В каком веке мы живём

Цзи Минчэн рухнула с пьедестала. Впрочем, рухнула почти бесшумно — жертв, почитай, и не случилось. Если уж совсем въедливо считать по отписавшимся от супертопика — пострадало двадцать пять человек. Завсегдатаи форумов, однако, пребывали в изумлении: Цзи Минчэн, варившаяся в кругах озвучки не первый год, для всех была неразрывно связана с четырьмя иероглифами «высокое искусство и безупречная нравственность». Протяни она ещё лет десять-пятнадцать — табличка с этой фразой у неё дома висела бы уже по праву, бок о бок с вымпелом «Лучшему врачу». Впрочем, звание «Лучший врач» тут не совсем уместно — она ведь всего лишь стоматолог, да к тому же ортодонт. Так и есть: Цзи Минчэн не была профессиональной актрисой озвучки. Главным её делом оставалась медицина. Ученая степень — докторская, альма-матер — медицинский факультет Университета Цзян. Затем — закономерное место в стоматологическом отделении при том же университете. В мир озвучки она попала случайно. Одна младшекурсница, увлекавшаяся слэшем, взялась за любительскую постановку и, отчаянно нуждаясь в голосах, кинула клич среди участников научной конференции, где выступала Цзи. Та заманилась в проект — и с тех пор затянуло. Удержалась же Минчэн благодаря одной фанатке, которая среди всех персонажей BL-драмы безошибочно и страстно полюбила именно её второстепенную героиню. Пять месяцев подряд та писала: «Доброе утро, дорогая Цзи, пусть каждый день приносит радость, будь здорова, я с тобой», — и Цзи Минчэн осталась. Позднее профессиональная озвучка шагнула в массы, многие актёры-любители начали подписывать контракты со студиями и ступать на профессиональную стезю. Цзи Минчэн, будучи вольной птицей, даже не озаботилась придумать себе псевдоним при вступлении в кружок, всегда выступала под настоящим именем — и так незаметно влилась в ряды профессионалов. Отпахав больше десятка лет, она стала уважаемым мастером старой школы. И вот у такой Цзи-лаоши, что обычно публиковала посты в Weibo раз в три месяца и ленилась даже поддерживать видимость активности, обнаружили фейковый аккаунт. В нём, в общем-то, не нашлось ничего из ряда вон выходящего — похоже на личный дневник: всякие повседневные мелочи. Личность владелицы подтвердили лишь по знакомому термосу из нержавейки да по вазе для цветов, что мелькала на основном аккаунте. Но то, от чего у людей на форумах глаза полезли на лоб, то, что объявили «крушением репутации», крылось в двух пространных рецензиях на аудиопостановку любовного романа, написанных вечно молчаливой госпожой Цзи у себя в микроблоге. Обе рецензии посвящались анализу мужского главного героя: Цзи Минчэн указывала, что режиссёр дубляжа плохо понял персонажа и свёл на нет все его достоинства. С блестящим знанием текста она жонглировала ключевыми сценами и яркими моментами первоисточника, настрочила несколько тысяч знаков, в общей сложности выдвинула четырнадцать пунктов обвинения и выставила их прямиком режиссёру дубляжа, упомянув @Пэн Сянчжи. Общественность выделила три основные причины для «крушения репутации». В комментариях, например, писали:       «Да ладно?.. Такая заслуженная артистка — и третирует режиссёра Пэн с левого аккаунта, прямо как хейтер какой-то. В одной же лодке сидят, вместе работали, что мешало наедине все обсудить?»       «Ужас, она ведёт себя как оголтелая фанатка бульварного чтива. Вы только гляньте, как досконально она эту муру знает. С трудом верится, что доктор наук, выпускница университета Цзян, зачитывается такой ерундой, как «Деспотичный князь: седьмое перерождение супруги». Меня уже от одного названия воротит».       «Она разобрала только мужского персонажа, про героиню — ни слова. Меня тошнит от такой мужелюбивой позиции. И зачем тогда лезть на территорию юри?» В конце прошлого года Цзи Минчэн взялась за несколько юрийных аудиопостановок; одна из них задержалась на этапе постпродакшена и в тот самый момент только выходила. Хотя основная аудитория юри-сообщества и решила её игнорировать, до открытой травли она не опускалась. Однако у Пэн Сянчжи фанатов хватало, и они немедленно ринулись в Weibo требовать у Цзи Минчэн извинений. Поскольку Цзи Минчэн давно работала на полупрофессиональной основе в связке с коммерческими студиями звукозаписи, симпатии широкой публики были на её стороне. Однако ярых защитников, готовых стоять за неё