Временные трудности

«Все взгляды и все лица дружно обратились ко мне, и, цепляясь за них, словно за волшебную нить, я вошла в комнату…» Дин тупо уставился на последнюю строчку. Сказал в пустоту комнаты: - И что дальше-то? Открыл книгу ещё раз и перечитал последнюю страницу. Нахмурился. Перечитал ещё раз. Никаких подсказок на ней не было, только развод от кофе, который оставил предыдущий владелец. В руках появился электрический зуд, и Дин схватился за телефон даже не потрудившись посмотреть на время и уточнить, сколько сейчас было в Висконсине. Мисс Кёртис взяла со второго гудка. Дин взволновано спросил: - Так что с ней произошло? Заспанный голос мисс Кёртис с той стороны уточнил: - С кем с ней, Дин? - С Эстер Гринвуд. Вы же читали Сильвию Плат? По любому читали. Мисс Кёртис, что случилось с Эстер? Она вышла из психушки или нет? На том конце провода целую минуту стояла тишина. Потом Дин услышал шуршание одеяла и кряхтение мисс Кёртис – видимо, она вставала с постели. Наконец она ответила: - Кто дал тебе Сильвию Плат? По правде сказать, никто ему её не давал. Книга «Под стеклянным колпаком» валялась в общей библиотеке центра, которую с периодичностью пополняли волонтёры. В основном там были только детские книжонки или женские журналы, но иногда попадалась и классика. Сильвия Плат лежала нетронутой недели три. Её обложка была облезлой, а страницы заляпаны кофе, но Дина магнитило к ней как раз из-за её плачевного состояния, словно они с этой книги были близнецами. - Какая разница, кто дал. Вы можете мне сказать, что случилось с Эстер? На том конце провода послышался шум нагревающегося чайника, и мисс Кёртис сказала: - Дин, это называется «открытая концовка». Иногда писатели используют этот приём, чтобы заставить читателей самим подумать и решить, что произошло. В общем, автор оставляет пространство для размышлений и интерпретаций читателя. Дин неуверенно огладил обложку, на которой была изображена хрупкая женская фигура, что-то набирающая на печатной машинке. Уточнил: - Значит, Вы не знаете, что случилось с Эстер? - Нет, Дин, не знаю. Но предпочитаю думать, что она всё-таки выздоровела. Никто не заслуживает лежать в 19 лет в психушке. Дин кивнул, хотя и знал, что мисс Кёртис не может его увидеть. Он слушал, как она наливает себе кипяток в кружку и, отхлебнув чая или кофе, присаживается на свой скрипящий стул. Внезапно она спросила: - И как тебе книга? Если не считать концовки. Немного поразмыслив, Дин уверенно сказал: - У меня такое ощущение, что Сильвия Плат была в моей голове. На том конце провода тяжело вздохнули. Дин продолжил: - Конечно, я не в психушке и я не пытался покончить с собой, но… Но в остальном, всё сходится. Даже про горячую ванну. И про детей. И про… Неожиданно для самого себя Дин умолк, чтобы не дать себе сказать какое-нибудь откровение. Мисс Кёртис, видимо, поняла его смущение на каком-то межпланетном уровне и поинтересовалась: - Дин, а ты знаешь, что было с самой Плат? - Нет. Я даже не знал, что такая вообще есть. Вы же знаете, что до Вас я не сильно любил литературу. - Сильвия Плат покончила с собой. Почти сразу же после публикации этого романа. У неё самой была затяжная депрессия, и лечили её чем попало. У неё остались двое маленьких детей, которым она заткнула дверь тряпками, чтобы они не задохнулись газом. И оставила им завтрак. Оглушительная тишина повисла между ними, и Дин почувствовал, как его кожа покрывается маленькими мурашками ужаса. Он за секунду представил, как сам идёт к двери Сэма в их старой квартире и затыкает щели в ней своими футболками, как ставит рядом на пол стакан молока и тарелку с беконом, а потом идёт в кухню и открывает газ на всю. - Дин, знаешь, почему я это говорю? - Почему?... Неожиданно в голосе мисс Кёртис прорезались совершенно новые нотки светлой