Золотая связь

Ночью Гарри не мог уснуть. Гриммо скрипел вокруг них старой магией. Где-то далеко хлопали двери. Шептались портреты. Дом жил. И через связь Гарри чувствовал, что Драко тоже не спит. Тревога. Усталость. Слишком много мыслей. Он тихо выскользнул из комнаты и почти не удивился, обнаружив Драко в библиотеке. Тот сидел на подоконнике, подтянув колено к груди. В серебристом свете луны его волосы казались почти белыми. На коленях лежала старая книга Блэков, но Гарри сразу понял: он не читает. — Ты ужасно громко беспокоишься, — тихо сказал Гарри. Драко даже не вздрогнул. Только устало хмыкнул. — А ты ужасно громко пытаешься делать вид, что не беспокоишься. Гарри подошёл ближе. Медленно. За последние недели они оба научились этому — не вторгаться резко. Потому что теперь чувствовали слишком много. Он остановился рядом с окном. Некоторое время они молчали. А потом Драко неожиданно тихо сказал: — Я не знаю, как это делать. Гарри повернулся к нему. — Что именно? Драко коротко рассмеялся. Без веселья. — Всё это. Он неопределённо махнул рукой между ними. — Люди обычно получают нормальный опыт отношений, Поттер. Цветы, свидания, возможно, несколько эмоциональных кризисов. Гарри фыркнул. — А у нас только эмоциональные кризисы. — Именно. Но потом улыбка Драко медленно исчезла. — Я не знаю, как быть рядом с кем-то и постоянно не ждать момента, когда всё рухнет. Связь дрогнула. Страх снова был там. Не такой острый, как раньше. Но глубже. Гарри осторожно сел рядом. Плечом к плечу. — Я тоже не знаю. Драко посмотрел на него с лёгким удивлением. — Ты хотя бы выглядишь так, будто понимаешь, что делаешь. — Это потому что я очень талантливо импровизирую. Фыркнув, Драко опустил голову ему на плечо. Просто устало. Без театральности. И Гарри замер только на секунду, прежде чем расслабиться рядом. Тепло связи стало мягче. Спокойнее. — Сегодня, — тихо сказал Драко, — когда дом признал меня… Он запнулся. Будто слова были слишком опасными. — Это было страшно. Гарри медленно переплёл их пальцы. — Я знаю. — Нет. Очень тихо. — Ты не понимаешь. Связь дрогнула — и Гарри вдруг почувствовал обрывки эмоций настолько сильных, что они почти стали образами. Маленький Драко. Идеальные осанка и улыбка. Люциус: «Малфои не получают любовь просто так.» Страх ошибки. Страх быть недостаточным. Страх, что однажды человек посмотрит слишком внимательно — и уйдёт. Гарри медленно выдохнул. — Драко… — Когда ты сказал, что выбираешь меня… Голос сорвался едва заметно. — Часть меня всё ещё ждала, что это ловушка. Тишина. Гарри почувствовал, как внутри что-то болезненно сжимается. И прежде чем успел подумать, он повернулся к нему полностью. Поднял руку. Очень осторожно коснулся щеки. Драко замер. Связь вспыхнула. Не паникой. Чем-то другим. Тёплым. Уязвимым. Гарри провёл большим пальцем по его скуле. — Эй. Тихо. — Посмотри на меня. Серые глаза медленно поднялись. И Гарри вдруг понял: Драко всё ещё ждёт разрешения быть любимым. Будто это что-то, что можно отобрать. Гарри наклонился ближе прежде, чем успел испугаться собственного решения. И поцеловал его. Медленно. Очень осторожно. Не отчаянно, как раньше. Не как спасение. Как обещание. Связь взорвалась теплом мгновенно. Гарри почувствовал всё сразу: ошеломление Драко, неверие, нежность, и то дикое облегчение, которое почти разбивало сердце. Драко выдохнул ему в губы — и в следующую секунду сам подался вперёд. Рука вцепилась в воротник Гарри. Будто ближе уже невозможно — и всё равно недостаточно. Поцелуй стал глубже. Не спешным. Но настоящим. Без страха. И магия ответила. Золотая связь между ними вспыхнула так сильно, что по библиотеке пробежали искры света. Книги задрожали на полках. Где-то в доме восторженно завыл Кричер. Драко тихо рассмеялся прямо в поцелуй. — Дом нас ненавидит. — По-моему, наоборот. — Это ещё хуже. Гарри улыбнулся — и внезапно почувствовал это. Что-то новое. Внутри собственной магии. Тёмная боль шрама дёрнулась. Резко. А потом… отступила. Они оба замерли одновременно. Связь натянулась. — Ты тоже почувствовал? — тихо спросил Гарри. Драко медленно кивнул. Серые глаза расширились. — Крестраж. Гарри прижал ладонь к