Больше всего на свете

Пасмурное небо казалось отражением покрытой легкой коркой снега поверхностью земли. Высокие хвойные деревья, чьи ветви тоже слегка припорошило снегом, еле покачивались от завываний горного ветра. Холод ударил в лицо первым. Не тот озноб, который пробирает под одежду осенним вечером, а настоящий, колючий, который впивается в щёки, в нос, в непокрытые пальцы, заставляя дышать короткими, рваными глотками. Санеми выдохнул, и пар облачком повис перед глазами, а затем тут же рассеялся. Горы. Они обступали со всех сторон - пологие склоны, покрытые такими же соснами, с рыжими проплешинами скальных выходов. Вершины терялись в облаках, и невозможно было понять, где кончается камень и начинается небо. Снег лежал неровно: там, где ветер сдул его с открытых мест, обнажалась мёрзлая земля с вмёрзшими в неё сухими иголками. Холод пробирал до костей. Не тот озноб, который прогоняешь быстрым шагом, нет, здешний мороз был липким, въедливым, он забирался под одежду, сковывал пальцы, заставлял дышать короткими, рваными глотками, от которых в горле вставал ком льда. Технику дыхания стало поддерживать тяжелее. Санеми сжал рукоять клинка, который все также был покрыт трещинами. На сталь падали снежинки, тая и превращаясь в крошечные капли воды. Недалеко, в двадцати метрах примерно, стояла Фигура – Юки. Он не двигался, только смотрел в глубину леса, туда, где между деревьями угадывалась тропа. Снег оседал на нем, как одном из деревьев. Он словно даже не торопился растаять, как то было на клинке Столпа Ветра. -Киришима! -Окликнул Шинадзугава. Никакого ответа. Тогда он шагнул к нему, проваливаясь в снег по щиколотку, потом по колено. Снег скрипел противно, как битое стекло. Юки даже не повернул голову. Его глаза, открытые, смотрели сквозь. Пальцы сжимали воздух. -Ты меня слышишь? -Санеми тряхнул его за плечо. Плечо оказалось твёрдым, как дерево, и холодным - слишком холодным даже для этого места. Лес перед ними словно расступался. Они не двигались, но окружение менялось – они перемещались вверх по горе. Холод и ветер давили, но казалось, что прошло всего несколько мгновений, как они уже были совсем не там, где стояли вот только что. Тропа между соснами вилась, заваленная упавшими ветками, присыпанная снегом так, что нога проваливалась в пустоту между корнями. Санеми пошёл по ней, волоча Юки за собой - тот не сопротивлялся, но и не помогал, просто переставлял ноги механически, как заводная кукла. Поляна была круглой, окружённой соснами, которые стояли здесь плотнее, чем стена. Снег на ней был утоптан… нет, смешан с пеплом. В центре, вросший в землю, стоял дом. Ну, вернее то, что от него осталось: сруб просел, крыша обвалилась внутрь, одно бревно выгорело почти до угля. Чёрные пятна на снегу - не грязь, не чернила. Кровь. Лужи засохшей крови, которые не замёрзли, хотя воздух был ледяным. Санеми замер на краю поляны. Он знал это место. Не видел никогда, но знал. Каждый истребитель носит в себе такой дом. Шинадзугава попытался шагнуть вперед. Все поменялось. Перед ними развернулась картина, словно из кошмара: Дом горел огнем – треск влажной от снега древесины расходился по округе, но это было самое тихое, что звучало в симфонии ужаса: лязги стали, что с ускоряющимся темпом отдавались в голове, тяжелое дыхание и крики, а также плач ребенка. Этот звук, который даже в самом холодном и сдержанном находит те струны, что заставляют сердце сжаться, словно его сдавили тисками. Перед Столпом оказались четверо, они плясали в диком танце битвы. У двоих на лицах гримасы боли, ужаса и страшного, воистину человеческого гнева, а других – холодный расчет и пугающая, детская забава. Все они сражались: били, пытались убить друг друга на месте, и понемногу у последних двух получалось. Мужчина с длинными коричневыми волосами, собранными в пучок, сейчас же растрепанными и переплетенными, был одет в обыкновенное кимоно, которое было сплошь и рядом изорвано и пропитано свежей кровью. Под ним виднелись, как