грусти и даже гордости: - Потому что даже если тебе кажется, что Сильвия Плат у тебя в голове, ты бы никогда не сделал так, как она. Ты бы не бросил Сэма. И ты живёшь в то время, когда депрессия лечится цивилизованным и гуманным методом. Никто не будет колоть тебе инсулин или заставлять проходить шокотерапию. И ты точно выйдешь из своей «психушки», потому что ты самый несносный и упёртый ребёнок, которого я знаю. В глазах защипало, но Дин заставил себя сглотнуть комок в горле и спросить: - Вы правда так думаете? - Конечно, глупенький. И моё мнение в этом вопросе никогда не измениться. Так что… Плат писала очень честно, прям как ты. Но тебе не обязательно повторять её грустную судьбу. Может, сейчас тебе также плохо, как и ей, но, поверь, она была бы рада, если бы другие люди, узнавшие в её творчестве себя, выбрали другой путь, не такой, как она. Дин снова кивнул. Потом неожиданно сказал: - Миссис Хилл говорит, что в августе я уже вернусь к нормальной учёбе. - Это замечательно, Дин. Не думал над тем, чтобы записаться в какой-нибудь кружок поэзии или книжный клуб? - Думаете, мне надо? - Почему бы и нет. Поверь, книги объединяют. Не будешь же ты в новой школе ходить сычом, как в Висконсине. Да и я очень жду, когда ты наконец начнёшь писать свои рассказы, а не только сочинения. Фыркнув, Дин возразил: - Я же не писатель. - Но вполне можешь им стать. - Вы шутите? - Я говорю абсолютно серьёзно. У тебя, в отличие от меня, все шансы. Начав нервно теребить обложку книги, Дин спросил: - Мисс Кёртис, почему Вы работаете в той убогой школе? Ваши родители… - Успешные, богатые и влиятельные? Понимаешь, Дин… Я сама точно не знаю, как так вышло. Наверное, мне очень трудно выдерживать конкуренцию с гениями, а мои родители гении, каждый в своём. А я, увы, оказалась самой обычной. Да и ещё любила совать нос не в свои дела. Может, когда-нибудь я тебе расскажу, как провалилась. Но это не самый весёлый разговор для человека, живущего в кризисном центре, посещающего психолога и читающего Плат. - Думаете, я не выдержу? - Нет. Я знаю, что ты выдержишь, поэтому и не говорю сейчас. Мне хочется, чтобы тебе стало лучше, Дин. И чтобы ты перестал видеть во всём плохое. Кажется, это называется забота, но я знаю, как ты ненавидишь это слово, только если оно не касается Сэма. Почему-то от этих слов Дину стало только грустнее. Мисс Кёртис была последним человеком в его мире, заслуживающим дерьмовой жизни. Дин никогда не умел говорить красивые слова поддержки, но всегда был готов выслушать и разделить чужой груз, каким бы он не был. Ему было в новинку осознавать, что кто-то не хочет говорить ему правду, просто из жеста заботы. Словно он был ребёнком, которого хотели защитить от жестокого мира и дать ему ещё немного побыть в счастливом неведении. - Дин, ты ещё там? - Я… Да, я здесь. Это всё из-за таблеток от бессонницы. Я очень рассеянный. - Что ж, можешь себе это позволить. Ты там отдыхай. Не пытайся хвататься за всё и сразу. Хочется спать – спи. Хочется читать – читай. Ты заслуживаешь нормального отдыха впервые за много лет. - А тут по-другому и не получится. Доктор Пирс следит за мной, как за арестантом. - Он просто внимателен к своим пациентам. - У меня крыша едет от его внимания. - Ты всегда можешь попросить Лэнса сбежать из центра на пару часов. Как раз можете присмотреть тебе рюкзак и спортивную форму на август. Мисс Кёртис была невыносима. Дин никогда не мог придумать новых возражений, потому что эта женщина всегда выдавала ем железные аргументы. Наверное, потому что она была учителем. - Я подумаю насчёт рюкзака… Мисс Кёртис, я, наверное, Вас разбудил? Неожиданно Дин услышал весёлый громкий смех. - Спасибо, что решил уточнить это сейчас! Да, Дин, я спала. Но тебе я всегда отвечу. Советую тебе пользоваться этой привилегией, пока