The Wizard of My Heart

      Не многие замечают противоречие со своей стороны. Твердим одно, а делаем другое. Люди непостоянны. Именно так и поступает Феликс. Его чувства как временные скачки́. И всё же кое-что остаётся неизменным: он ненавидит Хёнджина. Что бы Ли ни делал, как бы себя ни вёл, он продолжает ненавидеть его. Даже несмотря на те пылкие поцелуи, что могли выйти на новый уровень.       Феликс перестал каждый вечер смотреть в окно, выискивая своего ненавистника. Перестал слишком часто представлять, как бита касается его челюсти. Он практически не думает о нём. Сейчас его заботит лишь пропавший из вида Джисон. Уже три дня прошло, а тот так и не объявился. Всё это время Ликс непрерывно звонил ему. Писал. Да даже к нему домой заявлялся! Но никого не было. И вот теперь ему всерьёз начинает казаться, что Хану плевать на него. Ну какой вообще человек просто возьмёт и исчезнет из жизни друга? Это обижает. Его чувства ранят. Он вроде бы и обижен, а вроде бы и переживает за него.       Юноша устало откидывается на спинку стула, вздыхает и смотрит на потолок. Его уже раздражает вся эта ситуация с Джи. Он ставит фильм на паузу и встаёт из-за стола, на котором лежит ноутбук и длинная туба с чипсами. А чем ещё заниматься? В том и дело, что ничего. В основном он просто смотрит кино, когда неприятные мыслишки начинают посещать голову. Только вот в этот раз даже любимый фильм не смог спасти его.       Феликс подходит к подоконнику, открывает окно и вынимает пачки Marlboro. Свежий воздух и сигаретка должны развеять его. А ещё лучше убраться в доме, поскольку это тоже помогает ему справиться с тупыми мыслями. Он прикуривает сигарету и выпускает изо рта огромный клубок дыма. Едкий табак оседает на лёгких, которые давным-давно стали чёрными, как тучи на небе. Он курит с двенадцати лет, так что ему плевать на бедный организм.       Так-то Феликс пытался бросить, когда ему было пятнадцать. Ни черта не получилось. Первая длительная влюблённость прошла не лучшим образом. Нервы съедали, вследствие чего и закурил. В двенадцать, мать его, лет. Это кошмар. А самым забавным было то, что он сразу же рассказал об этом мамуле. Та была в полном шоке, но приняла как должное. Она не стала ругать его, а лишь спросила, нравится ли ему курить сигареты и собирается ли в дальнейшем бросать.       По квартире разносится громкий звонок. Он быстро тушит сигарету в пепельнице и идёт в прихожую.       Феликс смотрит в глазок, хмуря брови. За дверью стоит курьер с букетом алых роз. И что это? Зачем? А главное — от кого? Ненависть к этим цветам никогда не угаснет.       Он открывает дверь с непонимающим видом, глядя лишь на пышный букет.       — Вы Ли Феликс? — спрашивает курьер.       — Да.       — Это вам, — говорит он и подносит к его рукам чёртовы розы. Ликс принимает цветы с недовольным выражением лица. — Распишитесь, пожалуйста.       Доставщик протягивает ему папку-планшет, на котором зажат лист бумаги. Ликс чиркает ручкой по листу, а после закрывает входную дверь.       Он возвращается в комнату, затем кладёт букет на стол и с неким раздражением глядит на алые бутоны. Между двумя головками находится какая-то записка, которую он тотчас же вытаскивает. Бумага красная, что сразу наводит на мысль, от кого это может быть.       Он злобно выдыхает и открывает послание. Бомба в голове снова начинает тикать. Всё встаёт на свои места.       Чёрт возьми, он же несколько раз говорил этому придурку, что ненавидит розы! Это же каким надо быть идиотом, чтобы прислать такое дерьмо? Феликс сейчас взорвётся.       «Феликс,       Теперь я буду каждый день присылать тебе букет алых роз. Они такие же красивые, как и ты. Быть может, ты всё же полюбишь их. Вряд ли кто-нибудь дарил тебе цветы. Понимаю, каждый бы хотел получить их, поскольку люди видят в этом что-то романтичное. Я же вижу в них лишь страсть и власть. Ты был прав: я действительно как алые розы. Меня все хотят. Я властный и страстный. В скором времени и ты меня захочешь. Никто не может устоять передо мной. И ты не сможешь.

      Твой великолепный Хван Хёнджин».

      И чего он добивается? Лишь на нервы действует. Все эти красивые слова только и делают, что смешат. А если серьёзно, то Феликса сейчас стошнит от нарциссизма Джина. Это выглядит крайне убого.       Захочет? Он? Его? Не смешите! Видать, Хван ничего не услышал. Как об стенку горох. Честное слово. Лучше бы он прислал ему очередной кляп…       Феликс берёт в руки ненавистные цветочки, затем следует до кухни и выкидывает их прямо в мусор. Как жестоко. А впрочем… Туда его! Он демонстративно отряхивает руки, сам себе кивает и уходит в спальню. В жопу Хёнджина. Просто в мусор и просто забудем. Конечно, он мог бы назначить ему встречу, дабы швырнуть в него букет. Но ему не хочется. Больно надо ещё показывать какую-то заинтересованность, которой и в помине не было. Вообще-то была, но это давно в прошлом.       Феликс закрывает окошко и садится за рабочий стол, после чего снимает фильм с паузы. Мобильник неожиданно начинает звонить, из-за чего он снова прерывается и поднимает трубку с удивлённым выражением лица.       — Ты почему на звонки не отвечал?! А сообщения? Хан Джисон, тебе жить надоело?       — Прости, Квиннсли. Я был сильно занят в последние дни.       — Так занят, что даже дома не бываешь?       — Ты приходил? — изумлённым тоном спрашивает старший. — Прости. Я все эти дни ночевал в родительском доме.       — Так откуда Хван тебя знает? — резко переводит он тему, задавая самый интересующий его вопрос. — Да и ты его тоже знаешь. Вы знакомы. Откуда?       — В одно время он угрожал моему отцу. Я видел его лишь раз. Тогда-то и узнал, что он мафиози. Ликс, не вдавайся в подробности, потому что в этой истории нет ничего интересного. Он просто ёбнутый человек, от которого я хочу уберечь тебя.       — Я понял.       — Пошли в клуб? Мы давно никуда не ходили.       — Сейчас? Ты больной, что ли? Нам завтра на учёбу идти, а ты предлагаешь в клуб. Больной.       — Тогда давай на выходных.       — Ладно уж. Твоя взяла.       Он ему верит. Верит, потому что Хан его лучший друг. Они должны доверять друг другу. И всё же что-то тут нечисто. В его так называемом рассказе много провалов. Однако Ли только и остаётся верить ему.       — Ты завтра придёшь в универ? — Джисон положительно мычит, на что он кивает. — Тогда до завтра. Сладких снов.       — Угу. — И сбрасывает вызов.       Феликс смотрит на экран ноутбука каким-то беспокойным взором, а затем выключает его и ложится спать.

***

      Есть три вещи, без которых Феликс не может и дня прожить: воздух, вода и музыка. Даже сейчас, идя по коридору университета, слушает её. Она вдохновляет его. Насыщает. А в особенности группа Deftones.       Когда ему грустно, Ликс слушает Deftones. Когда ему весело, он слушает Deftones. Когда у него самое обычное настроение, он как и всегда слушает Deftones. Феликс слушает эту группу даже тогда, когда у него кокетливое настроение, перерастающее в сексуальное желание.       Это была его первая метал-группа. И услышал он её ещё в детстве, когда прекрасная мамуля смотрела фильм «Королева проклятых». С того момента и полюбил эту группу.       Прямо сейчас в наушниках звучит одна их замечательная песня. Наверное, Феликс многое отдал бы, чтобы побывать на их концерте. Только вот в последние годы эти мужчины катают лишь по Америке. Извините, конечно, но у него нет столько денег, чтобы поехать туда. Да и накопить вряд ли получится. Можно попробовать, но у него слишком много нужд. Еду кто покупать будет? За квартиру кто платить будет? А за проезд на автобусе? Скорее всего, мечта просто останется мечтой. От досады хочется заорать припев на весь коридор.       На телефон поступает новое уведомление, из-за чего музыка становится несколько тише. Феликс вынимает мобильник из заднего кармана джинсов, смотрит на экран и вскидывает брови. Совсем недавно он скачал приложение одного кинотеатра, находящегося в центре Сеула, дабы узнавать о новых фильмах. Ну или старых, как в этом случае.       С каждым прочитанным словом глаза всё сильнее наполняются неподдельной радостью. Тот самый кинотеатр устраивает специальный показ его любимого фильма «Ворон». Он будет идти с понедельника по субботу. Значит, есть шанс лицезреть этот шедевр в кино. И не тот грёбаный ремейк с Биллом Скарсгардом. Против актёра он ничего не имеет. А вот сам фильм… Ликс считает это осквернением легендарного «Ворона» с Брендоном Ли.       Он встаёт возле подоконника и быстро тыкает пальцем на уведомление. И в недовольном шоке сводит брови к переносице, не веря своим глазам. Это чёртово уведомление пришло слишком поздно. Показ начался аж с этого понедельника. Сегодня пятница. Предпоследний день показа. Он умрёт от таких приколов смартфона. Что ж, поход в клуб с Джисоном придётся отложить.       Феликс тычет большим пальцем на «Заказать» и быстренько покупает билет на завтрашний сеанс. Уголки губ медленно ползут вниз, когда он видит, что все места свободны.       «А что, никто не пойдёт на этот фильм, что ли? Люди, вы больные или да? Это же «Ворон»! Он легендарный!»       В любом случае ему же лучше. Круто сидеть одному в кинотеатре. Никто и слёзок не увидит. Это уже огромный плюс.       Ликс тычет пальцем на седьмое место в самом верхнем ряду и нажимает на «Оплатить», после чего мгновенно оформляется билетик. Не каждый день выпадает удача сходить на старый фильм. Вот если бы там ещё показали серию «Кошмар на улице Вязов»… Он разрыдался бы от счастья.       Феликс весело улыбается мыслям, отчего-то уже представляя, как он будет выкрикивать всякие оскорбления в сторону главного антагониста. А почему бы и нет, если будет совершенно один? Да и круто будет услышать игру Брендона на электрогитаре аж в самом кинотеатре. Он сейчас обоссытся от счастья. Вообще можно позвать с собой Хана, но он не фанат старых фильмов.       Феликс закрывает приложение и переключает песню. В наушниках тотчас же звучит его любимая Dai the Flu той же группы. Он купил билет на крутой фильм. И сейчас слушает крутую песню. Сегодня он весь день будет заниматься композициями на работе, поскольку всё раскупили. Что может быть лучше? Этот день точно не испортится. Видать, удача наконец-то на его стороне. Фортуна улыбнулась. Вот счастье-то. Он сорвал джекпот, когда купил билет. Это лучший день в его жизни.       Ликс заходит в KakaoTalk и начинает писать Джи. Его лучший друг слинял после второй пары. А куда? Чёрт его знает. Взял и ушёл, даже не сказал куда. Феликс отправляет сообщение и зачем-то начинает его перечитывать, будто оно сейчас изменится.       Кто-то внезапно вынимает один наушник из его уха, вследствие чего брови тут же ползут вниз. Ли поднимает вопросительный взгляд и молниеносно кривит губы.       Снова он…       «Да вы издеваетесь! Это какой-то кошмар! Ну что ему опять нужно?!»       Хёнджин слышит знакомую песню, отчего широко открывает глаза. А что его так поражает? В тексте же нет ничего запрещённого. А если бы и было, то плевать.       — Ты любишь Deftones? — в неистовом шоке спрашивает его личный кошмар. Он мельком улыбается, прислушиваясь к песне. — Не думал, что школота их любит, — с доброй усмешкой добавляет он, возвращая ему беспроводной наушник.       — Фу, блядь, — отзывается младший, корча лицо в некоем отвращении. — Не слушай дефов. Тебе нельзя. Я запрещаю. Понял меня? Не слушай их: ты оскверняешь мою любимую группу.       Ну что за идиот… Невозможно что-то запретить человеку, если тебя это никак не касается. Разве его это затрагивает? Нет. Значит, у него нет прав запрещать Хвану слушать группу. Да он вообще не может ему что-то запретить, если это не касается его самого — тела или души.       Тот облизывается, на секунду опуская взгляд. Какое-то у него довольное выражение лица. Это плохо. Нет, это очень плохо. Что-то он точно задумал.       — Я рад, что у нас есть что-то общее.       