шраму. Боли почти не было. Впервые за много лет. Только слабое жжение. Будто что-то внутри теряло опору. Дверь библиотеки резко распахнулась. Снейп ворвался внутрь с выражением человека, которого окончательно достала жизнь. За ним — Дамблдор. — Ради всего святого, — раздражённо выдохнул Снейп. — Вы не могли выбрать менее магически катастрофичный способ укрепления связи? Гарри покраснел мгновенно. Драко выглядел так, будто одновременно хочет умереть и проклясть весь мир. Дамблдор же, к ужасу всех, выглядел почти довольным. — Сработало? Снейп резко взмахнул палочкой. Над ними вспыхнула схема магии. И впервые тёмная трещина крестража внутри Гарри выглядела нестабильной. Золотой свет буквально вытеснял её. Медленно. Но уверенно. Дамблдор выдохнул. Почти с облегчением. — Невероятно… Драко нахмурился. — Что это значит? Снейп посмотрел прямо на них. — Это значит, что связь действительно начала переписывать магическое ядро Поттера. Он явно хотел звучать раздражённо. Но в голос всё равно просочилось что-то похожее на надежду. — И если вы продолжите… Он выразительно посмотрел на них обоих. Гарри захотел провалиться сквозь пол. Драко — судя по связи — тоже. — …то, возможно, мы действительно сможем выжечь фрагмент души без уничтожения носителя. Тишина. А потом Дамблдор очень мягко сказал: — Полагаю, завтра мы начинаем охоту на крестражи всерьёз. И в этот момент все четверо поняли: пути назад больше нет. Утро началось с крика миссис Уизли. — ПОЧЕМУ В МОЕЙ ГОСТИНОЙ ДРАКОНЬИ КИШКИ?! — Потому что Поттер отказался дать мне нормальный котёл, — невозмутимо ответил Драко. Гарри, спускавшийся по лестнице, едва не подавился воздухом от волны злорадства, пришедшей через связь. Мерлин. Теперь он всегда знал, когда Малфой доволен собой. Это было опасно. Очень опасно. Потому что вместе с этим пришло другое ощущение — лёгкость. Настоящая. После всего пережитого Драко снова начинал позволять себе быть живым. Даже если это означало доводить миссис Уизли до нервного срыва в семь утра. — Это не повод устраивать алхимическую бойню на моём столе! — возмутилась Молли. — Технически это стол Блэков, — заметил Драко. — ДРАКО. — Всё, всё, ухожу. Он поднял руки в капитулирующем жесте — и в этот момент Гарри почувствовал резкий укол боли через связь. Слишком знакомый. Метка. Улыбка мгновенно исчезла с лица Драко. Очень быстро. Но Гарри уже заметил. Всегда замечал. Он пересёк кухню раньше, чем успел подумать. — Что? — Ничего. Ложь. Связь дрожала тревогой. Давлением. Чужим присутствием. Волдеморт. Снейп резко поднял голову от чашки кофе. — Когда? — Только что, — тихо сказал Драко. Он бессознательно потёр левое предплечье. — Что-то изменилось. В комнате стало тихо. Даже близнецы перестали спорить. Нарцисса, стоявшая у окна, побледнела. — Он собирает внутренний круг. Снейп нахмурился. — С чего вы взяли? Она медленно повернулась. И в её взгляде было что-то ледяное. — Потому что так он делает перед публичным наказанием. Тишина ударила резко. Гарри почувствовал через связь, как внутри Драко мгновенно поднимается старый страх. Не за себя. За мать. — Он что-то подозревает, — тихо сказал Драко. Снейп медленно кивнул. — Вероятно. Дамблдор выглядел усталым. Очень. — Тогда времени ещё меньше, чем мы думали. Он посмотрел на Гарри. — Сегодня ночью мы отправимся за медальоном. Комната замерла. Вот оно. Настоящее начало. Не подготовка. Не теория. Охота. Гарри почувствовал вспышку напряжения от Гермионы. Страх Рона. Холодную сосредоточенность Снейпа. И Драко. Не страх. Решимость. Очень тихую. Очень опасную. — Я иду с вами, — сразу сказал он. — Нет, — одновременно ответили Снейп и Гарри. Драко медленно повернул голову. — Простите? — Это слишком опасно, — жёстко сказал Гарри. И тут же через связь получил волну раздражения. — Поттер, мы буквально связали магические ядра. Ты серьёзно думаешь, что после этого я позволю тебе идти к крестражу одному? — Именно поэтому ты должен остаться! — О, замечательная логика. Давай разделимся, когда наши жизни буквально магически взаимозависимы. Рон тихо пробормотал: — Ненавижу, когда Малфой звучит разумно. — Это редкое и травмирующее событие для всех нас, — согласился