Золотая связь

Гарри ненавидел чувство беспомощности. Именно поэтому на третью ночь без сна он понял: дальше тянуть нельзя. Он больше не мог просто наблюдать. Недостаточно следить за Драко в Большом зале, ловить тревогу в его взгляде и делать вид, будто у него есть время. В прошлой жизни время закончилось слишком быстро. Сначала война. Потом смерть. Потом белые хризантемы на ладонях человека, которого он так и не успел спасти. Нет. Во второй раз он этого не допустит. Даже если придётся разрушить половину мира ради этого. К кабинету Снейпа Гарри шёл как на казнь. Подземелья встретили его привычным холодом и запахом зелий. Ничего не изменилось. И от этого становилось только хуже. Потому что Гарри слишком хорошо помнил, чем всё закончится для человека за этой дверью. Нагайна. Кровь на полу Визжащей хижины. Тихий, оборванный голос. Гарри резко зажмурился. Не сейчас. Он поднял руку и постучал. — Войдите. Голос Снейпа прозвучал раздражённо. Живой. Гарри толкнул дверь. Снейп сидел за столом, проверяя эссе. Всё тот же чёрный сюртук, всё то же выражение лица, будто существование студентов было глубоко личным оскорблением. На секунду Гарри накрыло почти абсурдным облегчением. Жив. Мерлин. Они все ещё живы. Снейп поднял глаза. И почти сразу нахмурился. — Поттер. Если вы пришли жаловаться на очередную выдуманную слизеринскую катастрофу— — Вы умрёте в Визжащей хижине. Тишина. Перо в руке Снейпа замерло. Гарри тяжело дышал. Ну вот. Назад дороги уже нет. Снейп очень медленно отложил перо. — Повторите. Гарри сглотнул. — Нагайна убьёт вас по приказу Волдеморта. В конце войны. Он будет думать, что так получит власть над Бузинной палочкой. Лицо Снейпа стало абсолютно неподвижным. Опасно неподвижным. — И откуда, — тихо спросил он, — у вас такая интересная информация? Гарри смотрел прямо на него. — Потому что это уже происходило. Несколько секунд ничего не происходило. Потом Снейп резко поднялся. Мантия взметнулась чёрной тенью. — Поттер, либо вы окончательно сошли с ума, либо— — Вы любили мою мать. Снейп застыл. Воздух в кабинете будто замёрз. Гарри почувствовал, как сердце начинает колотиться быстрее. — Дамблдор знал. Вы были двойным агентом всё это время. Вы убили его по его же просьбе, потому что кольцо с крестражем уже убивало его. Снейп побледнел. Совсем чуть-чуть. Но Гарри заметил. — Хватит, — очень тихо сказал он. Но Гарри уже не мог остановиться. Слишком долго носил это внутри. — В лесу Дамблдор оставил мне снитч с камнем Воскрешения. А ещё воспоминания. Ваши воспоминания. Снейп смотрел на него так, будто видел впервые. Не как на надоедливого студента. Не как на сына Джеймса Поттера. Как на угрозу. Или чудо. — Это невозможно, — наконец произнёс он. — Я умер. Слова прозвучали неожиданно спокойно. Гарри сам удивился. — После войны. Спустя несколько лет. И потом… вернулся. Он не стал говорить про ханахаки. Про Драко. Пока нет. Снейп долго молчал. Так долго, что Гарри уже начал готовиться к тому, что его сейчас выставят за дверь. Но потом профессор медленно сел обратно. — Допустим, — холодно произнёс он, — я поверю в этот абсурд. Тогда ответьте: зачем рассказывать всё мне? Потому что вы уже помогли мне однажды. Потому что вы тоже знаете, каково это — опоздать. Но вслух Гарри сказал другое: — Потому что без вас мы не победим. Снейп смотрел на него ещё несколько секунд. А потом очень устало потёр переносицу. — Мерлин, — пробормотал он. — Это становится всё хуже. И почему-то именно в этот момент Гарри понял: Снейп поверил. Не до конца. Не полностью. Но достаточно. Они проговорили почти до утра. Сначала Снейп задавал вопросы. Много. Иногда настолько точно, что Гарри начинало казаться, будто профессор вытаскивает воспоминания прямо у него из головы. Крестражи. Министерство. Смерть Дамблдора. Победа Волдеморта. Лес. Последняя битва. О некоторых вещах Гарри говорить было тяжело. О смерти Фреда. О Римусе. О Тонкс. Но хуже всего оказалось рассказывать про Драко. Снейп слушал молча. Только один раз перебил: — Мистер Малфой тоже помнит? Гарри замер. — Я думаю… да. Снейп прищурился. — Основания? Гарри вспомнил взгляд в Большом зале. Усталость в серых глазах. Спокойствие человека, который уже видел собственную смерть. — Он смотрит на меня так, будто уже знает, чем всё закончится. Снейп некоторое время молчал. Потом тихо сказал: — Это плохо. — Почему? — Потому что если Драко действительно сохранил воспоминания, он попытается всё изменить самостоятельно. Гарри нахмурился. — Разве это плохо? Снейп посмотрел на него долгим взглядом. — Вы слишком похожи в одном отвратительном качестве. — В каком? — В готовности жертвовать собой ради людей, которых любите. У Гарри внутри всё похолодело. Потому что Снейп был прав. Драко уже сделал это однажды. Он умер, так и не позволив Гарри полюбить себя вовремя. Когда Гарри вышел из подземелий, за окнами уже серел рассвет. Голова раскалывалась от усталости. Но впервые с момента возвращения ему стало немного легче. Теперь он не один. Теперь кто-то ещё знает правду. Он медленно шёл по коридору, почти не замечая дороги. Пока не остановился. Драко стоял возле высокого окна в пустом переходе между башнями. Один. Свет раннего утра ложился на его волосы серебром. В пальцах он задумчиво крутил белый цветок. Хризантему. Мир рухнул мгновенно. Воздух исчез из лёгких. Перед глазами вспыхнуло: кровь на губах, дрожащие руки, лепестки на простынях, «пожалуйста, Драко». Гарри резко вдохнул. Ошибка. Потому что грудную клетку тут же сдавило паникой. Нет. Нет нет нет— Драко поднял взгляд. И сразу всё понял. Гарри видел это. Видел момент осознания в его глазах. Видел, как что-то болезненно дрогнуло в лице Малфоя. Всего на секунду. А потом исчезло. Драко опустил взгляд на цветок. Медленно покрутил его между пальцами. И равнодушно выбросил в открытое окно. Белые лепестки унесло ветром. Будто ничего не значило. Будто никогда не значило. После этого Малфой спокойно развернулся и пошёл прочь. Подальше от Гарри. Подальше от воспоминаний. Подальше от них обоих. А Гарри остался стоять посреди пустого коридора, судорожно пытаясь вдохнуть и впервые по-настоящему понимая одну страшную вещь: в этой жизни Драко не позволит ему подойти слишком близко.