Феликс сейчас в окно выйдет с такими словами. Он ещё сильнее кривит лицо, совершенно не радуясь тому, что у них общий вкус в музыке. Вряд ли Deftones — единственная группа, которую слушают парни. Больше удивляет то, что этот придурок интересуется песнями в жанре метал. По нему и не скажешь. Он похож на человека, который любит какого-нибудь Баха. Ну или просто спокойные мелодии. Это удивительно.       Может, у него ещё и татуировки имеются? Скорее всего. Он же чёртов мафиози. Лишь бы не на заднице была. Вот это был бы настоящий смех.       Феликс закатывает глаза и просто идёт вперёд. Даже не пожелал ему смерти или дороги в ад. Да какой уж там ад, если Хван Хёнджин и есть дьявол? Ну вот пусть и топает домой. Орда чертят давно заждалась своего хозяина.       Хёнджин недовольно хмурит брови, тихо следуя за ним. Впереди находится пустующий кабинет, из-за которого в голове пробегает шаловливая мысль. За эти дни он соскучился по Феликсу. Особенно по его губам. Их он давно не касался.       Мужчина резко хватает Ликса за запястье, открывает дверь и с силой толкает его внутрь. Запирает её и, обернувшись, видит, как тот делает несколько шатких шагов вперёд, но в итоге закручивается на пятке и падает на пол.       Приземлившись на ягодицы, Феликс ошарашенно смотрит вниз, но мгновенно поднимает взгляд на Хвана. Глаза вспыхивают злостью, желанием убить.       — Прости. Силу не рассчитал.       Хёнджин приближается к нему и протягивает руку. Феликс стискивает зубы, а далее сгибает ногу и со всей силы бьёт подошвой кед прямо в бедро. Хван отскакивает на десять шагов назад, после чего опускает недобрый взгляд на ногу. На чёрных брюках незамедлительно появился грязный след от чужой обуви.       Знал бы Ли, какая это дорогая ткань… У него бы глаза вылетели из орбит.       Ликс поднимается с пола, чуть вытягивает кулаки и принимает стойку готовности. Вот, значит, как. Драться собирается. Драться? С ним? Феликс, тебе жить надоело? Да если он хоть пальцем тебя тронет, то ты отлетишь на десять метров и осядешь прямо на стене. А собирать тебя по кускам кто будет? Джисон, что ли? Его здесь нет. И лопаты с совком — тоже. Если уж Джин с одного удара укладывает спать всяких амбалов, то и тебя, тростинку, положит. Элементарно.       — Я не буду с тобой драться. Я хотел всего лишь поцеловаться. Опусти свои маленькие кулачки и поцелуй меня.       Тот разбегается и быстро вытягивает руку, тем самым пытаясь ударить в грудь. Предугадав каждый приём для нападения, Хёнджин лениво уклоняется, засунув ладони в карманы брюк. Небольшой кулак рассекает воздух и замирает в пустоте. Ли поворачивает к нему голову и выпрямляется.       — Мимо.       Ага, только вот он не намерен сдаваться. Упёртый, баран.       Дурик ещё сильнее сжимает ладонь и вновь размахивается. Он спешит нанести новый удар, целясь в область живота. Вбирает всю свою накопленную мощь и почти касается Хёнджина. Тот делает большой шаг влево и элегантно разворачивается в его сторону с лёгкой полуулыбкой.       Хван словно танцует, а не уклоняется от яростных атак. Каждый его шаг давно продуман — он скользит из стороны в сторону. Уклоняется от ударов с такой грацией, что не может не завораживать. Взгляд задорный, бесстрашный.       — Снова мимо. — Эти слова злят ещё сильнее.       Юноша протяжно кричит, а после предпринимает попытку нанести удар. Такое впечатление, будто он дерётся с воздухом. Это даже смешно. Он промахивается каждый чёртов раз. И именно из-за этого всё больше теряет сил. Ещё чуть-чуть — и Феликс рухнет на пол, как мешок с картошкой.       Он тяжело вздыхает и принимает попытку выпада. Хёнджин изящно передвигается по полу, снова и снова уворачиваясь от его мощных нападок. Всё без толку.       — Обезьянка, хватит играться. Давай лучше поцелуемся.       — Я тебя ненавижу! — верещит он и опять пытается нанести удар.       Кулачок оказывается возле чужого лица. Хван резко перехватывает его руку и моментально заламывает за спину. Затем поворачивает Феликса ягодицами к себе и наклоняет вперёд, при этом держа за руку. Увесистый бугорок протискивается между его полушариями, что незамедлительно вызывает смущение на усыпанном веснушками лице. Ощущения пусть и притуплённые, но они есть.       Феликс сейчас будет плакать от стыда и ярости. Только вот вместо этого он начинает дёргаться, дабы попытаться высвободиться из чужой хватки. Не выходит. Это бессмысленно. Он снова в ловушке.       — Отвали от меня, кусок дерьма! Я убью тебя! Убью!       Да ты что? Правда, что ли? Сколько раз ты пытался врезать ему? Много. А сколько раз получилось? Один. И то лишь потому, что Хёнджин был доступен. Убьёт он его. Ага, как же. Разбежался.       — Да чтоб ты сдох!       А Хван уже и не слушает, глядя лишь на аппетитные полушария, к которым прижимает член. Феликс двигает бёдрами, таким образом пытаясь выбраться из рук. Однако же вместо этого он только и делает, что создаёт бешеное трение о чужой пах.       — Прекрати дёргаться, иначе у меня снова встанет. И на этот раз ты сам будешь унимать мою проблему.       — Я отрежу его!       — И чем же мне тогда прикажешь трахать тебя?       — Гори в аду, ублюдок!       — Как скажешь.       — Отпусти меня!       Джин печально выдыхает и отпускает его руки. Тот, не теряя ни секунды, резко разворачивается и наносит удар прямо в левый висок. Кольцо на пальце мгновенно рассекает небольшой участок кожи, отчего мужчина чувствует, как по лбу бежит тёплая струя крови.       Он в недоумении прикасается двумя пальцами к появившейся ране и смотрит на подушечки.       Чёрт возьми, Хван что, совсем боли не чувствует? Ему тут, понимаете ли, лоб разбили! Да ещё и кольцом…       Хёнджин слабо сводит брови к переносице и поднимает на Феликса ледяной взгляд. Ну всё, пиши пропало. Готовьте лопату и совок. Его будут со стены соскребать как жвачку.       Ликс в страхе затаивает дыхание и снова принимает боевую позицию. Хван глядит на него пронзающим до костей взглядом, но не двигается, пока из раны вытекает кровь. Она струится по брови, задерживается и капает прямо на щёку.       Феликс вновь ударил его именно в тот момент, пока он был уязвим. А правда ли был уязвим? Или просто позволил себя ударить? С такими людьми страшно иметь дело. Особенно с ним. Капля крови неторопливо стекает по щеке, из-за чего Хван выглядит ещё страшнее. Пугает, мать его. И почему Ли думал, что этот день не испортится? С появлением Хёнджина всё портится. Не только настроение, но и весь оставшийся день.       Младший внезапно растягивает губы в дерзкой улыбке и опускает кулаки. Улыбка фальшивая. Глаза, выражающие надменную радость, тоже фальшивые.       — Наконец-то я стёр с твоего лица довольную ухмылку. Я повредил твою красивую мордочку. Что же скажут люди, когда увидят рану? А что скажут твои доступные суки? Захотят ли они трахаться с тобой?       — А ты завидуешь, раз не позволяешь себе оказаться на их месте? — Он растягивает пухлые губы в сладкой ухмылке. Только вот она сдержанная, даже несколько холодная. — Что ж, теперь ты действительно не окажешься на их месте. Потому что я больше не хочу тебя, — твёрдым голосом говорит мужчина.       Хёнджин опускает уголок губы, после чего разворачивается и уходит. Он решает поставить точку в их странных отношениях. Да, жаль, не романтические.       Хван собирается раз и навсегда вычеркнуть этого мальца из жизни, так как ему не нравится, что приходится закрывать глаза на многие вещи. Феликс не смог бы ударить его, если бы Хёнджин сам этого не допустил. Он слишком умён и ловок, чтобы позволять кому-то прикасаться к себе. А этому неблагодарному мальчишке разрешал. Неосознанно. Отныне не разрешит. Никому не дозволено бить его. Даже этому милому дурику.

***

      Вот и настал тот самый день, к которому Феликс готовился с неким волнением. Ждал его. Дождался. Счастья теперь полные штаны. Правда, до фильма ещё три часа. Кого это вообще волнует? Главное, что сегодня.       Ликс придумал идеальный план. Так вышло, что еда и напитки, продающиеся в холле кинотеатра, очень дорогие. Ни один нормальный человек не станет покупать настолько дорогущий попкорн и колу. Никто не будет платить аж одиннадцать тысяч вон за какое-то ведро. Да это же обдираловка! Только на голову больной идиот купит. Ну или какой-нибудь богач, бросающий деньги на ветер. Феликс же в этом плане жмот. Уж не хочется ему переплачивать за какие-то там снеки. В конце концов он просто собирается набрать всяких вкусностей перед фильмом и протащить их в рюкзаке. Его не пустят в зал, если увидят еду и напитки, не купленные в холле. Оно ему надо? Нет конечно! Он же не тупой.       Почему-то этот поход в кино кажется ему безумно волнительным. Будоражит. Сильно будоражит. Ну ещё бы! Он же ни разу не ходил в кино на старые фильмы. Именно по этой причине Феликс решил приодеться и нанести лёгкий макияж. Так-то он не красится — лишь иногда замазывает синяки под глазами. Впрочем, сегодня особенный день. Это надо сделать. Вот почему он сидит перед небольшим зеркальцем и хмурит брови, вовсе не понимая, что ему нужно сделать. Краситься не умеет. Не визажист. Да и не девушка, чтобы заморачиваться над каким-то там лёгким макияжем. Ресницы ему красить не надо, брови и губы — тоже. Что ж делать-то?       Феликс берёт любимый консилер и открывает его, после чего легонько проводит аппликатором по тонкой коже под глазами. Неизвестно, что он там собирается замазывать, потому что у него и синяков-то нет. В последние дни он нормально спит. Высыпается наконец-то. Поэтому и выглядит как свежий огурчик.       Он хватает в руку влажный спонж и начинает растушёвывать косметическое средство. Как же было бы хорошо ткнуть им Хвану в глаз. А ещё лучше аппликатором консилера. Ну а спонж тогда в рот запихнуть, правда, его стоит предварительно обвалять в какой-нибудь грязи. Вкуснотища!       Закончив с одним глазом, Ликс принимается проделывать те же махинации с другим. Он кладёт косметическую губку на стол и смотрит в зеркало ошарашенным взглядом. А чего это он так побелел? То ли звезда, то ли призрак. Аж глаза стали больше. Теперь не как у милого оленёнка. А как у долгопята. Благо, что они не вылуплены как у этого зверька. Тогда бы это был настоящий кошмар.       Младший обречённо выдыхает, хватает пудру вместе с кистью и начинает наносить её под глаза. Что ж, вроде готово. Хотелось бы ещё чего-нибудь добавить, но это уже будет перебор.       Он смотрит на себя в зеркало игривым взглядом, подмигивает и зачёсывает чёлку. Звездой себя почувствовал. Мобильник начинает звонить, вибрируя на гладкой поверхности стола. Он берёт его в руку, глядит на незнакомый номер и принимает звонок.       — Алло?       — Здравствуйте. Вы же Ли Феликс? — слышится женский голосок.       — Да.       — Я сотрудница кинотеатра. Недавно вы купили билет на фильм «Ворон», и так вышло, что все места были забронированы одним человеком. Никто не позаботился о том, чтобы ограничить доступ к покупке билета на этот фильм в нашем приложении, — неловко объясняет девушка потемневшему от недовольства Ли. — Не могли бы вы отказаться от сеанса? Мы вернём вам все средства. А в знак искренних извинений мы бы хотели пригласить вас на три других фильма совершенно бесплатно. Как вы на это смотрите?       — Нет.       — Простите?       — Говорю — нет. Я не согласен и никогда не соглашусь. Отказаться от Брендона Ли? Вы, верно, шутите. Хрен я откажусь от этого прекрасного фильма. Билет уже куплен. Я во что бы то ни стало пойду на «Ворона». И вы, тётя, не остановите меня.       — Молодой человек, тот мужчина забронировал зал ещё во вторник. Он скупил все билеты раньше, чем вы. Они проданы, понимаете?       — А меня это мало волнует. Я купил его. На этом точка, — с какой-то язвительной иронией отзывается он, а потом и вовсе сбрасывает трубку. — Ненавижу богачей. Горите в аду, сукины дети, — злобно бубнит Ликс, раздражаясь пуще прежнего. Теперь ему всерьёз стало страшно, что его могут не пустить в кинозал. — Чтоб вам всем пусто было, гниды тупорылые, — продолжает дурик, словно бы читая слова проклятия.       Он стискивает зубы и стучит кулаком по столу. С косметической кисти тотчас же падают остатки пудры и оседают прямо на гладкой поверхности.       