Временные трудности

Дин только что вернулся с очередной сессии, и, недолго думая, решил убраться в их комнате. Но, стоило ему взяться за швабру, как её тут же ловко выхватили. - Сэмми, какого чёрта? Вернувшийся с футбола Сэм бесцепелярно заявил: - Я помою полы, отдыхай. - Я что, инвалид? Сэмми, ты… Вздохнув, словно он разговаривал с неразумным ребёнком, Сэм сказал: - Ты не инвалид, я просто хочу помочь. Ты всегда мыл полы. Теперь моя очередь. Лучше пойди и поболтай с Эриком. Вообще-то, Дин действительно всегда брал на себя все обязанности по дому, позволяя Сэму учиться и заниматься своими делами. Они с Мартой недавно обсуждали это, и пришли к выводу (нет, это Дин пришёл к выводу, Марта просто привела его к этому осознанию), что если Дин и дальше будет так делать, то самому Сэму в будущем будет сложнее жить своей жизнью, не оглядываясь на Дина. Сам Дин конечно хотел, чтобы Сэм вырос в самостоятельного и самодостаточного парня, но внутренне всё ещё сопротивлялся тому, чтобы что-то для этого делать. Он понял, что мысль о том, что когда-нибудь Сэмми покинет его, чтобы строить свою жизнь, приводит его в лёгкое состояние паники. Дин не знал себя без Сэма, и Марта называла это «созависимыми отношениями». - Вообще-то, Дин, с научной точки зрения такого термина не существует, да и он мне не особо нравится, но лучшего описания для ваших отношений подобрать трудно. Вы словно повязаны одной цепью. Раньше это было стратегией выживания и довольно эффективной. Сейчас это мешает тебе и Сэму двигаться дальше. Конечно, Марта была права. Конечно, Дин прекрасно понимал, что Сэмми должен в какой-то момент начать жить самостоятельно. Что это не означало разрыва отношений, только вносило коррективы в их взаимодействие. Но липкий комок страха, его «металлическая коробка», которую он теперь называл более точным словом «тревожность», всё равно никуда не девался. Потому что Сэм умница и наверняка проживёт без Дина. У него есть характер, желания, амбиции. А у Дина этого не было. Марта говорила, что ему просто нужно разобраться в себе, но пока что получалось скверно. Разбираться в себе было также трудно, как и убивать вампиров, и Дин не всегда понимал, есть ли у него хоть какой-то прогресс. - Отдай мне швабру, Сэм. На самом деле, Дину было всё равно, кто будет мыть сегодня полы, но ему почему-то не хотелось так просто сдаваться. Сэм тоже был упёртым. Надо ли говорить, что через пять минут швабра была благополучно забыта, а Дин прижимал барахтающегося и хохочущего Сэма к матрасу и щекотал его по рёбрам, которые уже перестали выпирать? - Дин, отстань! - Нет, ты меня не слушаешься, так что получай наказание! - Дин, так нечестно! Сэм, кажется, вообще никогда так не смеялся. Дин с удивлением и абсолютно дурацкой нежностью смотрел на раскрасневшееся детское лицо и думал о том, что, наверное, его лечение стоило всех усилий, если Сэм мог улыбаться и смеяться. Ненавязчивый мох стал окутывать их обоих, и Дин понял, чем сейчас пахнет. Это был бондол, чтоб его. Почему-то эта мысль не вызвала у него отвращения. В эту минуту он вообще не думал о том, как и чем он пахнет, его тело работало в каком-то своём, неизвестном ему ритме, и ему не хотелось это анализировать или контролировать. Тем более, что рядом был Сэмми, его семья, человек, при котором он старался не чувствовать стыда. Внезапный стук по двери заставил обоих мальчиков удивлённо вскинуть головы. В проходе стоял Лэнс, как всегда одетый в костюм. По тремору в его руках Дин понял, что сегодня агент Свитс взволнованнее, чем обычно. - Веселитесь? Сэм, неловко выкарабкавшись из-под Дина, надул губы и сказал: - Мистер Свитс, скажите Дину, чтобы он отдал мне швабру! - Швабру? Свитс с недоумением покосился на творящийся в комнате хаос и уточнил: - Вы дерётесь за очередь убираться? Они хором ответили: - Да! И неожиданно для Винчестеров, Лэнс коротко рассмеялся. Дин замер. Он вообще не часто слышал, чтобы Лэнс смеялся. Сегодняшний день и правда был странным. Покачав головой, Свитс всё же сказал: - Придётся вам