же мечтает любить и быть любимой. В прошлом эта боевая девушка наломала немало дров. И теперь она боится прийти к своему мужчине, обнять его и сказать, что он принадлежит только ей. Из-за своего несчастья она начала курить траву. Потому что рядом нет любимого человека. Она могла бы спиться, но её воротит от одного вида алкоголя. Миссис Ли ещё сложнее, чем её сын. Эта дура не может просто взять и пойти за своим мужчиной. Не может, потому что совсем недавно он женился. Только вот не на своей любви. Идиот решил, что так будет проще. Проще целовать другую и не чувствовать того, что можешь почувствовать от поцелуя со своей любимой. Это тупое замужество никак не влияет, если это не любовь. Вот почему мама Ликса должна взять всё в свои руки. Должна отбросить страх и вернуть то, что предназначено ей судьбой. Никогда не поздно вернуть свою любовь, если она ещё жива. Если же человек умер, то вы больше не сможете встретиться в этом мире. Лишь на небесах. Вот почему нужно действовать именно сейчас. «Потом» может и не настать. Наша жизнь и есть сериал. Разница лишь в том, что мы сами пишем свой сценарий. Мы проживаем его, не зная, что будет дальше. А души умерших людей наблюдают за нами, смотрят этот длинный сериал. Он закончится только тогда, когда наше сердце перестанет биться. Ли должна последовать за своим счастьем, как бы страшно ей ни было. Иначе потом уже будет слишком поздно. Даже её сынишка это понимает. Он множество раз пытался подтолкнуть её к первому шагу. Но она глупая курица, которая думает, что может стать разлучницей. Не хочется чувствовать себя мразью, что увела женатого мужчину. И всё же это полный бред, если у них любовь. Судьба ей на блюдечке его подносила. А она что? А она трусиха. Вот уж чего-чего, а Феликс не станет совершать её ошибок. Юноша подскакивает с кровати и начинает танцевать победный танец. Дурик победил. Опять. Та недовольно вздыхает и слегка подаётся вперёд, готовясь схлопотать очередной щелбан. А бьёт он сильно. Она, подставляя лоб, тотчас же зажмуривает глаза, затаивая дыхание. Ликс подносит приготовленную руку к чужому лбу и даёт ей слабый щелбан. Женщина открывает глаза, начиная ласково улыбаться. Ей нравится видеть его таким радостным. Его счастливые действия греют ей душу. И завтра этого уже не будет. — Давай приготовим цезарь? — У меня нет листьев салата и помидоров черри. — Значит, ты идёшь в магазин, а я начинаю готовить курицу. Давай, вперёд. — Ну ма-а-ам, — ноет он, опуская плечи. — Там так холодно. И мне так лень. — Пиздуй уже. Завтра же жалеть будешь, что мы не приготовили твой любимый салат. Причём вместе. Ты давно не ел мою стряпню. Разве ты не соскучился по ней? — Ладно… Уговорила. Так проходит двадцать минут, за время которых он успел купить необходимые продукты и вернуться домой. Теперь же курносый стоит возле мойки и тщательно промывает листья салата, в то время как его мама уже нарезает помидоры черри, пока курица остывает в сковороде. У них немного другой способ приготовления этого салата. В него входят лишь помидоры черри, листья салата, куриная грудка и чесночный соус с гренками. На этом как бы всё. Они не добавляют в него сыр. Феликс не фанат такого. К сожалению, он так сильно увлечён промыванием салата, что совсем не замечает стоящую на столе красную подарочную коробку, в которой лежат наручники для БДСМ-игр и кляп в виде собачей кости. Ну, она же просила Хвана отправить ей эту коробку с сюрпризом. Для друга надо. Ага, как же. Знаем мы таких друзей. В коробочке присутствовала записка, в которой написано на английском: «Надеюсь, Ваш так называемый друг будет рад этим вещам. Пользуйтесь на здоровье. Только Феликсу не показывайте, иначе он попытается оторвать мне руки. А может и что похуже. В любом случае, я рад был с Вами познакомиться, госпожа Ли». И вот теперь она сидит и поглядывает на эту коробочку, пытаясь придумать, куда положить этот подарочек от Хёнджина. Благо, что он его не заметил. Нет бы просто подняться со стула и унести эту коробку? Почему она так не сделает? Зачем ещё сидеть и думать, куда её прятать? Странная тётя. Может, она просто хочет, чтобы Ликс оторвал Джину руки за этот подарок? Ну или член. Одно другому не мешает. — У тебя во сколько завтра рейс? — та молчит, по-прежнему обдумывая план действий. — Мам? — он поворачивает к ней голову, наконец-то замечая очень знакомый красный короб. — По-моему, я выкинул эту коробку несколько недель назад. Ещё в тот день, когда этот придурок прислал её, — женщина раскрывает рот, корча смешное выражение лица. Парнишка хмурит брови, откладывает лист салата и подходит к столу, намереваясь открыть крышку. Та мгновенно берёт короб в руки и неприступно отворачивает голову. — Только не говори, что ты реально попросила его подарить тебе ту же коробку с тем ужасным наполнением? — Ладно. Не буду говорить. — Мама! — А что такое? Значит, тебе можно получать такие вещи, а мне нет, что ли? Пошёл ты нахуй, сыночек. — О, господи… Ну вот зачем тебе эти вещи? Что ты с ними в одиночку будешь делать? — Отвали. Ты ничего не понимаешь. — Он тебе записку положил? — спрашивает юноша, глядя на коробку. Та кивает, а затем открывает крышку и достаёт из короба красную бумажку. Веснушчатый выхватывает её из чужих пальцев и начинает читать английские слова. А чего он на корейском не написал? Или он думает, что миссис Ли плохо знает хангыль? Как же она тогда разговаривает на корейском? Идиот. — Он через переводчик писал, что ли? Что-то на переводчик не похоже. — Начни с ним говорить по-английски при встрече. Если ответит, значит, понимает. — Я ему не руки оторву, а член отрежу. — Чем же он тебя тогда трахать будет? — Почему ты говоришь его словами? — в ужасе спрашивает блондин, на что та издаёт громкий смешок, а потом и вовсе начинает звонко хохотать. — Не говори, как он! Фу, боже. Да что с ва… — Ликси, — курносый тут же замолкает, глядя на мамулю внимательным взглядом. — Я понимаю, что он причинил тебе много зла. Но никто в этом мире неидеален. Даже ты. Я не пытаюсь защитить его. Просто попробуй дать ему последний шанс. Переспи с ним, а там как пойдёт. — Я уже давал ему шанс. Он его просрал. Я ненавижу его до глубины души. Во всех моих бедах виноват только он. Я никогда его не прощу. — Время покажет. Ладно, опустим эту тему. Давай готовить. Он любит свою маму. Любит её советы. Иногда они тупые, а иногда мудрые. Но прямо сейчас она несёт такую глупость, что ему больше не хочется готовить. Хочется просто лечь на кровать и начать возмущаться. Впрочем, он не станет этого делать, поскольку уже завтра она возвращается домой. Им не следует ругаться из-за какого-то там Хвана. Вот почему Феликс просто прикусил язык и продолжил промывать листья салата. А если быть точнее, то вместо языка он прикусил верхнюю губу, из которой как обычно пошла кровь. Ему искренне не нравится, что она не настроена против Хёнджина. Будто этот придурок смог расположить её к себе. Она вроде бы не защищает его, но и плохого про него не говорит. Даже наоборот, предлагает ему переспать с ним. Да что с ней? Как она может такое говорить, зная, как сильно он его ненавидит? Как вообще Джину удалось сделать так, чтобы даже миссис Ли начала говорить, чтобы он переспал с ним? Это полный бред. Это раздражает. Не может же собственная мама настаивать на такое. Ей словно бы плевать на то, что у них происходит какая-то вражда. А как же чувства Ликса? А как же ненависть? Нет. Он ни за что не отдастся этому ублюдку. Этому не бывать. Сексуальное влечение останется просто влечением. Он не станет спать с ним. Хван не получит его тело.