насмерть, не водилось, и поэтому под её постами были одни обвинения. Пэн Сянчжи валялась у себя дома на диване, читала один комментарий за другим и вдруг почувствовала, как заныл зуб. В групповом чате WeChat «Пять благословений — полная чаша» прилетел голосовой вызов от Юй Чжоу. Пэн Сянчжи закинула левую ногу на спинку дивана, ответила на звонок, пристроила телефон возле уха и машинально взялась чистить мандарин. — Режиссёр Пэн, скриншоты из чата видела? — с места в карьер спросила Юй Чжоу. — Видела, — зевнула Пэн Сянчжи. — Твои фанаты её в пух и прах разносят, — в голосе Юй Чжоу сквозило неприкрытое сочувствие. — Ага, точно. — Это что за реакция? Как у тебя изо рта, где тридцать семь градусов, такие ледяные слова вылетают? Пэн Сянчжи покачала стопой, закинутой на спинку дивана: — Она меня разнесла, это же факт. Пальцы её пробежались по обивке дивана: — Я вот тоже не пойму, как человек способен рыть себе могилу с таким усердием? Мы ж с ней никогда не ссорились, никаких обид… С левого аккаунта по мне прошлась, господи, ты бы видела этот аккаунт! Тут Пэн Сянчжи резко села — и её понесло: — Да там не только эти две рецензии! Она мне полмесяца в личку строчила. Разобрала и тембр бабушки главного героя — мол, слишком наигранно кряхтит, и что образ героини, оказывается, плосковат. И даже посоветовала для плача младенца наложницы использовать запись реального грудничка! Пэн Сянчжи хмыкнула. Она и впрямь горела желанием вывести этого анонима на чистую воду. Кто бы мог подумать — вот уж поистине мир полон сюрпризов. Впрочем, любой сюрприз меркнет по сравнению с тем, что этим анонимом оказалась Цзи Минчэн. Юй Чжоу помолчала пару секунд, протяжно вздохнула и уточнила: — То есть ты хочешь сказать… она заранее скинула тебе все эти замечания в личку. — Пол! Ме! Ся! Ца! — с нажимом добавила Пэн Сянчжи. — И что потом? — Потом моё терпение лопнуло, и я её забанила. — Выходит… после того как ты её заблокировала, она выложила два оставшихся поста про главного героя и тэгнула тебя. — Юй Чжоу потёрла лоб. — Ну да, — Пэн Сянчжи рассмеялась от бессилия. — Вот что значит упорство, а? Раз не смогла до меня достучаться — дописала остальное прямо у себя в блоге. Юй Чжоу издала задумчивый звук, а потом спросила: — Но разве ты не замечаешь одну странность? — Какую? — спросила Пэн Сянчжи с набитым мандарином ртом. — Так ведь она, выходит, разбирала и женских персонажей. Причем целых полмесяца! А в открытый доступ попало всего две рецензии про мужского героя — и то только потому, что ты её забанила. — И что с того? — А то, что твои фанаты орут, будто она анализирует только мужчин, а на женщин ей плевать, и гонят её вон из юри-тусовки. «Ах да… Верно ведь! Ну да, женских персонажей Цзи тоже разбирала. Вот только знаем об этом мы с ней вдвоём». Пэн Сянчжи подпёрла подбородок рукой, почесала бровь и проворчала: — Но она же меня оскорбляла. Ты на что намекаешь? Чтобы я её ещё и выгораживать бросилась? И вообще, вся эта история дурно попахивает. Давай по порядку: у меня есть ее WeChat, мы с ней за столько лет не раз пересекались по работе. Почему она не написала мне напрямую, а завела левый аккаунт? — А что, если… — кашлянула Юй Чжоу, — что, если она ярая фанатка этой книги? Ты взялась за её любимое произведение, ей это поперёк горла, а сказать в лицо неловко, вот она и… — Вряд ли. Из динамика раздался низкий, ленивый голос. Под чёрно-белым аватаром замигал значок микрофона. Это была Чао Синь. — Почему ты так уверена? — донесся оттуда же приглушённый, старомодно-протяжный женский голос, звучавший так, будто его обладательница свернулась калачиком у Чао Синь под боком. — Насколько я знаю госпожу Цзи, она обычно не читает подобной сетевой литературы, — ответила Чао Синь. — Тогда тем более странно, — Пэн Сянчжи закусила палец. — Не подумайте, что я предвзята, но что-то она темнит. На том конце провода на мгновение воцарилась тишина, а затем Сян Вань нерешительно произнесла: — Есть кое-что ещё более странное. — Мм? — В тот день, на банкете в честь завершения шоу, когда госпожа Цзи узнала, что ты придёшь, она сразу же откланялась и ушла. Пэн Сянчжи нахмурилась и издала недоуменный вздох. — Похоже, она… тебя избегает. Сян Вань, обнимая Чао Синь за талию, устроилась поудобнее. Шуршание её волос о ткань слилось с голосом: — Ты её чем-то обидела? — Я её обидела…? Пэн Сянчжи озадачилась.