и зажившие шрамы, так и новые, только что открытые раны. Его зубы были сжаты до удивления сильно, а сквозь них брызгала слюна. Он двигался резко, с силой, что могла рубить собравшиеся вокруг деревья по несколько штук. Его ладони мертвой хваткой сжимали рукоять клинка. Не обычного, а очень длинного – такого, какого обычно используют воины на лошадях. Только так обычный человек мог ловко управляться с чем-то настолько тяжелым. Но сейчас, он казался воздушным в его израненных руках. Его движения отдавались ярким, белым блеском, который рубил врагов с поразительной точностью и мощью. Девушка с персиковыми, не особо длинным, почти красными волосами и желтым шарфом была всегда рядом с ним. Ее повседневная юката была также изорвана, и снова сквозь новые дыры сочилась алая кровь. Ее блестящие светом заката глаза с яростью смотрели в сторону других двух фигур, и то и дело бегали, собирая информацию обо всем вокруг. Она лишь иногда, почти молниеносно оборачивалась на источник трепетного плача – маленького ребенка, что стоял за ними. Это была девочка, ей было не больше трех лет. Она стояла поодаль от горящего дома и горько рыдала, но не могла подойти ближе – девушка указывала ей одной рукой, а другой – держала рукоять катаны. Ее лезвие сочилось красным цветом. Санеми узнал эти клинки – это были такие же Ничирин, как и у всех истребителей. Движения красноволосой девушки были гораздо ловчее и быстрее, чем у того мужчины: она словно светлячок летала вокруг него, защищая от атак и нанося удары в ответ. Пламенный шлейф летал по воздуху словно фейерверк, рисуя причудливые узоры. Другие двоя были демонами, Столп Ветра понял это сразу, как только увидел. Один высокий, с былыми волосами и багровой одеждой, а другой – низкий, тоже красноволосый, с метками в виде прямых линий на всем теле. Первый танцевал с двумя боевыми веерами, насылая ледяной ветер на сражающийся людей. Второй же бил по воздуху, но его удары продолжались и все равно достигали целей даже на расстоянии. Санеми тоже попытался двинуться, но ничего не вышло. Его попытки сдвинуться не приводили ни к чему, он был вынужден смотреть. Даже напрягая все свои недюжинные мышцы, даже с техникой дыхания – все было без толку. Он повернул свой взгляд на товарища, что стоял рядом с ним. Он увидел, как Юки упал на колени: его губы непроизвольно тряслись, а у век стали собираться слезы. Уже через мгновение, он бы упал в дикой конвульсии от ужаса, что его заставили испытать вновь. А сражение все продолжалось. Тишина снова и вновь разрывалась всхлипами, криками и демоническим смехом. Удары клинков о железные веера, звонкие, быстрые хлопки, которые происходили при каждом ударе демона в татуировках о воздух, и плачь ребенка, что и не думал заканчиваться – все это сливалось в один гротескный вой, похожий на обезумевшую стаю животных, что превращают друг друга в кровавое месиво. Вот только раны демонов затягивались, а раны людей лишь преумножались. За каждую попытку обезглавить чудовище, кто-то из истребителей платил кровью, раной или вообще рисковал погибнуть на месте. Вскоре, от них стал исходить пар - холод, который на них нагонял демон с веерами пытался пробиться в разгоряченные тела. И вот, на мгновение, Санеми увидел возможность, как двум воинам можно было избавиться от одного из демонов: того, что был покрыт татуировками, мужчина с диким криком отбросил в сторону, и тот влетел в дерево, открывая своего союзника. Демон с веерами насторожился, и перед ним открылась страшная картина: словно несущийся поезд, мужчина с гигантским клинком бежал на него. Забыв про защиту, он отдался атаке полностью. Демон попытался разрубить человека ледяным ударом, но словно ангел-хранитель, красноволосая девушка возникла перед ним и отразила атаку, а затем тут же отскочила в сторону, также быстро, как и появилась. Удары демона становились все быстрее, но каждый раз она отражала удар, какой бы быстрый он ни был. Наконец, осталось всего пара шагов до того, как