***

Вот уж чего-чего, а мамулю вообще не хотелось отпускать. Он даже подумывал уговорить её остаться на неопределённое время. Только вот он понимает, что её жизнь находится в Сиднее. Там дом, работа, любимый человек. Он всё прекрасно понимает, поэтому не стал её просить задержаться. Отпустил её. Вероятно, он бы сейчас сидел дома и досматривал «Очень странные дела» со слезами на глазах, ибо скучал по маме. Однако этого не случилось. Джисон помешал. Ему не дали погрустить и поплакать. Хан заявился к нему с очень весёлым предложением, от которого он просто не смог отказаться. Раз уж у них больше нет секретов друг от друга, то можно было рассказать юноше о том, что он знает, где находится корпорация Хёнджина. Это его главное здание, где он проводит большую часть своего времени. А называется она «Samuel-group». Есть вопросы по производству рома? Это сюда. Есть вопросы по поводу отелей и клубов? Это тоже сюда. Каждый документ отправляется в огромный кабинет этого влиятельного мафиози. Все вопросы, сделки и прочее решаются именно здесь. Не все конечно, но многие из них. Это место — его главный штаб. Вот голову Джи и посетила одна очень шаловливая мыслишка, что может поднять Ли настроение. Поэтому он закупился несколькими десятками яиц и поехал прямо к другу. И плевать ему, что ночью это здание охраняют парни с пушками. Они находятся внутри, так что у этих двоих оболтусов не должно возникнуть проблем. Кучерявый хочет отомстить этому идиоту за то, что из-за него он чуть ли не потерял своего лучшего друга. На улице давно стемнело. Поздний вечер близится к ночи. Сотрудники Хвана медленно уходят по домам. Вот-вот скоро безжалостный Чонсок тоже пойдёт домой, а следом за ним и владелец этой компании. Она опустеет. Наступит глубокая ночь. Вот тогда-то эти дурилки и пойдут на дело. Пошалить им захотелось. Как бы им потом голову не снесли с такими шалостями. Вообще, им бы по-хорошему просто сидеть дома, смотреть фильмы ужасов и кушать сладости. Всё же сегодня Хэллоуин. Так-то это любимый праздник Ликса, но он решил пойти наперекор своим традициям. Лишь одно он оставил неизменным. Каждый Хэллоуин он наряжается в некого рода зомби, делая себе очень крутой макияж. То же самое он делает прямо сейчас, пока Джисон с интересом наблюдает за ним и кушает чипсы. Феликс опускает кисть в красные тени, затем сдувает с неё лишние остатки и проводит ею по веку. Чёрт знает, что это за зомби такой. Главное, что он красавчик. На столе стоит косметичка и бутылка с фальшивой кровью, в которой он с удовольствием испачкает свои руки. Юноша проводит кистью прямо под глазом, создавая красные синяки. Он неторопливо ведёт тени вниз, тем самым делая плавный градиент. Вообще, он решил не заморачиваться, поэтому просто нанёс на всё лицо самый светлый консилер, что у него только есть. Теперь он больше похож на вампира. Уж больно кожа лица белая. Не вампир. Поганка. Он опускает кисть в красно-коричневые тени и проводит ворсинками по нижнему веку. Таким образом его взгляд стал глубже. Веснушчатый глядит на себя в зеркало довольными глазами и приступает проделывать всё то же самое со вторым глазом. Так проходит ещё пять минут. Он, закончив с глазами, открывает колпачок красно-коричневой помады и легонько проводит стержнем по губам. Это нужно лишь для того, что придать им более выраженного, но в то же время блёклого оттенка. Чтобы не только глаза выделялись. Что ж, его макияж почти готов. Он с силой окунает плоскую кисть в те же тени и начинает растушёвывать её по пальцам, неторопливо доходя до самых ногтей. И про костяшки руки не забываем. Складывается такое впечатление, будто он сначала с кем-то подрался, а потом ему вырвали ногти. Выглядит очень даже неплохо. Джи удивлён. Тот проделывает те же махинации со второй рукой, а после открывает крышку от бутылки с тягучей кровью. Он принюхивается, чувствуя лишь какой-то сладкий запах. Курносый пожимает плечами и возвращает взгляд на свои руки. В принципе, ему не нужна эта кровь, поскольку тени сделали своё дело. И как быть? Может, Хану сделать грим при помощи этой крови? Не хочется потом выкидывать эту бутылку в мусор, так и не воспользовавшись содержимом. Правда, Джисону в любом случае не понадобиться эта кровь, так как он будет в маске «Призрачного лица». И что делать с бутафорской кровью? Ну не выкидывать же её. Дурик так готовился к Хэллоуину, что даже купил желатиновые капсулы с кровавой пудрой. Он подскакивает со стула, убегает на кухню и возвращается с кухонным ножом. Брюнет сводит брови к переносице, отчего-то думая, что тот собирается убить его. Младший переворачивает нож тупой стороной к себе, после чего садится на стул и принимается аккуратно разливать кровь по ножу. Он, пока густая жижа не начала капать на стол, проводит тупой стороной ножа по щеке, тем самым создавая фальшивый порез, из которого вытекает кровь. Других вариантов у него нет. Идеи-то закончились. Джи смотрит на часы, давно переваливающие за полночь. — Нам пора, — тот кивает, закрывает бутылку с кровью и поднимается со стула. На нём кожаные брюки, в которые заправлена белая рубашка с окровавленными пятнами. И плевать ему, что из-за этой бутафорской крови он испортил ткань. Зато выглядит очень круто. Его чёлка уложена назад, но одна прядка всё же выбилась из этой элегантной причёски. Он похож на то ли на зомби, то ли на вампира королевских кровей. Красавец. Парни выходят из квартиры, спускаются вниз и садятся в машину Хана, на заднем сиденье которого лежат пять десятков яиц. Пора ехать на дело. Старший заводит мотор и ехидно переглядывается с таким же проказником. Они шаловливо хихикают и трогаются с места. Ликс включает песню и делает её погромче. У него действительно хорошее настроение, потому что он едет злить Хёнджина. Уже представляет шок и ярость на его лице. Это мотивирует. Некоторые люди, любящие Хэллоуин, гуляют компаниями и потягивают соджу. Он смотрит в окно, видя небольшую компашку ребят, что одеты в тот самый костюм «Призрачного лица». Джисон в таком же. Молодой человек внезапно открывает окно и вытаскивает голову. — Чува-а-ак! — оживлённо кричит он, высовывая язык. Народ тотчас же обращает на него внимание и начинает хлопать в ладоши. — Чува-а-а-ак! — хором протягивают незнакомцы в костюмах, вытягивая руки в жесте «козы», также известный как жест «рок-н-ролла». Блондин счастливо смеётся, показывая им то же самое. Кажется, они тоже смотрели «Очень страшное кино». И почему он думал, что корейцы не такие же весёлые, как многие американцы? У них есть что-то общее. Сегодня все празднуют Хэллоуин. Люди объединяются ради веселья. Почему-то это греет ему душу. Он широко улыбается, его глаза сияют. Аж захотелось бросить их с Джи план и пойти веселиться с этими ребятами. Феликс правда счастлив. Его глаза горят неподдельной радостью. Самой чистой. Настоящей. Он закрывает окно, ровно садясь на сидение. Хан поглядывает на него с довольной полуулыбкой, при этом следя за дорогой. Он рад видеть его таким счастливым. Зато о маме не думает. Не грустит и не плачет. Это уже хорошо. Парень вжимает ногу в педаль газа, вследствие чего машина едет ещё быстрее. Тот резво качает головой в такт музыки с широкой улыбкой на лице. Кажется, будто ещё чуть-чуть и уголки его губ достигнут глаз. Автомобиль плавно останавливается возле высокого чёрного здания с глянцевым покрытием. А блестит-то как! Даже ночью, чёрт возьми. Двери стеклянные, автоматические. К самому верху здания прикреплены объёмные английские буквы с тёмно-красной подсветкой «Samuel-group». Как же он любит выделяться… Его здание безумно отличается от других. И выглядит так, будто его каждый день языками вылизывают. А Ли и не знал, что компания Хвана находится неподалёку от его дома. Ну, пешком идти минут сорок. Может час. На автобусе будет куда быстрее. Они доехали до этого здания за каких-то пятнадцать минут. Парнишка надевает вторую маску «Призрачного лица», вылезает из авто и останавливается возле него, не закрывая дверь. — Ёбаный свет… — в полном шоке выдавливает он, поднимая голову вверх с ошарашенными глазёнками. — А чего ты ожидал? Это же Хёнджин, — спокойным голосом говорит Джи, сидя в машине и надевая маску. Он выходит из машины, открывает заднюю дверцу и берёт с сиденья все пять лотков с яйцами, сразу же передавая один изумлённому Ликсу. — А теперь давай закидаем это красивое здание яйцами, — курносый как по часам растягивает губы в коварной, но ужасно довольной улыбке. Он открывает картонную крышку лотка и хватает из него яйцо. — Возвращайся в ад, Хван Хёнджин, — злобно выплёвывает юноша и со всей силы кидает яйцо прямо в стеклянную дверь. Желток начинает медленно стекать по стеклу, отчего-то радуя дурика. Он весело подпрыгивает на месте, а потом кидает ещё одно яйцо. Джисон вероломно хихикает, принимая делать то же самое, что и его лучший друг. Вандалы недоделанные. Это даже смешно. А если Джин отыщет их и подаст на них в суд? Нет, до суда дело не дойдёт. Сразу голову оторвёт. Он же мафиози. Господи, эти придурки реально решили подпортить здание самого опасного босса мафии… Да он же закопает их, если узнает, что это они! Ну, одного он завалит в кровать, а другого отдаст Чонсоку на съедение. Молодой человек радостно прыгает, выкрикивает слова смерти и закидывает стены здания яйцами. Ему никогда не было так весело, как сейчас. Он задорно смеётся, при этом крича всякую нецензурную лексику. Матом его покрывает. Почему-то с плеч медленно уходит какая-то тяжесть, а на душе становится легко и комфортно. Словно ему давно это нужно было сделать. Даже не это, а нечто подобное. Что-то, что сможет разгрузить его голову. Прямо сейчас он выплёскивает все свои накопленные эмоции, пуляя яйца в здание своего ненавистника. Он громко хохочет, в это же время бросая яйца с некой яростью. Со всей своей силой, что у него только есть. Его эмоции не совпадают с действиями. Он странный малый. И его это устраивает. — Это тебе за тот первый поцелуй, которого я не просил! — орёт он и швыряет яйцо. — Это за то, что ты хотел сделать меня своей игрушкой! — новое яйцо летит прямо в закрытую автоматическую дверь, с громким звуком разбиваясь об неё. — Это за то, что ты чуть ли не разрушил мою дружбу с Джисоном! — ещё одно яйцо попадает в прочное стекло. Белая скорлупа сразу же падает на асфальт, забирая с собой прозрачный белок. — А это за то, что ты, сукин сын, возбуждаешь меня! Я ненавижу тебя, блядский уёбок! — он размахивается и со всей силы пуляет яйцо в стену. Хан, хватаясь за живот, громко хохочет из-за его высказываний. Это действительно забавно слышать. Блондин облегчённо выдыхает и расширяет удивлённые глаза. А удивлён он только потому, что впервые за долгое время почувствовал настоящее облегчение. Груза больше нет. Он выплеснул все свои эмоции, теперь испытывая лишь умиротворение. — Яйца ещё остались? — тот отрицательно мотает головой. — Поехали отсюда, — видать, охранники заснули прямо на рабочем месте, раз не уследили за тем, что сюда приехали какие-то дурни и закидали это здание сырыми яйцами. Вандалами себя возомнили. Как бы им потом Хван черепушку не проломил этими яйцами. Брюнет резво бежит к машине с опустевшими лотками. Ликс делает шаг назад и бросает незаинтересованный взор на камеру видеонаблюдения. Он резко останавливается, смотрит прямо в камеру и снимает с себя маску. Теперь ему точно конец. Зачем он вообще это сделал? Внимания, что ли, захотелось? Ну, теперь он точно его получит. Так получит, что потом плакать будет. Он глядит в камеру бесстрашным, даже каким-то надменным взглядом. Феликс поднимает уголок губы в дерзкой, нереально довольной ухмылке. Смотрит исподлобья, стреляя глазами. Ему конец. И он знает об этом. Видимо, совсем уже крыша поехала, раз решил раскрыть себя. Он показывает два средних пальца, а затем подмигивает и уходит. Неужели он реально думает, что это было круто? Да. Это всерьёз было очень круто. Он доволен собой. Следующим же утром нерадостный от недосыпа Хёнджин едет прямо на работу. Он зевает в руку, держа другой руль. Спать хочется. Он никогда не высыпается даже с тем учётом, что