В каком веке мы живём

У Цзи Минчэн снова случилось крушение репутации. А дело было так. В тот день после работы она переоделась в раздевалке, спустилась на служебном лифте для медперсонала, вышла к стоянке для электроскутеров у поликлиники, уселась на своего белого «электрического ослика» с ветрозащитной накидкой, миновала два светофора и добралась до дома. Всё как обычно. Права у неё были, и своя машина тоже, но ездить за рулём она не любила: за парковочное место в больнице нужно так биться, что лучше уж поспать лишние пять минут. По натуре она была нетерпима к пробкам, очередям и вообще ко всему, что пожирает время. И не потому, что бесценно её собственное время, а потому что, по её убеждению, время любого человека бесценно. Поэтому на близкие расстояния она перемещалась на электроскутере, на дальние — на такси, навсегда избавив себя от мук поиска парковки. Больница, где она работала сейчас, располагалась совсем рядом с её домом — собственно, из-за этого она и решила сменить работу. Была, конечно, и ещё одна причина. Цзи Минчэн жила в микрорайоне, построенном в 2010-м, — по возрасту домов он уже считался старым. Но в городе Цзян многоэтажки с лифтами, приличным фасадом и зеленью никак не назовёшь «старым жильём». К тому же её квартира — жильё, которое и за несколько миллионов не купить: в пластинчатом доме, где по две квартиры на этаже, каждая с окнами и на север, и на юг. В таком густонаселённом мегаполисе самые доступные — маленькие клетушки, вариант получше — башенные дома, а её жильё — где мало соседей и круглый год солнце — непозволительная роскошь. Обладатель такого жилья — либо нувориш, либо коренной житель. Цзи Минчэн принадлежала ко вторым. Отец — профессор университета, мать — врач, оба родом из Цзяна, живут здесь уже несколько поколений. Никто специально не искал выгоды от прописки, но старые дома всё равно несколько раз сносили. Так, понемногу, семейное состояние само собой основательно приумножилось. Но их семья всегда была бережливой, без привычек к транжирству, да и компенсация за снос — всё-таки «лёгкие деньги», свалившиеся так внезапно, что домочадцы просто не успели привыкнуть чувствовать себя богатыми. К тому же родители Цзи Минчэн были слишком горды, чтобы вообще желать для себя подобного чувства. Так что они по-прежнему жили на шестом этаже в старом семейном доме в квартале при больнице: без лифта, с бетонными стенами; когда идёшь за продуктами — старые знакомые попадаются на каждом шагу. Его тоже скоро снесут. Но «крушение репутации» — это не про такой снос. Но мы отвлеклись. Продолжим. В тот день Цзи Минчэн припарковалась в подземном гараже, поставила скутер на зарядку, поднялась на лифте домой. Свет сразу зажигать не стала: вымыла руки, старательно вытерла их бумажным полотенцем — и только тогда нажала на выключатель в гостиной. Села на диван, но, вопреки обыкновению, не открыла ноутбук, чтобы проверить почту и приступить к научной статье. Вместо этого она повернула телефон в горизонтальное положение и убедилась, что игра обновилась до последней версии. Если бы её родители это увидели, наверняка бы лишились дара речи: Цзи Минчэн никогда не играла в игры. Она всегда любила только смотреть кино, читать книги и играть на пианино. Правильная до зубовного скрежета — словно вырезанная из школьного учебника. Но тут был особый случай: она взяла озвучку для одной игры. Игра была непопулярная, и для раскрутки разработчики попросили каждого актёра озвучки провести стрим, чтобы привлечь аудиторию. Мол, приятный голос, возможно, заставит игру казаться увлекательнее. Наверное. Цзи Минчэн на самом деле никогда в неё не играла. Но однажды в газете она прочла историю: дескать, все знаменитости, рекламирующие продукт, обязаны сначала его протестировать, иначе это считается обманом потребителей. Хотя озвучка и реклама — вещи разные, в ней внезапно проснулось чувство социальной ответственности. И она согласилась на стрим. Готовилась целую неделю. Для человека с высоким интеллектом и быстрой реакцией подобная игра — сущий пустяк. Поставила рядом стакан с водой. Взглянула на часы — семь вечера, время трансляции. Цзи Минчэн завела аккаунт на платформе C-Station только в прошлом месяце — подписчиков почти не было, поэтому она ожидала, что зрителей окажется совсем мало. Но, к её удивлению, сразу после начала стрима количество зрителей уверенно перевалило за тысячу. Разумеется, не потому что Цзи Минчэн стала популярной — а потому что она стала скандальной. Первое появление после той истории, к тому же стримит она редко. Фанаты Пэн Сянчжи и