мужчина срубил голову демона наповал. Он уже замахнулся, но тут, его ноги подкосились. Он на мгновение остановился. Зрачки Санеми сузились до двух черных точек. Рука демона пробила туловище девушки, что оказалась за ним насквозь. Она успела лишь издать кроткий вопль. Не давая опомниться, он взмахнул веером, и рука мужчины, что держала клинок с треском упала на землю. Из раны тут же брызнула кровь. Вокруг места, где когтистая рука демона пробила живот девушки также выступил алый след, словно кровавое затмение. Глаза мужчины налились такой яростью, на какую мало кто был способен. Не замечая боли, он выхватил клинок другой рукой и понесся в атаку, но сейчас, его скорости уже не было. Он бил размашисто, то пытаясь успокоиться, то издавая дикий крик, он был полностью потерян. Демон мягко заулыбался, отчего у Шинадзугавы сжалось сердце. Он представлял себя на месте этого мужчины, он представлял его чувства, и ему хотелось рычать, кричать, рваться в бой так, как никогда, он мог только смотреть. Демон взмахнул веером, и искалеченное тело мужчины обдало морозным ветром, оставляя на теле множественные места, где кожа трескалась, превращаясь в ледяную корку. Быстрым ударом, его сбили с ног, и он упал на затвердевшую от холода землю. Мужчина попытался поднять голову, и наконец посмотрел демону в лицо. Шинадзугава впервые вгляделся в его лицо. Санеми в буре эмоций повернул голову на Юки. Это были те же глаза, тот же нос, те же волосы, только гораздо старше. Его одежда была выцветшей, волосы – выгоревшие, а кожа – огрубевшая. Сейчас, одно его лицо выражало боль и гнев, пылало желанием сражаться до последней капли крови, а другое, нынешнее – утопало в отчаянии. Залитое слезами, оно смотрело в землю. Его тело оставалось лежать на коленях, слезы текли по щекам и подбородку, падали на землю, а чужой клинок выпал из рук и лежал рядом. Наконец-то, в голове Шинадзугавы все встало на свои места. Демон держал девушку сзади, словно она сидела на его коленях. Мужчина все еще лежал перед ними, пытаясь пошевелиться. Девушка все еще была жива, но ей оставалось совсем мало. Только увидев ее, тогдашний Юки завопил, что было сил. Он рычал, кричал, чтобы тот убрал от нее свои чертовы руки, он клялся, что убьет его, и будет убивать его в аду до скончания времен, а тот в ответ лишь смотрел на него фальшивой, безэмоциональной улыбкой. -Забери меня, слышишь?! Сожри меня, но отпусти их! Отпусти, мразь! Забирай что хочешь, все! Убери руки! УБЕРИ СВОИ РУКИ ОТ НИХ! -Он пытался двигаться, но его тело не слушалось. Пусть он и не мог двигаться, но он все чувствовал, он все слышал и видел. И боже, как же он умолял всех божеств этого мира, чтобы они даровали ему хотя бы минуту, за которую он бы превратил обоих демонов в кровавый туман. Но никто не ответил. Он видел, как тело девушки, которое стало терять живой оттенок, по щекам которой также текли блеклые слезы, медленно погружалось в тело демона, словно в трясину. Почему-то Юки все еще верил, что она была жива. И тут, она вдруг закричала. Завопила так страшно и жалобно, что сердце Санеми пропустило удар. Что-то с хрустом сломалось внутри ее тела, и она наконец замолчала. Эти несколько секунд – несколько секунд ее агонии. Они закончились, а глаза лежащего мужчины словно потеряли какой-либо блеск. Он пытался вырываться, но ничего не получилось. В итоге, он просто упал без сил. Его глаза остекленели, словно у трупа. Демон с радужными глазами – а именно такие были у только что убившего девушку, что-то тихо прошептал лежащему телу, а затем поднялся. У его ног упал желтый шарф. Он подошел к плачущему ребенку - дитя плакало жалобно и душераздирающе, тонкий, детский голос звал маму, но она не отзывалась. Никто не отзывался, а Демон все также улыбался, словно был счастливее всех живых. Он аккуратно взял ребенка на руки, а затем пошел в сторону леса. Там же, за ним подтянулся и тот, что был покрыт татуировками. Повисла тишина. Завывания ветра прекратились под тяжелое