Золотая связь

Министерство Магии ночью выглядело неправильно. Слишком пустым. Слишком тихим. Будто огромное здание затаило дыхание вместе с ними. Они вошли через старые камины нижнего атриума — неофициальный путь, о котором знали только члены Ордена и несколько особенно упрямых Блэков. Снейп шёл первым. Нарцисса — рядом с ним. Дамблдор остался на Гриммо. Слишком слабый для прямого столкновения с Аркой. Но перед уходом он задержал Гарри у двери и очень тихо сказал: — Помни, Гарри. Лабиринт будет пытаться убедить тебя, что любовь — это причина остаться. Старый волшебник улыбнулся печально. — Но настоящая любовь всегда зовёт обратно к живым. И теперь эти слова не выходили из головы. Они спускались всё ниже. Коридоры становились темнее. Холоднее. Магия здесь ощущалась древней. Неправильной. Даже связь с Драко начала дрожать тревогой. — Мне это не нравится, — тихо сказал Гарри. — Поздравляю, Поттер. Твои инстинкты наконец функционируют. Но голос Драко тоже был напряжён. Очень. Нарцисса остановилась перед тяжёлой чёрной дверью. Зал Смерти. Гарри почувствовал это мгновенно. Шрам заныл. Не болью крестража. Чем-то другим. Будто сама магия узнала его. Дверь медленно открылась. Арка стояла в центре амфитеатра так же, как в воспоминаниях. Огромная. Тёмная. С тканью, колышущейся без ветра. И шёпот. Мерлин. Этот шёпот. Гарри резко напрягся. Голоса. Сотни голосов. Некоторые он почти узнавал. Драко мгновенно схватил его за руку. И только тогда Гарри понял, что сделал шаг вперёд. Связь вспыхнула. Тёплая. Удерживающая. — Не слушай её, — очень тихо сказал Драко. Но сам смотрел на Арку так, будто она пугала его до дрожи. Снейп начал вычерчивать руны вокруг помоста. Нарцисса подошла ближе к Арке. Её лицо стало совершенно неподвижным. Настоящая Блэк. Древняя. Опасная. — Когда проход откроется, времени будет мало, — сказала она. — Лабиринт попытается разделить вас. Гарри крепче сжал руку Драко. — Не получится. Нарцисса посмотрела на их переплетённые пальцы. И впервые за всё время едва заметно улыбнулась. — Надеюсь. Потом она подняла палочку. И заговорила на языке, которого Гарри никогда не слышал. Домашняя магия Блэков. Древняя. Старая как сама Арка. Ткань внутри арки дрогнула. Шёпот стал громче. Воздух похолодел. И вдруг Гарри почувствовал: Сириус. Где-то там. Далеко. Но живой. — Гарри. Голос. Слабый. Почти потерянный. Гарри рванулся вперёд прежде, чем успел подумать. Мир разорвался. Падение оказалось бесконечным. Нет. Не падение. Память. Вокруг вспыхивали образы. Его родители. Хогвартс. Смех Рона. Гермиона в библиотеке. Сириус. Живой. Улыбающийся. — Гарри. Он стоял посреди солнечного Гриммо. Тёплого. Настоящего. Сириус сидел за кухонным столом с чашкой чая. Живой. Без теней усталости под глазами. Без Азкабана. — Ты вырос, — тихо сказал он. Гарри почувствовал, как внутри всё рушится. Нет. Это неправда. Нарцисса предупреждала. Но Мерлин. Он так хотел остаться. Сириус медленно улыбнулся. — Здесь всё закончилось хорошо. Опасность. Что-то внутри Гарри дёрнулось. Неправильно. Слишком идеально. И тут он почувствовал другое. Драко. Связь. Далеко. Почти рвётся. Паника ударила мгновенно. Не его. Драко. И мир вокруг треснул. Сириус исчез. Солнечный свет погас. Гарри резко вдохнул. Лабиринт. Он всё ещё был внутри Арки. — Драко! Тишина ответила эхом. А потом шёпот изменился. — Гарри… Теперь голос был другим. Женским. Мягким. Мама. Гарри замер. Нет. Нет-нет-нет. Но сердце уже ломалось. Лили Поттер стояла в белом свете впереди. Настоящая. Тёплая. Живая. — Всё хорошо, — тихо сказала она. — Ты так устал. Гарри почувствовал, как