Золотая связь

Гостиная Гриммо погрузилась в такую тишину, что стало слышно, как в старых трубах шумит вода. Гарри смотрел на Нарциссу и чувствовал, как внутри медленно поднимается паника. Сириус. Жив. Где-то там. Один. И пытается вернуться. — Как? — хрипло спросил он. — Как он вообще может это сделать? Нарцисса медленно подошла к камину. Пламя отражалось в её бледном лице тревожными золотыми бликами. — Лабиринт Арки меняется в зависимости от памяти, — тихо сказала она. — Большинство душ теряются, потому что начинают забывать, кто они. Она прикрыла глаза. — Но Блэки… всегда оставляли якоря. Снейп резко нахмурился. — Какие ещё якоря? Нарцисса коснулась стены гостиной. Старые обои дрогнули. Дом отозвался на кровь рода почти мгновенно. — Родовые дома хранят отпечатки магии семьи. Воспоминания. Связи. Эмоции. Гарри почувствовал, как Драко рядом напрягся. Потому что они оба поняли одновременно. Гриммо звал Сириуса обратно. — Тогда это хорошо, разве нет? — быстро спросил Рон. Нарцисса резко повернулась к нему. — Нет. Одно слово. И от него стало холодно. — Если человек начинает искать выход самостоятельно, лабиринт начинает отвечать. Тишина. — Что это значит? — нахмурилась Гермиона. Нарцисса помолчала. Слишком долго. — Это значит, что Арка начинает открываться с обеих сторон. Мир будто замер. Снейп выругался первым. Очень тихо. Очень зло. — Вы хотите сказать, что грань истончается. — Да. — И что может пройти обратно не только Блэк? — медленно спросил Дамблдор. Нарцисса ничего не ответила. И этого хватило. Рон побледнел. — О, это просто прекрасно. Просто великолепно. У нас теперь ещё и межпространственный прорыв смерти. Фред задумчиво кивнул: — Звучит как название новой линейки товаров. — Фред. — Что? Я нервничаю. Но Гарри почти не слышал их. Потому что через связь чувствовал Драко. Страх. Не за себя. За Гарри. Опять. И это внезапно ударило сильнее любых слов. — Мы вытащим его, — тихо сказал Гарри. Драко резко повернул голову. — Поттер— — Мы вытащим его. Теперь твёрже. — И закроем Арку до того, как оттуда полезет что-то ещё. Снейп посмотрел на него взглядом человека, заранее уставшего от чужого героизма. — Великолепно. План, основанный исключительно на эмоциональной нестабильности и отсутствии инстинкта самосохранения. — Северус, — спокойно сказал Дамблдор, — не будь несправедлив. Это также план, основанный на любви, древней магии и крайне тревожных совпадениях. — О, тогда я совершенно спокоен. Нарцисса неожиданно заговорила снова: — Есть проблема. Все повернулись к ней. Она смотрела только на Гарри. — Чтобы провести Сириуса через лабиринт обратно… нужен проводник. Тишина. Гарри почувствовал, как Драко мгновенно похолодел рядом. Нет. Даже не страх. Ужас. — Нет, — сразу сказал он. Нарцисса медленно перевела взгляд на сына. — Драко— — Нет. Голос прозвучал резко. Почти зло. — Даже не думайте. Гарри нахмурился. — О чём вы вообще? Нарцисса долго молчала. А потом очень тихо сказала: — Арка отвечает на сильнейшие эмоциональные связи. Человек с наиболее устойчивой привязанностью к потерянному становится маяком. И Гарри понял. Сириус. Его крёстный. Его семья. Мерлин. — Нет, — теперь уже выдохнул Рон. — Нет-нет-нет. Мы не отправим Гарри в этот чёртов некро-лабиринт! — Я не собираюсь умирать, — раздражённо сказал Гарри. — Это обычно говорят прямо перед тем, как сделать что-то смертельно опасное! — рявкнул Рон. И через связь Гарри почувствовал внезапную волну эмоций Драко. Настолько сильную, что стало трудно дышать. Паника. Ярость. Боль. — Ты не пойдёшь туда один, — очень тихо сказал Драко. Комната замерла. Гарри медленно повернулся к нему. — Драко— — Даже не начинай. Связь вспыхнула горячо и резко. Все его эмоции били прямо в Гарри: «Я не переживу это снова». Мерлин. Гарри почувствовал, как собственное сердце болезненно сжалось. Потому что это было уже не просто страхом. Это была память прошлой жизни. Того леса. Той смерти. Того момента, когда Драко снова остался один. Гермиона первой поняла. Она медленно