дыхание. Санеми молниеносно развернулся. На другом краю поляны стоял знакомый демон. Кацунори держался за бок, опираясь на трость. -Я не хотел прибегать к этому, но вы меня вынудили. -Он продолжал тяжело дышать. -Я убью вас обоих. Без измывательств, как этот урод, без боли и пыток. Просто знайте: я не хотел этого – виноват только ты. -Чернила сверкнули, и черный клинок вновь возник в костлявой руке Кацу. -Выродок…Все вы, сраные ублюдки… -Тело Столпа Ветра тряслось от сдерживаемого гнева. Пот тек по его лбу, а рука сжимала рукоять почти сломавшегося клинка до обеления костяшек. -Да я вас всех к хуям поубиваю! -Шинадзугава хотел броситься на демона, но вовремя отреагировал – демон нацелился колющим ударом прямо в его товарища. Киришима лежал и трясся, прямо напротив самого себя. Снег падал на того, что только что потерял руку, и проходил сквозь того, что потерял ее уже давно. Санеми тут же отразил удар, вставая между Кацунори и Юки. -Я не дам вам навредить ей. -Мысли демона ветвились –«Пока мы в кошмаре, снаружи разгорается пожар… Черт, нельзя, чтобы она пришла сюда – даже один из них опасен. Второй, видимо, уже не сможет сражаться, поэтому мне нужно лишь убить того с дыханием Ветра!» -Твердо решив действовать, он встал в стойку. На сей раз чернила поддерживали его, стабилизируя тело. Шрам пульсировал болью, посылая все новые и новые волны отвратительного ощущения. Демон лишь сжал острые зубы. -Хах, я-то думал, что ненавижу тебя, потому что ты демон… -Вставая в широкую стойку усмехнулся Санеми. Он понимал, что долго не выдержит – его оружие просто сломается, если он снова примет удар слишком неаккуратно. -Но нет, ты, уродец, мне, блять, лично отвратителен! -С кипящей злобой, он понесся в атаку. В его голове мелькали образы жестокой расправы из прошлого Юки, и сама мысль о том, что демон заставлял людей переживать их кошмары просто потому, что он так захотел, заставляла его сердце биться быстрее, чем стучали копыта бегущей лошади. Клинок снова столкнулся с заостренными чернилами, и снова, и снова, и снова. Каждый удар Кацунори, каждый его выпад Санеми отражал с новой силой. Его сердце сжалось от кошмарного вида, а душа держала тело, что бы ни случилось. Демон кружил вокруг истребителей, его ноги почернели, уходя в темную пучину вязкой жидкости, и нити чернил держали конечности и помогали им двигаться как можно быстрее. Лязги ударов отдавались эхом в пространстве иллюзорного леса. Ветер острой вьюги был им аккомпанементом, завывая в такт столкновению оружий. Санеми все не мог выкинуть из головы то, что увидел. Словно картина, что ему показывали раз за разом, тыкали ею прямо в лицо. Ощущения, словно тебя медленно режут. А еще хуже – ощущение беспомощности, которое добивает тебя полностью. Юки лежал прямо за ним. Он свернулся, словно младенец и тихо рыдал. Шинадзугава видел это, он слышал это, и ему было больно. Он вспоминал себя, ведь они были слишком похожи. Он разрывался между тем, чтобы помочь товарищу и тем, чтобы отбиваться от смертоносных атак Кацунори. -Дыхание Ветра, Вторая Ката: Очищающие когти ветра! – Резко сменив ведущую ногу, Санеми сместил центр тяжести вправо. Четыре молниеносных разреза сверху вниз обрушились на Демона. Тот попытался закрыться чернильным клинком, но сырая мощь ударов отбросила того к многолетним деревьям. Ветки у лесного настила с хрустом сломались, когда тело демона пролетело по ним и врезалось в один из стволов. Санеми тут же подбежал к Юки и схватил того за шиворот формы, тело Мечника оказалось на удивление тяжелым. -Киришима, твою мать, вставай, вместе мы одолеем его! -Он указал клинком в сторону Демона. Тот кашлял и держался за бок, из его рта шли подтеки черной жидкости. –Сука, я тоже знаю, как тебе больно, но нужно действовать! -Ком в горле нарастал, но Санеми сжимал кулаки сильнее, и говорил, скрепя зубами. Вдруг, выпад, направленный точно в них, словно жало гигантского насекомого, вошел в его поле зрения. Он был быстр, очень быстр, и