отложить уборку на потом. Я хочу кое-куда вас свозить. Марта сказала, что Дину пора выбираться куда-нибудь, иначе будет трудно пойти в школу. Я с ней согласен. Так что давайте, бегом собирайтесь, а я подожду. Радостно вскрикнув, Сэм умчался в душ – после тренировки он всегда туда убегал и правильно делал. Дин считал, что это точно плюсик в его копилку, потому что он всегда говорил Сэму – вонючкой быть нельзя. Дин же неловко замер на кровати. Он действительно не выходил за пределы центра с самого своего начала пребывания здесь. Они даже не обсуждали с Мартой эту возможность, да и Дин не стремился к этому. Находясь здесь, он чувствовал себя в относительной безопасности. Внешний же мир начал его пугать. И дело даже было не в том, что отец мог его найти – Сэм спокойно ходил в школу и на тренировки. Да и монстры его не особо волновали – он запретил себе даже думать о них сейчас, чтобы не поддаваться панике ещё больше. Дело было как раз в том, что происходило с самим Дином в последнее время. Его организм, отвыкающий от блокаторов, неудержимо менялся. Он стал пахнуть достаточно заметно, чтобы Сэм начал к нему принюхиваться и по-идиотски улыбаться, а Эрик как-то заметил: «Твой парень с ума сойдёт, когда приедет». Сам он тоже стал более восприимчивым к чужим феромонам, это он уже понял по тому, как поднималось его настроение в присутствии Лэнса. Дин набирал килограммы, и теперь его тело выглядело непривычно здоровым и даже округлым в каких-то местах. Он смотрел на себя в зеркало и узнавал только собственные травянистые глаза, которые Патрик когда-то назвал самыми красивыми на свете. Дин не знал этого парня в отражении и не понимал, какое впечатление этот парень производит на других. Что от него ждут. Заметив его замешательство, Лэнс прошёл в комнату и, присев рядом, деликатно спросил: - Что-то не так? - Нет, просто… Как-то неожиданно… - Дин. Дин беспомощно посмотрел на Свитса, и тот неловко положил ему руку на плечо. Сказал: - Мы просто сходим в кафе рядом с моей работой. Если что-то не понравится, сразу уйдём. Я не дам тебя в обиду. - А если… - Если случиться что-то непредвиденное, мы это решим. Для этого я здесь и нахожусь, чтобы решать любые твои проблемы. Не важно, каких они будут масштабов – моя обязанность как опекуна заключается в том, чтобы тебе помогать. - Это называется синдромом спасателя. - Мне не нравится, что ты стал разговаривать, как Марта. Фыркнув, Дин попытался улыбнуться и расслабиться. Правда, какого чёрта? Свитс был рядом, и, хотел того Дин или нет, но с каждым днём ему становилось всё легче и легче доверять этому мужчине. Быть может, поход в кафе как раз то, что нужно, чтобы перестать надумывать себе всякие нелепицы? Тем более, Дин практически не бывал в кафе за всю свою жизнь, только в каких-то убогих забегаловках на заправках, и ему казалось, что из-за этого он упускал что-то важное, ведь еда была самой универсальной темой, способной сблизить двух людей. Сдавшись, Дин кивнул и сказал: - Хорошо, поедем. Но если что, сразу вернёмся. - Конечно. Без проблем. Лэнс улыбнулся. Дин попытался сделать тоже самое. Кафе оказалось небольшим. Они сели за столик у окна, и Дин со смешанными чувствами смотрел на здание ФБР, словно построенное из одного только стекла. Он знал, что коллеги Свитса и судья ждут, что он или Сэм дадут показания против отца. Конечно, Свитс ни разу об этом не заикнулся и вообще, казалось бы, был против всего этого, но Дин прекрасно понимал, сколько проблем он доставляет Лэнсу своим молчанием. Сэм же жил в счастливом неведении относительно этой ситуации, и Дин считал, что для его брата так будет лучше. Они заказали вафли с мороженным, и пока Сэм взахлёб рассказывал о какой-то научной выставке в его школе, Дин внимательно наблюдал за людьми больше по привычке. Вафли были вкусными, но из-за нервов ему было тяжело насладиться ими в полной мере. - Дин, а как там твои клумбы? Что-то проросло? Лэнс внимательно посмотрел на него – он всегда смотрел так, словно человек напротив был для него самым важным на свете, и