Пока не станет страшно снова

Дождь пах железом. Нора сидела, прислонившись спиной к мокрой кирпичной стене, и лениво наблюдала, как кровь медленно стекает по её пальцам. Тёплая. Густая. Слишком много. Шум города постепенно затихал. Где-то вдали кричали люди, выли сирены, хлопали двери, но всё это уже будто происходило не с ней. Она тихо усмехнулась. — Жалкие идиоты… — сорвалось с её губ вместе с хриплым выдохом. Пятнадцать лет. Пятнадцать чёртовых лет она убивала ради одного человека. Ради человека, который когда-то вытащил её из клетки, полной грязи и вони. Тогда она была никем — полудохлой змеёнышкой, которую боялись даже трогать. Асса дал ей имя. Дом. Цель. И ошейник, который не нужно было носить на шее. Но Нора никогда не жаловалась. Она была оружием. Острым, послушным и смертельно ядовитым. А теперь хозяин умер. И впервые за долгие годы она не знала, что делать дальше. Сын Ассы смотрел на неё так, будто уже примерял цепь покороче. Будто она вещь, которая автоматически перешла ему по наследству. От одной этой мысли внутри поднималась холодная ярость. Нет. Асса спас её. Ассе она служила. Но никому другому. Поэтому последнее задание она выполнила почти идеально. Почти. Нора прикрыла глаза, вспоминая вспышку боли под рёбрами. Она специально открылась под удар. Слишком опытная, чтобы пропустить такую атаку случайно. Она сама выбрала это. Кровь медленно заполняла лёгкие, тело тяжелело с каждой секундой, но странное спокойствие всё сильнее растекалось внутри. Вот и всё. Долг выплачен. Свобода оказалась удивительно похожа на смерть. Над головой тянулось тёмное небо. Нора улыбнулась — впервые за долгое время по-настоящему искренне. — Асса… — тихо прошептала она. — Я отплатила… Мир растворился в темноте.

***

Сознание возвращалось медленно. Сначала пришла боль. Тупая. Жгучая. Раздражающая. Потом — запах сырости, плесени и дешёвых лекарственных трав. Нора резко распахнула глаза. Потолок. Кривой. Грязный. С трещинами. Она нахмурилась. «Какого…» Попытка подняться закончилась резкой болью в боку. Нора тихо зашипела и опустила взгляд. Рана была перевязана. Ужасно перевязана. Криво. Неровно. Будто это делал ребёнок с трясущимися руками. — Ты… жива?.. Тихий голос прозвучал совсем рядом. Нора медленно повернула голову. В углу комнаты сидел худой лисолюд. Совсем мелкий. В потрёпанной одежде, с перебинтованными руками и огромными настороженными глазами. Он выглядел так, будто боялся даже собственного дыхания. Нора несколько секунд молча смотрела на него. А потом мрачно произнесла: — Это была очень плохая идея. Парень вздрогнул. — Я… я просто… — Зачем ты меня спас? Лисёнок растерянно замер. Будто сам не знал ответа. Нора устало прикрыла глаза и тихо выдохнула сквозь зубы. Ну конечно. Даже сдохнуть нормально не дали. В комнате повисла тишина. За тонкой стеной кто-то кашлял, где-то наверху ругались пьяные соседи, скрипели трубы. Трущобы жили своей привычной, отвратительно шумной жизнью. Нора медленно открыла глаза. Лисёнок всё ещё сидел в углу, сжав колени так, будто пытался стать меньше. Хвост нервно дёргался из стороны в сторону. Боится. Правильно делает. — Как тебя зовут? — хрипло спросила Нора. Парень вздрогнул, словно не ожидал вопроса. — Лир… — Лир, значит. Она медленно села, игнорируя вспышку боли под рёбрами. Повязка тут же начала пропитываться кровью. Лир побледнел. — Тебе нельзя двигаться! — Без тебя разберусь. Нора осмотрелась. Комната была крошечной. Матрас в углу, старый стол, ржавый таз с водой, пара тряпок вместо штор. На полу валялись пустые жестяные банки. Нищета. Причём не та показная бедность, которую любят изображать богачи в своих жалостливых историях. Настоящая. Та, где люди учатся не мечтать, потому что мечты стоят дороже еды. Нора поморщилась. — Сколько прошло? — Два дня… Она резко подняла взгляд. — Два?.. — У тебя был жар, — тихо ответил Лир. — И яд начал попадать в кровь… Точно. Яд. Нора коротко усмехнулась. Организм гадюки делал её опасной не только снаружи. Если ранить слишком глубоко, собственный яд начинал медленно отравлять тело. Когда-то Асса называл это «последним подарком врагам». Иронично. В этот раз её чуть не убил собственный организм. — Почему я ещё жива? Лир отвёл взгляд. — Я… нашёл лекарства. — Украл? Он дёрнулся. Молчание было красноречивее любых слов. Нора тяжело выдохнула. — Ты идиот. — Я знаю… Это прозвучало настолько тихо и привычно, что Нора на секунду нахмурилась. Не обиделся. Даже не удивился. Будто слышал подобное каждый день. Лир осторожно поднялся и подошёл ближе, стараясь не смотреть ей прямо в глаза. Мелкий. Худой. Руки в старых ожогах и порезах. Один рукав зашит грубыми нитками. Ему было страшно. Но он всё равно подошёл. Странный ребёнок. — Тебе нужно поесть, — пробормотал он. — Мне нужно умереть. Лир замер. Эти слова ударили сильнее, чем Нора ожидала. Парень медленно сжал пальцы. — Не говори так… — Почему? Он открыл рот — и не ответил. Потому что не знал. Потому что для людей вроде него жизнь редко была чем-то хорошим. Но даже так… Даже так он цеплялся за неё. Нора смотрела на него несколько секунд, а потом устало отвела взгляд. — Ты всегда тащишь домой умирающих женщин? — Н-нет! — Тогда тебе особенно не повезло. На лице Лира неожиданно мелькнула слабая улыбка. Совсем короткая. Но настоящая. И почему-то именно это раздражало Нору сильнее всего.