Так и проходят эти долгие три часа ожидания. Он ещё тридцать минут пытался подобрать красивую одежду. В итоге остановился на белой атласной рубашке с глубоким декольте и чёрных брюках. Ну прямо принц. Только вместо принцессы ждёт властного короля.       Феликс смотрит на себя в зеркало довольными глазками и сыто улыбается во все тридцать два белых зуба. В этой красивой рубашке ключицы кажутся ещё тоньше. Изысканнее. Он поворачивается спиной к зеркалу и смотрит на шикарную задницу. Восхитительные брюки. В них ягодицы выглядят ещё аппетитнее. Они идеально подчёркивают его полушария. Сказка!       Однако же Ликс ещё не думал, как выйдет на улицу с рюкзаком. Вот он весь такой красивенький, обворожительный и с чёртовым портфелем на плече. Да? Так, что ли? Да это же уродство! Если к его сногсшибательному образу добавить рюкзак, то он действительно будет похож на школьника. Оно ему надо? Феликс же не «школота», как его иногда называет один придурок. Тут два варианта: либо шикарно выглядеть, либо счастливо сидеть в кинозале и кушать чипсы. Выбор очевиден. Красота требует жертв. Прощайте, любимые снеки.       Феликс внезапно шлёпает себя по попе и игриво хихикает. После чего засовывает телефон в карман, берёт кошелёк и идёт в прихожую. Ещё со школьных времён у него остались красивые лаковые ботинки на не очень высокой платформе. Нога у него больше не растёт, так что влезет как родная. Тем более без носков. И плевать, что на улице холодно.       Он быстренько обувается, накидывает на себя длинное пальто чёрного цвета и выходит из квартиры. Чёрт, как же он прекрасен… Аж уверенности прибавилось.       Феликс садится в автобус, подключает наушники к мобильнику и едет в кинотеатр. Такое впечатление, будто спешит на свидание, а не в кино. Да он даже для свидания не стал бы так прихорашиваться, как сегодня. Ему было бы лень. Смотрит в окно счастливыми глазами, уже предвкушая следующие полтора часа. И зачем он только красился, если грядущие слёзы смоют весь макияж? Впрочем, это не так важно.       Подъехав к нужной ему остановке, Ликс шустренько выходит и шагает к огромному торговому центру, на третьем этаже которого располагается кинотеатр. Он молниеносно влетает в холл со счастливыми глазёнками, после чего следует к лифту. Ноги уверенно заводят его в кабину, и он нажимает на кнопку третьего этажа.       Теперь ему интересно, что же это за богач такой, купивший все места. Видать, людей не любит, раз забронировал целый зал. А если уж он просто любит тишину, то Ли нарочно будет шуметь. Всё-таки ехидный он малый. Богачей до ужаса ненавидит. Естественно, таким хочется всё сделать назло. Да так насолить, чтобы запомниться.       Феликс покидает лифт и отказывается в открытой зоне кинотеатра. Возле двери в четвёртый зал стоит хорошо одетый сотрудник. Он подходит к нему, после чего вынимает из кармана мобильник и предъявляет электронный билет с QR-кодом. Тот пробивает его сканером и отодвигается.       Получилось! Выкусите, суки тупые! Он вошёл! Это победа, чёрт возьми. В задницу ту дамочку, что звонила ему три часа назад. В задницу того богача.       Феликс мельком улыбается, проходя в кинозал с опущенным в пол взглядом. Он, поднимаясь по небольшой лестнице, снимает с себя пальто, сразу же оголяя утончённые ключицы. И делает шаг вперёд, случайно отпуская верхнюю одежду.       У него откуда руки растут? Из задницы, что ли?       Он ойкает, разворачивается и наклоняется вниз. В этой позе его ягодицы смотрятся ещё сексуальнее. Тот самый богач, сидящий прямо возле его места, внезапно переводит незаинтересованный взгляд на чужие полушария и сводит брови к переносице.       Ликс поднимает пальто и, выпрямившись, незамедлительно разворачивается в сторону кресел. Его глаза тотчас же расширяются и начинают бегать по такому же ошарашенному лицу. Оно принадлежит объекту его ненависти. Пора трубить тревогу. Фортуна улыбается? Ага, как же. Скорее уж сучка вселенная насмехается, потому что прямо перед ним сидит чёртов Хван Хёнджин.       Оба в неистовом изумлении смотрят друг на друга непонимающими взглядами. Что там Джин говорил? Что больше не хочет его? Какие-то лживые слова получаются, ибо Ли выглядит просто волшебно в этих вещах. А ключицы какие… А задница… Это безумие. Кто ж знал, что этот малец может выглядеть настолько элегантно…       — Ты, — низким, до ужаса раздражённым тоном выдавливает младший, смотря на него бешеными глазами. — Какого хера ты тут делаешь?! — Показалось или он серьёзно услышал скрип зубов? Феликс сжимает кулаки, наконец понимая, кто же тот богач, купивший все места в зале. — Вали отсюда!       — Так ты и есть тот мальчик, отказавшийся от столь хорошего предложения, — с некой усмешкой изрекает он, закидывая свою длинную ногу на другую.       Он цокает, отчего-то радуясь, что всё же дал разрешение на присутствие того, кто купил билет. Если бы не позволил, то Ликса бы ни за что не пропустили внутрь.       — Просто иди домой, если уж ты так не хочешь меня видеть. Дверь вон там. — Он указывает пальцем на выход, но тот не оборачивается.       — Я ни за что не пропущу последний сеанс «Ворона». А теперь быстро отсядь на пять рядов! — рявкает Феликс и с силой падает на кресло.       — И не подумаю. Я буду сидеть там, где захочется. Тебе же такого не дозволено, поскольку ты купил именно это место.       — Какой же ты ублюдок, — словно яд выплёвывает Феликс, даже не глядя в его сторону. — Почему именно «Ворон»? Ну не можешь же ты любить те же фильмы, что и я, — огорчённо говорит он, чуть ли не рыдая от досады.       Хёнджин действительно любит то же, что и он. У них похожие вкусы не только в музыке, но и в фильмах. А самое неприятно, что он не сможет разлюбить ни те музыкальные группы, ни кино. Это невозможно. Нельзя просто взять и поменять вкусы. И у них они, к сожалению, одинаковые…       Хван, мать его, Хёнджин везде.       — Это какой-то кошмар. Это просто ужас. Боже, ну почему именно ты? Почему именно человек, которого я ненавижу больше всего на свете? Вселенная, смилуйся надо мной. Просто убей его, пожалуйста. Убери отсюда этого ублюдка. Господи, да что же я такого сделал? Почему это случилось именно со мной? Я не хочу сидеть с ним в одном зале и смотреть любимый фильм! Я не хочу, чтобы это было похоже на свидание! Да я убью его быстрее, чем Эрик грохнет Тин Тина! — громко хнычет Ликс, пряча лицо в ладонях. Тот сладко улыбается, глядя на истеричного парнишку. Его забавляет эдакая печаль. — Ну что за гадство. Ну кто это придумал? Судьба, иди на хуй. Просто иди на хуй!       — Приятно знать, что у школоты есть вкус в фильмах.       — Неприятно знать, что у старика есть хоть какой-то вкус.       — Красиво выглядишь, Обезьянка, — чуть сдержанно оценивает Джин, рассматривая его тонкие ключицы. — Тебе подходит этот образ. Словно принц, сошедший с красивой сказки.       Он всерьёз собирался покончить с этими неоднозначными отношениями, которые, к слову, и не являются отношениями. Собирался забыть. Отпустить. Но кто-то с ним явно не согласаен. И это не они. Хёнджин снова примет попытку оставить Феликса. Однако это будет не сегодня.       — Можешь встать? Я хочу как следует насладиться твоими вкусными ягодицами. Они идеально сидят в этих брюках. Так бы и съел. — Как же красиво он флиртует. Аж блевать хочется. — Давай я трахну тебя прямо здесь и мы навсегда разойдёмся по разным дорогам?       — Давай ты заткнёшься и будешь смотреть фильм?       — Заткни меня поцелуем. Тем более фильм ещё не начался.       Феликс безмолвно поворачивает к нему голову, затем набирает в ладошку горсть попкорна и обхватывает щёки рукой, нажав пальцами на челюсть. Мужчина незамедлительно открывает рот — и Ликс мгновенно пихает в него попкорн.       Хёнджин, сверкая шаловливыми глазами, тщательно пережёвывает воздушный снек. Младший смотрит на него раздражённым взглядом. Молниями стреляет. Дыру прожигает.       Джин проглатывает еду, после чего хватает двумя пальцами воздушную хрустяшку и приближает к его губам.       — Открой рот.       — Пошёл на…       Он моментально засовывает попкорн, тем самым не позволяя ему договорить. Феликс, почему-то не решаясь плюнуть ему именно в лицо, злобно стреляет глазами и резко выплёвывает попкорн, который отлетает куда-то на пол.       Хёнджин приподнимает бровь и теперь глядят на него со сдержанным раздражением. Контролировать себя пытается. Идиот. Не стоит кормить с рук злую собаку. Она может и укусить. А чего он ожидал, если Ликс ненавидит его? Или думал, что этот мальчонка набросится на него с поцелуями, если покормить?       Вроде бы взрослый, ужасно умный человек, а порой думает как пятилетний ребёнок. И зачем он вообще что-то делает, если собирается полностью вычеркнуть его из своей жизни? Странный он. Очень странный. Порой сам себя не понимает. А если говорить серьёзно, то Хёнджин даже не знал, что встретит его в этом кинотеатре. Он пришёл развеяться, избавиться от мыслей о нём. Хотел спокойно провести время за просмотром кино. И что выходит? Что получается-то? Хван снова рядом с ним. Да оно ему нужно было? Конечно нет! Кто ж знал, что сучка судьба будет так упорно бороться за то, чтобы сталкивать их в разных местах. Свести пытается. Причём людей, которые сильно ненавидят друг друга. В любом случае им придётся опустить оружия. Они в кинотеатре. Здесь шалить нельзя. Да и собачиться — тоже. Всё же они пришли посмотреть любимый фильм. По отдельности. Не вместе. Это нужно запомнить.       — Как бы тебе за такое челюсть не сломали. Я бы сломал.       На огромном экране внезапно появляется картинка, вследствие чего оба отворачиваются друг от друга и садятся поудобнее. Джин набирает в руку горсточку попкорна и отправляет её в рот. На мальчишку больше не смотрит. Если сделает это, то захочет размазать по стене зала. Ну или оттаскать за волосы. Одно другому не мешает. А что такое? А в чём проблема? Вообще-то он его бесит. И действия этого дурика тоже бесят. Взял и выплюнул попкорн, который ему засунули в рот. Неблагодарный! У них слишком разные позиции.       И тем не менее есть три общие вещи: вкус в музыке, вкус в фильмах и ненависть друг к другу.       Пусть Хёнджин и относится к нему с некой игривостью, но он всё равно ненавидит его. Этот миловидный мальчик только и делает, что выводит его из себя. Только вот вместе с тем присутствует ещё и страсть. Хочется грубо толкаться в тело Ли, попутно шлёпая по ягодице и нашёптывая на ухо слова ненависти. А сопровождалось бы всё это нежными поцелуями в шею.       Странная личность. Ему хочется всего и сразу. Такое каждого сведёт с ума.       Феликс еле заметно поворачивает к нему голову и видит, как тот спокойно ест попкорн. А он тоже, вообще-то, хочет! Теперь ему действительно начинает казаться, что стоило взять с собой рюкзак со снеками и послать красоту в задницу. Да чтоб сам Ли Феликс смотрел фильм без вкусностей? Невозможно! Он ещё и ничего не кушал перед выходом… Живот неожиданно начинает урчать, нисколько не радуя бедного юношу. А Хёнджин так вкусно ест этот попкорн… Ну не станет же он просить его поделиться. Ни за что. Только не этого человека. А у него ещё и вкусная кола под рукой… Дерьмо. Пора бы наглости проснуться. Что-то она спит давно.       Ликс возвращает внимание на экран и видит, как невесту главного героя кладут на носилки. Его сердце сейчас разорвётся от печали к этому персонажу. По его мнению, это самая ужасная сцена во всём фильме. И она происходит аж в начале. Он накрывает рот правой рукой, а левой хватается за сердце. С такими жестокими событиями он всё быстрее погружается в кино, больше не думая о том, с кем он здесь сидит. Плевать на него. Лучше уж смотреть интересный фильм, чем прояснять несуществующие отношения.       Внезапно начинается следующая сцена, отчего Ликс кладёт вспотевшие ладошки на колени и облегчённо выдыхает. В его глазах отражается чёрный как уголь ворон, вызывающий у него лишь восторг. Брови резко ползут вниз, когда главный герой кричит от душевной боли. Он снова прикрывает рот руками, неспокойно смотря на эту душераздирающую сцену. Даже Хван напрягся, наблюдая за происходящим.       