Золотая связь

Утро после Астрономической башни ощущалось нереальным. Слишком тихим. Слишком… нормальным. Гарри проснулся раньше обычного и несколько секунд просто лежал, пытаясь понять, что изменилось. А потом понял. Боль исчезла. Не его собственная. Драко. Связь больше не фонила постоянным изматывающим ощущением надвигающегося разрушения. Где-то глубоко всё ещё чувствовалась усталость, слабость после магического истощения, тревога Метки — но хризантемы больше не душили его изнутри. Гарри закрыл глаза. И через связь почти сразу почувствовал чужое сонное раздражение. — Если ты продолжишь так громко думать, Поттер, я тебя прокляну. Гарри резко сел на кровати. Что. Он не услышал голос ушами. Это пришло прямо через связь. Тёплая вспышка смущения накрыла его мгновенно — и тут же отозвалась у Драко. Потом пришло злорадство. Мерлин. Теперь Малфой чувствовал и это. — Это нечестно, — мысленно выдал Гарри прежде, чем успел остановиться. В ответ пришёл тихий смешок. И что-то мягкое. Почти счастье. Гарри замер. Потому что впервые за всё это время понял: они действительно вытащили Драко обратно. Не полностью. Но достаточно, чтобы он снова начал жить, а не выживать. И именно поэтому стало ясно другое. Теперь пора было заняться Волдемортом. По-настоящему. Вечером их вызвали в кабинет директора. Снейп уже был там. Мрачный. Как всегда. Дамблдор выглядел ещё хуже, чем обычно. Чёрная рука почти полностью скрылась под серебристой тканью мантии. Но взгляд оставался ясным. Очень внимательным. Когда Гарри и Драко вошли вместе, директор задержал на них взгляд чуть дольше необходимого. Потом едва заметно улыбнулся. — Полагаю, ритуал оказался успешнее, чем мы опасались. Драко мгновенно напрягся. — Если вы сейчас начнёте говорить загадками— — Тогда Северус отравит меня раньше времени, да. Снейп закатил глаза. — Мечтаю об этом ежедневно. Но атмосфера быстро стала серьёзной. Потому что Дамблдор поднялся. Медленно подошёл к Омуту памяти. И тихо сказал: — Боюсь, времени у нас почти не осталось. Гарри почувствовал, как внутри всё холодеет. — Вы нашли ещё один крестраж. Это был не вопрос. Дамблдор кивнул. — Да. Он посмотрел прямо на Гарри. — И я полагаю, теперь ты готов услышать всё полностью. Тишина. Драко нахмурился. — Подождите. Всё — это насколько «всё»? Гарри медленно выдохнул. Вот оно. Момент, которого он избегал. Он посмотрел на Дамблдора. Потом на Снейпа. И наконец сказал: — Волдеморт разделил душу. Драко замер. — Что? — Крестражи, — тихо продолжил Гарри. — Части его души, спрятанные в предметах. Пока они существуют, его нельзя убить окончательно. Снейп наблюдал за реакцией Драко с выражением человека, который заранее устал от последствий. Малфой несколько секунд молчал. Потом очень спокойно произнёс: — И сколько их? Гарри встретился взглядом с Дамблдором. — Шесть. — Шесть?! — Было шесть. Драко резко побледнел. Потому что понял. — Дневник. Гарри кивнул. — Один уже уничтожен. Тишина стала тяжёлой. Дамблдор медленно взмахнул палочкой. Над Омутом памяти вспыхнули образы. Кольцо. Медальон. Чаша. Диадема. Змея. И… Гарри почувствовал ледяной холод заранее. — Шрам, — тихо сказал Дамблдор. Драко резко повернулся к нему. — Что? Но Гарри уже всё понял. Опять. Как