ноги сами делают шаг вперёд. Мерлин. Он был так счастлив. Так бесконечно рад. — Останься. И связь вспыхнула болью. Резко. Отчаянно. Драко. Гарри задохнулся от силы чужой паники. И вместе с ней пришло другое: образ. Драко. Один. В пустом Хогвартсе. Снова потерявший его. Нет. Гарри резко отступил. Свет вокруг задрожал. Лили исчезла. А лабиринт взревел. Мир раскололся на тысячи голосов сразу. Боль ударила в голову. Шрам вспыхнул огнём. И Гарри услышал смех Волдеморта. — Глупый мальчик… Тьма рванулась прямо к нему. Но в ту же секунду золотая связь вспыхнула ослепительно ярко. Сквозь лабиринт. Сквозь смерть. Сквозь всё. — Поттер! Драко. Настоящий. Живой. И Гарри пошёл на этот голос. Голос Драко стал единственным реальным звуком во всём лабиринте. Не шёпот Арки. Не смех Волдеморта. Только: — Поттер! И золотая связь рванулась сквозь темноту, как раскалённая нить. Гарри побежал. Мир вокруг пытался удержать его. Коридоры воспоминаний вспыхивали один за другим. Вот Седрик улыбается ему перед первым испытанием. Вот Ремус жив. Вот Фред — живой. Нет. Не Фред. Гарри резко зажмурился. Это ещё не произошло. Лабиринт показывал не прошлое. Возможное будущее. То, чего он боялся потерять. Тьма вокруг зашипела раздражённо. Будто Арке не нравилось, что он начал понимать правила. И тут Гарри увидел его. Драко стоял посреди бесконечного чёрного пространства. Один. С палочкой в руке. Бледный до ужаса. И вокруг него клубилось что-то тёмное. Не воспоминания. Страх. Сам лабиринт пытался добраться до него через связь. — Гарри! — резко выдохнул Драко, увидев его. И в ту же секунду пространство вокруг взорвалось новым образом. Хогвартс. Большой зал. Тела под белыми простынями. Гарри почувствовал, как Драко рядом дёрнулся так сильно, будто его ударили. Нет. Это было не его воспоминание. Это показывали Драко. Будущее, которого он боялся больше всего. Гарри мёртв. И он снова остался один. Связь между ними вспыхнула такой болью, что Гарри едва не задохнулся. — Эй, — резко сказал он, хватая Драко за руку. — Смотри на меня. Но Малфой будто не слышал. Серые глаза были прикованы к видению. К телу Гарри. Крови. Тишине после войны. И Гарри вдруг понял страшное: Арка не просто показывала страхи. Она использовала их. Пыталась разорвать связь через самое уязвимое место. — Драко! Он резко притянул его к себе. Обеими руками. Заставляя смотреть только на него. — Это ненастоящее. — Но могло быть! Голос сорвался. Впервые за долгое время — по-настоящему. — Я уже видел это, Поттер! Я уже чувствовал, как ты уходишь! Мир вокруг содрогнулся. Лабиринт будто ожил от силы их эмоций. И Гарри почувствовал: крестраж. Фрагмент души Волдеморта внутри него внезапно зашевелился. Яростно. Будто золотая связь причиняла ему боль. Будто… Мерлин. Будто она выжигала его. Шрам вспыхнул адской болью. Гарри согнулся пополам. И в ту же секунду услышал чужой голос внутри головы. Высокий. Холодный. Ненавидящий. — Ты предпочёл любовь силе… Тьма рванулась внутри него. Драко мгновенно опустился рядом на колени. — Гарри! Связь ударила золотом. Чистым. Ярким. Но крестраж сопротивлялся. Гарри чувствовал это физически. Будто что-то пыталось выдрать его изнутри. — Не смей, — прошипел Драко сквозь страх. — Даже не думай умирать сейчас. Гарри почти рассмеялся бы, если бы не было так больно. — Не собирался… Ложь. И Драко почувствовал это мгновенно. Паника вспыхнула между ними. — Поттер— — Я здесь. Гарри сам не знал, кому именно это говорит. Драко. Себе. Связи. Миру. — Я здесь. Тьма снова ударила. И тогда Драко сделал что-то совершенно безумное. Он положил ладонь