А у него что, сердце есть? Ого, неожиданно.       Тот убирает ладони от губ и начинает нервно кусать их. До чужого слуха вдруг доходит неприятный скрип зубов, что случайно съехали с внутренней стороны губы. Хёнджин громко вздыхает, обхватывает пальцами края ведра с попкорном и резко приближает к хрупкой груди. Он опускает его на чужие бёдра, совсем не желая, чтобы этот мальчонка снова кусал губы.       Ненавидит, но заботится. Вот молодец. Круто придумал. Аж вселенная аплодирует стоя.       Феликс, не поворачивая к нему голову, запускает руку в ведро и начинает нервно поедать попкорн. Глаз с экрана не сводит. Мужчина ставит локоть на подстаканник, упирает щёку на руку и полностью расслабляется, окончательно погружаясь в фильм.       Совсем не так он представлял поход в кино. Всю неделю у него не получилось побывать в кинотеатре на этом фильме. Он хотел, но времени не было. У него самые настоящие завалы на работе. Всё же он не только босс мафии, но и простой бизнесмен: отели, клубы и компания по производству рома ждут его указаний. Всё это требует к себе должного внимания. У него и не было бы времени сходить в кино, если бы он не послал всё к чёрту. Один вечер можно выделить на отдых. За всю эту неделю Чонсок не принёс ничего хорошего, кроме тонны всяких документов, которые нужно было проверять и подписывать. Тут любой устанет и захочет взять небольшой перерыв. Так Хёнджин и поступил. Разница лишь в том, что настоящие выходные он любит проводить в одиночку. Ну или сидеть с Чанбином в каком-нибудь баре и обсуждать жизнь. Только вот и это он не считает за выходной, поскольку Бин любит проводить лекции о морали: что не со всеми людьми нужно обращаться как с игрушками. И так он говорит каждую их встречу. Это любому надоест. Но тем не менее Хван любит своего друга.       Сейчас он тоже не воспринимает этот поход в кино за нормальный отдых. Рядом с Ли спокойствия не почувствуешь, так как тот вечно собачится с ним и пытается подраться. Хёнджин бы уложил его спать с одного несильного удара. Вот только он не трогает слабых и хороших. Феликс слишком слаб для него. Если подуть на него, то он сразу улетит, как при урагане. Он как снежинка — хрупкий, в руках тает. Правда, из целой кучи таких снежинок может получиться огромный йети, которого ничто не сможет сломать.       Феликсу не нужна сила. Ему нужны ум, гибкость и знание приёмов. Лишь с этими отличительными качествами он смог бы потягаться с Хваном. Впрочем, в его рукаве всегда есть козырной туз, но он не решился бы показать его. Хёнджин мог бы поцеловать его, из-за чего тот бы впал в мимолётный ступор и тем самым стал уязвимым на некоторое время. Это и есть его козырной туз. И им он точно не станет пользоваться. Гордость и ненависть не позволят.       Оба так сильно увлечены фильмом, что совсем не замечают, как быстро пролетели двадцать минут. Джин, не отрываясь от экрана, тянется рукой к стоящему на чужих бёдрах ведру, после чего хватает попкорн и отправляет его в рот.       Главный герой фильма неожиданно вонзает нож в плечо злодея. Парни, полные радости, кричат победное «Yes!» и внезапно дают друг другу пять. Хёнджин тотчас же замирает, теперь смотря на свою ладонь удивлёнными глазами, пока Ликс продолжает выкрикивать какую-то ерунду.       — Туда его! Туда! Выкуси, гнида! — во всё горло кричит Ликс. Мужчина переводит на него взгляд, мельком улыбается и продолжает смотреть фильм. — Давай, Эрик, порви их всех! Туда хуесосов!       Если его наслушаешься, так со смеху упадёшь. Только вот ему плевать, потому что он погружён в крутое кино. Волнует лишь мстящий за свою любовь Эрик. Остальное его не волнует. Не волнует даже то, что он дал ненавистному человеку пять.       — О-о, классная песня, — оставляет он комментарий звучащей в фильме музыке.       Феликс вынимает колу из чужого подстаканника и делает небольшой глоток. Забавно, ибо это не его напиток. Не он всё это покупал. Видать, в нём проснулась не наглость, а полное вовлечение в кино. И неважно, что они делят один напиток на двоих. В этот момент ему всё безразлично.       Хван неожиданно отбирает стакан и отпивает из него. Даже сейчас младший не обратил на него внимание. Это забавно.       Пусть Джин и не смог в одиночку сходить в кино, но он рад, что Феликс рядом с ним. В любом случае он не считает это свиданием. Они просто по чистой случайности встретились здесь. В этом не стоит искать какой-то великий смысл.       Так и проходит вторая половина фильма. Оба напряжены. Их лица так и выражают переживание за героя в последней битве с антагонистом. Иронично, потому что главный злодей — мафиози. Феликс как раз сейчас сидит с таким. Тоже мафиози. Только более-менее хороший, чем тот, что в кино. Да и красивее.       Ликс тревожно поедает попкорн, который всё не заканчивается. Причём он не один его ест. И быстро запивает снек, неотрывно глядя на экран. У него дух захватывает от настолько напряжённой сцены. Антагонист внезапно падает с крыши, из-за чего по залу мгновенно разносится победный возглас Ли. Он радостно хлопает в ладоши, вновь выкрикивая всякие матерные словечки. Ну а спустя пять минут по помещению начинают раздаваться тихие всхлипы. Хван в недоумении сводит брови к переносице и, повернувшись к нему, сразу же видит, как по нежным щекам текут солёные слёзы. Растрогался. Феликс тихонько всхлипывает, держась за сердце.       Хёнджин вынимает из кармана брюк платок и, глядя на экран, протягивает ему. Ликс бросает на него взгляд, берёт красную ткань и принимается высмаркивать полный соплей нос. Хёнджин еле слышно усмехается, даже не подумав о том, что парнишка собирается вытереть слёзы.       Феликс, убрав сопливый платок в карман, проводит ладошками по мокрым щекам. Поток неугомонных слёз по-прежнему обжигает глаза. У него никак не получается оставить их.       — Почему ты плачешь? Там же всё хорошо закончилось.       — Ты бесчувственный придурок, — мямлит Ли сквозь поток слёз. Прямо сейчас его голос похож на расстроенную скрипку. — Ты понимаешь, что она пришла за ним? Его любимая пришла за ним. Пришла забрать его с собой на небо.       — Это же хорошо. Так почему ты плачешь?       — Ну… — Он шмыгает носом, на секунду прерываясь. — Просто это трогательно. Они воссоединились. Это очень мило и одновременно печально, потому что они умерли.       — Ты такой чувствительный.       — И что? Тебе, идиоту, не понять. Ты как тот злодей.       — Обижаешь, — наигранным тоном отзывается старший.       — Пошёл в задницу!       — Хорошо. Встань и обопрись на спинку кресла.       — Хёнджин, ты не в себе!       — Но и не в тебе, к сожалению.       Тот громко всхлипывает, продолжая плакать. Мужчина вдруг поднимается с кресла, делает маленький шаг влево, а затем останавливается прямо возле чужих ног и встаёт на колени. Он отбирает ведро с попкорном, ставит его на пол и кладёт ладони на бёдра, глядя прямо в непонимающие глаза напротив.       — Хочешь, я тебя успокою? — вполголоса спрашивает он, на секунду бросая взгляд на пах.       Блондин приоткрывает рот, смотря на него ошарашенными, но всё ещё мокрыми глазами. В зале до сих пор не включили большой свет, отчего лица Хвана почти не разглядеть. Видны лишь его уверенные глаза и чувствуются горячие руки.       — Я никому не делал минета, но, думаю, это не так сложно.       Большая ладонь медленно движется вверх, из-за чего Ли начинает возбуждаться.       Чёртова эрогенная зона…       Хёнджин смотрит исподлобья, его взгляд кажется опасным. Он облизывает нижнюю губу и останавливает руку на половом органе.       Что-то он слишком много себе позволяет. Что вообще на него нашло? Они ведь только что чуть ли не собачились. Как всё так успело поменяться?       Атмосфера накаляется. Большой палец начинает плавно поглаживать член сквозь ткань брюк. Джин отчётливо ощущает, как чужой пах затвердевает. Власть в его руках. Возбуждение этого мальчика находится в его руках. Хёнджин может остановиться, а может продолжить. Всё зависит лишь от него. От его ладоней. От него исходит столько страсти и уверенности, что можно задохнуться. И Феликс задыхается. Здесь становится жарко.       Тонкая ткань позволяет ярко ощущать чужие руки. Их тепло. Оно сексуальное. Вовсе не нежное и заботливое. Нет. Оно опасное, манящее и до безумия возбуждающее. Это высшая степень сладострастия.       Чувства обостряются, эмоции накаляются. Ему хочется растаять прямо в этих ладонях.       Большой палец неторопливо оглаживает налитую кровью головку, из которой скоро начнёт вытекать предэякулят. Ещё чуть-чуть — и его сладкое вожделение достигнет предела.       Феликс думает, что у его возбуждения есть границы. Но их нет. Почему он позволяет ему прикасаться к своему телу? Почему не в силах отвергнуть? Он вновь и вновь чувствует себя легкодоступным рядом с этим уверенным мужчиной. Только вот сейчас ему так плевать на это чувство, что хочется рассмеяться от своей же глупости. Хван делает с ним невозможное. И почему-то так может только он. Исключительно он. Всегда только он. Это сводит с ума. Хочется ещё.       На брюках постепенно появляется маленькое влажное пятнышко, что говорит лишь об одном: он медленно, но верно начинает истекать природной смазкой. Хёнджин выиграл в этой сексуальной битве. Одержал победу с помощью распутных рук. И ему всё мало. Он намерен свести его с ума.       Палец слегка нажимает на головку члена, из которого сразу выходит новая тягучая капля смазки. Феликс издаёт мнимый стон удовольствия, больше похожий на выдох. Его так раздражает, что Джин делает это с ним. Он ненавидит, что тому удаётся возбудить его. Он всем сердцем ненавидит, когда этот чёртов мафиози заводит его. Стоит ему лишь прикоснуться. Никому такого не удавалось. Даже самому Ли.       Касания Хвана иные.       Они не похожи ни на чьи другие. И это сносит крышу.       Феликс ненавидит это и одновременно хочет. Всё слишком запутанно. Настолько всё запутано, что он больше не понимает своих чувств и эмоций.       Здесь стоят камеры, но им так плевать… Властная ладонь начинает неторопливо поглаживать доступную половину паха. Хёнджин будто бы мастурбирует ему через ткань одежды. Это удивительные, но в то же время ощущения притупленные. Хочется большего. Хочется почувствовать на члене его сжатую в кулак ладонь, что плавно движется по всему стволу. Предэякулят вытекает всё обильнее и обильнее. Пятно становится больше. Феликс до безумия возбуждён. Отчего-то ему хочется, чтобы Хван попробовал на вкус его вязкую смазку.       Мозг постепенно отключается, глаза затуманиваются. Ещё немного — и он позволит ему выйти на новый уровень. Позволит доставить себе удовольствие. Это будоражит. Взгляд Хёнджина будоражит. Он опять зачаровывает его. Словно накладывает на него сексуальные чары. Ликс не может контролировать желания. Длинные пальцы наполовину обхватывают его член и моментально принимаются водить по нему. Плавно, с нажимом, чтобы позволить в полной степени ощутить эти сладострастные ласки. Хван управляет им.       Феликс закатывает глаза и громко выдыхает через приоткрытый рот. Голова идёт кругом. Сексуальные желания становятся ярче.       Почему он позволяет ему это делать, если ненавидит? Однако же не хочет останавливать этого обольстительного человека. Хочет позволить ему больше.       Он обожает его чары.       Ликс цепляется в подстаканник и слегка откидывает голову. Сердце бьётся быстрее, кажется, скоро не выдержит этих блаженных натисков. Он тяжело дышит через рот. Его грудь то поднимается, то опускается.       Джин хищно смотрит на тонкие ключицы, попутно наблюдая за сладкой мимикой. Глаза опьянённые, бровки домиком, а нежные кукольные губки совсем пересохли. Хочется их увлажнить. Провести по ним языком. Что он делает? Почему может прикоснуться к его члену сквозь одежду, но не может позволить себе полностью ощупать его? Не может прикоснуться к ягодицам. Не может запустить руку под одежду. Это сводит его с ума. Почему-то к паху решается прикоснуться, а к другим частям тела — нет. Даже через одежду. Это раздражает и одновременно сносит крышу.       