у него безумно удобная кровать и подушка. Ему совершенно не хочется ехать на работу. Хочется вернуться домой и просто лечь спать. А спать он любит. По выходным спит до обеда, ставя мобильник на беззвучный режим. А чтоб никто не тревожил его сон. Так и без зубов остаться можно, если разбудить его. Мужчина въезжает на парковку, останавливает автомобиль и выходит из него, предварительно вынув ключ из личинки. Возле его машины быстро паркуется такой же не выспавшийся Чонсок, что до трёх ночи разгребал какие-то бумаги. Он, словно зомби, вылезает из авто и сонно кланяется старшему. Два нерадостных человека лениво шагают вдоль дороги, таким образом обходя здание. Они выходят из-за угла, сразу же видя стоящих возле входа сотрудников. Те ахают и охают. Некоторые даже хватаются за голову. Хван недоверчиво сводит брови к переносице, делает несколько уверенных шагов к своим работникам и останавливается возле них, тотчас же переводя взор на стеклянные двери. Он в полном гневе расширяет глаза, с силой стискивая зубы. — Кто это сделал? — холодным тоном отзывается темноволосый, прожигая яйца жестоким взором. Он глубоко вздыхает, выдыхая целое пламя злости. — Сейчас же вызовите клининговую компанию, — он подходит к дверям, кой моментально раздвигаются в противоположные стороны. Джин входит внутрь, молниеносно идя в комнату видеонаблюдения. Кому-то точно конец. Кто же посмел так открыто нападать на него? Кому на этот раз придётся бить морду? Только вот не факт, что ему хватит сил. Хватит смелости поднять на него руку. Он быстро нажимает на снятое за эту ночь видео, после чего перематывает его на двенадцать часов ночи. Суровые глаза внимательно наблюдают за двумя идиотами, что осмелились закидать его штаб сырыми яйцами. Мальчишка на видео неожиданно снимает с себя маску, глядя в камеру с ухмылкой на лице. Хёнджин лишь поджимает пухлые губы, смотря ему прямо в глаза. — Ты доигрался, — спокойным, но очень жестоким голосом молвит он и поднимается с кресла. Мужчина, даже не успев снять с себя пальто, выходит из здания и садится в машину, после чего на всей скорости мчит прямо в университет Ёнсе. Ярость закипает в его венах. Он готов открутить голову этому милому мальчику. Феликс внимания захотел? Ну так он ему даст это внимание! Столько даст, что юноша три дня не сможет нормально сидеть. Ягодицы будут болеть. Он ему устроит райскую жизнь. Хван тормозит возле универа, выходит из автомобиля и хлопает дверью, незамедлительно направляясь ко входу. Глаза горят гневом. Вторая пара должна была уже закончиться, так что ему будет достаточно трудно найти этого сопляка среди других студентов. Он входит внутрь, быстро поднимается на второй этаж и идёт по длинному коридору. Девочки как обычно начинают сладко улыбаться ему, но он даже не замечает этого. Темноволосый приковывает взгляд к смеющемуся Ли, которого окружают несколько человек, включая Джисона. Молодой человек хмурит брови, отчего-то чувствуя на себе прожигающий взор. Он поворачивает голову в сторону Джина, что быстро надвигается прямо на него. Будто ураган. Будто самая мощная волна, что утянет его на дно. Он тут же приоткрывает рот, видя злость в его глазах. — Мне пора, — быстро говорит он и бежит вперёд. Тот громко выдыхает, начиная ускорять шаг. Ликс забегает в пустующий кабинет и принимает боевую позу. Старший резко входит в аудиторию и громко хлопает дверью. — Ну давай, сука. Я готов, — каким-то храбрым, но в то же время игривым голосом отзывается курносый, плавно раскачиваясь на месте. Мужчина, не сводя с него глаз, снимает пальто, бросает его на стол преподавателя и подходит ближе к Феликсу, который чуть сильнее сжимает маленькие кулачки. Видать, действительно крыша поехала. Надо было где-нибудь спрятаться, а не забегать в кабинет под его взором. В какой-то момент он стал неосознанно надевать в универ брюки и рубашку с декольте. По идее в этом не должно быть какого-то скрытого смысла. Но он есть. Даже сам Ли этого не осознаёт. Он начал надевать брюки лишь потому, что в них ощущения не настолько притуплённые, как в джинсах. А что такое? Вообще-то он тоже живой человек. Ему тоже хочется в полной мере чувствовать чужие ласки. А ласкает его только один человек. И прямо сейчас этот человек хочет надрать ему зад. Блондин шаловливо улыбается, теперь глядя на него исподлобья. Хёнджин, чуть-чуть остыв, быстро подходит к нему, накрывает его щёки ладонями и резко впивается в чужую нижнюю губу передними зубами. Тот в неистовом шоке расширяет глазёнки, доселе думая, что его убьют прямо в этом кабинете. Он начинает громко хныкать от боли в губе, которую тот продолжает кусать. А что ещё ему нужно было сделать, если он не может поднять на него руку? Не может осмелиться. Лучше уж тогда за губу больно кусать. Только вот веснушка таранит их куда сильнее, чем он сейчас. Мужчина смотрит ему в глаза, продолжая тянуть его губу. — Больно, — детским голоском скулит он, принимаясь слабо бить его по плечу. С чего ж он взял, что ему дозволено делать всё что угодно, при этом оставаясь безнаказанным? Так не канает, пупсик. Хван неторопливо выпускает его губу из своих зубов и делает небольшой шаг назад. Злость, наконец, отступает, вследствие чего ему становится легче дышать. Ликс начинает нежно поглаживать свою бедную губу, глядя на него со всем недовольством, что в нём только есть. — Я запру тебя в каком-нибудь сыром подвале, если ты снова выкинешь подобный фокус. — Я оторву тебе член, если ты снова укусишь меня за губу, — старший усмехается, не первый раз слыша эту угрозу из его уст. Юноша устало выдыхает и вытягивает руку. — Дай свой телефон. — Обезьянка, ты не найдёшь моих интимных фотографий в галерее, — тот кривит лицо, даже не думая о таких вещах. — Но я могу раздеться, если ты так хочешь увидеть моё обнажённое тело, — он внезапно начинает расстёгивать ремень, отчего веснушчатый быстро опускает голову и прикрывает глаза ладонью. Да что с ними происходит? Всего пятнадцать секунд назад Джин готов был порвать его, а теперь он флиртует с ним. Всего тридцать секунд назад курносый вытягивал кулаки в боевой готовности, а теперь он просит у него мобильник. Между ними происходит слишком много всего. Причём за считаные минуты. Идиоты! Темноволосый мельком улыбается, убирает руки с ремня и вынимает смартфон из кармана брюк. Только вот в руки не даёт. — Зачем он тебе? — Надо. — Неужели ты собираешься удалить все номера моих девочек? — Ты больной, что ли? Телефон дай, — Хёнджин снимает мобильник с блокировки и недоверчиво передаёт ему. Младший сию же секунду входит в «Контакты» и принимается искать номер своей мамули. Его большой палец неторопливо пролистывает номера, пока глаза ползут на лоб. Сучки Хвана действительно записаны у него как: «Девочка для секса 1», «Девочка для секса 2», «Девочка для секса 3» и так далее. Даже имён нет… Он их вообще помнит? Вряд ли. Другие же номера записаны очень официально. Все с фамилиями. Ликс неожиданно останавливается на «Моя злая обезьянка», поднимает на него презренный взор и продолжает листать вниз. На глаза попутно попадается «Чанбулатка», из-за чего он издаёт лёгкий смешок и дальше проводит пальцем по экрану. Он резко тормозит на «Госпожа Ли. Мама обезьянки» и тыкает пальцем на этот контакт, после чего быстро удаляет его. А чего ж он ещё и свой номер не удалил из списка контактов? Или хочет, чтобы тот звонил ему? Чёрт знает. — Сладкий, неужели ты серьёзно думаешь, что я не записал её номер на листочке? Никогда не забывай про запасной вариант. — Не смей звонить моей маме, иначе в следующий раз я буду пуляться яйцами не в твоё здание, а в тебя, — угрожает он, возвращая ему смартфон и делая три шага вперёд. — Нет, одного укуса мне мало. Ты должен в полной мере ответить за нанесённый мне ущерб, — мужчина молниеносно хватает его за запястье, разворачивает спиной к себе и быстро ведёт к столу, пока Ли громко матерится и пытается вырваться из мёртвой хватки. Он грубо опускает верхнюю часть его тела на пустой стол, заламывает руки за спину и держит их одной ладонью. Джин закусывает нижнюю губу, а затем размахивается и не со всей силы бьёт его прямо по правому полушарию. Тот, находясь в унизительно-сексуальной позе рака, издаёт негромкий стон и на долю секунды закатывает глаза. Ему понравилось. Очень понравилось. Хочется ещё. Этот шлепок не на шутку возбудил его. Чёрт, как же его достало то, что этот придурок так легко может завести его. Одним жалким ударом по ягодице. Это бесит. И хочется ещё. Феликс больше не сопротивляется, что вызывает на лице Хвана едва заметную ухмылку. Он довольно цокает языком, замахивается и нежно шлёпает его по левому полушарию. — Ах! — чуть громче стонет юноша и непроизвольно подаётся назад, сразу же сталкиваясь ягодицами с твёрдым бугорком. Голова идёт кругом, воздуха становится всё меньше. Его щёки наливаются пунцовыми красками смущения и страсти. — Ещё, — жалобно просит он, мимолётно дёргая бёдрами по горизонтали. Глаза окутывает пелена возбуждения, а по коже мчится целый табун неугомонных мурашек. — Ещё. Я хочу ещё, — на томном выдохе молвит Ли, бросая на него опьянённый взгляд. Хёнджин облизывается, поднимает ладонь и снова ударяет его по упругой заднице. Сексуальное напряжение всё растёт и растёт. Тот сладко мычит, выгибает пластичную спину и закрывает глаза. Ему срочно нужно заняться с кем-нибудь сексом, иначе он так и будет таять под этим ублюдком. Не хочется. Только не под ним. Только не из-за него. Однако прямо сейчас он может думать лишь об этих сексуальных шлепках, что точно сводят его с ума. Эмоции зашкаливают. Он сгорает из-за этого человека. Ненавидит, но всё равно хочет. Не стоило ему впускать его в свою жизнь. Сам же открыл ему дверь в свою обычную жизнь. Теперь она не кажется такой уж обычной. Он бесстыдно двигает ягодицами, тем самым создавая сногсшибательное трение между своими полушариями и его членом. Будто просит ещё. Просит не останавливаться. Он готов признаться себе в том, что хочет прямо сейчас заняться с ним сексом в этом кабинете. На этом столе. Осквернить этот кабинет и не сожалеть об этом. Темноволосый опускается к открытому плечу и слабо касается губами обнажённого участка кожи. — Ты не заслужил, — он довольно усмехается прямо ему на ухо, а после берёт своё пальто, выпрямляется и отпускает его, тотчас же делая уверенные шаги к закрытой двери. Молодой человек открывает затуманенные глаза, быстро моргает и хмурит недовольные брови, больше не чувствуя того восхитительного натиска. Ну замечательно. Теперь этот урод ещё и дразнит его. Какая прелесть. Если это и есть месть за нанесённый ущерб, то на такое он точно не согласен. Он раздражённо выдыхает, выпрямляется и быстро идёт прямо к нему. Тот слабо оборачивается, видя, как разгневанный мальчишка мчится прямо на него. Феликс резко толкает его к двери и делает смелый шаг вперёд, после чего поднимается на носочки и вплотную прижимается своим бугорком к чужому. Он вновь начинает тереться пахом об увесистый член Хвана. Блондин утыкается лбом в его мощную грудь, дабы не смотреть в эти надменные глаза. Мужчина дерзко ухмыляется и обхватывает чужой подбородок двумя пальцами, незамедлительно поднимая его голову. Их взгляды встречаются, сердце Ликса замирает. — Разве я разрешал тебе тереться о мой член? — младший сейчас задохнётся то ли от возмущения, то ли от стыда. Ему совсем не нравится, как похабно Джин с ним разговаривает. Будто он — его очередная сучка, которую можно трахать по выходным. Будто он — парень, который записан у него как: «Мальчик для секса №7». Это обижает его. Почему его обижают подобного рода мысли, если он ненавидит этого отвратительного человека? Если ему должно быть всё равно. А правда ли ему всё равно? Нет. Он хочет быть особенным для него. Он искренне ненавидит Хёнджина, но хочет быть особенным. Как нагло, Феликс. — Ты не заслужил моего внимания. И уж тем более не заслужил прикасаться к моему телу, — как высокомерно, Хван. — Козёл, — едко отчеканивает веснушчатый, смотря в глаза напротив. Он толкает его в сторону, открывает дверь и выходит. Утро, однозначно, испорчено.