прямо поверх шрама Гарри. Связь взорвалась светом. Золотым. Ослепительным. Лабиринт закричал. Гарри резко вдохнул — и увидел воспоминания Драко. Не страхи. Не иллюзии. Правду. Драко в шестнадцать. Один в ванной старост. Дрожащие руки. Метка. И мысль, от которой у Гарри внутри всё оборвалось: «Если я умру, может, хотя бы Поттер останется жить». Следующее воспоминание. Астрономическая башня. Гарри под мантией-невидимкой. И Драко, который смотрит в темноту с абсолютно сломанным выражением лица. «Пожалуйста. Только не смотри на меня так». И последнее. Совсем недавнее. Гриммо. Гарри смеётся на кухне вместе с Гермионой. Солнце падает через окно. И Драко смотрит на него так, будто не понимает, как вообще заслужил право видеть это. Любовь. Не громкая. Не идеальная. Но такая настоящая, что у Гарри перехватило дыхание. Золотая связь вспыхнула ещё ярче. И крестраж закричал. По-настоящему. Тонкий, нечеловеческий визг разорвал пространство. Тьма начала трескаться. — Гарри! — донёсся откуда-то далёкий голос Снейпа. Арка. Они были близко к выходу. Но лабиринт не собирался отпускать их просто так. Тени вокруг внезапно сгустились. Высокие. Искажённые. Сотни голосов зашептали одновременно: — Останьтесь… — Здесь не больно… — Здесь никто не умирает… Гарри почувствовал, как дрогнул Драко. Не потому что поверил. Потому что хотел поверить. Мерлин. Они оба хотели. Жизнь без войны. Без Волдеморта. Без страха. Просто — жить. И Гарри вдруг понял. Вот почему Арка так опасна. Она не соблазняет ложью. Она соблазняет покоем. Он медленно взял лицо Драко в ладони. И тихо сказал: — После войны. Драко замер. — Что? — После войны мы попробуем. Связь вспыхнула дрожащей надеждой. Гарри сглотнул. — Нормальную жизнь. Помнишь? Что-то в глазах Драко треснуло. Очень живое. Очень хрупкое. — Поттер… — Но сначала вернёмся домой. И золотая связь между ними вспыхнула так ярко, что лабиринт наконец начал рушиться. Мир раскалывался. Тьма Арки трещала вокруг них, как стекло под слишком сильным давлением. Золотая связь между Гарри и Драко пульсировала всё ярче — уже не нить. Целое пламя. Лабиринт закричал. Не голосами. Самой магией. Гарри почувствовал, как пространство вокруг начинает рушиться слоями. Воспоминания вспыхивали и исчезали. Вот кухня на Гриммо. Вот первый курс. Вот Драко в поезде, говорящий: «Моё имя тебе известно?» И тут же — ничего. Пустота. Арка пыталась удержать их. Последний раз. — Гарри! — голос Снейпа теперь звучал ближе. — Немедленно возвращайтесь! Но лабиринт не отпускал Сириуса. Гарри почувствовал это мгновенно. Что-то ещё оставалось внутри. Глубже. Тонкая нить. Почти угасающая. Драко резко поднял голову. Он тоже почувствовал. — Он здесь. Не вопрос. Гарри кивнул. И мир вокруг дрогнул снова. В темноте впереди появился силуэт. Высокий. Размытый. Человек будто шёл сквозь воду. Медленно. С трудом. Сириус. Гарри перестал дышать. Крёстный выглядел ужасно. Не старым. Хуже. Будто сама Арка постепенно стирала его. Часть лица распадалась тенями. Глаза были мутными от бесконечной усталости. Но когда он увидел Гарри — что-то в нём вспыхнуло. Живое. Настоящее. — Щенок… — хрипло выдохнул он. И у Гарри внутри всё оборвалось. Он рванулся вперёд. Но пространство внезапно содрогнулось. Тени вокруг Сириуса зашевелились. Слишком быстро. Слишком живо. Драко резко схватил Гарри за руку. — Нет. Гарри обернулся. И впервые увидел у Драко настоящий страх. Не за себя. За него. — Что— — Арка не отдаёт просто так. И словно в ответ на его слова тьма вокруг Сириуса взорвалась. Фигуры. Сотни. Без лиц. Без глаз. Они тянулись к Сириусу, удерживая