Прямо сейчас он не думает ни о чём, кроме этого пылающего от удовольствия малыша. Ему до дрожи в коленях нравится видеть это блаженное выражение лица. Оно лучше всякого секса. Никто не возбуждал его одним лишь своим видом. А Феликс заводит до такой степени, что хочется трахнуть его прямо в этом кинозале. Хочется сначала поиграть с пульсирующим членом, а потом войти в него так глубоко, чтобы он громко-громко стонал только его имя. Чтобы сотрудники этого кинотеатра слышали их сногсшибательное соитие. Грязное и страстное.       — Не надо…       — Мне отсосать тебе? Хочешь, чтобы я тебя успокоил? Доставил удовольствие? — Ликс закатывает опьянённые глаза, всё ещё тяжело дыша. Его хрупкая грудь широко вздымается, пока чужая рука водит по стволу. — Я никому ещё не доставлял оральных ласк. Ты мог бы быть первым. Даже своим девочкам я не делал такого предложения, — ещё тише произносит старший, водя рукой по его бедру. — Но для тебя я могу сделать исключение.       Услышав его последние слова, Феликс сразу приходит в себя. Он распахивает наполненные гневом глаза, а затем молниеносно размахивается и даёт ему самую мощную пощёчину.       По залу разносится громкий шлепок, перебивающий даже мелодию из колонок. Рука горит, но его глаза — сильнее. Этот ублюдок действительно сравнил его со своими сучками. Его. С ними. С легкодоступными особами, которые восхваляют себя тем, что им удалось потрахаться с Хёнджином.       Да разве Феликс похож на них?       Он не такой. Он — не они.       Но этот урод всё равно посмел сказать такое. И это до безумия злит. Как он мог сравнить его с ними? Хёнджин, опустив взгляд, шумно выдыхает, ощущая жгучую боль в щеке. Он сурово смотрит на него, а затем хватает за руки и поднимает с кресла, тем самым задевая картонное ведёрко. Оно негромко падает на пол, пока опасный мужчина с силой ведёт Ликса к стене. После чего резко прислоняет его, держа за кисти.       — Да что ты твор…       — Меня уже бесит то, что я невольно позволяю тебе избивать себя. А ещё больше я ненавижу то, что не могу поднять на тебя руку. Но, Феликс, это не значит, что ты особенный. Ты просто слабак, которого я хотел трахнуть. Запомни: ты для меня неособенный. Я могу мгновенно прихлопнуть тебя, как муху. Хватит думать, что тебе всё дозволено, потому что это не так. Не смей поднимать на меня руку, иначе я придушу тебя. Это моё обещание. Поверь, я всегда его держу, — вполголоса говорит он жестоким тоном, глядя прямо ему в глаза. Феликс даже пошевелиться не может. Хван силён. Слишком. Он перебарщивает. — А теперь уходи и больше никогда не попадайся мне на глаза.       — Ты тоже неособенный. Лишь очередной ублюдок, который, по всей видимости, обожает играть с чужими чувствами. Мне плевать, что ты там можешь, а что — нет. За свои никчёмные слабости тебе придётся ненавидеть только себя. Я здесь ни при чём. Это не я появился в твоей жизни. Как раз наоборот. Так что ты и проваливай. Я не просил тебя постоянно бегать за мной, как какая-то шавка. Живи в своём уродливом мире, а в мой больше никогда не лезь. Это ты не появляйся на моих глазах. Не стой под моими окнами, не пиши мне, не приходи в мой универ и больше никогда в жизни не присылай мне всякие блядские подарки и цветы. Просто исчезни. Забудь о моём существовании так же, как я забуду о твоём, — со всей яростью твердит младший, выплёвывая каждое слово. — Я запятнаю руки в твоей крови, если ты снова выкинешь какой-нибудь фокус.       — Сколько же в тебе глупой отваги… — с наигранной усмешкой говорит Джин. — Малыш, я убью тебя быстрее, чем ты успеешь моргнуть.       — Я всё сказал. А теперь отпусти меня.       — Беги, малыш. Беги.       Он выпускает его запястья из мёртвой хватки, и Ли забирает пальто и уходит.

***

      Две недели. Две чёртовых недели. Ровно четырнадцать дней. Именно столько Феликс не видел Хёнджина. Дни превратились в секунды. Он даже моргать не успевал, как скоро пролетел день. Всё происходило слишком быстро. И хрен знает почему.       За эти две недели он успел дописать сценарий и отправить преподавателю. Как ни странно, его одобрили. Пусть идея слегка пугающая, но очень интересная. И вот теперь он может расслабиться, в то время как Джисон, наоборот, стал очень напряжённый, поскольку будет играть главную роль в короткометражке. Он активно учит текст, а Феликс охотно помогает ему с интонацией.       Всё дошло до того, что Хан начал частенько оставаться у него на ночь. Теперь же в мусорном ведре полно смятых банок от энергетиков. После той вечеринки они словно стали отстраняться друг от друга. Но всё пришло в норму после последней встречи Ли с Хваном. Парочка Кингсли и Квиннсли снова в седле.       Всё вроде бы начало налаживаться. Жизнь потихоньку возвращалась в прежнее русло. Только вот ему почему-то казалось, что чего-то не хватало. В душе — чёрная дыра. И ничто не могло заполнить её. Даже комфортные посиделки с Джи. Феликс старался не обращать внимания на эту давящую пустоту, но она продолжала преследовать его. Особенно когда он оставался один. Она съедала, пожирала его душу.       Ликс отчётливо понимал, что чего-то в жизни больше не хватало. Нет адреналина, нет целого океана эмоций и чувств. Всё слишком запутанно. А ещё он стал частенько зависать, смотря в одну точку притуплённым взглядом. Всё чаще уходил в себя. Правда, думал о какой-то ерунде.       То же самое он делает прямо сейчас, сидя за рабочим столом. Джисон вслух заучивает реплики, свисая головой с кровати. А Феликс залипает в одну точку, отдалённо слыша друга, который пытается подобрать нужную интонацию. Он что-то говорит, но до чужого слуха не доходит. Ли пребывает в своём мире, размышляя о чём-то неважном, и кусает губу, попутно высасывая из неё кровь. Забавно, что они каждую ночь пытаются регенерироваться. Только вот на следующий день всё будет то же самое. Губы уже болят. Даже они устали от вечных укусов до крови.       За все эти две недели Ликсу так и не удалось сходить с другом в клуб. Они слишком заняты, чтобы гулять. И это бесило. Они ведь так молоды. И какого тогда чёрта поставили учёбу на первый план, если им нужно веселиться? Молодость пройдёт — не успеешь оглянуться. Её необходимо проживать, а не заучивать какой-то там сценарий. Нет, его, конечно, тоже нельзя откладывать. Но и на первое место ставить не стоит. На второе. Или же просто совместить веселье с учёбой. В этом нет ничего сложного.       Хан внезапно кидает в Феликса тяжёлую стопку листов, что сцеплены зажимом. Бросает его же сценарий. Вот молодец. Тот моргает, наконец-то выходя из зависшего состояния, и, повернув к нему голову, теперь смотрит на лучшего друга недовольным взглядом.       — Дура, ты меня вообще слышишь?       — Нет. Что ты говорил?       — Пошли в клуб?       — А ты реплики выучил?       — Ну… — Джисон отводит неприступный взгляд, а после поднимается с постели и подходит к младшему. — Я завтра продолжу. Сегодня суббота. Ликс, мы обязаны пойти в клуб. Я хочу танцевать, — начинает он хныкать, дёргая его за плечи. — Ну давай. Пожа-а-алуйста.       — А учиться кто будет?       — Ладно. Предложу по-другому. — Джисон глубоко вздыхает, на секунду закрывает глаза и резко распахивает. Взгляд решительный, уверенный. — Я плачу за выпивку.       Феликс тут же вскидывает брови в приятном удивлении. Уголки губ ползут вверх. Как он может не согласиться, когда тот предлагает ему то, от чего невозможно отказаться? Ва-банк идёт.       — Оплачу любые напитки. Ну же-е, соглашайся. Там делают вкусную пина коладу. Твою любимую.       — И в чём мне идти? У меня вещей-то подходящих нет.       — Сейчас мы всё найдём, — оживлённым тоном говорит Джи, незамедлительно подлетая к шкафу.       Он открывает дверцу и принимается искать красивые шмотки. По комнате начинает разноситься какое-то неразборчивое бормотание, пока одежда летит прямо на кровать. Феликса это даже забавляет.       Джисон хватает в руки нежно-голубую кофту с принтом Стича, комично кривит лицо и поворачивается к другу.       — Серьёзно? Тебе пять лет, что ли?       Хан закатывает глазёнки в наигранном осуждении и швыряет вещь на постель. Взгляд останавливается на тех самых чёрных брюках, в которых блондин ходил в кино. Он достаёт их с полки, аккуратно кладёт на край кровати и принимается искать подходящий верх.       Почему-то Феликс не решился рассказывать ему о том, что произошло в кинотеатре. Не стал рассказывать, что чёртов Хван чуть ли не дрочил ему через эти самые брюки. Не смог. Испугался настоящего осуждения со стороны лучшего друга, который презирает босса мафии. Ликс не будет об этом рассказывать, так как Джин остался в прошлом. Больше он его не увидит. Всё же решил поставить точку в их непонятных отношениях с ненавистью и сексуальным влечением. В задницу его. Лишь бы не в задницу Ли.       В кармане брюк лежит уже постиранный красный платок, который он почему-то не может выбросить. Либо забывает, либо думает, сколько стоил этот небольшой кусочек ткани. Дорогой, наверное.       — Безвкусица, — оценивает Хан, откидывая обычную белую рубашку в сторону.       Он останавливает заинтересованный взгляд на алой с декольте. Ткань лёгкая, даже полупрозрачная. Джи хватает вешалку с зацепившей внимание одежонкой и оборачивается, теперь глядя на Феликса шаловливыми глазёнками. Его брови быстро поднимаются и так же опускаются. На лице появилась какая-то игривая, ехидная улыбочка.       — Она, — твёрдо заявляет Джисон.       — Ну уж нет. Меня украдут быстрее, чем мы придём в клуб. Я в ней не пойду.       — Пойдёшь. Как миленький пойдёшь.       — Да меня спиздят прямо у тебя из-под носа!       — Не ссы. Не спиздят, — отмахивается он, подходя к другу и протягивая ему элегантную рубашку. — Надевай.       — Курица, в ней всё будет видно! Она просвечивает!       — Просто надень, а там уже посмотрим.       Парень с силой впихивает ему в руку вешалку, после чего поднимает листки со сценарием и выходит из спальни.       Феликс обречённо вздыхает, встаёт со стула и снимает с себя домашнюю футболку. Он быстренько стягивает с себя штаны и надевает те самые брюки. Как же в них шикарно смотрится его задница… Съел бы. Всё-таки у него действительно красивые ягодицы. Такие любой захочет попробовать. Он застёгивает рубашку и заправляет её в брюки.       Феликс подходит к зеркалу и принимается растягивать губы в довольной улыбке. Просвечивает, но максимально слабо. Даже сосков не видать. А шея-то какая изящная стала! Ладно, Джи был прав.       Друг открывает дверь и входит в комнату, мгновенно вскидывая брови. Он слабо сжимает ладонь в кулак и вытягивает её к потолку.       — Ну во-о-от! Красиво же! И ничего не видно.       — Я красавчик?       — Красавчик. — Он поднимает большой палец и широко улыбается. — А теперь пошли сводить всех с ума.       — Как хоть клуб называется?       — Dirty desires.       — «Грязные желания»? — в каком-то мнимом отвращении переспрашивает Ли на корейском. — Что за идиот придумал такое название?       — А вот я с тобой не согласен. Это же клуб, так что это название очень подходит. И кстати, он самый крутой в Сеуле. В него все хотят попасть. Даже клубы Каннама не сравнятся с ним, — подмечает он, кладя стопку бумаг на стол.       Джисон убирает мобильник в карман и делает несколько шагов в сторону двери. На фоне Ликса он выглядит как какая-то бродяжка. На нём — обычные джинсы и чёрная, незаправленная рубашка. Ну вроде как должны пропустить. С элегантно выглядящим блондином его пустят куда угодно. Хоть в клуб, хоть в дорогущий ресторан с дресс-кодом.       Он равнодушно пожимает плечами и идёт вслед за другом, который уже вызвал им такси. Парни выходят из дома, садятся в автомобиль и едут в клуб. Отчего-то Феликс чувствует приятное волнение. Он сто лет не шлялся по таким заведениям. А раз уж Джисон говорит, что этот клуб ужасно крутой, значит, так оно и есть. Впрочем, для него важнее то, чтобы там была хорошая музыка, а также вкусные коктейли. Другое его не интересует.       