выдохнула. — Поэтому золотая связь так реагирует на тему жертвы. Снейп коротко кивнул. — Магическое ядро помнит травму даже через временные сдвиги. Рон побледнел. — Подождите… он буквально чувствует, когда Гарри собирается сделать что-то самоубийственное? — Да, Уизли, — устало сказал Драко. — Добро пожаловать в мой личный ад. И тут Гарри вдруг сделал шаг вперёд. Прямо к нему. — Посмотри на меня. — Нет. — Драко. Малфой всё-таки поднял взгляд. И Гарри почувствовал: страх, ярость, отчаяние. Так открыто, что сердце заболело. — Я не собираюсь умирать. Тихо. Честно. — Но я не могу оставить Сириуса там. Драко судорожно выдохнул. — Я знаю. Вот что было хуже всего. Он действительно понимал. Потому что сам поступил бы так же ради Нарциссы. И именно это ломало его изнутри. Гарри осторожно коснулся его руки. — Тогда пойдём вместе. Тишина ударила по комнате мгновенно. — Что? — резко спросил Снейп. — Нет, — одновременно с ним сказал Драко. Но Гарри уже понял. Понял раньше всех. Золотая связь. Парная магия. Общий магический контур. — Арка реагирует на эмоциональные якоря, да? — быстро сказал он, поворачиваясь к Нарциссе. — Тогда связь может удержать нас обоих. Нарцисса медленно побледнела. Потому что поняла. Дамблдор тоже. — Теоретически… — начал он. — Нет, — отрезал Снейп. — Категорически нет. — Северус— — Нет! Вы предлагаете отправить двух эмоционально нестабильных подростков в древний магический разлом смерти! Фред задумчиво поднял палец: — Если честно, это звучит очень в стиле нашей семьи. — Я вас всех ненавижу, — пробормотал Снейп. Но Гарри уже почти не слушал. Потому что через связь чувствовал другое. Драко. Его страх всё ещё был здесь. Но под ним медленно пробивалось что-то ещё. Решимость. Тихая. Упрямая. И очень Малфоевская. Он посмотрел на Гарри долгим взглядом. А потом тихо сказал: — Если мы делаем это… ты не отпускаешь мою руку ни на секунду. И золотая связь между ними вспыхнула так ярко, что лампы в гостиной дрогнули. Подготовка к Арке заняла три дня. И все три дня Снейп пребывал в состоянии, которое Гарри мысленно называл «на грани убийства всех присутствующих». — Нет, Поттер, вы не можете просто «довериться магии». — Но— — Нет. — Северус, — мягко вмешался Дамблдор, — должен признать, в прошлый раз это всё же сработало. — В прошлый раз они случайно не уничтожили друг друга только потому, что магия, по-видимому, окончательно сошла с ума. Гарри сидел на полу библиотеки Гриммо, пока вокруг них с Драко выстраивали защитные руны. Золотая связь между ними теперь ощущалась постоянно. Не мешала. Наоборот. Будто внутри появилось второе сердцебиение. Иногда Гарри ловил чужие эмоции раньше собственных мыслей. Иногда просыпался от драковских кошмаров ещё до того, как тот начинал тяжело дышать. А иногда… Иногда чувствовал вещи, от которых лицо начинало гореть. Особенно когда Драко смотрел на него слишком долго. Как сейчас. — Прекрати, — тихо сказал Гарри. Малфой лениво приподнял бровь. — Прекратить что? — Ты специально это делаешь. — Поттер, тебе придётся быть чуть конкретнее. Список моих прекрасных качеств слишком длинный. Но через связь Гарри уже чувствовал его игривость. Тёплое. Живое. И что-то ещё. Нервозность. Глубоко спрятанную. Потому что завтра они должны были идти в Министерство. К Арке. Нарцисса вошла в библиотеку тихо. Дом снова отозвался на неё едва заметным шорохом стен. Она остановилась напротив них. Некоторое время молчала. А потом сказала: — Есть ещё кое-что, что вы должны знать о лабиринте. Снейп устало прикрыл глаза. — Разумеется. Почему бы ужасу не стать ещё хуже. Нарцисса проигнорировала его. Она смотрела только на Гарри и Драко. — Арка питается сожалениями. Тишина. — Что это значит? — нахмурился Гарри. — Она показывает человеку то, что может заставить его остаться. По спине пробежал холод. — Иллюзии? — быстро спросила Гермиона. — Нет. Очень тихо. — Возможности. Драко рядом резко напрягся. Гарри почувствовал это мгновенно. — Лабиринт создаёт версии мира, где твоя боль не произошла. Рон