***

Губы расплываются в самой воодушевлённой улыбке в мире. Лучезарные глазки разбегаются в разные стороны, а изо рта лишь выходит: «О-о». Он впервые в жизни находится в таком элитном заведении. Вообще, он не любит всю эту вызывающую роскошь, но и лучшему другу он тоже отказать не мог. Здесь действительно очень красиво. Всё выполнено в тёмно-синих и чёрных оттенках. Тёплый приглушённый свет практически незаметен из-за синих прожекторов, создающие потрясающую атмосферу. На стенах висят плазменные телевизоры, а возле них стоят столики и мягкие диванчики. В самом углу помещения находится небольшая барная стойка с тёплой подсветкой, а за ней красивый бармен в чёрном изготавливает какие-то алкогольные напитки. Здесь даже мини сцена есть. И он обязательно выйдет на неё. Дурик уже знает, что будет петь. Чёрт возьми, они реально пришли в элитный караоке-бар! Что может быть лучше? Если говорить честно, то он в восторге. Здесь восхитительная атмосфера. Будь его воля, он бы здесь жить остался. И того красивого бармена себе бы забрал. Благо, что он надел брюки и тёмно-синюю атласную рубашку, кой отливается платиновым цветом. Так-то он купил её на какой-то распродаже, но этим богачам не нужно знать об этом. Главное, что он красавчик. На фоне Джисона вообще начинает казаться, будто он принц. Хан же в свою очередь надел чёрные джинсы с рокерским ремнём, на котором располагаются металлические заклёпками. Сбоку висит не очень длинная цепь, что так и блестит при свете синих прожекторов. Его верх состоит из чёрной косухи и того же цвета майки, заправленная в джинсы. Настоящий панк-рокер. С виду они очень сильно отличаются по статусу, если не знать бренд вещей Джи. Феликс выглядит как настоящий принц, который будет оплачивать их счёт. Только вот это неправда. Он нищая принцесса без денег. Да он бы ни за что не стал спускать столько денег на какое-то там элитное караоке. А вот его друг ещё как станет. Только на это и тратит свои денежки. Парни садятся за столик и начинают смотреть меню. Ликс, даже не просмотрев всё меню, вскидывает брови и быстро облизывается, глядя на аппетитное слово «Краб». Всё, он выбрал. Меню можно уносить. Его глаза падают на ценник маленькой бутылки с водой, тотчас же корча лицо от столь дорогих цен. Кошмар какой-то. Ох уж эта элита… Проще пойти в туалет и попить воды из-под крана. Вода она и в Африке вода. Он опускает не шибко довольный взгляд на алкогольные коктейли и мгновенно закрывает книжку. Ему даже выбирать не пришлось, лицезрев свою любимую пина коладу. Пробовать что-то новое он не хочет. Будет пить свой любимый коктейль и радоваться жизни. Чувствует ли он себя нахлебником рядом с Джисоном? Нет, потому что тот сам тащит его по таким заведениям. Стыдно ли ему? Ещё чего. Ощущает ли он себя продажной шлюхой? Никогда в жизни. А вообще, если бы Хан оделся поприличнее, то можно было бы подумать, что Ли — его красивая сучка. Отчего-то его веселят подобные мысли. Он бы безоговорочно стал его дерзкой сучкой, поскольку Джи для него родной человек. Они бы долго-долго шутили на эту тему и много смеялись. К их столику подходит красивый официант, после чего те быстренько заказывают еду и напитки. Парень в чёрной рубашке молниеносно записывает заказ, кланяется и уходит, мельком поглядывая на Ликса, который тоже не сводит с него глаз. А что такое? У него никого нет. А тело Хёнджина он, видите ли, не заслужил. Ну и пошёл в задницу. Хван не единственный человек, с кем он хотел бы переспать. Тогда почему бы и не пофлиртовать с каким-нибудь симпатичным парнем? Он слабо улыбается, растягивая губы в кокетливой полуулыбке. — Отвечаю, через полчаса я буду обжиматься с этим парнем прямо в туалете, — уверенным тоном заявляет он, переводя взор на лучшего друга. — Это план или утверждение? — Утверждение. — Тогда я помолюсь богам, чтобы он хорошенько отодрал тебя в этом туалете. — Вот и правильно. Начинай молиться. Они отпускают задорный смешок и осматриваются по сторонам. На часах только девятый час, а посему здесь ещё не так много народу. Занято буквально три столика. Оно и к лучшему. Зато не будет очереди на песни. Из кухни выходит тот самый официант и останавливается возле барной стойки. По помещению разносится негромкая песня, слова которой Ли знает наизусть. Видать, у звукаря хороший вкус в музыке. Официант с чёрными волосами начинает безмолвно шевелить губами и едва качать головой. Он тоже знает эту песню. Юноша бросает на него игривый взгляд, моментально встречаясь с чужим. Они смотрят друг на друга, тихо подпевая песне «Honeypie» от исполнителя «JAWNY». А если честно, то Феликс готов запищать от радости. Давно он так с кем-то не заигрывал глазами. Аж улыбочка с лица не сходит. Он всерьёз намерен утащить этого парня в туалет и начать обжиматься. Кажется, оба этого хотят. В таком случае этот шалунишка действительно сделает то, о чём заявил. Он свободная птичка. Ему всё можно. Блондин внезапно видит вместо чужих глаз чью-то рубашку, отчего он сводит брови к переносице и поднимает глаза на молодого мужчину, отвечающий за звук. Он кладёт на стол два микрофона и негромко спрашивает, что они будут петь. Хан тотчас же открывает рот, собираясь сделать заказ. Тот быстро кладёт руку ему на плечо и на секунду закрывает глаза. — Извини, братишка, но сегодня я буду петь, — старший кивает и откидывается на мягкую спинку диванчика. — Я буду петь «Katy Perry — I Kissed A Girl». Второй микрофон можете унести, — сотрудник кивает, забирает один микрофон и удаляется к своему оборудованию. Парнишка поднимается с диванчика, хватает микрофон и уверенной походкой идёт к маленькой сцене со ступенькой. Он последний раз одаривает того парня кокетливым взором и поворачивается к нему спиной. Фоновая музыка сначала становится тише, а потом и вовсе пропадает. По помещению резко разносится громкое начало песни Кэти Перри. Веснушка выскакивает на сцену, поворачивается к людям спиной и начинает неторопливо раскачивать бёдрами, пока проходит недолгий проигрыш. Он мгновенно разворачивается к зрителям и стреляет смелыми глазами. — This was never the way I planned, — начинает он грубым, но очень уверенным голосом. Джисон громко аплодирует и высвистывает, впервые видя его таким бесстрашным. Всё же перед людьми поёт. Да ещё и на сцене. Джи горд. — Not my intention. I got so brave, drink in hand. Lost my discresion, — люди смотрят прямо на него, почему-то вселяя в него ещё больше уверенности. То ли люди придают ему столько храбрости, то ли эта ритмичная песня. А может и его лучший друг, что чуть ли не плачет от гордости. Молодой человек ритмично качает бёдрами, продолжая петь предложения. — I kissed a girl and I liked it, — жаль, что он не стал менять «girl» на «boy». Так было бы куда лучше. Он вновь переводит взгляд на того официанта, а потом и вовсе подмигивает ему. Кажется, он пошёл вразнос. Феликс приподнимает один уголок губы и смотрит на друга, при этом заканчивая с припевом. Начинается проигрыш, вследствие чего он замолкает и тяжело дышит. Нет, всё-таки пора бы ему заняться спортом и бросить курить. Не может он долго скакать и петь. Воздуха в лёгких как назло не хватает. — No, I don't even know your name, — он отрицательно мотает головой с неприступным видом, снова глядя на симпатичного сотрудника. Тот неожиданно делает шаг вперёд и неторопливо обходит сцену, сразу же пропадая из виду. А куда он пошёл-то? Или Ликс перестарался, спугнув эту лапочку? Да нет, вряд ли. Не может такого быть. Он же не напирал. Лишь смотрел на него и подмигивал. — You're my experimental game, — на глаза вновь попадается тот официант, за которым следуют новые посетители. Курносый переводит взор с его лица на два новых. За парнем идёт какой-то невысокий дядя с щетиной, а по правую от него сторону шагает длинноногий мужчина, что одет как с иголочки. — My head gets so conf… — молниеносно обрывает он последнее слово. — Твою мать… — еле слышно молвит он вместо слов песни. Прямо по курсу идёт Хван, чтоб ему пусто было, Хёнджин, одетый в строгие брюки, чёрную рубашку и того же цвета длинный шёлковый плащ. Темноволосый бросает на него взгляд, моментально приоткрывая рот в полном удивлении. Джисон приковывает недоумевающие глаза к вошедшей персоне, сразу же приходя в ещё большее изумлении. Это что за невезение такое? Феликс эту вашу судьбу в рот сто пятьдесят раз шатал. Он резко уводит взор и начинает ярко улыбаться. — I kissed a girl and I liked it, — звонко поёт Ли, больше не обращая на Джина никакого внимания. Проходит ещё полторы минуты и он возвращается на своё место, предварительно вернув сотруднику микрофон. — Уходим? — спрашивает Джи, глядя на него беспокойными глазами. Тот злобно выдыхает, скрипя белыми зубами. В ушах до сих пор отзывается это чёртово: «Ты не заслужил». Он что, щенок, что ли, чтобы заслужить внимание своего хозяина? Ну уж нет. Ни за что в жизни. Он не щенок, а Хван не его хозяин. Перед глазами вдруг появляется сидящий на стуле Хёнджин, держащий в руке плётку. Другая же рука тянет стоящего на четвереньках Ликса за поводок, прицепленный к ошейнику на его шее. Блондин кривит губы и моргает. Хватит представлять невесть чего. Он всё ещё настроен на то, чтобы утащить того официанта в уборную. Пора прекратить неосознанно представлять Джина. Сегодня в его планах другой человек. — Ни за какие шиши мы не уйдём отсюда из-за этого ублюдка. Он не посмеет испортить нам вечер. Я буду целоваться с тем мальчиком, а ты будешь сидеть тут и потягивать свой мохито, — гневным, но в то же время очень смелым тоном отвечает он. И плевать ему, что буквально за соседним столиком сидит тот, кого он ненавидит. Он даже в его сторону не смотрит. И правильно делает. Впрочем, мужчина тоже не глядит на него, полностью игнорируя присутствие Феликса. Это даже немного странно. К столику двух парней подходит официант