Удивительно, что он вообще согласился на эту авантюру. Он же домосед, а им следовало бы всё время уделять учёбе. Но всё же не отказался. Даже ему захотелось повеселиться. Впрочем, вряд ли он смог бы сказать «нет», особенно если предложил Джисон. Посидел бы, подумал… и всё равно согласился.       Машина едет на полной скорости. Феликс в предвкушении. В его глазах отражаются тёплые огни столбов. Сердечко забилось чуточку быстрее. Почему-то Феликс никак не может сдержать глупой улыбки, которую прячет от весёлого друга. Он закрывает глаза, начиная представлять, как кружит по танцполу. Это будет весело.       Может, ему даже удастся найти себе какого-нибудь красивого парня на ночь. Секса, вообще-то, тоже хочется. Нельзя ж постоянно отказывать себе в плотских утехах. Своим потребностям нельзя отказывать.       Он давно ни с кем не спал.       Нужно исправляться.       Автомобиль подъезжает к большому трёхэтажному зданию и останавливается возле входа, где выстроилась огромная очередь из девочек в коротких, облегающих всё тело платьях. Ну а на шее каждого парня висит по золотой цепочке. Почему-то они считают, что женский пол с лёгкостью клюнет на такой пафос. Ведут себя крайне пафосно. Это смешно.       Феликс выходит из машины с толикой ужаса и отвращения на лице. Он водит взглядом по людям, которые пытаются круто смотреться в этих шмотках. И у них не получается. Будто клоуны, что нацепили на себя парочку дорогих цепочек. Хан брезгливо переглядывается с лучшим другом, а затем начинает толкать ребят, стоящих прямо возле входа. Младший смеётся над его смелостью, попутно следуя за ним. Тот выкрикивает какую-то ерунду и толкает недовольных.       — Я не с ним! — говорит Ликс, пока строго идёт за ним.       И чего стыдится? Да если бы не наглость Джисона, то они стояли бы в конце очереди!       Ликс тихонько хихикает, отчего выглядит ещё красивее. Джисон внезапно хватает его за запястье, притягивает к себе и останавливается возле огромного амбала в чёрном костюме. Тот больше похож на вышибалу.       Джи обвивает шею друга, вследствие чего тот слегка наклоняется вперёд с глупой улыбкой, и протягивает охраннику несколько купюр, после чего им выдают какие-то бумажные браслетики и пропускают внутрь. Народ недовольно гудит, покрывая этих двоих всевозможным матом.       Парни входят, тотчас же ощущая духоту. Феликс вылупляет ошарашенные глазёнки, которые начинают разбегаться в разные стороны. На нереально большом танцполе двигаются опьянённые люди, на тела которых попадают неоновый свет прожекторов.       Громкая и очень ритмичная музыка бьёт прямо в уши. Ликс уже ставит плюс, поскольку из колонок доносится голос любимой Рианны. Справа от него находится длинная, достаточно широкая барная стойка. По левую сторону раскидывается хорошая зона для отдыха, где стоят круглые столики и бархатные мини-диванчики тёмно-фиолетового цвета. В конце зала располагается зона диджея со всем оборудованием. А в двадцати шагах от него — лестница, возле которой стоит два огромных охранника. Второй этаж — это ВИП-зона. Но вот что находится на третьем? Хороший вопрос. В любом случае его это не волнует. Он пришёл веселиться, а не играть в «Нэнси Дрю».       Хан был прав. Здесь действительно очень круто. Потрясающая атмосфера. Аж дух захватывает!       Феликс растягивает губы в глупой улыбке, а после хватает лучшего друга за руку и тащит к барной стойке. Они пробиваются через расслабленный народ, что пьяно двигается по танцполу. С лица обоих дуриков не сползают игривые улыбки. Глаза сияют. Они подходят к барной стойке и сразу подзывают к себе бармена.       И всё же Феликс рад, что согласился пойти. Они только что пришли, а ему уже всё нравится. Здесь хорошо. Проблемы словно остались где-то позади. Ушли далеко-далеко.       Джисон быстренько заказывает им по коктейлю, на что бармен кивает и принимается готовить два напитка.       Юноша продолжает хихикать, пока его лучший друг оживлённо качает головой в такт музыки. А если признаться честно, то обоим уже не терпится пуститься в пляс. Даже на той вечеринке в честь дня рождения Ли было не так весело, как здесь. В этом клубе совершенно другая атмосфера. Она заряжает их. Заставляет хотеть танцевать. Пить и танцевать всю ночь.       На Феликса время от времени падают неоновые огни синих, розовых и фиолетовых цветов. Бармен ставит на стойку два коктейля, забирает оплату и делает поступающие заказы.       Ликс обвивает рукой длинный бокал и отпивает пина коладу из трубочки. Он протяжно мычит, начиная кивать брюнету. Понравилось. Коктейль действительно оказался очень вкусным. Да настолько, что он теперь не может выпустить трубочку изо рта и увлечённо поглощает спиртной напиток. Дайте ему четыре таких бокала — и он будет валяться пьяным в стельку. Тот смотрит на друга задумчивым взглядом, а после заказывает ещё три коктейля.       Напоить пытается. Что ж, Феликс не против. Пусть спаивает.       Он быстро осушает первый бокал, съедает дольку ананаса и принимается за вторую партию. Ему ужасно жарко. То ли это из-за людей, создающих духоту, то ли из-за спиртного, что постепенно опьяняет.       Скорее всего, два в одном.       Хочется поскорее допить все три бокала и пойти танцевать. Джисон спаивает его, чтобы Ли смог развеяться. Знает же, как ему это очень необходимо сейчас. На него свалилось слишком много всего, а какой-то там караоке не сможет в полной мере расслабить и дать повеселиться. Поход в клуб — их лучшее решение за последний месяц.       Здесь так тепло, что алкоголь всё сильнее опьяняет молодого человека. Взгляд притупляется, тело становится ватным, а плечи полностью расслабляются. На его лице вдруг появляется совсем нетрезвая улыбочка. Значит, по шарикам точно дало.       Джисон неожиданно отбирает у него полупустой бокал и ставит его на барную стойку.       — Эй, это моё.       — Хватит с тебя, — говорит Джи, хватая коктейль, и залпом выпивает остатки, скорчив смешное лицо. — Всё, закончилось! — Феликс недовольно цокает и закатывает глаза. — Пошли танцевать.       Он внезапно хихикает и бежит на танцпол, всё дальше уходя вглубь. Джисон в ужасе вылупляет глазёнки, быстро теряя его из виду.       Это плохо. Это очень плохо. А если его реально украдут? Что ж ему делать? Выкупать его, что ли? Пьяный Феликс уйдёт с кем угодно и куда угодно. А если этот человек будет красивым и в меру накаченным, то он сам его уведёт в укромное местечко. И выкупать уже придётся далеко не Ли.       — Дура, меня подожди! — во всё горло орёт он, молниеносно двигаясь с места.       Слишком поздно. Он только что потерял его в толпе нетрезвых. Вот замечательно! Молодец, Джисон.       Феликс останавливается прямо посередине танцпола, затем осматривается шаловливыми глазками и пускается в ритмичный пляс под песню Рианны. Давно ему не было так весело. Он напился и слинял от своей няньки, являющейся его другом. Что может быть лучше того, чтобы заставлять всех волноваться за себя? Лично ему это кажется безумно забавным. А Хану-то как весело! Он аж обоссался от веселья.       Ликс расслабленно закрывает глаза и начинает плавно двигаться. Непринуждённо, пьяно. Музыка быстро уносит его в совершенно иной мир. Он всё сильнее чувствует её. Будто сам становится её частью.       Феликс неторопливо двигает бёдрами и плечами, при этом поднимая руки к высокому потолку. К нему неожиданно кто-то подходит со спины, кладёт ладони на талию и принимается двигаться с ним. Ликс лишь приподнимает уголки губ, продолжая медленно раскачиваться. Глаза закрыты, мозг отключён. Не стоило ему так напиваться.       Незнакомые ладони уверенно ведут его в пьяном танце и умело двигают чужую талию влево и вправо. Он ничего не понимает и не хочет понимать. Знает лишь то, что эти руки принадлежат не ему. Если бы это были его ладони, то Ли сразу почувствовал бы. Незамедлительно испытал бы лёгкое возбуждение, ощущая его горячие руки. Властные и собственнические.       Нет.       Плевать на него.       Они поставили точку. На этом всё. Больше он его не увидит. Этот придурок ушёл из его мира. Из его жизни. Ушёл две недели назад и перед этим дал обещание задушить его, если тот снова попытается поднять на него руку. Каждый остался в своём мире.       Феликс бесстыдно раскачивает бёдрами, тяжело дышит и плавно двигает руками. Сейчас ему на всё плевать. Даже на то, что он выглядит легкодоступным. Он игриво хихикает, начиная слабо тереться ягодицами о чужой пах.       Да что ж ты делаешь-то? Идиот! Дурила недотраханная!       Ликс резко сводит брови к переносице, отчего-то чувствуя на себе чей-то пристальный взгляд. Злой, опасный, ревнивый. И он принадлежит далеко не Джи. Феликс медленно открывает затуманенные глаза и поднимает их, теперь смотря на второй этаж. Он мгновенно сталкивается с тем, кто в ответ смотрит на него со второго этажа. Большие ладони с невыносимой силой сжимают чёрный поручень балюстрады, отчего вены на руках начинают красиво выпирать.       Взбешён. По глазам видно.       Только вот снова пытается выглядеть холодным, сдержанным. И в этот раз у него крайне плохо получается скрыть своё раздражение.       Мир замер. Они неотрывно смотрят друг на друга, почему-то вспоминая недавние обещания. Никогда больше не встретятся? Ага, как же. Убью при встрече? Ну да, конечно.       Хёнджин смотрит на него разъярёнными глазами, при этом с силой стискивая зубы. Что же его так злит? То, что они снова встретились, или то, что Феликс трётся ягодицами о чей-то член? Что находится в чужих руках. Не в его. Нет, он не может злиться, потому что этот мальчонка не принадлежит ему. Никогда не принадлежал. И это так бесит… Хочется достать пушку и расстрелять здесь всех. А начнёт он с того придурка, что прижимает к себе Ли.       У него нет прав ревновать. Он вообще не должен его ревновать. Не должен, поскольку они друг другу никто. Никем не являются. Но он продолжает ревновать. Отвратительное чувство.       Между ними проносятся целые искры. Феликс ехидно дёргает бровями и расплывается в какой-то странной улыбке. Снова что-то замышляет. Это видно. Он внезапно поворачивается к незнакомцу и медленно уводит взгляд от Хвана на того, к кому прижимается, а затем моментально вскидывает изумлённые брови, когда видит перед собой Пак Вонбина. Как чёрт из табакерки выпрыгнул.       То есть вы серьёзно хотите сказать, что он всё это время тёрся об него? Он? Да, он. И Джина это злит ещё сильнее. Он сломает ему руки, стоит только Ликсу отвернуться.       Феликс смотрит на чужие губы, а далее бросает мимолётный взгляд на Хёнджина и резко впивается в них. Мужчина собирается сделать шаг к лестнице, но тут же останавливается. Пак с закрытыми глазами кладёт руку ему на макушку и приближает к себе, таким образом углубляя поцелуй.       И тут Феликс понял, что ему вообще не нравятся эти губы. Хочется блевать. Это совершенно не те губы, которым он, как бы ни казалось странным, скучает. Он не желает целовать его, но продолжает прямо назло Хвану. Тот отчётливо видит, как Феликс еле заметно кривит лицо, попутно всасывая чужую губу. Усмехается, моментально расслабляясь. Ревность всё ещё присутствует, но теперь он знает, чего Ли пытается добиться. Что ж, у него действительно получалось до этого момента.       Мальчик хочет поиграть. Так почему бы не согласиться?       Ликс отстраняется от чужих губ, быстро вытирает свои, а после поворачивается к Вонбину спиной и начинает танцевать. Забавно, потому что слюни Джина он никогда не вытирал. Наоборот, слизывал их.       Алкоголь распространяется по телу, опьяняет разум. Его обдают аж два взгляда, он купается в их внимании. А бедный, бьющийся в истерике Джисон продолжает искать своего лучшего друга в этой огромной толпе.       Феликс демонстративно трётся задницей о чужой член, при этом смотря на неоновые огни. А Хёнджина избегает, стараясь не встречаться. Делает вид, что его здесь нет. Что не продолжает смотреть прямо на него.       Ликс глубоко вздыхает и зачёсывает влажную чёлку. Он закрывает глаза, плавно двигаясь влево и вправо. Сейчас он слишком пьян, чтобы понимать, что творит. Сегодня ему можно всё.       