я добрая. - Ладно… Тогда спите, мисс Кёртис. - Спасибо, Дин. Береги себя. Дин отложил телефон и внезапно улыбнулся. Почему-то мысль о том, что кто-то готов разговаривать с ним даже посреди ночи, согревала. И ему было даже почти не стыдно за то, что он разбудил мисс Кёртис. Взяв со стола свой блокнот «для мыслей», он раскрыл его на пустом развороте и написал: «И ты точно выйдешь из своей «психушки», потому что ты самый несносный и упёртый ребёнок, которого я знаю». После он выделил это синим маркером, чтобы каждый раз, раскрывая блокнот, глаз цеплялся за эту фразу. Не за собственные, написанные мелким почерком переживания, ни за цитаты из книги Плат, а именно за эту фразу от мисс Кёртис. Закончив с этим, Дин уже было собирался спуститься на первый этаж и посмотреть, не нужна ли кому-нибудь помощь на кухне, но в его комнату ворвался Эрик. В руках у него были новые кассеты с музыкой, и глаза у него горели. - Винчестер, ты должен это послушать! - Если это опять Селин Дион, я лучше застрелюсь. - А вот и нет. Это Уитни Хьюстон. И вообще, это мой магнитофон у вас тут стоит, так что я имею полное право включать то, что считаю нужным! Дин больше по привычке закатил глаза и ту же улыбнулся. Сказал: - Ладно, плюхайся на мою кровать, а я пойду наведу нам чай. Без чая я не выдержу этот сеанс экзорцизма. - А сделаешь мне лучше какао? - Сделаю. - Винчестер, я тебя люблю! Эрик было попытался повиснуть у него на шее, но Дин успел извернуться в последний момент и тактически сбежать, закрыв дверь прямо перед носом Эрика. Он слышал, как ему в спину летят чужие ругательства и почти смеялся. Он точно выйдет из своего стеклянного колпака. Однажды это случиться, и Дин, взглянув на небо, скажет: - Миссис Плат, вы рады?

***

Интерлюдия. Марта Хилл. Марта сидела в своём кабинете на первом этаже, разбирая бумаги. Муж звонил ей час назад и предложил устроить им сегодня вечер в ресторане, но, кажется, Марта скорее сожрёт все эти документы и факсы, чем окажется за любимым столиком небольшого заведения практически в центре Вашингтона, стоящего прямо напротив здания ФБР. Внезапный звонок заставил её отвлечься от размышлений о том, какие в ресторане вкусные вафли с мороженным. - Доктор Хилл слушает. - Это я, Шарлота. Марта удивлённо откинулась на спинку кресла и без прежней собранности произнесла: - Да неужели! Я уж думала, это мне придётся тебе звонить. Что-то случилось? - Не то чтобы… Дин рассказывал, что читал Сильвию Плат? - Да, на днях упоминал об этом. Ты переживаешь, как бы он не начудил? - Есть такое… Знаешь, я ему сказала, что он отличается от неё и всё такое, но… Я волнуюсь. Марта привстала, схватила свою кружку с ромашковым чаем и, отпив побольше, произнесла: - Знаешь, я конечно психолог, но я ещё и твоя подруга. И ведёшь ты себя по-скотски, Шарли. - Я?! С громким звоном поставив кружку на место, Марта ответила: - Да, ты. - А при чём тут я? - При том. Знаешь, я ещё терпела, пока ты бегала от Лэнса. Он взрослый мальчик, сам выбрал по тебе страдать и как-нибудь справиться. Если, конечно, бесконтрольный тремор и хронический гастрит на фоне постоянного стресса можно считать за то, что он отлично справляется. Но Дин… Я не имею права говорить тебе о наших сеансах, но, Шарли, когда он говорит о тебе… Как он говорит о тебе… Понимаешь, дорогая, нельзя стать кому-то матерью, а потом позорно сбежать обратно в свою нору. - Ты же знаешь, что всё не так просто… - Шарлота, у тебя у одной что ли всегда всё непросто? Дин тебе говорил про Лэнса. Что он решил? - Нет… Марта зло сдунула чёлку со лба. Так она и знала. - Лэнс решил взять постоянную опеку над мальчиками. Через полгода. Марта была психологом. И она знала, какого эффекта только что добилась. И да, она бы соврала, если бы сказала, что не злорадствовала в этот момент. Она знала