и выкладывает тарелки с аппетитными блюдами, следом за которым идут напитки. Парнишка мгновенно улыбается ему, сверкая кокетливыми глазками. Тот приподнимает уголок губы, смотрит ему прямо в глаза и уходит. — Какой же он сладкий. Сегодня я точно буду обжиматься с ним, — он говорит это настолько громко, что его слова доходят аж до соседнего столика. Юноша опускает взор на очищенные фаланги своего варёного краба, возле которых стоит маленькое блюдечко с соусом. Живот предательски заурчал. Он хищно облизывается, берёт в руку вилку и налетает на своё блюдо. Молодой человек быстро отправляет в рот нежное мясо, а затем блаженно закатывает глаза. — Вкусно! — положительно отзывается Ли и начинает уплетать мясо краба. Джисон приподнимает уголки губ в доброй полуулыбке и разрезает прожаренный стейк. Он подносит вилку с мясом к губам и аккуратно снимает его с прибора, тотчас же неторопливо прожёвывая стейк. Ох уж эта элита… Даже кушает аккуратно. Странно, что в универе он уплетал токпокки за обе щеки. Младший быстренько опустошает свою тарелку и принимается пить пина коладу. А если честно, то он не наелся. Эти два фаланга краба как на зубок. И не наешься толком. К ним снова подходит звукарь, кладёт два микрофона на стол и задаёт тот же вопрос, что и ранее. Во взоре Ликса пробегает странная искра. Он подзывает парня ближе к себе и что-то шепчет ему на ухо. Тот вдруг расплывается в коварно-довольной улыбочке, кивает и уходит. Хан смотрит на друга озадаченными глазами, пытаясь прочесть его мысли. И только сам Феликс знает, что творится в его голове. В какой-то момент Хёнджин стал у него ассоциироваться с песней «I Hate You» группы «Sick Puppies». Текс этой песни идеально описывает его чувства к этому человеку. Он поднимается с диванчика, берёт микрофон и выходит на сцену с серьёзным выражением лица. — Эту песню я посвящаю тому, кто сейчас присутствует в этом зале. Надеюсь, что этот придурок всё же знает английский, — из расставленных по всему помещению колонок моментально бьют громкие барабаны, к которым быстро присоединяется электрогитара. Никакая Кэти Перри не сравнится с тем, что он собирается спеть. Кому он это поёт. Кому посвящает. Хван незамедлительно обращает на него внимание и складывает руки на груди, а ноги в крест. Он как никто другой знает эту песню. Любит эту группу. И он отлично знает английский. Да чёрт возьми, он свободно говорит на пяти языках, включая корейский. Они смотрят друг на друга. Время замедляется. Люди меркнут, исчезают. Есть только они. В этом зале есть только два человека, непрерывно глядящие друг другу в глаза. — Every time I end up breaking you, — спокойным тоном начинает он, глядя только на него. Глаза уверенные, они полны серьёзности. Он словно бы разговаривает с ним. И тот внимательно слушает то, что он пытается донести до него. — You change into, — с толикой раздражения цедит Ли сквозь зубы. — Something worth keeping, — мужчина сидит с невозмутимым видом. Смотрит на него неуязвимыми глазами. Веснушчатый закрывает свои и прислоняет микрофон к губам. — Every time I'm close to saving you, — выходит с хрипотцой. По виду Хёнджина и не скажешь, но он действительно восхищён. Зачарован им. Его завораживает то, с какими сильными чувствами он поёт. Поёт для него. Только для него. Ни для кого другого. — You grow into… A sin worth believing, — с ненавистью поёт он, открывая глаза и глядя на него исподлобья. Два взора вновь встречаются, ведя некую войну. Что они пытаются отвоевать? Чего они хотят друг от друга? Они сами не знают. — You're everything I ever wanted but… It's never enough. You're never enough, — Ликс мотает головой, произнося последние слова с какой-то болью. Как с болью, так и со злостью. — I'll take whatever I can take. Whenever I can take it, — он внезапно делает шаг вперёд, но сцену не покидает. — If it ever comes, — с чувствами кричит юноша прямо в микрофон. — I hate you when you're gone, — с той же болью поёт он припев, смотря лишь на него. Он говорит это ему прямо в песне. Пусть не его, но чувства те же. Эмоции те же. То же самое, что и в припеве. Сердце Джина замерло, слыша эти слова. Он — его главный зритель. И он чувствует его. Чувствует каждое слово. Слышит, внимает. — I hate you turn me on, — снова получается с хрипотцой. В голосе слышится желание. Сексуальное желание. И он вновь вспоминает чёртовы слова Хвана: «Не заслужил». Он не заслужил его. Ну и пусть катится в ад. Блондин стискивает зубы, сжимая руку в кулак. Злится. Он злится. — I hate the way I need you when I don't know where you a-are, — с расщепом протягивает он последнее слово. Аж дух захватывает. — I love it even more when I find you on the floor, — Хёнджин приподнимает уголок губы, вспоминая те разы, когда он падал на пол вместе с ним. Это даже забавно. — I know you think you hate me. But I will always hate you mo-o-ore, — это то, что он действительно испытывает. Его чувства ясны, как день. Он ненавидит его. Только вот это не всё, что он к нему чувствует. — Какой забавный мальчик, — говорит дядька с щетиной, про которого Джин уже и забыл. Ему всерьёз показалось, что здесь больше никого нет. Лишь они. Феликс быстро допевает второй куплет, в котором, к сожалению, нет его чувств, что он хотел бы передать. Нет тех чувств, что он ему хотел бы рассказать. Он переходит в бридж, так же резко преодолевая и его. — I hate you when you're gone. I hate you turn me on. I hate the way I need you when I don't know where you are. I love it even more when I find you on the floor. I know you think you hate me. But I will always hate you more, — и музыка моментально прекращается. Он тяжело выдыхает в микрофон, по-прежнему глядя ему в глаза. Ликс облизывает пересохшие губы и разжимает кулак. — Я ненавижу тебя, слышишь? Ненавижу всей своей душой, — чуть осипшим голосом изрекает веснушка. Темноволосый едко усмехается, едва опуская взгляд. Больно ли ему от этих слов? Нисколько. Хочет ли он размазать его по стенке? Ещё как хочет. Но трахнуть его он хочет в миллион раз сильнее. Молодой человек сходит со сцены, подходит к звукарю и возвращает ему микрофон. Он бросает взгляд на изумлённого официанта, а после уходит к своему столику. — И что это было? — спрашивает Джисон с хмурыми бровями. — Почему твои слова ненависти звучали так, будто ты ему в любви признаёшься? — Ты дурак? Да я ненавижу его! — Оно и видно. Так сильно ненавидишь, что целуешься с ним в пустом кабинете. — Я в туалет, — молвит он, полностью игнорируя слова друга. А сказать ему нечего, потому что Джи чертовски прав. Курносый встаёт из-за стола и проходит мимо Хвана, даже не посмотрев в его сторону. Он входит в уборную, что выполнена в тёмно-коричневых и чёрных тонах. Свет тёплый и приглушённый. Здесь царит какая-то странная атмосфера. Будто это не туалет, а место для быстрого, но страстного секса. Он сводит брови к переносице и подходит к раковине, сразу же поднимая кран. Феликс глядит на себя в зеркало каким-то нерадостным взглядом, попутно промывая вспотевшие руки в прохладной воде. Его губы сомкнуты, глаза не шибко довольные. Но почему? Он спел, высказал свои чувства. Так почему он не рад? Сейчас ему лишь хочется прийти домой, плюхнуться на кровать и уснуть. Даже с тем официантом обжиматься не хочется. Настроение не то. Отчего-то ему теперь кажется, что не стоило петь ту песню. Не стоило говорить, что он её кому-то посвящает. — Идиот… Какой же я идиот, — нелестно отзывается Ли, опуская кран. Он громко выдыхает и открывает бумажное полотенце. — Почему? — слышится бархатный голос. Ликс вздрагивает и поворачивает голову в сторону выхода. И снова эта чёртова ухмылка… Нет, серьёзно, чтоб ему пусто было. Ублюдок. Мужчина резко закрывает входную дверь и полностью поворачивается в его сторону. — Да, кстати, — он делает уверенный шаг к нему. Ещё один и их тела прижмутся друг к другу. — Тот «придурок» отлично знает английский язык. Ко всему прочему, он говорит на пяти языках, включая корейский, — блондин цокает и закатывает глаза. Старший неожиданно делает маленький шажок вперёд и обвивает чужой подбородок двумя пальцами. Он поднимает его голову и смотрит прямо в глаза. С этого ракурса юноша похож на маленького щеночка. Хочется сначала нежно поцеловать его в нос, а потом грубо трахнуть. — Язык тела он тоже знает. Хочешь, продемонстрирую? — Я же не заслужил, — язвительным тоном говорит он, стреляя злобными глазами. — О-о, — без каких-либо эмоций протягивает темноволосый, еле-еле кивая головой. — Обиделся, значит. — Я? Обиделся? Не смеши, — младший бьёт его по руке и отдёргивает свой подбородок. Он делает маленький шаг вправо и следует к двери. Тот тяжело выдыхает и хватает его за запястье. Он тотчас же толкает его к стене, прижимает обе руки Ли к чёрной плитке и протискивает колено между чужих ног. — Куда собрался? Я ещё не закончил. — Что тебе нужно? — Только ты. Твоё тело. Твои стоны, посвящённые лишь мне. Твои громкие вздохи, мольбы на продолжение. Твои поцелуи и прикосновения к моей коже, — шепчет он, закрывая глаза и начиная водить носом по его щеке. Весь яд быстро выветривается из тела молодого человека. На его место заступает яркое вожделение. Такое сладкое, что хочется ещё. — Значит, ты ненавидишь меня за то, что я возбуждаю тебя? — следует уверенный кивок. Он громко сглатывает и расслабляется во всём теле, словно бы отдавая себя Хвану. Отдавая своё тело ему в руки. Своё желание. — Ох, обезьянка, из нас двоих лишь я не заслуживаю тебя. Никак не наоборот. И от этого я хочу тебя ещё сильнее, — он выпускает руку Феликса из своей хватки и опускает ладонь ему на талию. — Если ты ждёшь, когда сюда заявится тот официант, то я с уверенностью могу сказать, что он не придёт, — похабно шепчет Джин, проводя носом по его скуле. Он опускается всё ниже, доходя до кукольных губ. Мужчина открывает глаза, смотрит