направлялся не в Санеми, а точно в закрытую злополучным шарфом шею Юки. Шинадзугава сделал все, что ему позволяло то мгновение. С вскриком ярости и боли, Столп Ветра выдержал удар сам, закрывая сломленного товарища плечом. Лезвие пробило насквозь, и вонзилось в желтую ткань шарфа, промокшего от слез. Реагируя, скорее инстинктами, Санеми ударом ноги, нацеленным точно в живот оппонента, отбросил Кацунори назад, вынимая чернильное лезвие из плоти. Сандаль ударила точно по центру туловища демона, и болезненный разряд разошелся по всему телу. Шарф, что зацепился за лезвие, упал с шеи Мечника, обнажая ее, всю затертую, покрытую рубцами и шрамами, а также его лицо, все мокрое от горьких слез. Санеми, тяжело дыша, но все еще контролируя дыхание, повернулся к нему спиной, пытаясь не допустить еще одной подобной атаки. -Я тоже потерял все, Киришима! -Одной рукой он держался за лицо, а второй до побеления сжимал рукоять наладом дышащего клинка. -Я был таким же, как и ты, блять! Так же не знал, как мне жить… -Он глотал слова вместе с воздухом, осматриваясь, и ожидая нового выпада. -Ты же знаешь нашу Шинобу – мелкая такая, тоже Столп! -Он сжал зубы, с неохотой продолжая, -Была у нее сестра – Канаэ, самая прекрасная девушка, что я только знал! -Он сделал секундную паузу. -Так вот, сука, она погибла! Защитила свою младшую, но погибла! Я тоже души в ней не чаял, блять, также хотел вон, детей, нормальной жизни, но всему пришел конец, Киришима, всему! -Он показал рукой на горящий, с треском рушащийся дом. Языки огня поглощали его медленно, будто наслаждаясь моментом. -Мне жаль вас обоих. Мало кто заслуживает пережить подобное. -Кротко высказался Демон. -Я не желаю вам зла, но уйти позволить не могу. Кхе-кх… -Прокашлялся он, -свой шанс вы упустили, так что будьте добры, сдайтесь, и умрете быстро. -Он поднял клинок вверх, и снова бросился вперед, наваливаясь с атакой со стороны. Он словно нырнул в снег, и под ним чернила расступились: как будто это была вода, он частично погрузился вниз, а затем вынырнул на краю периферии зрения Санеми, пытаясь вонзить клинок в его висок. -Не мешайся, уродец! -Взмахнув клинком, Санеми вызвал порыв ветра, что ударил по противнику, меняя траекторию удара, направляя его в сторону. В тот же миг, клинок Шинадзугавы направился прямо в открывшуюся шею Демона. Разрубая воздух, он пронесся снизу вверх, но вонзился в плоть руки Кацунори. Он успел развернуться и выставить руку вверх. Лезвие разрубило его руку вдоль по всей длине, остановившись в туловище. Тут же, оно сжалось, соединяя части обратно. Он пытался вырвать клинок из рук истребителя, но Санеми успел вынуть его наружу прежде, чем тело изувеченное тело демона извернулось в попытке переломить ход битвы. -Вот же, сука, увертливый… Он схватился за раненое плечо, и, не поворачиваясь к Юки, продолжил: -Но я, мать твою, живу дальше, как бы мне больно ни было… -Его нос инстинктивно вдохнул, набирая легкие холодного воздуха. Он закричал: -Потому что она бы так хотела! Потому что если и я могу сделать для нее хоть что-то, так это продолжать открывать глаза по утрам! Заботиться о тех, кто был ей дорог, и, блять, наконец принять то, что случилось! -Дыхание из-за его спины ненадолго прекратилось. Санеми развернулся. Схватив лежащего Киришиму еще раз, он со всей силы вдарил тому по лицу. Кулак с треском влетел прямо между носом и губой, заставляя голову откинуться назад. -Кончай, блять, ныть и вставай! Живи жизнь так, как она бы этого хотела! -Его голос срывался, но Санеми продолжал. -Разве она хотела бы, чтобы ее самый близкий человек просто сдался, как последняя шавка?! -ТЫ НЕ ОПУСТИЛ РУКИ ТОГДА, ТАК, БЛЯТЬ, НЕ СМЕЙ ОПУСКАТЬ ИХ СЕЙЧАС! -Шинадзугава чуть ли не сорвал голос, -Стань тем, кем она хотела бы тебя видеть, а не жалкой тенью себя самого! -Он замахнулся еще раз. Твердый кулак снова направился в сторону и уже побитого лица, и с хрустом влетел в туже точку. Санеми ощутил, что его рука словно ударила в одно из деревьев.