Шарлоту Кёртис слишком долго, чтобы успеть понять одну вещь – эта женщина всегда нуждалась в дружеском пинке под зад. - Что он решил… - Взять опеку. Официальную. Конечно, если мальчики согласятся. Сэм, насколько я знаю, ещё не в курсе. Но Дин уже обдумывает это в своей голове. Шарлота изумлённо произнесла: - Он рехнулся. Марта, ты психолог, ты должна понимать, что он это делает, потому что в его детстве… Марта перебила её: - Я знаю, что было с Лэнсом в детстве и почему он не доверяет соц службам. Но дело в том, что у него может быть и другая причина. - Какая? Голос Шарлоты звучал жалобно и по-детски. Боже, как Марта устала. - Шарли, ты не задумывалась о том, что Лэнс хочет семью? Детей? Что мы не молодеем и никому из нас не хочется на старости лет оказаться в полном одиночестве? Тебя нет в Вашингтоне, но я здесь и я вижу, как Лэнс цепляется за этих мальчиков. Он наконец-то перестал думать только о работе. Теперь они его работа. За все года их знакомства Марта видела Лэнса разным. С самой первой встречи на лекции по общей психологии она была рядом с этим мужчиной и могла точно сказать – сейчас он выглядел живее, чем когда-либо, а не был сплошной усталостью в костюме Хьюго Босса. И Марта считала это верным признаком «выздоровления» её друга. - Марта… Но что я мгу сделать? Если Лэнс принял такое решение… - Бросить к чёртовой бабушке твою глупую работу и вернуться в Вашингтон. Здесь уже забыли о твоём скандале и о магнате Бронксе. Позвони отцу, попроси, чтобы он тебя куда-нибудь пристроил, занимайся своими учениками и книжками, а потом, глядишь, Лэнс опять начнёт таскать твою тяжёлую сумку и звать на молочные коктейли в пиццерию. - Нам не по двадцать лет. И у него, скорее всего, к этому моменту будет двое детей. - Это и твои дети тоже. В каком-то смысле у тебя на них столько же прав, сколько и у Лэнса. - Марта… - Я знаю, что ты хочешь сказать. Что ты уже старая, непривлекательная и вообще последняя сволочь, Лэнс заслуживает кого получше, но… Проблема в том, что ему нужна ты. Всегда была нужна только ты. Так что будь добра засунуть все свои страхи и травмы куда подальше и сделать что-то правильное в своей жизни. - Ты жестока. - Я твоя подруга. И я хочу, чтобы ты была счастлива. А ты будешь. Рядом с Лэнсом и мальчиками. Марта услышала, как к дому подъезжает машина. Приглядевшись, она разобрала в полутьме фигуру своего мужа, вылезшего из салона покурить. Нежно улыбнувшись при виде Грега, уже слегка поседевшего и носящего круглые смешные очки, она сказала: - Шарли, ты и без меня знаешь, где тебе лучше. Всё остальное – только в твоей голове. На том конце провода фыркнули и рассмеялись. Шарлота спросила: - Сколько я тебе должна за консультацию? - Для тебя бесплатно. Хотя, если всё-таки надумаешь вернуться в Вашингтон, я бы не отказалась от чашечки кофе и похода в театр. Твоя мама же достанет лишний билет? - О, не сомневайся. Моя мама может достать десять лишних билетов. - Отлично, тогда захвачу с собой Грега, а ты бери Лэнса и Дина с Сэмом. - Звучит кошмарно. - Звучит замечательно. Всё, мне пора, дорогая. Жду твоего приезда! И пока Шарлота не успела ей ничего возразить, Марта повесила трубку. С человеконенавистническим выражением лица, она посмотрела на бумаги, которые никуда не пропали, и махнула рукой. Прихватив пиджак и сумку, она выбежала на улицу и, учуяв дым от сигарет, слегка поморщилась. Грег мазнул сухими губами по её щеке и спросил: - Как прошёл день? - Лучше, чем я предполагала. Помнишь Шарлоту? - Кёртис? Конечно. - Кажется, я уговорила её вернуться сюда. Грег приподнял брови и даже убрал очки на лоб. Сказал: - Ты у меня волшебница. - Я очень голодная волшебница, Грег. - Тогда садись в машину. Усмехнувшись, Марта поспешила на пассажирское место. Кажется, сегодня она и правда хорошо поработала.