на его потрясающие губы хищным взором, а затем поднимает их вверх. — Ты мой. Ты ни с кем не сможешь почувствовать того, что испытываешь со мной. Ни один человек не сможет утолить твой сексуальный голод. Лишь я способен на это. Ты стал моим ещё в нашу первую встречу. Я сделал тебя своим ещё в наш первый поцелуй. Ты мой, Ли Феликс. Запомни это. Он моментально впивается в его нижнюю губу и тот незамедлительно отвечает, ненасытно всасывая его пухлую губу в свой рот. Ликс действительно целуется в уборной этого заведения. Только вот не с тем, с кем планировал. Он целуется с тем, с кем это и должно всегда быть. Правильно целуется с самым неправильным человеком, которого хочет порвать в клочья. Старший впивается передними зубами в его губу, нежно оттягивает и снова вбирает её в рот. Маленькая, свободная от хватки рука внезапно накрывает твёрдый бугорок Хёнджина, принимаясь ласково поглаживать его. Такая тёплая, уверенная в своих действиях… Это сумасшествие! Он впервые прикоснулся рукой к его члену. Пусть и через ткань брюк. Из груди мужчины вырывается низкий стон, что остаётся на сахарных губах Ли. Он навсегда запомнит вкус его стона на своих губах. Он отдаёт табаком и ромом. Голову кружит. С ума сводит. Юноша соврёт, если скажет, что ему не понравился стон Хвана. Так сильно понравился, что хочется ещё. Чёрт, он готов хоть всю ночь слышать его низкие стоны. Они удивительны. Прекрасны. Приятно знать, что он тоже получает удовольствие от его ласкательных движений. Он слегка надавливает большим пальцем на его ствол и мягко водит им по увесистому бугорку. Тот издаёт новый томный стон прямо в пылкий поцелуй, что окончательно лишает курносого здравого рассудка. Темноволосый приподнимает колено, тотчас же нежно вжимаясь в чужой пах. Парнишка протяжно стонет ему в губы, на секунду прерывает свои ласки и сразу продолжает. Даже через одежду он отчётливо ощущает, насколько у Джина большой член. Хочется его увидеть собственными глазами. Хочется свободно прикоснуться к нему. Сжать его рукой и провести ею по всему стволу. Почувствовать его в себе. Так блядски хочется… — Малыш… — хрипит уязвимый на сегодняшний вечер мужчина. Воздуха катастрофически не хватает. Голова кружится как от алкоголя. Но он выпил всего один бокал коктейля. От такого не опьянеешь. Поцелуи Хёнджина и есть его личный алкоголь. Опьяняет, дурманит голову. Феликс внезапно отстраняется от пухлых губ, поднимается на носочки и сладко целует его прямо в шею. Он слабо всасывает участок кожи в свой рот, вытягивая из его груди ещё один низкий стон. Хван откидывает голову, блаженно закатывая зачарованные страстью глаза. Ликс ещё не знает о том, что он никому не позволял целовать себя в шею. Ни кусать, ни целовать, ни оставлять засосы. Да он вообще ничего не разрешает. Никому, кроме него. Впервые он хочет чувствовать эти поцелуи в шею. Хёнджин убьёт его, если он остановится. Его нежно ласкают в двух местах. И он уже привык к этому… Весь мир для них застыл. Чёрт знает, сколько они уже находятся в этой уборной. Блондин вытягивает кожу изо рта, а далее медленно проводит по ней горячим языком. По телу мужчины бегут мурашки, кричащие о самом сильном возбуждении в его жизни. Это неправильно. Но хочется ещё… Остановись, Хван, ты же потом будешь злиться от того, что с другими не сможешь почувствовать того, что испытываешь с этим мальчиком. Но он не может… Ты же не сможешь выкинуть из головы эти своевольные поцелуи в шею. Но он так не хочет прерывать его… Веснушчатый резко подаётся вперёд, делает смелые шаги и молниеносно прислоняет его к стене, не открываясь от этой манящей шеи и твёрдого бугорка. Откуда в нём взялось столько храбрости? Откуда появилось это ярое желание? Он понятия не имеет. Однако же и останавливаться он не собирается. Ему хочется раздеться догола, сделать то же самое с Джином и просто наброситься на него прямо здесь. Он вырывает вторую руку из ослабленной хватки и кладёт её на чужую талию. Когда они вообще успели поменяться ролями? Разве это не Хёнджин всегда доминирует? Так и есть, но сегодня особый случай. Его голова предательски кружится, он задыхается. Боже, как же ему сейчас хорошо… Всё настолько плохо, что он начинает истекать предэякулятом. Вот уж чего-чего, а такого с ним никогда не случалось. Этот малыш всерьёз довёл его до перевозбуждения. Член ноет. Он просит гораздо большего, чем этих сводящих с ума ласок через ткань брюк. Жадничает. Совсем уже обнаглел. И ему так плевать на это. Главное то, чего он хочет. Только вот почему-то позволить себе не может. Не может расстегнуть ремень с ширинкой и запустить его руку к себе в трусы. Тогда ему придётся взять на себя ответственность за это удовольствие. Он отнюдь не хороший человек, но ему не хочется после этого чувствовать себя полным дерьмом, которое словно бы заставило Ликса подрочить ему. Феликс сам должен решиться на это действие. Он вдруг обнажает передние зубы и мягко впивается к кожу старшего. Хван прерывисто мычит, закатывает опьянённые глаза и неожиданно позволяет себе прикоснуться к его ягодицам. Он кладёт обе руки на два упругих полушария и жадно сжимает их. Младший тотчас же отстраняется от шеи и громко стонет, откидывая голову назад. Из уборной доносится глухой стон, которого никто не слышит. Этот чистый стон был подарен лишь Джину. Он принадлежит только ему. Веснушка быстро приходит в себя и по новой впивается зубами в нетронутый участок его кожи. Мужчина безжалостно сжимает аппетитные ягодицы, чуть ли не касаясь пальцами его ануса через чёртовы брюки. Эта одежда раздражает обоих парней. Они готовы разорвать её. Лишь бы чувствовать друг друга каждой клеточкой тела. Блондин наспех зализывает место укуса и со всей силы всасывает его кожу в свой рот. Мощно, ненасытно. Он не может им насытиться. Ему хочется ещё и ещё. Он никогда в жизни не получал столько удовольствия от того, что делает. Он неторопливо проявляет на его шее засос, и он же получает от этого ни с чем не сравнимое наслаждение, что отдаётся сладким током в его паху. Его заводят собственные действия, совершаемые над тем самым неуязвимом человеком. А если честно, то ему до безумия хочется встать на колени и отсосать ему. Это самое неправильное желание в его жизни, которое он будет ненавидеть сильнее, чем того, кому хочет доставить это удовольствие своим ртом. Его принципы то ли рушатся, то ли крепнут. Он медленно водит ладошкой по его члену, что напрочь сносит крышу Хвана. Темноволосый тяжело дышит полной грудью, кой то опускается, то поднимается. Он больше не соображает. Ему слишком хорошо. Ликс с громким чмоком выпускает его кожу, затем быстро перемещается к кадыку, высовывает язык и плавно проводит им по острому адамову яблоку. Хёнджин и подумать не мог, что это так приятно. Половой орган пульсирует ещё сильнее. Ещё чуть-чуть и он трахнет его прямо в этой чёртовой уборной. Феликс нехотя отрывает кончик языка от острого кадыка и мгновенно впивается в его нижнюю губу. Тот быстро отвечает, по-прежнему сжимая его полушария. Он отчётливо ощущает ранки на его губе. Этот мальчишка никогда не перестанет терзать свои нежные губы. Юноша отстраняется, глубоко выдыхая ему прямо в губы. Мужчина быстро перехватывает этот сластолюбивый выдох, сразу принимая его в свои лёгкие. Желает забрать себе даже его дыхание. Он до чёрта жадный человек. Ревнивый собственник. И Ли это нравится. Парнишка неожиданно хватает его за воротник рубашки, делает несколько шагов к раковине и притягивает его к зеркалу. — Видишь это? — спрашивает он, глядя на оставленную на коже метку. Тот плавно моргает и переводит затуманенный взгляд на багровый засос на своей шее. — Я ненавижу тебя до такой степени, что хочу убить, — вот обрадовал-то. Молодец. У Джина аж сердце остановилось от счастья. Он на мгновение уводит взор и недовольно выдыхает. — Но ты мой, Хван Хёнджин. И эта метка тому доказательство, — старший вдруг замирает, только сейчас понимая, что он позволил с собой сделать. Нет. Только не с ним. Он никогда и никому не будет принадлежать. Этот человек верен лишь себе. Лишь своим принципам. И никакой мальчишка, которого он хочет затащить в постель, не изменит его. Не подчинит его себе. Никогда. Курносый стреляет довольными глазками, дерзко ухмыляется и разворачивается в сторону двери. — Я никогда не буду твоим. — Ты уже мой, — говорит Феликс, даже не оборачиваясь. — Заткнись. — Из нас двоих лишь ты больше никогда не сможешь испытать того, что чувствуешь со мной. — Закрой свой рот, иначе я сломаю тебе челюсть. — Что такое, прелесть? Правда глаза колит? — Хёнджин громко ахает вместе с выдохом, а затем разворачивается в его сторону и хватает Ликса за волосы. Тот характерно откидывает голову назад, но не пытается двигаться. — И всё? А где же сломанная челюсть? — Беги отсюда, пока я не убил тебя. А я убью, — он отпускает его волосы, глядя на эту манящую шею. Правда, теперь это уже неважно. Блондин лишь фыркает и выходит из уборной. Снова. Всегда уходит. Будет ли хоть один раз, когда Хван уйдёт первым? Неизвестно. Феликс открывает входную дверь, входит в квартиру и закрывает её. Всю дорогу до дома он пытался понять, понравился ли ему этот вечер. Он пел, чуть-чуть танцевал, заигрывал взглядом с официантом. А потом обжимался с Джином. Всё как обычно пошло по швам. Они кинули друг другу едкие словечки и разошлись. Веснушчатый сразу уехал домой, даже не объяснив Джисону причину ухода. Однако тот всё прекрасно понял, а посему не стал его останавливать. И как ему этот вечер? Хрен знает. Он быстро разувается, вешает куртку на крючок и шагает в спальню. Хватит с него этого странного дня с кучей эмоций. Надоело уже. Завтра будет новый день. Завтра всё будет по-другому. Он моментально раздевается, надевает домашнюю футболку и плюхается на кровать. Сейчас его ничто не будет так радовать, как здоровый сон. Вот теперь