В каком веке мы живём

Пэн Сянчжи на самом деле хотела сказать ей кое-что ещё — ну… например, насчёт этой «гомофобки-лесбиянки». Но, судя по тону Цзи Минчэн, та либо не придавала этому значения, либо… может, вообще была не в курсе? Пэн Сянчжи решила проверить. — В интернет выходишь, Лао Цзи? Обращение вышло немного фамильярным — ну а что поделать, когда совесть нечиста. Цзи Минчэн не ответила. Пэн Сянчжи подпёрла подбородок рукой: может, она её слишком старой назвала? Пусть сама Цзи и впрямь производила впечатление человека старой закалки, но разве так прямо об этом говорят? Подумав, Пэн Сянчжи решила позвонить. Первый звонок — та сбросила. В душе у Пэн что-то противно скрипнуло, и тут же вспыхнул гнев: как она смеет бросать трубку? Да кто вообще осмелится сбрасывать звонки Пэн Сянчжи? Второй раз — на том конце ответили, но молчали. Пэн Сянчжи прочистила горло и заговорила первой: — Это я, Сяо Пэн. Слова едва сорвались с губ — и она тут же пожалела: только что назвала «Лао Цзи», и тут же «Сяо Пэн» — как будто нарочно. И правда, Цзи Минчэн отозвалась — сперва выдержала паузу, затем сказала: — Ты старше. — А-ха-ха-ха, правда? — Пэн сделалось ужасно неловко, и она сухо рассмеялась. — А мне казалось, мы ровесницы. — Ты родилась в апреле, я — в октябре. Ишь ты, так точно помнит? Пэн нервно покрутила шеей и принялась объяснять: — Дело не в том, кто из нас старше. Просто… знак уважения. — Ты. На том конце прозвучало только это слово, затем два щелчка помех, и следом: — Уважаешь меня? Ровный, лишённый интонаций голос — будто ничего удивительного в этом нет. Да нет, не особо-то. Пэн Сянчжи показалось, что воздух вокруг стал таким сухим — одной искры было бы достаточно, чтобы вспыхнуть. И как можно быть настолько невыносимой в разговоре? Интересно, она вообще умеет общаться? Пэн задумалась. В прошлый раз они сидели рядом на банкете после съёмок, и Пэн заметила, что свежевыжатый апельсиновый сок здесь неплох. Цзи Минчэн отхлебнула и сказала, что он из концентрата. А ещё раньше, на фестивале комиксов, Пэн Сянчжи созванивалась с Су Чан, чтобы встретиться, и та сказала, что видит её. Пэн, возясь с гарнитурой, со смехом спросила, не слишком ли развратно она одета. Шедшая навстречу Цзи Минчэн, услышав это, опешила и ответила: «Немного». И потом весь фестиваль Пэн Сянчжи проходила, обхватив себя руками, и размышляла: неужели её красное платье на бретельках и правда такое развратное? — У тебя ко мне какое-то дело? Видимо, Пэн Сянчжи слишком долго молчала, и голос Цзи Минчэн в трубке вернул её к реальности. — А, да. Я спросить хотела: ты в интернет заходишь? Снова пять секунд молчания, и неуверенный встречный вопрос: — Ты имеешь в виду Всемирную паутину? До чего же смешно, мать его. Пэн Сянчжи готова была задымиться от неловкости. Она, наверное, уже лет двадцать не слышала словосочетание «Всемирная паутина»! — Именно. Цзи Минчэн вздохнула и деликатно заметила: — Я работала над многими любительскими аудиодрамами. Точно — она же сама пришла из любительской озвучки, разве нет? Пэн Сянчжи стало невмоготу: тон Цзи Минчэн был таким, будто собеседник на том конце провода умственно отсталый. — Кхм, — Пэн сглотнула сухую слюну, чувствуя, как краснеют уши, но всё же стараясь сохранять невозмутимость. Даже с верой в собственную правоту подняла глаза, будто оценивая фэн-шуй. — Ты