и в прошлой жизни. Только теперь рядом с ним стоял Драко — и через связь Гарри почувствовал его ужас мгновенно. — Нет. Очень тихо. Очень твёрдо. Драко смотрел только на Дамблдора. — Нет. Объясните нормально. Дамблдор выглядел бесконечно старым. — В ту ночь, когда Волдеморт попытался убить Гарри, часть его души отделилась и закрепилась в единственном живом существе рядом. Тишина. Гарри почувствовал: ярость, страх, паника. Не свои. Драко. — То есть вы хотите сказать… Он шагнул вперёд. Связь между ними дрогнула. — Поттер — тоже крестраж? Никто не ответил. И этого хватило. — Нет. Теперь в голосе Драко звучала опасная тишина. — Нет, мы не будем даже обсуждать это. — Драко— — Нет! Он резко повернулся к Гарри. И Гарри впервые почувствовал через связь настоящий ужас потери. Живой. Острый. Почти невыносимый. — Ты знал? Гарри молчал слишком долго. И этого оказалось достаточно. — Ты. Знал. — В прошлой жизни — да. Драко отшатнулся так, будто его ударили. — И всё равно пошёл умирать. Снейп тихо выругался. Дамблдор закрыл глаза. А Гарри вдруг понял: вот оно. Тот самый момент, которого он боялся. Потому что теперь всё изменилось. Раньше Гарри мог спокойно идти на смерть. Теперь связь не позволит сделать это в одиночку. Драко чувствовал каждую его эмоцию. Каждое намерение. — Нет, — хрипло сказал Малфой. — Нет. Даже не думай. — Я пока ничего не сказал. — Но подумал. И Мерлин. Он был прав. Связь выдала его мгновенно. Комнату накрыла тяжёлая тишина. А потом Дамблдор очень спокойно произнёс: — Именно поэтому нам нужен новый план. Все замерли. Гарри нахмурился. — Что? Старый волшебник посмотрел на него поверх очков. И впервые за две жизни в его взгляде не было обречённости. — В прошлый раз ты шёл один, Гарри. Тихо. — Но теперь история изменилась. Снейп медленно выпрямился. Драко всё ещё выглядел так, будто готов лично убить любого, кто предложит Гарри умереть. А Дамблдор продолжил: — Если связь между вами действительно стабилизировалась на уровне магического ядра… Он посмотрел на Снейпа. Тот нехотя кивнул. — Тогда есть вероятность, что душа Волдеморта больше не закреплена в Гарри полностью. Тишина. Гарри перестал дышать. — Что? Снейп раздражённо взмахнул палочкой. И над Омутом вспыхнула схема магических связей. Гарри увидел себя. Тёмную трещину крестража. И золотую связь с Драко. Она проходила прямо через место, где раньше была только тьма. — Клятва изменила структуру магического ядра, — холодно сказал Снейп. — Связь больше не замкнута исключительно на Волдеморте. Драко медленно понял первым. — То есть… — Есть шанс, — очень осторожно сказал Дамблдор, — что при уничтожении фрагмента души Гарри не погибнет. Мир замер. Гарри почувствовал через связь: облегчение Драко — такое сильное, что оно почти сбивало дыхание. А потом пришла другая мысль. Нарцисса. Он резко поднял голову. — Если мы начинаем охоту на крестражи сейчас, Волдеморт усилит давление на Пожирателей. Драко мгновенно напрягся. — Мать. Снейп коротко кивнул. — Именно. Тишина снова стала тяжёлой. Потому что теперь ставки были окончательно ясны. Это уже не просто спасение Драко. Не только любовь. Не только магия. Война началась раньше. И на этот раз они собирались встретить её вместе.