его внутри лабиринта. Гарри почувствовал холод. Не физический. Магический. Древний. Смерть не хотела отпускать добычу. Сириус тяжело дышал. — Не… подходи… Но Гарри уже видел правду. Сириус держался только потому, что слышал его. Потому что связь крови Блэков через Гриммо и любовь удерживали остатки его души от растворения. И этого оказалось достаточно. Гарри шагнул вперёд. Драко — вместе с ним. Ни секунды колебаний. И золотая связь вспыхнула между ними так ярко, что тени зашипели. — Интересно, — прошептал холодный голос вокруг. — Даже здесь вы выбираете друг друга… Крестраж. Он снова заговорил. Но теперь звучал слабее. Будто сама связь выжигала его всё сильнее. Гарри почувствовал, как Драко сжал его руку крепче. — Игнорируй. Легко сказать. Шрам снова вспыхнул болью. И внезапно Гарри увидел: Волдеморт. Не взрослого. Мальчика. Тома Реддла в приюте. Одного. Пустого. Неспособного понять, почему кто-то вообще готов страдать ради другого человека. И Гарри вдруг осознал страшную вещь. Крестраж не понимал, что происходит между ними. Вообще. Для него это было невозможно. Нелогично. Абсурдно. Любовь буквально разрушала его структуру. — Поттер! Драко резко дёрнул его назад. Тени бросились вперёд. Гарри вскинул палочку. Но заклинания здесь работали неправильно. Арка подчинялась не силе. Связям. Чувствам. Памяти. И тогда Драко сделал единственное, что могло сработать. Он шагнул перед Гарри. Прямо между ним и тенями. — Драко! Но Малфой даже не обернулся. Только сказал очень тихо: — Я устал терять людей. Связь ударила Гарри прямо в сердце. Потому что это была правда. Настоящая. Без защиты. Без сарказма. И золотой свет взорвался вокруг них волной. Тени закричали. Сириус резко поднял голову. А потом произошло невозможное. Арка отступила. Буквально. Тьма вокруг помоста начала пятиться назад, словно не выдерживая света их связи. Снейп снаружи что-то яростно выкрикнул. Руны вокруг Арки вспыхнули белым. Нарцисса держала палочку обеими руками, и по её лицу впервые стекала кровь из носа — древняя магия Блэков требовала цену. — Сейчас! — крикнула она. — Немедленно! Гарри рванулся вперёд. Схватил Сириуса за руку. Ледяную. Слишком лёгкую. На секунду ему показалось, что ничего не получится. Что Арка просто не отпустит. Но потом Драко положил руку поверх его. И связь вспыхнула снова. Сириус резко вдохнул. Как человек, вынырнувший из-под воды. Мир взорвался светом. А потом их выбросило наружу. Гарри рухнул на холодный каменный пол Зала Смерти. Воздух обжёг лёгкие. Реальный. Настоящий. Рядом тяжело кашлянул Драко. Снейп выругался. Кто-то схватил Гарри за плечо. И только через несколько секунд он понял: Сириус. Живой. По-настоящему живой. Сидел рядом, согнувшись и пытаясь дышать. Бледный. Истощённый. Но живой. Гарри смотрел на него не моргая. Не веря. Сириус медленно поднял голову. В глазах всё ещё плавали остатки тьмы лабиринта. Но потом взгляд сфокусировался. Узнал. И он хрипло рассмеялся. — Ну и влип же ты, щенок… У Гарри сорвался нервный, почти истерический смешок. А потом Сириус вдруг посмотрел на Драко. Очень внимательно. На их переплетённые руки. На золотые отблески связи, всё ещё мерцающие между пальцами. И медленно приподнял бровь. — …О. Молчание. Драко смертельно побледнел. Гарри почувствовал через связь: ужас. смущение. желание немедленно умереть. Сириус моргнул ещё раз. Потом сипло сказал: — Ладно. Пауза. — Честно говоря, после мира мёртвых это даже не входит в топ-10 самых странных вещей, которые я сегодня видел. И впервые за очень долгое время Гарри рассмеялся так сильно, что стало больно дышать.