заходишь иногда на форумы? — Ты про какой-то конкретный? — «Хуцзяо». — Редко. — Знаешь тот раздел, где наших актёров озвучки обсуждают? Минчэн на том конце легко вздохнула — хотела что-то сказать, но передумала и отхлебнула воды. — Если ты хочешь спросить про «у Цзи Минчэн обнаружилось гомофобное сообщество, которое присылает ей порно» — я в курсе. Её личные сообщения открыты для всех, так что подобное сложно было пропустить. — Вау, — тихонько восхитилась Пэн Сянчжи. — М-м? — Ты даже название наизусть запомнила. — В голове не укладывалось. И это при её докторской степени? Или же… она уже возненавидела её до мозга костей? — Ты позвонила, чтобы обсудить, помню ли я заголовки? — Голос Цзи Минчэн слегка охрип, она казалась уставшей. В груди у Пэн Сянчжи сам собой родился очередной серебристый смех. Отсмеявшись, она сказала: — Скажешь тоже. В её голосе прозвучала капризно-кокетливая нотка, и Цзи Минчэн стало немного не по себе. Пэн Сянчжи перевернулась на диване: — И что ты собираешься делать? Цзи Минчэн, кажется, перевернула страницу книги и ничего не ответила. — Ау, я с тобой говорю. — Так невежливо. — Чего? — Пэн Сянчжи опешила. — Говори прямо, чего уж там. На том конце вздохнули: — А тебе-то какое дело? Ну ничего себе. Действительно невежливо. В Пэн Сянчжи вскипела злость: судя по тону Цзи Минчэн, та давала понять, что они недостаточно близки, чтобы сплетничать, как подруги. Но неужели самой Пэн так уж хотелось? Она же просто боялась, что девушку так затравят, что та сгоряча выложит в Weibo: «Это Пэн Сянчжи попросила меня посмотреть её зубные снимки»? А потом ярлык «гомофобки» передадут ей, словно эстафетную палочку, и Цзи Минчэн с презрительной усмешкой протянет: «Твой черёд». И что самое страшное — это же бумеранг. Все те оскорбления, которыми её собственные фанаты осыпали Цзи Минчэн («вали из юри-сообщества»), целиком вернутся к ней самой — «гомофобной бабе». От одной мысли по коже побежали мурашки. Ничего не поделаешь — придётся смягчаться. Пэн Сянчжи решилась, сделала голос помягче: — И чего ты в таком тоне? Мы же уже лет десять знакомы, забыла, что ли? Помнишь, ты тогда сама ко мне подошла, сказала, что тебе жалко меня на таких высоких каблуках, посоветовала переобуться в танкетки. — А ты написала Чжоу Лин в WeChat, что лучше ноги отпилить, чем на танкетки встать. Блин. Пэн Сянчжи моргнула: — Она меня сдала. — Я сама увидела вашу переписку. Пэн Сянчжи: … — А ты зачем в чужую переписку заглядываешь? — занервничала Пэн Сянчжи. — Я не заглядывала, — ответила Цзи Минчэн. — Чжоу Лин прислала тебе фото с автографом того актёра, который тебе нравился. Ты закричала и позвала меня посмотреть. А когда она нажала кнопку назад, чтобы вернуться к окну диалога, взгляд ещё не успел оторваться — и она увидела сообщения выше. Около десяти секунд они просто дышали друг другу в трубку. Наконец Пэн Сянчжи заговорила первой: — Молодая была, глупая. Точно глупая. Никакой реакции. Тогда она сказала максимально мягким и искренним тоном: — Прости. Сянчжи уже думала, что Цзи Минчэн ничего не ответит, но та сказала нечто, чего та не ожидала. На том конце голосом, в котором слышалась непривычная нотка, произнесли: — Пэн Сянчжи. — А? — Это единственное, за что тебе стоит извиниться? — Чего-чего? — растерялась та. В ответ — лишь едва уловимый звук дыхания, который