***Следующие дни превратились в нечто странное.

Не совсем обучение. Не совсем пытку. Что-то между хирургией души и исповедью. И Гарри начинал понимать, почему подобную магию почти перестали использовать. Потому что люди не созданы быть настолько открытыми друг перед другом. — Основа парной магии — не доверие, — холодно сказал Снейп. — Доверие лжёт. Люди постоянно верят в выдуманные версии друг друга. Он медленно ходил вокруг них, пока Гарри и Драко сидели напротив у погасшего камина в кабинете директора. Дамблдор наблюдал молча. — Основа этой магии — невозможность скрыться. Драко мрачно скрестил руки. — Уже звучит отвратительно. — Именно поэтому ритуал сработал, — спокойно заметил Дамблдор. — Вы оба были предельно честны в момент эмоционального кризиса. Гарри невольно вспомнил золотую вспышку в подземельях. «Я хочу жить рядом с тобой». Мерлин. Даже сейчас лицо начинало гореть. И через связь тут же пришло ленивое драковское: «О, заткнись, Поттер». Снейп раздражённо прикрыл глаза. — Если вы закончили мысленно флиртовать— — Мы не— — Не продолжайте. Я не хочу знать. Дамблдор тихо кашлянул, скрывая улыбку. — Чтобы отделить фрагмент души Волдеморта от Гарри, нам нужно создать внутри магического ядра связь сильнее, чем паразитическая привязка крестража. Гарри нахмурился. — То есть… — Ваши ядра должны начать воспринимать друг друга как основной магический контур. Тишина. Драко побледнел первым. — Это звучит опасно. — О, это чудовищно опасно, — любезно сообщил Снейп. — Тогда почему вы звучите так спокойно?! — Потому что за годы преподавания я утратил инстинкт самосохранения. Снейп взмахнул палочкой. Воздух над ними дрогнул. И Гарри почувствовал, как золотая связь натянулась сильнее. — Начинаем с памяти, — холодно сказал профессор. — Самые сильные эмоциональные воспоминания создают устойчивый резонанс. Драко мгновенно напрягся. Очень резко. Слишком резко. Гарри почувствовал это через связь прежде, чем понял сам. Страх. Настоящий. — Нет, — тихо сказал Малфой. Снейп даже не моргнул. — Да. — Есть другие способы. — Нет. Дамблдор неожиданно заговорил мягче: — Магия не может слиться вокруг лжи, Драко. Тишина стала тяжёлой. А потом Снейп резко направил палочку. — Legilimens. Мир взорвался чужими воспоминаниями. Темно. Пыльно. Тесно. Гарри резко вдохнул — и понял, что стоит внутри чулана под лестницей. Маленький. Совсем маленький. В животе скручивался голод. За дверью слышался голос Вернона: — Неблагодарный мальчишка. Потом — смех Дадли. И ощущение: ты лишний. Никому не нужный. Нежеланный. Гарри дёрнулся назад, но не смог выйти из воспоминания. Потому что рядом был Драко. Он видел всё. Каждую секунду. Каждый момент. Как Гарри сворачивался клубком на тонком матрасе. Как прятал слёзы, потому что за плач наказывали ещё сильнее. Как мечтал исчезнуть. Гарри почувствовал через связь чужой шок. Потом ярость. Нет. Не просто ярость. Что-то гораздо глубже. Боль. Драко. Когда воспоминание рассеялось, Малфой сидел совершенно неподвижно. Слишком неподвижно. Серые глаза были широко раскрыты. — Поттер… Очень тихо. Будто ему трудно дышать. — Ты жил так? Гарри отвёл взгляд. Стыд вспыхнул мгновенно. Нелепый. Детский. Старый. — Это было давно. И тут же через связь пришло чужое возмущение. Такое острое, что почти обожгло. — Ты был ребёнком. Гарри замер. Потому что никто никогда не говорил это таким тоном. Не с ужасом. Не с болью. Не так, будто это действительно было неправильно. Снейп резко оборвал момент: — Теперь вы, мистер Малфой. Драко побледнел. — Нет. — Да. — Северус— — Не просите меня проявлять человечность. Это утомительно. Драко судорожно выдохнул. А потом связь вспыхнула снова. Холодный зал Малфой-мэнора. Люциус стоял над маленьким Драко. Без крика. Без истерики. Это было хуже. Ледяное спокойствие. — Ещё раз. Мальчику было лет семь. У него дрожали руки. Заклинание снова вышло неровным. Трость Люциуса ударила мгновенно. Не сильно. Точно. Так, будто боль — просто часть урока. — Малфои не