Дин как всегда слегка стушевался под таким вниманием, но всё же ответил: - Тюльпаны взошли. Всё остальное будет позже, хотя Эрик недавно купил какие-то убойные удобрения и надеется ускорить этот процесс. Кивнув, Лэнс осторожно спросил: - Расскажешь что-нибудь ещё? Дин не понимал, как вести себя в такие моменты. Никто из взрослых никогда не интересовался им настолько сильно. Никто не заваливал его столькими участливыми вопросами и никто так не ждал от него каких-то слов, словно они были драгоценными камнями, как это делал Лэнс. Наверное, в обычных «функциональных» семьях, так и было. Ребёнок делится чем-то, а родитель внимательно слушает, запоминает и соответствующе реагирует. Но у Дина никогда такого не было. И, кажется, чтобы научиться быть нормальным, ему понадобиться ещё много времени. Он говорит первое, что пришло в голову: - Я начал читать Брэдбери. «Вино из одуванчиков». - И как оно? - Пока не знаю. Эта книга похожа на сон. Хороший долгий послеобеденный сон. Подложив его на тарелку лишний шарик мороженного из своей порции, Лэнс заметил: - По-моему, это первая книга, про которую ты так говоришь. Обычно ты более мрачен. Я рад. - Что я не мрачный? - Что ты позволяешь себе просто читать, а не грузиться экзистенциальными вопросами. Иногда это тоже нужно в качестве разнообразия для собственной психики. - Говорите, как Марта. - Ну, к сожалению, я тоже психолог. Дин улыбнулся, уткнувшись в тарелку. Сэм прикрыл рот ладошкой, и даже Лэнс ухмыльнулся. Кажется, они нащупывали хрупкое равновесие в их странной компании. Они посидели ещё полчаса, прежде чем Лэнс решил оплатить счёт. А выходя на порог, столкнулись с огромным мускулистым мужиком, от которого пахло табаком. Дин заметил, что мужик тоже одет в костюм, как и Лэнс, а на пряжке у него красуется петух с ироничной надписью «cock». Мужик хлопнул Лэнса по плечу и, с интересом уставившись на Дина с Сэмом, спросил: - Твои пацаны? Свитс, вздохнув, ответил: - Мои, чьи же ещё. Дин, Сэм, это Силли Бут, мой коллега. Он немного громкий, но добрый. Бут кивнул и протянул руку Дину. Ожидаемо крепкая хватка альфы не показалась Дину пугающей, да и вообще как можно было бояться мужика с таким смешным именем? Сэм, смущённый посторонним, тоже получил своё рукопожатие и неловко придвинулся к Свитсу. Тот совершенно естественно его приобнял и сказал своему коллеге: - Мы уже собирались уходить. Ты сюда за кофе? С мученическим видом, Силли пожаловался: - Отчёты! Темпе, конечно, всё равно на своей важной научной конференции, но Кристин одна дома, мне это не нравится! - Бут, ей тринадцать. - И что? Она же моя дочь. Я всегда за неё переживаю. Силли сказал это так просто и уверенно, что что-то внутри Дина неумолимо сжалось. Это было чувство уязвлённости, которое он ещё не осознавал в полной мере, но которое всегда появлялось у него при виде чужих отцов. Но, кажется, никто не заметил лёгкой ряби, прошедшей по его лицу. Альфы ещё некоторое время обсуждали работу и личные неурядицы, когда Бут наконец-то сказал: - Ладно, не буду вас отвлекать. Был рад познакомиться с вами, ребятки. Приезжайте к нам как-нибудь в гости, моя Кристин очень любит заводить себе новых друзей. Попрощавшись, они втроём пошли к машине. Сев в неё, Дин уже приготовился к тому, что они сейчас поедут обратно в центр, но Сэм неожиданно сказал: - Мистер Свитс, Вы сказали, что мы – ваши пацаны. Замерев и почти с паникой посмотрев на Дина, словно ища поддержки, Свитс кивнул. Сказал: - Да, я так сказал, Сэм. Тебе это не понравилось? Мальчик энергично покачал головой и, залившись краской смущения, возразил: - Нет! Мне… Мне понравилось. Просто… Странно звучит. Что мы чьи-то. Дин сглотнул и отвёл глаза. Свитс странно посмотрел на него и, кивнув каким-то своим мыслям, спросил у Сэма: - Может, мне стоит говорить это почаще? Чтобы Вы привыкли? Сэм кивнул и больше не проронил ни слова, словно ему было очень трудно говорить об этом. Свитс тепло улыбнулся и наконец завёл машину. Как ни в чём не бывало сказал: - Мы кое-куда заедем, а потом сразу