Дурик сладко улыбается, полностью уходя в музыку. Плевать ему на какого-то там Пака. Плевать ему на какого-то там соблазнительного Хвана. Сегодня он живёт для себя. Сегодня он веселится. Феликс внезапно толкает Вонбина задницей и начинает бойко двигаться по танцполу. Светлые волосы красиво подпрыгивают вместе с ним. Он закрывает глаза, беззаботно хихикает и резво двигает бёдрами.       Хёнджин цокает и направляется к барной стойке. Он внимательно следит то за ним, то за танцующим мальчишкой. Он достаёт из кармана брюк пачку Winston и быстро чиркает зажигалкой. Вообще в клубе запрещается курить всё, кроме электронных сигарет и кальяна. Но так уж вышло, что это его клуб. Ему можно всё. А самым странным является то, что Хан даже не знал этого. Он ни за что не привёл бы сюда лучшего друга, если бы знал, кому принадлежит это шикарное заведение.       Совпадение? Вряд ли.       Феликс больше не собирается обращать на него внимание, ибо оставил его в прошлом. Судьба-стерва всегда будет на двадцать шагов впереди. Что бы они там ни решили.       Алкоголь так сильно ударил в ему голову, что он больше не осознаёт, танцует ли или стоит на ровном месте. Ноги совсем стали ватными. Он выдохся. Нужно посидеть, иначе рухнет прямо на этом танцполе. Голова начинает кружиться. Ему больше не нравится это опьянённое состояние. Хочется отрезветь.       Феликс неосознанно смотрит на Хёнджина и сразу сталкивается с его взглядом. Мужчина ухмыляется, резко притягивает к себе какую-то девушку и, зажмурившись, молниеносно целует её прямо в губы.       Игра началась.       Он плавно открывает глаза и переводит их на парнишку, попутно целуя девочку с полным отвращением, которого абсолютно не видно. Умеет же прятать истинные чувства, не показывая их другим. Хорош — спору нет. Эти губы омерзительны ему. Однако же он умело скрывает это за фальшивой страстью. Нет её. Никогда не будет.       Феликс сразу застывает посреди танцпола, но это настолько далеко от Хёнджина, что хочется начать крушить этот клуб. Кто-то неожиданно хватает его за плечи, вследствие чего зрительный контакт прерывается. Ликс фокусирует взгляд на чужом лице, сразу расслабляясь во всём теле. Хван сию же секунду отталкивает от себя девушку и принимается с силой вытирать губы, параллельно корча лицо. Не нравится ему. Так сильно не нравится, что тянет блевать.       — Где ты был, дура?! — истерично кричит родной сердцу Джисон.       Он облегчённо выдыхает, а затем мгновенно обвивает его руками, незамедлительно обнимая лучшего друга. Самый родной. Самый любимый. Сжимает его крепко-крепко, утыкаясь лицом в плечо.       Феликс запускает вспотевшие тёплые ладошки под рубашку Хана, прямо ему на поясницу.       — Ну ты чего, Квиннсли? Что случилось? Кто тебя обидел, солнце моё? Кому ебало сломать? — Голос родной, ласковый, даже слегка взволнованный. Джисон укладывает руку ему на голову и начинает неторопливо поглаживать её. — Клянусь, я всерьёз уже думал, что тебя спиздили. — Феликс громко усмехается прямо ему в плечо, из-за чего тот растягивает губы в тёплой полуулыбке. — Домой поедем или пойдём кальян курить?       — «Кальян»? — оживлённо спрашивает он, чутка поднимая голову и заглядывая в чужие глаза.       Джисон кивает, после чего начинает задорно улыбаться. Он хватает его за руку и уводит к столику. Парни садятся на мягкий диванчик и полностью расслабляются. Хан нажимает на кнопку вызова официанта, который не заставляет себя долго ждать. К ним подходит красивая сотрудница, цепляющая внимание Джи.       Он открывает рот, желая что-нибудь сказать, но пьяненький Ли говорит за него:       — Нам нужен кальян и две маргариты.       — Табак с каким вкусом вас интересует?       — Что-нибудь сладенькое.       — Принесите, пожалуйста, табак со вкусом ванили и сливок, — отзывается Джисон, не сводя с неё взгляда. Он неторопливо смотрит на её бейджик, быстро читая имя. — Шим Наын. — Та кивает и удаляется. — Красивая.       — Так попроси у неё номер. Что ты тупишь?       — Я только флиртую с девочками. Или ты забыл?       — Ну что за идиот…       — На себя сначала посмотри, курица. Ты вообще чуть ли не в дёсна целуешься с грёбаным мафиози.       — Это в прошлом. В жопу его, — с толикой злости произносит он, почему-то вспоминая, как этот придурок жадно целовал ту девочку.       Ли точно слепой, раз не видел, с каким нежеланием Джин целовался с очередной сучкой. Тупой баран. Феликс глядит с полным отвращением на трёх парней за соседним столиком.       — Смотри-ка, богатенькие ублюдки. — Хан поворачивается в их сторону с хмурыми бровями.       — С чего ты взял, что они богатые?       — Вижу. И даже не из-за их одежды. Ты просто глянь, с каким высокомерием и презрением они смотрят на других. А как они смотрят на официантов! Фу, блядь. Ненавижу этих мразей. Все богачи — конченые ублюдки. Их интересует лишь то, что ты можешь предложить. А на твою душу им плевать. Плевать, какой ты человек. Пусть эти алчные гниды горят в аду. Они других даже за людей не считают. Думают, что ты либо раб, либо шлюха. Фу. Я бы их отпиздил. Всех их, — дерзко выплёвывает Феликс, возвращая взгляд на друга.       Ликс всегда грубо высказывается в сторону богачей. Ненавидит их. А Хан молча слушает и лишь изредка поддакивает. Он еле-еле поджимает губы и проглатывает вязкую слюну, как обычно слушая очередные слова отвращения к богатым людям.       — Я в туалет.       Ли поднимается с диванчика и идёт на шатких ногах через толпу. Когда ж он протрезвеет уже? Ему не нравится это чёртово головокружение. Он всё ещё ужасно пьян. Алкоголь всё никак не выветривается. И зачем заказал маргариту, если хочет поскорее протрезветь? Странный.       Феликс доходит до мужской уборной и внезапно останавливается на ватных ногах. Всё становится каким-то расплывчатым. Голова начинает ещё сильнее кружиться. Перед глазами всё смешивается в какую-то странную бурду в виде водоворота, из-за чего рвота моментально подступает к горлу. Он делает неуверенный шаг вперёд и тут же путается в ногах, тем самым спотыкаясь и чуть ли не падая на пол. Рвота сразу же отходит на второй план.       Время замедляется. Кажется, будто ещё секунда — и он разобьёт нос о чёрную плитку. Сердце ускоряет ритм. В глазах появляется испуг. Кто-то неожиданно хватает его за руку и удерживает на весу, тем самым спасая пьяного студента от падения.       — Спа… — Но он не успевает договорить, фокусируя взгляд на спокойном лице Хвана. — Опять ты, — легко изрекает он пьяным голоском. — Вали отсюда, иначе я познакомлю тебя со своими кулаками.       Дурик моментально отдёргивает руку и принимает боевую позу с игривыми глазками. Он выглядит чертовски мило.       — Что ты делаешь в моём клубе?       — Чего? — Кулаки моментально опускаются. Челюсть — тоже.       — Это мой клуб, Обезьянка. Я владелец.       — А пойду-ка я домой, — максимально расслабленным голосом отзывается Ли, делая шаг вперёд.       Феликс правда думает, что его так просто отпустят? Глупец или просто наивный? Скорее, два в одном.       Хёнджин прислоняет ладонь к стене, таким образом закрывая проход. Всегда так делает. Никогда не даёт ему просто уйти, пока они не разругаются до драки. Или до поцелуев. Правда, Феликс сейчас вообще не в состоянии размахивать кулаками. Он даже нетрезвый быстрее накинется на него с поцелуями, поскольку Джин нереально красивый. Да и накаченный. А вены на руках какие манящие…       Забавно, что мужчина, за которым все бегают, желает лишь одного мальчика. Хочет трахнуть его так, как никого никогда не хотел. Он говорит, что больше не желает его. Только вот это неправда. Никогда не было правдой. Их сексуальное влечение не пройдёт. И это факт. Дурик пытается поверить в собственные слова, при этом желая обратного. Это даже иронично.       Они идиоты, которым нужно врезать по мозгам. Может, тогда на место встанут. Уж больно пошатнулись.       — Дай пройти.       — С чего бы это? Ты же пришёл в мой клуб лишь за тем, чтобы увидеть меня. А говорил, что забудешь о моём существовании.       — Да я понятия не имел, что это твой клуб. Будь добр, уйди с дороги. Просто свали к своим сукам.       — Сколько ещё мы будем вот так сталкиваться? Я перестал лезть в твой мир. Но теперь ты лезешь в мой.       И это правда. Только вот Ликс действительно не знал, куда пришёл. Не знал, чей это клуб и с кем можно здесь встретиться. Судьба снова и снова сводит их. Это никогда не прекратится. Они как два магнита, что притягиваются друг к другу. Хёнджин не пришёл бы сюда сегодня, если бы ему не пришлось заключать сделку с покупателем огнестрельного оружия. А сделки он заключает только в этом клубе. Феликс сюда не пришёл бы, если бы не уговоры его лучшего друга. Они так и продолжат встречаться, если один из них не уедет из страны. Только вот никто не собирается этого делать. Как же тогда быть?       Оба решили поставить точку на их неожиданных встречах. Однако же эта точка почему-то не ставится. То ли клавиатура сломалась, то ли чернила закончились.       Оба решили не лезть в жизни друг друга. И ничего у них не выходит. Не получается.       Хван не пошёл бы за ним, если бы Феликс сам не полез в его мир. Правда, это вышло совершенно случайно. Он и не собирался.       Глупо искать виновных в этих столкновениях. И тем не менее прямо сейчас Джин сам полез к нему. Так что это он виноват в их разговоре в уборной клуба. Мог бы даже не идти за ним. Мог бы просто оставить его в покое. Вот только он не может. Ноги сами ведут к этому миловидному австралийцу.       — Как же мне забыть о тебе, если мы снова и снова натыкаемся друг на друга?       — Просто игнорируй меня, как это делаю я.       — Игнорируешь? Что-то я не заметил, как ты игнорируешь меня. Ты ведь так сладко целовал того придурка, при этом глядя на меня.       — А сам? — злобно говорит он и легонько толкает его в плечо. — Ты целовался с той девкой и смотрел прямо мне в глаза. Хоть понимаешь, как мерзко это выглядело? Ты отвратительный. Мне было бы жаль твоих сучек, если бы они не были такими тупыми. Они глупые, раз спят с тобой.       — Обезьянка, — со слабой полуулыбкой начинает Джин, глядя на него озорными глазами. — Я не сплю с ними. Я просто трахаюсь, а потом ухожу. Мне лишь нужно удовлетворять свои потребности и некоторые желания. Думаешь, я стал бы спать с ними в одной постели? Нет же, глупенький. Мне нужен секс, а не вся эта нежная чушь. Как ты знаешь, я не создан для отношений. Вся эта так называемая любовь и глупая романтика — пустая трата времени. Человек не будет с тобой до старости, какую бы сладкую фантазию ты там ни придумал. Это фикция, малыш. Не верь всем этим фильмам про любовь. Её просто не существует. А если уж действительно в это веришь, то ты тупой. Человек уйдёт от тебя, как только получит то, что ему нужно. Мы пользуемся другими, а потом выбрасываем как какой-то мусор. То же самое с этой твоей глупой любовью. Стоит только тебе насытиться романтикой, и ты быстро остынешь к человеку, с которым играл в розовую любовь. Мы получаем, а после бросаем. Уж извини, если я раню тебя этими словами. Но кому-то же нужно было открыть тебе глаза.       Зубы Феликса противно скрипят. Злость закипает в венах. Глубокие, но всё ещё расширенные от алкоголя глаза наполняются свирепой ненавистью. Нет, его он точно целовать не станет. А если и попробует, то только с кулака. Вот это будет хороший поцелуй. Тогда он его поцелует.       Ликс, теряя над собой контроль, внезапно поднимает ладонь и направляет её прямо в сторону чужой щеки. Рука мчится, рассекая горячий воздух. Феликс почти прикасается к мужчине, но тот резко хватает за запястье, таким образом не позволяя ему ударить себя.       — Помнишь, я говорил, что с тобой сделаю, если ты снова попытаешься ударить меня? — ожесточённым тоном говорит он, чуть сильнее сжимая его руку.       Отчего-то перед глазами Ли вновь всё расплывается. Ноги перестают держать. Он вдруг подаётся вперёд и мчится прямо в чужую грудь.       