выругался. Впервые за долгое время — действительно серьёзно. Нарцисса медленно продолжила: — Потерянные люди остаются там не потому, что не могут выйти. Она посмотрела на Гарри. — А потому, что больше не хотят возвращаться. Мир будто стал холоднее. Гарри сразу понял, что увидит. Сириуса живым раньше. Родителей. Мир без войны. Без смерти. Без Волдеморта. Без вины. И Мерлин. Какая-то часть него действительно хотела бы остаться там навсегда. Драко тоже понял. Через связь пришёл острый всплеск тревоги. — Поттер. Гарри повернулся к нему. И замер. Потому что Драко смотрел на него слишком внимательно. Слишком серьёзно. — Если Арка покажет тебе родителей… Голос едва заметно дрогнул. — Ты должен помнить, что это не настоящее. Гарри почувствовал внутри него настоящий страх. Не за себя. За Гарри. Опять. И вдруг понял кое-что ещё. — А что покажет тебе? Тишина. Драко отвёл взгляд первым. Плохой знак. Очень плохой. — Драко. — Не сейчас. — Что она покажет тебе? Связь дрогнула. Боль. Старая. Глубокая. А потом Гарри увидел обрывок. Не воспоминание. Желание. Яркая вспышка магии. Хогвартс. Тишина. И они вдвоём — без войны, без Метки, без страха. Просто живые. Счастливые. Мерлин. Гарри почувствовал, как сердце болезненно сжалось. Потому что Драко хотел этого так сильно, что почти боялся собственной надежды. — Ох, — очень тихо сказала Гермиона, поняв по их лицам больше, чем следовало. Драко мгновенно ощетинился. — Даже не начинай, Грейнджер. — Я ничего не сказала. — Но подумала. Рон застонал: — Я никогда не привыкну к этому вашему жуткому ментальному флирту. — Это не— — Это буквально именно он, — устало сказала Джинни, не отрываясь от книги. Все замолчали. Потому что Джинни редко вмешивалась. Она подняла взгляд на Гарри. И неожиданно улыбнулась. Спокойно. Без горечи. — Если честно, я рада, что теперь рядом с тобой кто-то, кто способен остановить твоё желание героически самоубиться. Гарри моргнул. Драко рядом выглядел почти… польщённым. — Это был самый романтичный комплимент, который Малфой получал в жизни, — заметил Фред. — И самый правдивый, — добавил Джордж. Снейп медленно поднялся. — Всё. Достаточно. Завтра вы идёте в потенциальный межмировой разлом смерти, а не на свидание. Повисла пауза. Потом Драко сухо протянул: — С вашими объяснениями разница становится всё менее очевидной. Даже Нарцисса тихо фыркнула. И на одно короткое мгновение страх отступил. Ночью Гарри не смог уснуть. Связь мягко пульсировала теплом. Драко тоже не спал. Это чувствовалось сразу. Гарри тихо вышел из комнаты и почти не удивился, обнаружив его на кухне. Малфой сидел на подоконнике с чашкой давно остывшего чая. — Ты ужасно врёшь, когда делаешь вид, что не паникуешь, — сказал Гарри. — А ты ужасно врёшь, когда делаешь вид, что не читаешь мои эмоции каждые пять минут. Справедливо. Гарри подошёл ближе. Некоторое время они молчали. Старая кухня Гриммо была тихой. Только дождь стучал по окнам. — Эй, — тихо сказал Гарри. Драко поднял взгляд. — Мы вернёмся. Очень долго ничего не происходило. А потом Драко вдруг рассмеялся. Тихо. Устало. — Знаешь, что самое ужасное? — М? Он смотрел прямо на Гарри. И в серых глазах больше не было привычной стены. Только честность. Опасная. Открытая. — Я тебе верю. Что-то внутри Гарри сжалось так сильно, что стало больно дышать. Он подошёл вплотную. Медленно коснулся щеки Драко. Тот прикрыл глаза. Инстинктивно подался ближе к прикосновению. И Гарри поцеловал его первым. На этот раз — мягко. Без паники. Без отчаяния. Просто потому, что хотел. Связь вспыхнула золотом мгновенно. Но теперь это ощущалось иначе. Не как пожар. Как дом. Когда они отстранились, Драко несколько секунд просто смотрел на него. А потом очень тихо сказал: — Если мы выживем после всего этого… — М? Уголки его губ дрогнули. — Я хочу попробовать пожить нормально. Гарри почувствовал, как внутри что-то болезненно нежное переворачивается. Потому что это была самая невозможная мечта из всех. И именно поэтому он ответил: — Тогда давай выживем.