интернет-тролли, ищущие лёгкой наживы, словно сговорившись, явились поглазеть. Аудитория, однако, оказалась вполне приличной: никто её не поливал грязью, просто наблюдали. Даже чат почти не засоряли — просто молча смотрели. Смотрели, как первые пятнадцать минут стрима она неуклюже, сверяясь с инструкцией, транслирует экран телефона в прямой эфир, а следующие пятнадцать минут решает проблему: звук из игры и её собственный голос не могут звучать одновременно. Наконец один фанат Пэн Сянчжи не выдержал и выдал в чате: «Ах, это…» Изначально он собирался её отругать, но в итоге захотел залезть в стрим и научить, как правильно транслировать игру. В конце концов, если стрим так и не начнётся — как же им поскандалить? Цзи Минчэн неторопливо возилась с настройками — только когда число зрителей перевалило за три тысячи, она наконец всё настроила. Левой рукой держа телефон, размяла пальцы правой и взглянула на монитор — — в трансляции на C-Station наконец отобразился игровой интерфейс. Она прочистила горло и сказала: — Извините за долгое ожидание, давайте начнём. Чат ожил, посыпались «окей», «ладно». Как ни странно, даже затаившиеся хейтеры испытали облегчение: наконец-то! И тут, к полной неожиданности, — полная противоположность её недавней беспомощной возне с электроникой. Цзи Минчэн играла чертовски эффектно. Она выбрала персонажа с высокой мобильностью и сложным управлением, виртуозно перемещалась по карте, её движения были плавными, словно текучая вода, а фраги она набирала без малейшей заминки. Зрители были потрясены. Кто-то, воспользовавшись суматохой, бросил реплику в чате: «Да это постанова». В ожидании возрождения Цзи Минчэн негромко кашлянула, взяла термос и сделала глоток воды. Первую партию она провела как по маслу. На второй решила выбрать персонажа защитного типа. Перебирала светящиеся синим аватары, задумчиво прикусив губу. И тут внезапно выскочило уведомление из WeChat. Цзи Минчэн поправила очки. Ей вообще редко кто писал, поэтому она и не включала беззвучный режим, а содержание сообщений вообще никогда не скрывала. Пришло четыре сообщения от контакта по имени «БоюсьЛесбиянок»:       «Цзи Минчэн.»       «Ты тут?»       «Глянь снимки. Трясу бровями.jpg»       «[Изображение]» Чат взорвался. У Цзи Минчэн снова случилось крушение репутации. Дальше уже никто не следил за тем, как она играет. Все рванули на форумы — ветка вмиг взлетела в топ.       «Охренеть, у Цзи Минчэн есть своя гомофобная группировка, да ещё и порнуху ей шлют!»       «Фу, как мерзко — по тону понятно, что они не в первый раз такое смотрят.»       «Боже… Цзи-лаоши обычно такая возвышенная, не от мира сего, а в личной жизни — такая пошлячка… вот это реальный крах репутации.»       «Угараю, за неделю — два краха. Даже комиссия по сносу домов не работает быстрее. Цзи Минчэн окончательно забила на репутацию.» Пока в сети бушевал скандал, Цзи Минчэн продолжала невозмутимо играть. А вот дама под ником «БоюсьЛесбиянок» места себе не находила. — Бля! Я ж не знала, что она стримит! Честно, не знала! И что она не включает беззвучный режим — тоже не знала! А то, что она содержимое сообщений не прячет — и подавно!!! Пэн Сянчжи была на грани истерики. Она мерила шагами гостиную, уперев руки в бока, и кричала в трубку Су Чан: — Я просто пришла домой, получила эсэмэску: «Рентген зубов доступен для просмотра онлайн». Ну и скачала снимок, чтобы она на него глянула. И специально добавила игривый стикер — чтоб с рук сошло, и она не поняла, что я на самом деле заставляю её работать сверхурочно. — Значит, «БоюсьЛесбиянок» — это ты? — тихо спросила Су Чан. — Когда ты успела сменить? Раньше же была «zZ»? — В тот день из-за вас и поменяла: вас, лесбиянок, боюсь — нельзя, что ли? На том конце провода повисло молчание. Голос Пэн Сянчжи смягчился: — Эх, такие, как Цзи Минчэн, которые не переименовывают контакты, — это редкость… Она услышала, как Су Чан вздохнула. Пэн Сянчжи стало дурно. Это имя ни в коем случае нельзя раскрывать. Если всплывёт — гомофобный ярлык приклеится намертво, ничем не отмоешься. Но если сказать правду — мол, я так назвалась, потому что трое лесбиянок у меня на глазах сговорились надо мной издеваться, — её бы вообще разорвали на куски. Единственный путь к спасению — чтобы Цзи Минчэн взяла этот удар на себя. Она повесила трубку, открыла диалог и, украдкой оглядываясь, с замиранием сердца начала набирать сообщение. — Не сдавай меня, умоляю, Цзи-лаоши… Пришло уведомление из WeChat. Диалог обновился. «Ретинированный зуб мудрости. Приходи удалить, пока не болит», — написала Цзи Минчэн.