можно отключить мозг. Он выключает свет прикроватной лампы, ложится на бок и закрывает усталые глаза. Сладкая страна грёз ждёт его. Да, он готов к ней. Готов увидеть свою прекрасную жизнь. Он просто обязан увидеть либо замечательный сон, либо кошмар, в котором его хочет убить какой-нибудь зомби. Ну или Фредди Крюгер. Молодой человек всё сильнее проваливается в сон. Отчего-то он начинает мнимо чувствовать чьи-то руки на своих бёдрах. Он открывает глаза, видя перед собой лишь опьянённые тела, что словно находятся в замедленной сьёмке, танцуя под громкую музыку. Они медленные, плавные. Это фильм? Он попал в фильм? Его хоть в кино показывают? Чувства странные. Неоновые огни так же медленно падают на их тела, неторопливо передвигаясь с одного человека на другого. Он поворачивает голову в сторону барной стойки с нежно-голубой подсветкой. В его глазах отражаются неоновые полосы, отчего складывается впечатление, будто он смотрит на светящийся океан. Люди двигаются, не обращая на него никакого внимания. Но он почему-то чувствует на себе чей-то пронзительный взор. Несколько пар уверенных рук внезапно ложатся на его тело, вследствие чего по венам разгоняется то ли сексуальное возбуждение, то ли страх. Он не может пошевелиться, не может посмотреть на тех, кому принадлежат все эти руки. Кто они? Почему трогают его? Ладони скользят по его телу, ощупывая бёдра, ягодицы, пах, грудь, шею. Он так чётко ощущает их руки, что кажется, будто он голый. Рука достигает шеи и нежно сползает к груди. Воздуха не хватает. Голова кружится. Капелька страха скатывается по стекловидному разуму, быстро падая прямо на сердце. Огни быстро гаснут, а затем так же резко вспыхивают. То кромешная темнота, то неоновый свет. Его хотят ослепить. Уверенная ладонь заворачивает во внутреннюю сторону бедра. Он безмолвно стонет, закатывая пьяные глаза, а потом и вовсе закрывая их. Где он? Чего от него хотят? Зачем трогают? Он не думает. Мозг прекратил свою работу. Даже с отключённым рассудком он чувствует себя какой-то шлюшкой. Помыться. Хочется помыться. Смыть со своей кожи прикосновения незнакомых ему рук. Ему нестерпимо хочется плакать от сексуального блаженства и отвращения к себе. Почему он позволяет прикасаться к себе? Почему не может пошевелиться? Кто-то управляет его телом. Управляет каждым движением. И это не он. Ему срочно нужно осознать. Нужно осознать сон, чтобы вернуть себе управление собственного тела. Но он не может. Все эти руки засасывают его в пучину нежеланной страсти. Он не может пошевелить губами, не может напрячь голосовые связки, дабы начать говорить. Голоса нет. Пропал. Хочется сбежать, только вот ноги не двигаются. Большая ладонь накрывает его пах, пока другие ненасытно ощупывают его с ног до головы. Длинные пальцы умело оглаживают давно затвердевший бугорок. И только ткань брюк не позволяет обхватить его ствол. Кажется, будто вся одежда, старающаяся защитить его, сейчас исчезнет. Он будет обнажён. Будет доступным. Он, сам того не желая, откидывает голову и тяжело дышит. Одежда, что сейчас на нём, внезапно исчезает, и рука полностью обхватывает его член. Совершенно разные руки свободно сжимают его голые полушария, пока другие трогают его плоский живот. Пальцы задевают набухшие соски, тотчас же вытягивая из него прерывистый стон. Но он не хочет стонать. Он хочет бежать. Бежать так далеко, чтобы эти руки не нашли его. Не прикоснулись к нему. До слуха доносится глухой смех, что становится всё ближе и ближе. Он высокомерный, издевающийся. В нём есть знакомые нотки. Однако он всё равно не знает, кому принадлежит этот голос. Впервые его слышит. Ладони трогают его кожу, разнося по телу ток возбуждения. Феликс неторопливо открывает затуманенные глаза и видит приближающегося к нему Хёнджина. Походка вальяжная, взгляд заносчивый, смех отвратительный. Он видит эту обольстительную внешность, но не видит в этом человеке того самого Хван Хёнджина, который давно бы расстрелял тех, кто прикасается к тому, что принадлежит только ему. Это не тот мужчина, которого он целовал в туалете элитного караоке. Не тот мужчина, который смотрел на него сожалеющими глазами в ночь ссоры с Джисоном. И это не тот мужчина, который вызывает в нём нечто удивительное. Кто этот человек? Почему у него внешность того, с кем он хочет переспать? Руки беспорядочно щупают его шею, волосы, плечи. Ладонь продолжает скользить по его стоящему колом члену, что предательски истекает природной смазкой. Джин останавливается в шаге от него и смотрит на то, как чья-то рука умело дрочит ему. Хочется кричать. Ему хочется завопить во всё горло, сказав о том, чтобы темноволосый не смотрел на это. На эту постыдную картину. Не хочет, чтобы он видел, как его трогают чужие руки. Старший вынимает пушку с ядовитой ухмылкой, подносит её к своей щеке и слегка наклоняет голову вбок. Насмешливый взор продолжает следить за чужой рукой, кой лихо скользит по половому органу. Ликс неосознанно издаёт протяжный стон, пока пьяные тела лениво двигаются по танцполу. Его всё ещё никто не замечает. Хван неожиданно отбрасывает пистолет, расстёгивает ширинку своих брюк и вынимает из эластичной ткани трусов большой член. Он приподнимает уголок губы в коварной ухмылке, а затем делает шаг вперёд и тянется налитой кровью головкой к плоскому животу Ли. Рука, ласкающая его живот, внезапно сдвигается к пояснице, позволяя тому прикоснуться головкой к обнажённой коже. Юноша смотрит на него отрицательными глазами. Он не верит этим прикосновениям. Не верит, что этот человек, вместо того, чтобы защитить его, начал водить головкой по его животу. Мужчина томно выдыхает и прислоняет ствол к чужой коже. Пальцы чужих рук щекочут его, вызывая неукротимый табун мурашек. Хочется плакать. Он позволит ему прикасаться к себе членом, но только тогда, когда здесь никого не будет. Когда все эти ладони исчезнут. Ему трудно дышать. Лёгкие сжимаются. Когда это закончится? Он хотел попасть в страну грёз. Тогда почему он оказался в каком-то сладком кошмаре? Прямо возле Хёнджина появляются хихикающие девочки и мальчики, приступающие целовать его шею. Белая рубашка вмиг пропадает, и эти люди начинают облизывать его кожу. Темноволосый блаженно закатывает глаза, пока верхнюю часть его тела целуют и облизывают. Это доказывает, что они не принадлежат друг другу. Их ласкают разные люди. Но никак не они друг друга. Старший отстраняет головку от его живота и позволяет какому-то мальчику взять свой член в рот. Он размашисто качает головой, лихо отсасывая ему прямо на глазах Феликса. Кто-то резко кусает его за ягодицу, отчего курносый громко стонет. Прикосновения яркие, а блестящие от вожделения глаза ещё ярче. Он не хочет этого чувствовать. Не хочет этого видеть. Хван откидывает голову, разрешая девочкам касаться губами его шеи. Большая мужская ладонь падает на хрупкую грудь Ликса, незамедлительно прикасаясь к чувствительному соску. Пальцы сжимают ареолу, пока остальные руки скользят по телу. Кто-то неожиданно засовывает большой палец ему в рот. Джин с интересом наблюдает за ним, при этом дыша полной грудью. Всё же ему делают минет. Здесь становится слишком душно. Уши горят, щёки тоже. Он охотно принимает чей-то палец в свой рот, сладко водя языком по грубой подушечке. На вкус как вишнёвые конфеты. Они смотрят друг другу в глаза, совершая разные действия со всякими незнакомцами. Неоновые огни мигают, люди танцуют. Всё поделилось на красный и синий. Эти цвета не хотят сливаться друг с другом. Не хотят смешиваться. Девушка со смазанными глазами втягивает кожу Хёнджина в рот, желая как можно скорее поставить ему засос на шее. А оставленных Феликсом меток нет… Где они? Куда они пропали? Где тот красочный засос и несколько розовых следов от зубов? — Я же говорил, что никогда не буду твоим. — Остановись… — Но ты мой, — руки тотчас же исчезают. По всему телу бежит холодок, больше не чувствуя на себе тех уверенных ладоней. Он моргает и всё пропадает. Танцующих людей больше нет. Неоновые огни пропали. Музыка исчезла. Он зажмуривает глаза и слышит чей-то голос из мощных колонок. Мужской голос говорит на английском. Кто это? Веснушчатый распахивает глаза и видит стоящего на коленях Хвана. Позади него находится проекционный экран, а на нём Эрик Дрэйвен, разговаривающий со второстепенным персонажем фильма «Ворон». Почему он снова здесь? Прямо перед ним стоит Джин, глядящий на него исподлобья. Они снова в том моменте… В том ужасном моменте, когда этот мужчина сравнил его со своими сучками. Неприятно. Однако это лучше, чем то, что было секунду назад. Лучше быть здесь. Наедине с ним. Это гораздо лучше, чем смотреть ему в глаза и видеть в них сексуальное удовольствие, которое ему доставляет кто-то другой. Это гораздо лучше, чем чувствовать на себе руки незнакомцев. В кинозале замерла странная атмосфера. Она сексуальная, но в ней есть что-то ещё. Он сводит брови к переносице, почему-то не ощущая его ладоней на своих бёдрах и паху. Где они? В настоящем моменте он ласкал его. Тогда почему сейчас не трогает? Блондин чувствует холодок на своей коже. Его щёки налиты пунцовыми красками, а губы совсем пересохли. Он опускает недоумевающий взгляд на свои колени и расширяет глаза, только сейчас понимая, что на нём нет одежды. Абсолютно голый. Его член стоит, из уретры вытекает предэякулят. Это точно сон. Он не может сидеть обнажённым в чёртовом кинотеатре. Карие глаза поднимаются вверх, мгновенно сталкиваясь с довольным взором Хёнджина. Тот демонстративно прикасается пальцами к верхней пуговице рубашки и резко срывает её. Его одежда моментально исчезает, показывая младшему своё безумно сексуальное тело. Феликс знает, что оно превосходное, но не может этого увидеть. Тело мужчины расплывчато. Словно на него наложили цензуру. Это какой-то бред. Даже член смазан. Почему даже во сне он не может в полной