Драко. Но Гарри уже чувствовал другое. Под словами. Под сарказмом. Страх потерять его. Опять. И Мерлин. Он чувствовал то же самое. Дамблдор неожиданно вмешался: — Драко прав. Гарри резко повернулся к нему. — Профессор— — Золотая связь нестабильна на расстоянии, — спокойно сказал директор. — Особенно рядом с крестражами. Если давление тёмной магии усилится, ваше присутствие друг для друга может стать критически важным. Снейп выглядел так, будто хотел поспорить. Но не стал. Что уже было плохим знаком. — Кроме того, — очень сухо добавил он, — мистер Малфой знает о тёмных артефактах значительно больше вас, Поттер. Каким бы чудом природы это ни казалось. Драко лениво улыбнулся. — Наконец-то признание моих талантов. — Не злоупотребляйте моментом. Нарцисса вдруг тихо сказала: — Тогда я тоже иду. Все резко повернулись к ней. — Нет, — сразу отрезал Драко. Она даже не посмотрела на сына. — Медальон Слизерина долгое время находился среди предметов внутреннего круга. Я могу узнать защитные чары Волдеморта быстрее вас. — Мама— — Драко. Очень спокойно. Очень твёрдо. — Хватит пытаться спасти всех в одиночку. Это семейная черта Блэков, а не Малфоев. Рон пробормотал: — Это многое объясняет. Гарри едва успел скрыть смешок. И через связь тут же почувствовал слабое, почти удивлённое тепло от Драко. Он всё ещё не привыкал к тому, что может быть частью этого — шума, споров, живых людей вокруг. Семьи. Пусть и очень странной. Подготовка заняла весь день. Гермиона составляла списки. Снейп варил защитные зелья с видом человека, глубоко разочарованного человечеством. Рон проверял метлы и одновременно подозрительно косился на Драко. А Гарри… Гарри пытался не думать о том, как сильно всё напоминает прошлую жизнь. Только теперь рядом постоянно был Драко. Иногда — физически. Иногда — через связь. И это меняло всё. Он нашёл его вечером в комнате на втором этаже. Драко стоял у зеркала, закатывая рукав рубашки. Метка выглядела хуже. Темнее. Будто двигалась под кожей. Гарри почувствовал вспышку ярости раньше, чем успел остановиться. Драко поймал его взгляд через отражение. — Не смотри так. — Как? — Будто собираешься убить кого-то голыми руками. Гарри подошёл ближе. Очень медленно. — Больно? Драко хотел соврать. Связь выдала его мгновенно. Гарри тихо выдохнул. И осторожно коснулся кожи рядом с Меткой. Магия дрогнула. Золотой свет скользнул по чёрным линиям. Драко резко вдохнул. — Поттер… Боль исчезала. Совсем немного. Но Гарри почувствовал это сразу. Метка словно отступала от его магии. Они оба замерли. — Это новое, — тихо сказал Драко. Гарри поднял взгляд. Серые глаза были слишком близко. — Может, связь учится защищать нас обоих. Несколько секунд никто не двигался. Потом Драко вдруг очень тихо спросил: — Ты боишься? Честный вопрос. Без масок. Гарри мог бы соврать. Раньше — соврал бы. Но эта магия не терпела лжи. — Да. Тихо. — Очень. Связь дрогнула теплом. Не потому, что Драко радовался страху. Потому что Гарри доверил ему правду. — Я тоже, — признался Драко. И что-то в Гарри болезненно смягчилось. Он осторожно прижался лбом к его лбу. Связь мгновенно стала ярче. Тише. Спокойнее. — Тогда пойдём бояться вместе, — шепнул Гарри. Драко закрыл глаза. И впервые не попытался спрятать, насколько сильно ему нужны были эти слова. Ночь перед вылазкой в Министерство никто не спал. Гриммо дышал тревогой. Старый дом будто чувствовал приближение войны — скрипел половицами, шептался трубами, вздыхал сквозняками в стенах. Гарри сидел на подоконнике в библиотеке, глядя на мокрый от дождя Лондон. Где-то внизу хлопнула дверь кухни. Чужие голоса. Рон спорил с близнецами. Молли ругалась на всех одновременно. Жизнь продолжалась. И от этого становилось ещё страшнее. Потому что завтра кто-то мог не вернуться. Тёплое присутствие Драко ощущалось ещё до того, как дверь библиотеки открылась. Связь уже научила Гарри узнавать его настроение раньше слов. Усталость. Напряжение. И что-то ещё. Что-то тяжёлое. — Ты опять собираешься геройствовать в одиночку? — тихо спросил Драко. Гарри вздохнул. — Я просто думаю. — Это ещё хуже. Он подошёл ближе. Сел рядом прямо на пол у окна. Некоторое время они