Хёнджин, никак не ожидав такого поворота, делает шаг в сторону и наступает на лужицу, поскальзываясь на месте. Он летит назад с ошарашенными глазами, при этом утягивая за собой расслабленного юношу. Феликс снова путается в ногах, вследствие чего неизбежное падение на чужую грудь резко меняется. Он, жмуря глаза, соскальзывает назад и мгновенно приземляется прямо на Хёнджина. Кукольные губы утыкаются во что-то странное. Это не рука и не нога. И уж тем более не грудь. Это нечто внезапно дёргается, а потом и вовсе начинает быстро затвердевать.       Феликс в полном шоке раскрывает рот и распахивает опьянённые глаза. Он незамедлительно поднимает их на такого же изумлённого Хвана и опускает на то, во что случайно уткнулся губами. Прямо перед лицом находится чужой пах, бугорок которого становится всё больше и больше.       Его губы всё это время прижимались к члену! Это конец… Либо он сейчас умрёт от стыда, либо разрыдается. Это кошмар! Нет, это ещё мягко сказано. Это просто пиздец! Да как так вообще вышло? Надо же было приземлиться на его пах… А что, уже нужно сосать? Нет, он не хочет. Только не так. Только не здесь. Только не ему!       Ликс приподнимает голову и продолжает смотреть на бугорок ошеломлёнными от позора глазами, даже не решаясь взглянуть на Хвана. Такого конфуза он не переживёт.       — Обезьянка, я, конечно, не против минета, но давай не здесь? — каким-то смущённым голосом произносит мужчина, не сводя с него глаз.       В его голове навсегда останется этот момент. Момент, когда Феликс прислонился губами к члену. Пусть и через брюки. И эта картина теперь всегда будет возбуждать его. Он только и будет видеть перед глазами раскрасневшегося Ли, который прижимается кукольными губами к его паховой зоне. Вся злость и колкость сразу же отступили, стоило ему почувствовать губы на половом органе.       — Я… Да это же… Я не… — пытается выдавить растерявшийся парнишка. — Это ты во всём виноват! — во всё горло верещит стыдливым тоном. Ещё две секунды — и он громко заплачет. — Сукин сын! Этого бы не случилось, если бы ты не схватил меня за руку! Ненавижу тебя, ублюдок!       — Я передумал, — вдруг говорит Хёнджин, моментально заставляя Ликса успокоиться. — Я не позволю тебе сделать мне минет. Это я оставлю для своих девочек, поскольку не хочу совать свой член в такой грязный рот.       — Какая же ты мразь, — в гневе выплёвывает Феликс, поднимаясь с пола.       Он бросает на него озлобленный взгляд, а затем слабо замахивается ногой и легонько бьёт его прямо по яйцам. Тот корчит лицо, попутно складываясь в креветку на холодном полу. Неужели ему стало больно. Наконец-то.       — Выкуси, блядский мудак!       Он мимолётно встречается с разгневанным взглядом и выбегает из уборной. В глазах Хвана так и было написано: «Тебе конец». Это отчётливо видно. Ликс, словно ошпаренный, бежит через толпу к своему столику, желая просто взять Джи за шкирку и свалить отсюда. Ему стало страшно. В голове уже мелькают картинки, как Джин медленно убивает его. Ну уж нет. Не сегодня.       Сердце бьётся как сумасшедшее. Оно готово выпрыгнуть прямо из его груди. Давно ему не было так страшно.       Ли подбегает к лучшему другу, без объяснений хватает его за руку и начинает тянуть на себя. Только вот тот не поддаётся, продолжая сидеть на месте с недоумевающим выражением лица.       — Валим отсюда!       — Что случилось?       — Мне пизда, Джисон! По мне сейчас стрелять будут! — в ужасе орёт Ли, размахивая руками. Он резко замирает, снова чувствуя на себе тот самый взгляд. Но на этот раз он прожигающий. Мучительный. — Валим!       Хан поднимается с места и пускается вслед за ним. Парни выбегают из клуба и чутка замедляются. Чья-то рука грубо ложится на плечо Феликса, из-за чего он застывает с широко открытыми глазами. Он нерешительно поворачивает голову влево и сразу видит профиль Хёнджина. Джисон тоже останавливается и оборачивается, молниеносно ужасаясь. Он резко хватает друга за руку и притягивает к себе. Хрупкое плечо выскальзывает из ладони мужчины, который нисколько не удивляется этому действию.       — Ты стал слишком часто мне препятствовать, Хан Джисон. — Голос холодный, даже немного высокомерный.       — Не лезь к нему, — вступается Хан, глядя на него враждебно.       — Тебе не кажется, что Феликсу пора узнать твой страшный секрет? Ты расскажешь или я?       — О ч-чём он, Кингсли? — в страхе спрашивает Ли, переводя непонимающий взгляд на своего друга. — Что он говорит? К-какой ещё секрет?       — Не слушай его. Просто поехали домой.       — Твой лучший друг всё это время скрывал от тебя тот факт, что он из богатой семьи. Как ты думаешь, откуда бы у него взялись деньги на тот роскошный дом, где вы праздновали твой день рождения? А этот поход в мой клуб? Ты хоть видел цены на все эти алкогольные напитки? Дай угадаю: Джисон за всё платит. Ну конечно, ты же не смог бы расплатиться, — выходят слова с ядовитой усмешкой. — Феликс, он наследник очень обеспеченной семьи. Тот, кого ты так сильно ненавидишь. Он богатенький сыночек. Все мы знаем, как ты презираешь людей с толстым кошельком. Плохой у тебя друг, раз скрывал столь важный факт. Много же в нём двуличия. Утром он твой небогатый друг, а вечером — прилично одетый наследник, посещающий элитные мероприятия в обществе богачей. Так ведь, Джисон? Или мне это приснилось?       В огромных глазах быстро скапливаются слёзы. Они жгут глаза. Губы предательски дрожат, а в горле застрял ком.       В голове сложился пазл, откуда же его лучший друг берёт деньги. Феликс чувствует себя преданным. И это в миллион раз сильнее той боли, какую он испытывал, когда узнал, что Хван играет с ним. Ему врали. Не говорили важную правду. Он, чёрт возьми, пять с половиной месяцев твердил, как ненавидит богачей. Говорил, что никогда не стал бы иметь дело с подобным выскочкой. И что получается?       Это так больно осознавать, что хочется разорваться на части. А Феликс же действительно думал, что нашёл настоящего друга. В итоге это просто очередной предатель с кучей секретов. Ли всегда был честен с ним. Не рассказал лишь о последней встрече с Джином. Но во всём остальном никогда не скрывал правду. Даже про маму ему рассказал…       У Феликса такое чувство, будто ему сначала вставили нож в спину, а потом вырвали сердце и кинули его в мясорубку. Больно. Очень больно. Теперь он знает, почему Хан тогда отпустил его руку. Знает, что за угроза была. Дышать становится всё труднее, а ком в горле продолжает расти.       — Ликс, я не…       — Ты предал меня, — сквозь слёзы говорит он разбитым голосом. Тот тянется к его плечу, но Ли сразу же делает шаг назад. — Ты не рассказал мне самое важное. Утаил это от меня. Да как ты мог так поступить со мной? Я рассказывал тебе абсолютно всё, даже про тяжёлое детство. Как ты мог? За что? За что ты так со мной?       — Квиннсли…       — Нет! Просто уйди. Убирайся с глаз моих!       Джисон вытирает слёзы, а затем разворачивается и уходит. Даже не попытался объясниться. Вообще ничего. Словно ему плевать на него. От этого ещё больнее.       Феликс наклоняется вперёд, хватается за живот и издаёт громкий всхлип. С глаз градом начинают литься горькие слёзы, которые быстро скатываются по холодным щекам. Руки трясутся, губы — тоже.       Хёнджин застыл с широко открытыми глазами. Он впервые видит его настолько раздавленным. Уничтоженным. Даже при просмотре того фильма слёзы были совершенно другими. Не такими, как сейчас. В груди что-то сжимается. Где-то в глотке застряли никчёмные слова, которые даже выдавить из себя не может. Лишь стоит и смотрит. Хочется что-нибудь сделать, но Хван уже постарался и рассказал жестокую правду. Теперь уже ничего не исправить. Всё сделано. Так почему ему больно видеть его слёзы? Хочется ринуться к нему и сковать это дрожащее тело в объятиях. Однако же Хёнджин почему-то не может пошевелиться. Будто ноги прибили к асфальту.       Феликс выпрямляется и бросает на него сломленные глаза.       — Теперь ты доволен? — хрипло выдавливает он. — Ты сделал мне больно. Теперь ты счастлив?       — Нет.       — Лучше бы ты убил меня, чем рассказал правду. — Он делает неустойчивый шаг вперёд, опускает взгляд и проходит мимо него.       — Обезьянка…       — Лучше бы меня сбила машина.       Феликс медленно идёт, пока слёзы безостановочно скатываются к подбородку. По улице раздаётся громкий всхлип, затем — ещё один. Он протяжно кричит от ноющей боли в груди, что режет его заточенным ножом. Доселе тихая улица наполняется душераздирающими криками и завываниями. Словно зовёт на помощь. Но ему никто не поможет. Никто не обнимет, никто не попытается развеселить, никто не выслушает его боль. Нет, один всё-таки слушает — тот, кто бесшумно следует за ним. Не мог оставить его. Не мог проигнорировать и пойти своей дорогой. Он слышит его боль. Слышит каждый наполненный болью крик. Впитывает их в себя. Хочет забрать его мучения.       Из-за горьких слёз перед глазами Ликса всё плывёт. Он просто идёт вперёд и кричит что есть сил. В висках стучит, глаза жжёт. Ему душу режут. Протыкают кинжалом, наносят двадцать ножевых ударов в минуту. Кажется, будто голова сейчас лопнет. И пусть. Так даже лучше. Всё в его жизни не так. Мама постоянно курит траву, а некогда драгоценный друг оказался предателем. Больше некому позаботиться о нём. Словно он вновь очутился в том ужасном детском санатории, где каждый божий день выжидал, когда за ним придут. Когда утешат и скажут, что он едет домой. Когда обнимут со словами, что всё закончилось. Белый свет в конце туннеля. Но в этот раз он не видит его. Вокруг — лишь тьма. Съедающая душу тьма. Феликс приехал в Корею налаживать жизнь. Только вот всё стало ещё хуже.       Он не может перестать плакать. Слёзы не заканчиваются. В лёгких остаётся всё меньше кислорода. Он не может дышать. В груди что-то с силой колет, всё сжимается.       — Больно… Как же больно, — сквозь тяжёлый всхлип говорит Ли, мгновенно останавливаясь. Он, хватаясь за грудь, опускается на корточки и пытается дышать. — Сердце… Моё сердце. — Феликс безудержно плачет, по-прежнему прикладывая ладонь к груди. — Сердце болит…       Он громко шмыгает носом, чувствуя лишь давящую боль. Хван внезапно приближается к нему, садится на корточки и кладёт руки на щёки. Он в неистовом ужасе смотрит в разбитые глаза напротив, что полны стеклянных слёз.       — Что же я наделал? — Его голос дрожит, взгляд растерянный. — Ударь меня. — Ликс издаёт очередной всхлип. А руку не поднимает. — Ну же, ударь меня. Тебе станет легче. Феликс, это только моя вина. Вымести на мне свою боль. Обещаю, я всё стерплю. Стерплю каждый твой удар. Избей меня, Обезьянка.       Ликс еле заметно мотает головой и опускает взгляд. Сердце Джина кровью обливается. И он сам не знает почему. Зачем он пытается утешить его, если ему нужен только секс? Зачем переживает, если ничего к нему не испытывает, кроме глупого интереса? Он больше не понимает, что чувствует. Знает лишь только то, что прямо сейчас должен быть с ним.       — Пойдём домой? Я тебя отведу. Я могу остаться рядом с тобой.       — Не надо, — осипшим, чертовски раздавленным голосом произносит он.       — Ликси, что мне сделать для тебя? Всё что угодно, лишь бы ты больше не плакал.       — Исчезни.       Хёнджин как ошпаренный убирает руки с его щёк и задерживает дыхание. И вот он понял, что действительно всё испортил.       Хван поднимается с корточек и просто вызывает ему такси. Водитель не заставляет себя долго ждать и быстро подъезжает к тротуару. Хёнджин подхватывает Феликса на руки, открывает дверцу и сажает его в машину. Называет адрес, оплачивает проезд и закрывает дверь. Тот даже не смотрит на него. Лишь продолжает тихо всхлипывать.       Автомобиль трогается с места, окончательно увозя его. Сегодня разбилось не два сердца, а целых три. Это должен был быть замечательный вечер, плавно перетекающий в волшебную и безумно весёлую ночь. Вечер был интересным. Но вот ночь… Она самая ужасная в трёх жизнях. Каждый сегодня что-то да потерял.       Смогут ли они всё исправить? Сможет ли Джисон вернуть лучшего друга? Сможет ли Хван снова увидеть игривый взгляд Ли, подаренный только ему?       Эта ночь оставила на их сердцах глубокий порез. Вопрос лишь в том, как долго рана будет затягиваться.