Золотая связь

Первые несколько дней после возвращения Гарри почти не спал. Стоило закрыть глаза — и память начинала путаться. Шестой курс смешивался с будущим. Крики в Отделе тайн. Башня Астрономии. Огненный круг Выручай-комнаты. Белые хризантемы на окровавленных ладонях Драко. Иногда Гарри просыпался в холодном поту, судорожно хватая воздух, потому что на секунду ему казалось: цветы вернулись. Но лёгкие оставались пустыми. Живыми. Это пугало почти так же сильно. Потому что теперь всё снова было впереди. Война. Смерти. Волдеморт. И Драко. Особенно Драко. Гарри сидел в Большом зале, механически ковыряя вилкой завтрак, пока вокруг шумел обычный школьный хаос. Рон жаловался на Слизнорта. Гермиона читала сразу три книги одновременно. Где-то за слизеринским столом Пэнси громко смеялась. Всё выглядело настолько нормальным, что становилось страшно. Потому что Гарри знал, чем всё закончится. И одновременно — уже не знал. Снейп был прав. Это больше не та история. Теперь любое изменение могло разрушить всё. Он поднял взгляд. Драко сидел чуть поодаль среди слизеринцев, лениво крутя в пальцах кубок с соком. И выглядел совершенно спокойным. Слишком спокойным. Гарри нахмурился. В прошлой жизни он никогда не замечал этого сразу. Только позже понял, насколько Драко был плох уже тогда. Но теперь… Теперь Гарри видел. Тонкие тени под глазами. Напряжённые плечи. То, как Малфой едва заметно вздрагивал каждый раз, когда в зал входила сова. Страх. Он уже получил метку. Осознание ударило под рёбра. Гарри резко отвёл взгляд. Мерлин. Ему шестнадцать. Шестнадцать, а Волдеморт уже медленно ломает его изнутри. И никто этого не замечает. Никто, кроме Гарри. Словно почувствовав взгляд, Драко поднял голову. Их глаза встретились. На секунду время остановилось. Гарри ожидал привычного раздражения. Насмешки. Холодной злости. Но Драко просто смотрел. Спокойно. Слишком внимательно. А потом едва заметно склонил голову набок. Будто изучал его. И в этот момент Гарри понял страшную вещь. Драко знает. Мир будто качнулся. Гарри резко сжал вилку. Нет. Нет, это невозможно. Но внутри уже всё оборвалось, потому что он слишком хорошо помнил этот взгляд. Так смотрел взрослый Драко. Не мальчишка-шестикурсник. Человек, переживший войну. Человек, который умирал у Гарри на руках. Драко медленно отвернулся первым и что-то сказал Забини. Совершенно спокойно. Будто ничего не произошло. Только вот у Гарри дрожали руки ещё минут десять. Он начал наблюдать за Драко почти одержимо. Сначала Гарри убеждал себя, что это необходимо. Нужно понять, насколько изменилось будущее. Нужно убедиться, что Драко не втянут слишком глубоко. Нужно предотвратить войну. Но очень быстро стало ясно: дело не только в этом. Он просто не мог перестать смотреть. Раньше Гарри видел в Малфое только раздражающего слизеринца. Потом — врага. Потом — человека, которого невозможно забыть. Теперь же он замечал всё. Как Драко бессознательно потирает левое предплечье, когда нервничает. Как перестаёт улыбаться, стоит кому-то отвернуться. Как иногда замирает посреди разговора с таким выражением лица, будто на секунду снова оказывается где-то очень далеко. Иногда Гарри ловил его взгляд. И каждый раз внутри что-то болезненно сжималось. Потому что Драко смотрел в ответ слишком спокойно. Слишком понимающе. Словно ждал. Чего именно — Гарри не понимал. — Это уже жутко, — сказала Гермиона однажды вечером. Гарри вздрогнул. — Что? Она подняла глаза от книги. — Ты. — Очень конкретно. — Ты пялишься на Малфоя уже неделю. Рон фыркнул в кубок с соком. — Честно говоря, я начинаю бояться спрашивать. Гарри резко отвёл взгляд от слизеринского стола. Проклятье. Он даже не заметил, что опять смотрел. — Я просто… наблюдаю. Гермиона медленно закрыла книгу. Это был плохой знак. — Гарри, в прошлый раз, когда ты "наблюдал" за Малфоем, ты чуть не заработал нервный срыв. Рон оживился: — О, да. Помнишь, как ты бегал с этой своей теорией про Пожирателей? Гарри почувствовал, как холодеет спина. Потому что теория была правдой. И потому что теперь он знал, чем всё закончится. Драко сломается. Дамблдор умрёт. Начнётся война. Если только Гарри не изменит это. Если только уже не изменил. — Гарри? Он моргнул. Гермиона смотрела слишком внимательно. — Ты в порядке? Нет. Абсолютно нет. Он жил в мире, который уже однажды потерял. Каждое лицо вокруг было одновременно живым и мёртвым. Каждый разговор звучал как воспоминание. — Просто устал, — тихо сказал Гарри. Гермиона явно не поверила. Но не стала давить. И Гарри был благодарен за это. Потому что если бы она начала задавать вопросы, он, возможно, рассказал бы всё. Про смерть. Про цветы. Про то, как страшно снова любить человека, которого уже однажды потерял. Поздно вечером Гарри столкнулся с Драко возле Астрономической башни. Случайно. Наверное. Хотя в последнее время Гарри уже ни в чём не был уверен. Малфой стоял у окна, прислонившись плечом к камню. Лунный свет делал его почти призрачным. Гарри замер. На секунду перед глазами вспыхнуло другое воспоминание: Драко дрожит. Палочка направлена на Дамблдора. Слёзы в серых глазах. — Поттер. Голос вырвал его обратно. Драко смотрел спокойно. Слишком спокойно. — Ты преследуешь меня или это уже судьба? — лениво спросил он. Гарри нервно выдохнул. — Я могу спросить то же самое. — Нет, не можешь. Это ты смотришь на меня так, будто я сейчас умру. Сердце пропустило удар. Драко слегка улыбнулся. Очень слабо. И Гарри внезапно понял: он проверяет. Наблюдает. Ждёт реакции. Будто уже знает ответ. — Ты странный в последнее время, Поттер, — тихо сказал Драко. «Ты тоже». Но Гарри не произнёс этого вслух. Они замолчали. За окнами шумел ветер. Гарри смотрел на Драко и думал о том, насколько тот живой сейчас. Тёплая кожа. Спокойное дыхание. Упрямо поднятый подбородок. Никаких хризантем. Никакой смерти. Пока. — Если бы у тебя появился шанс всё исправить, — неожиданно спросил Гарри, — ты бы воспользовался им? Драко замер. Всего на секунду. Но Гарри заметил. Конечно заметил. А потом Малфой медленно повернул голову. И впервые за всё это время в его глазах мелькнуло что-то настоящее. Усталость. Старая. Глубокая. Совсем не шестнадцатилетняя. — Зависит от того, — тихо сказал он, — чем придётся за это заплатить. По позвоночнику Гарри прошёл холод. Он знает. Мерлин. Драко действительно всё помнит. Но почему тогда молчит? Почему делает вид, будто ничего не произошло? Гарри открыл рот. И в этот момент Драко вдруг усмехнулся. Легко. Почти беззлобно. — Расслабься, Поттер. У тебя сейчас такое лицо, будто мир вот-вот рухнет. «Он уже рушился». Однажды. И Гарри до сих пор собирал его осколки голыми руками.