молчали. Через связь Гарри чувствовал, как Драко пытается скрыть тревогу. Но теперь это почти не работало. И, кажется, Драко это знал. — Ты боишься, — тихо сказал Гарри. Малфой раздражённо прикрыл глаза. — Ненавижу эту связь. — Врёшь. — Вру. Очень спокойно. И Гарри невольно улыбнулся. Драко поднял взгляд. И вдруг серьёзно сказал: — Если что-то пойдёт не так в Министерстве… — Не начинай. — Поттер. Гарри почувствовал, как внутри Драко дрогнуло что-то острое. Почти паническое. — Я серьёзно. Он медленно поднялся. Подошёл вплотную. — В прошлой жизни ты постоянно решал всё один. Исчезал. Жертвовал собой. А потом называл это «необходимостью». Гарри молчал. Потому что возразить было нечем. — Но теперь, — тихо продолжил Драко, — если ты снова попробуешь умереть вместо того, чтобы довериться мне… Связь вспыхнула. Горячо. Больно. Страх потери ударил Гарри под рёбра с такой силой, что перехватило дыхание. Не его. Драко. — Я знаю, — тихо сказал Гарри. — Нет. Ты до сих пор не понимаешь. И прежде чем Гарри успел ответить, Драко резко притянул его к себе. Поцелуй вышел почти злым. Слишком сильным. Слишком отчаянным. Будто Драко пытался не поцеловать — а убедиться, что Гарри действительно здесь. Живой. Настоящий. Гарри замер только на секунду. Потом пальцы сами сжались на чужой мантии. И связь вспыхнула между ними золотом. Тёплым. Ярким. Живым. Он почувствовал всё одновременно: страх Драко, любовь, усталость, желание удержать. И собственные эмоции ударили в ответ так же сильно. Мерлин. Это было почти невозможно выдержать. Когда Драко отстранился, оба тяжело дышали. — Видишь проблему? — хрипло спросил он. Гарри несколько секунд не мог ответить. Потому что через связь всё ещё чувствовал, как быстро бьётся сердце Драко. Как дрожат его руки. Как сильно он пытается скрыть уязвимость. — Нет, — честно сказал Гарри. Что-то болезненно мягкое мелькнуло в серых глазах. — Идиот. Но без злости. Совсем. Дверь библиотеки резко открылась. — О, слава Мерлину, вы хотя бы не— Рон замер. Гермиона за его спиной медленно закрыла лицо рукой. Драко даже не отшатнулся. Только устало прикрыл глаза. — Уизли, если ты сейчас начнёшь орать— — Я НЕ ОРУ! — Это буквально ложь. Рон смотрел на них так, будто уже не понимал, что в этом доме считается нормальным. — Мы вообще-то пришли обсуждать план проникновения в Министерство! — И решили сделать это именно сейчас? — сухо уточнил Драко. Гермиона кашлянула. — Вообще-то да. Она внимательно посмотрела на Гарри. Потом на золотистый отблеск связи, всё ещё едва заметно мерцающий между ними. И нахмурилась. — Подождите. Тишина. — Связь усилилась. Гарри замер. Драко тоже. Рон обречённо пробормотал: — Конечно. Почему бы и нет. У нас уже недостаточно магических катастроф. Но Гермиона подошла ближе. Очень внимательно вглядываясь в золотые нити магии. — Нет… это важно. Она резко повернулась к Гарри. — Ты чувствуешь крестраж слабее? И Гарри вдруг понял. Шрам не болел. Вообще. Он медленно коснулся лба. Пусто. Впервые за много лет — пусто. Драко почувствовал это одновременно с ним. Связь дрогнула от потрясения. — Мерлин, — тихо выдохнул он. Гермиона выглядела так, будто её сейчас осенит. — Эмоциональный резонанс усиливает золотую связь быстрее, чем ритуалы. Рон уставился на неё. — Ты сейчас научно объяснила то, что они целовались? — Да. — Ненавижу этот дом. Но Гарри уже почти не слышал их. Потому что внутри происходило что-то странное. Тёмная часть души Волдеморта словно… отступала. Будто золотой свет действительно вытеснял её. Не разрушая Гарри вместе с ней. И в этот момент снизу раздался крик. Все вздрогнули. Голос Нарциссы. Испуганный. Они сорвались с места одновременно. В гостиной царил хаос. Кричер метался по комнате. Портрет Вальбурги Блэк вопил что-то неразборчивое. А Нарцисса стояла перед камином смертельно бледная. С палочкой в дрожащих пальцах. — Что случилось?! — резко спросил Гарри. Нарцисса медленно повернулась. И Гарри похолодел. Потому что в её глазах был настоящий ужас. — Он нашёл вход. Тишина. — Кто? — очень тихо спросил Драко. Нарцисса судорожно выдохнула. — Сириус. Дом замер. Даже портрет Вальбурги внезапно затих. — Он пытается вернуться сам.