она чуть не пропустила. — Ну, — Пэн Сянчжи почесала затылок, — пару дней назад мои фанаты, конечно, перегнули палку. Но я тогда была на записи, ты же знаешь — можешь спросить у брата Фэна. Я правда просто не уследила. Снова звук — на грани вздоха и выдоха. Цзи Минчэн явно не собиралась продолжать. — Так что, — Пэн пустила в ход хитрость, отступая, чтобы напасть, — если ты хочешь опубликовать мой контакт в WeChat — я считаю, это справедливо. М-м… пусть они поливают меня, мне не привыкать. Она намеренно добавила в голос жалобных ноток, поджала губы, цокнула и продолжила: — Мне не страшно терпеть оскорбления. А ты поступай как знаешь, ты ведь просто говоришь правду, так и надо. Замажь только аватар на моём профиле, а то ещё скажут, что ты личную информацию разглашаешь, не уважаешь людей. А, и когда опубликуешь — я сделаю репост, чтобы все знали, что ты у меня разрешение спросила. Пэн Сянчжи казалось, что у неё в голове уже полный кавардак. И вдруг она услышала странный звук. Пэн Сянчжи моргнула: — Ты сейчас… засмеялась? Засмеялась?! Ей захотелось выругаться: твою ж мать, она тут изображает страдалицу, а Цзи Минчэн смеётся? Что это значит? Раскусила и считает её жалкой? — Цзи Минчэн, что значит — ты смеёшься? — Пэн прищурилась, чеканя каждое слово и с трудом сдерживая гнев. — Я перед тобой извиняюсь, а ты смеёшься — это как понимать? Ты что, считаешь, что я тараторю как клоун? Думаешь, я не искренне с тобой, что я ломаю спектакль? С чего мне ломать перед тобой спектакль, Цзи Минчэн? У меня всегда что на уме, то и на языке. Если ты хочешь всё прояснить — чего мне бояться? Да я вообще никого никогда не боялась, смешно просто! Цзи Минчэн терпеливо дождалась, пока она выговорится, и ответила: — Я не смеялась. — … А? — У меня просто нос заложило. — И правда, голос звучал гнусаво, и собеседница громко шмыгнула носом. Охренеть… Кажется, сама себя взорвала. Пэн Сянчжи прокрутила в голове свою тираду. Докторская степень, такой интеллект — она же наверняка всё поняла, насколько прозрачно Пэн себя вела? Пэн вздохнула, поняв, что всё пропало. Она уже собиралась придумать отмазку и повесить трубку, как вдруг услышала вопрос: — Ещё болит? — Что? — Зуб мудрости. — Не болит уже. — Завтра приходи удалять. Пэн Сянчжи не сразу сообразила: — На завтра талонов не достать, если только на следующую неделю. — Она вспомнила, как записывалась в WeChat: на завтра никаких мест, да и в такой поздний час талон уже не получить. — Ты разговариваешь с врачом. Она просит тебя прийти завтра. Сказав эти две фразы, Цзи Минчэн не стала утруждать себя дальнейшими объяснениями. Пэн Сянчжи наконец уловила суть и просияла: — Ты хочешь добавить меня вне очереди? Ух ты! Её охватило волнение. Раньше она сколько ни умоляла врачей добавить её без записи — никто и ухом не вёл. Теперь она почувствовала, что у неё есть связи. — Вау, Лао Цзи! Круто! Не зря мы столько лет знакомы. Цзи Минчэн не удостоила её ответом — просто положила трубку. Просто со следующей недели у неё начинался ежегодный отпуск, и она хотела поскорее разобраться с этим зубом Пэн Сянчжи. Тем более в отпуске она собиралась домой к родителям и не желала очередной тёмной ночью получать от «гомофобки-лесбиянки» сообщение с предложением «глянуть порнушку». Интернет-сообщество её, конечно, не волновало. Но у её мамы — больное сердце.