ошибаются. Маленький Драко сжал губы так сильно, что побелел. Ни звука. Ни слёз. Потому что плакать нельзя. Потому что слабость — отвратительна. Потому что любовь надо заслужить идеальностью. Гарри почувствовал, как внутри что-то ломается. Потом новое воспоминание. Драко старше. Одиннадцать. Люциус холодно поправляет ему воротник перед Хогвартсом: — Не позорь семью. И снова — не страх наказания. Страх разочаровать. Следующее воспоминание ударило сильнее всего. Шестой курс. Тёмная метка на предплечье. Драко стоит в ванной Миртл и беззвучно плачет в раковину, зажимая рот рукой, чтобы никто не услышал. Совсем один. Гарри резко вырвался из связи. Воздуха не хватало. Драко сидел напротив, смертельно бледный. И впервые в жизни выглядел по-настоящему обнажённым. Без масок. Без Малфоя. Просто человеком, которого слишком долго учили, что любовь нужно заслуживать страданием. Тишина стала почти невыносимой. А потом Гарри медленно пересел ближе. И просто взял его за руку. Драко вздрогнул. Но пальцы сжал в ответ мгновенно. Инстинктивно. Будто падал — и наконец нашёл, за что держаться. И золотая связь вспыхнула ярче. Сильнее. Теплее. Снейп очень тихо выругался. Дамблдор прикрыл глаза. — Вот, — почти шёпотом сказал он. — Именно это. К концу недели стало ясно: Хогвартс больше не подходит. Слишком опасно. Слишком много глаз. Слишком близко Волдеморт. Поэтому вечером Гарри сказал: — Есть место. Все повернулись к нему. — Гриммо. Драко нахмурился. — Дом Блэков? — Он защищён. И теперь принадлежит мне. Снейп медленно кивнул. — Подойдёт как временный штаб. Гарри перевёл взгляд на Драко. — И там сможет спрятаться Нарцисса. На секунду в комнате стало очень тихо. Очень. Потому что Драко понял раньше остальных. — Поттер… — Я серьёзно. Гарри вытащил палочку. — Я хочу сделать тебя Хранителем Тайны для одной из комнат. Снейп резко поднял голову. Даже Дамблдор выглядел удивлённым. Фиделиус. Настоящий. Не символический жест. Абсолютное доверие. Драко смотрел на него так, будто не верил. — Ты понимаешь, что делаешь? — Да. Очень спокойно. — Если что-то случится со мной, ты всё равно сможешь защитить её. Тишина. А потом Драко вдруг отвёл взгляд. Потому что глаза слишком опасно блестели.

***

Когда Нарцисса Малфой впервые появилась на Гриммо, Орден едва не взорвался. — Ты привёл сюда Пожирательницу смерти?! Рон выглядел так, будто сейчас схватится за палочку. Молли Уизли — ещё хуже. Нарцисса стояла идеально прямо, будто находилась на светском приёме, а не в доме людей, которые готовы были её проклясть. Только пальцы чуть сильнее сжимали рукав мантии. Гарри шагнул вперёд прежде, чем кто-то успел сказать что-то ещё. — Она под защитой дома. — Гарри— — Нет. Теперь жёстче. Он почувствовал, как рядом напрягся Драко. Как золотая связь мгновенно отозвалась тревогой. — Мы либо начинаем работать вместе, либо проигрываем поодиночке. Тишина ударила резко. И неожиданно Артур Уизли тяжело вздохнул. — Мальчик прав. Рон уставился на отца так, будто его предали. Драко мрачно пробормотал: — О, великолепно. Семейная терапия. И к ужасу Гарри, Фред фыркнул со смеху. Напряжение треснуло. Совсем немного. Но достаточно. Дом Блэков принял Нарциссу странно. Слишком живо. Старые стены словно узнавали её. Портреты перешёптывались. Кричер впервые за многие годы плакал от счастья, увидев «госпожу Блэк». И именно дом рассказал ей правду. Это произошло поздно ночью. Гарри проснулся от вспышки паники через связь. Не своей. Драко. Они оба ворвались в библиотеку одновременно. Нарцисса стояла перед старым гобеленом Блэков. Бледная. Потрясённая. — Он жив, — прошептала она. Гарри замер. — Что? Нарцисса медленно подняла взгляд. И впервые выглядела не как аристократка. А как испуганная сестра. — Сириус. Тишина. — Арка не убивает сразу. Воздух исчез из лёгких Гарри. Нарцисса судорожно сжала старый медальон Блэков. — Это лабиринт между жизнью и смертью. Древняя магия рода знала о нём. Она посмотрела прямо на Гарри. — И я знаю, как его вернуть.