мере насладиться этим сногсшибательным телом? Хочется хныкать. Теперь он может двигаться так, как ему хочется. И это значит, что он может переспать с ним. Плевать, что это сон. Плевать, что это никак не реальность. Но он хочет его. Очень давно хочет. Сейчас он может отбросить свою ненависть и заняться с ним сексом. Настоящий Хван не узнает об этом. Это его маленький секрет, о котором никто не будет знать. Никто не посмеет осудить его за сон. Он приоткрывает рот и растягивает губы в хитрой, но ужасно довольной улыбке. Глаза сверкают. Страха больше нет. Есть только страстное желание. Как же прекрасно, когда ты осознаёшь свой сон. Можно делать всё, что только душе угодно. Это будоражит его. Темноволосый мельком хмурит брови, не понимая, что это за странная улыбка на его лице. Ликс похабно улыбается, а затем хватает его за волосы и молниеносно притягивает к себе. Он тотчас же впивается в пухлые губы, целуя его настолько смело, что сердце бьётся быстрее. Голова кружится ещё сильнее. Небольшой член внезапно дёргается, разнося по телу ток сладострастного вожделения. Он запускает юркий язык в рот, скользит по зубам и быстро возвращает его на место. Юноша отстраняется, смотрит в изумлённые глаза напротив и демонстративно высовывает язык. Хёнджин никогда не видел его столь смелым, игривым. С ума сводит. Парнишка приближается к мягким губам и плавно проводит по ним горячим языком. Тот довольно усмехается, а далее перехватывает влажный язычок и втягивает его в рот. Феликс тихонько стонет, блуждая маленькими ладошками по широким плечам. По голым плечам. Ощущения притуплённые, но он всё равно чувствует его. Он до умопомрачения счастлив тому, что может делать с ним всё, что хочется. В нём просыпается задорный мальчик, желающий всего и сразу. Глаза блестят. Он смотрит в чужие глаза, стреляет своими и накрывает большой член ладонью. Короткие пальцы обвивают половину ствола, начиная неторопливо подниматься и резко опускаться. Мужчина сию же секунду выпускает его язык и низко стонет прямо в кукольные губы. Сладкий кошмар превратился в эротический сон. Да, это то, чего он действительно хотел. Блядские американские горки. Ему нравится. Очень нравится. Он, убрав руку от пульсирующего члена, встаёт с кресла, быстро меняется с Джином местами и толкает его на сиденье. Тот послушно падает на кресло, не сводя с него распутных глаз. Молодой человек облизывается и садится к нему на колени. Половой орган протискивается меж упругих ягодиц, снося крышу обоим парням. Ликс обвивает пальцами его ствол и приставляет набухшую головку к анальному кольцу. Старший кладёт руки ему на талию и поднимает его вверх, тем самым притормаживая уверенного Ли. Тот громко, чертовски недовольно выдыхает, поднимая на него взгляд. — А как же подготовка? Обезьянка, я не хочу ненароком порвать тебя. — Прекрати волноваться. Мне ни к чему твоя забота, — дерзко отзывается он, помещая ладошки на чужие щёки. — Хёничка, ты — мой главный грех. Мы находимся во сне, так что я могу совершить этот сладкий грех. Имею на это полное право, потому что настоящий Хван даже не узнает об этом. Сейчас мне плевать на реальность. Я здесь. С тобой. И я хочу взять то, чего давно желаю. Я хочу тебя. Хочу заниматься с тобой сексом до самого конца этого восхитительного сна. Я не знаю, сколько он будет длиться. Поэтому нам нельзя терять время. Это сон, а значит, я могу управлять им. Мне не будет больно и ты не порвёшь меня. Обещаю, нам понравится. Тебе понравится секс со мной. — С чего ты взял, что я ненастоящий? — Потому что ты не можешь прийти ко мне в сон. Ты не чёртов Фредди Крюгер. Ты мафиози, а не волшебник. — Разве я не дьявол? — с лёгкой ухмылкой спрашивает темноволосый. — Да, но это только для меня. Ты мой дьявол. Ты мой грех. Я очень сильно хочу тебя. Блять, Хёнджин, я хочу тебя ещё с нашей первой встречи. Будь моя воля, я бы сел на твой член ещё в кустах того парка. — У нас мало времени, — тот кивает, вновь приставляет головку его члена к своему анальному кольцу и плавно опускается на половину ствола. Феликс издаёт протяжный стон, отчего-то чувствуя лишь сногсшибательное удовольствие. Боли нет. Неприятных ощущений тоже нет. Он резким движением полностью садится на половой орган, принимая в себя каждый его сантиметр. Тот закатывает глаза, кладя руки ему на талию. Младший облизывает губы, тяжело выдыхает и начинает неспешно двигаться. Большая ладонь медленно ползёт к сладкому полушарию, достигает его и сразу же сжимает. По залу разносятся звонкие стоны удовольствия, заглушая звук фильма. Джин, теряя самообладание, внезапно помещает руку ему на талию и резко опускает его на свой член. Курносый едва откидывается назад, выгибая пластичную спину. Мужчина начинает грубо насаживать его на свой ствол, вколачиваясь так глубоко, что Ли готов потерять сознание от столь великолепного блаженства. Это сон. Они в кинозале. На экране показывают их любимый фильм, который нисколько не интересует этих двух бесстыдников. Они занимаются сексом в грёбаном кинотеатре. Хван подаётся вперёд и втягивает в рот твёрдую ареолу. Влажный язык кружит вокруг соска, пока половой орган скользит по стенкам сфинктера. Ликсу хочется расшибиться от этого удовольствия. Это самый лучший натиск в его жизни. Самый лучший сон, который он осознал. Природная смазка, вытекающая из уретры, умело смазывает тугие стенки, тем самым создавая сногсшибательное скольжение. Рассудок мутнеет. Теряется в этом наслаждении. Парнишка громко стонет, царапая кожу его мощных плеч. Тот с чмоком выпускает сосок изо рта, отпускает одну руку с размашисто шлёпает его по ягодице. — Это не твой сон, малыш. Он только мой. Это ты мне снишься, а не я тебе. И я не хочу, чтобы это кончалось, — хриплым голосом молвит он, поднимая и с силой опуская его лёгкое тельце. Он высовывает язык и мажет им по чужой груди. Сумасшествие. Это высшее сумасшествие. Хёнджин подхватывает его на руки и, не выходя из ануса, поднимается с кресла, тотчас же идя к стене. Он прижимает его к стене и грубо толкается вперёд. Юноша обвивает его талию своими гладкими ножками. Держится за шею, как за спасательный круг. Старший втягивает его нижнюю губу в свой рот, больше не чувствуя тех ранок. Это точно сон, потому что в реальности губы Феликса всегда искусаны. Всегда в ранах. Он, освободив губу из сладкого плена, резко опускает его на свой ствол, незамедлительно попадая головкой прямо в простату. — Ах! — вырывается удивительно громкий стон. — Стой! Ох… Не надо! Я… я сейчас кончу, — тот ещё сильнее насаживает его под этим углом, целясь в нервный комок. У него сейчас искры полетят из глаз. Вот настолько ему хорошо. Толчки грубые, резкие, но нереально блаженные. Он хватает Хвана за волосы и сам откидывает голову. — Ох! — по коже бегут мурашки. Не от холода. От страсти. Здесь безумно жарко. Хочется открыть окно, которого тут нет. К паху стремительно направляется какая-то необъяснимая волна. Он расширяет глаза, больше не в силах сдерживать этот порыв. — О-остановись… Я сейчас к-кончу. Я не хочу. Мы же т-только н-начали… — Феликс, этот сладкий сон останется всего лишь сном. Я всё ещё готов убить тебя за те слова, сказанные мне в уборной того караоке. Насладись этим сном, потому что такого больше не повторится. — Хё… Ах! — он резко выстреливает той самой волной, со всей силы вжимаясь в чёртову стену. Его семя летит прямо на Хёнджина, феерично кончая. Он распахивает ошарашенные глаза, тяжело дышит и смотрит на своё окно потерянным, но в то же время возбуждённым взглядом. Ликс громко сглатывает, садится на постели и раскрывает одеяло, тотчас же видя большое влажное пятнышко на трусах. Кончил… Он действительно кончил во сне. Член всё ещё стоит, сердце колотится, как бешеное. Почему-то его тело дрожит. Оно дрожит от удовольствия. От оргазма. Он проводит ладонью по вспотевшему лбу и зачёсывает влажную чёлку. Голова всё ещё кружится. На мобильник вдруг поступает уведомление, вследствие чего он тянется к прикроватной тумбе и берёт смартфон в трясущуюся руку. Ему ужасно мало этого сна. Хочется ещё. Хочется настоящего секса с этим опасным человеком. Он громко сглатывает вязкую слюну и снимает телефон с блокировки. Ублюдок: Больше никогда не снись мне. Феликс расширяет глаза, понимая, что им всерьёз приснился один и тот же сон. Они правда трахались во сне… И Джин помнит о каждом его слове, что он говорил во сне. Только вот ему почему-то не стыдно.

fe.eelx: Я хочу ещё.

Ублюдок: Много хочешь. Он недовольно сводит брови к переносице и бросает взор на контакт Хвана, записанный у него как «Ублюдок». Курносый кусает губу, перезаписывает его и набирает новое сообщение.

fe.eelx: Мне плевать, как сильно ты сейчас зол на меня. Плевать я хотел на твоё желание убить меня. Главное то, что я всерьёз хочу переспать с тобой. Но этого не будет, потому что я тебя ненавижу. И всё же ты ёбаный Фредди Крюгер, который пришёл ко мне в сон. Надо было убить тебя, а не трахаться с тобой.

Хван: Мне нужно было сделать то же самое. Ликс усмехается, а затем щурит глаза, читая вместо привычного «в сети» чёртово «был очень давно». Он что, реально заблокировал его? Да… Кинул его в чёрный список. Он открывает рот, не веря собственным глазам. Вообще-то нечто подобное может делать только он. Хёнджин переходит все границы. Они не могут поменяться местами. Это просто невозможно. Из них двоих лишь Феликсу можно отвергать его. Никак не наоборот. Видимо, всё меняется. Что же ещё между ними изменится? Как далеко они зайдут? Или это конец? Что будет дальше? Они не могут застрять на мёртвой точке. Это не может быть концом. И всё же он теперь начинает жалеть о своих словах, сказанных в уборной караоке. Не стоило этого говорить, потому что ему нравится отвергать этого мужчину. Нравится быть недоступным и в то же время открытым. Он издевается над ним. И ему это нравится.