же отправимся в центр. Дин пожал плечами и уткнулся в окно. Ночной Вашингтон оказался красивым. Дин с жадностью всматривался в огни и вывески, в людей и собак, в двери и окна. Неужели он живёт в таком городе? Неужели совсем скоро он будет ходить по этим улицам в школу и библиотеку, а может даже гулять с одноклассниками или Эриком? Неужели где-то в одном из этих тысячи домов живёт мама и сестра Патрика, и он приедет к ним, чтобы повидаться с Дином? В какой-то момент Дину стало казаться, что он узнаёт места, мимо которых они проезжали. И, если ему не изменяла память они ехали… В аэропорт?! Что им вообще понадобилось там? Только если… Когда они действительно подъехали к зданию аэропорта, у входа стояла фигура в сером костюме. Она пила кофе из автомата и нервно оглядывалась по сторонам. Дин не понял, как сам выпрыгнул из машины и понёсся ей навстречу. Мисс Кёртис, увидев его, широко улыбнулась и раскрыла свои тёплые объятия. Запах граната, по которому он так скучал, окутал его со всех сторон, словно кокон бабочки, и краем уха он услышал насмешливо-нежное: - Винчестер, задушишь же… - Вы сами виноваты. Так долго не приезжали. - Справедливо. Когда Дин наконец отлепился от женщины, та обняла радостного Сэма, вцепившегося в её пиджак, словно тот был веткой, а Сэмми непослушной обезьянкой, а потом смущённо кивнула не менее смущённому Лэнсу. Альфа спросил: - Как прошёл полёт? - Лучше, чем я ожидала. Но я всё равно дико устала. Мы можем где-нибудь перекусить? И им снова пришлось ехать в то кафе. Дин пережёвывал картошку и рассматривал мисс Кёртис. Она уплетала какое-то рагу, болтала о том, как написала заявление об увольнении и о том, как распродала половину мебели. Как ей пришлось таскать коробки с книгами и о том, что её новую съёмную квартиру в Вашингтоне придётся убирать несколько дней из-за её размеров. - Я просила папу найти мне что-то скромное, но… Лэнс, ты его знаешь, он жуткий сноб и ненавидит минимализм. Мальчики, запомните, никогда не имейте дела с противными старикашками. Даже если это ваш отец. Особенно если это ваш отец. Мисс Кёртис говорила что-то ещё, расспрашивала Сэма и Лэнса, а Дин сидел и смотрел на неё и не мог уместить в своей голове осознание, что мисс Кёртис уехала из Висконсина к ним сюда и теперь они будут постоянно видеться. Дину хотелось спросить, почему она это сделала, но он боялся, что ответ окажется настолько волнующим, что он просто не сможет его пережить. Наконец когда рагу было съедено, мисс Кёртис выразительно зевнула, и Лэнс повёз их всех по домам. Остановившись в районе с танхаусами, он помог мисс Кёртис с багажом и неловко замер напротив неё, словно не зная, что он должен делать. Закатив глаза, Дин шепнул ему: - Самое время поцеловаться. Конечно, мисс Кёртис его услышала и возмутилась: - Винчестер, помолчи! Дин усмехнулся. - Я пошутил. Вы же знаете. - Знаю. Мисс Кёртис слегка похлопала его по щеке, а потом, спохватившись, вытащила из кармана какую-то вещицу и вручила её Дину. - Патрик попросил меня тебе передать. Кажется, он записал сюда какие-то песни. Дин недоумённо посмотрел на кассету и сжал в руках. У него появилось какое-то странное предчувствие. В центр они вернулись практически к одиннадцати. Перед тем, как Свитс успел стратегически сбежать, Дин неожиданно для самого себя неловко обнял его и буркнул что-то вроде «спасибо». Мужчина ошалело пробормотал «пожалуйста», и Дин заметил, как дрожь в его руках почти прекратилась. Сэм убежал куда-то, может, к своей новой подружке, с которой они качались на качелях, а Дин пошёл в комнату. Прикрыв за собой дверь, он вставил кассету в магнитофон и сделал звук на минимум. Почти вся кассета состояла из песен Led Zeppelin и AC/DC, которые Дин любил. Он проматывал их, покрываясь красными пятнами смущения, пока не дошёл до последней. И тут его рука над магнитофоном замерла. Он услышал первую строчку: - You'll never make me stay so take your weight off of me… Это была «Dirty Diana» Майкла Джексона. Это была любимая песня Дина, о которой он никогда никому не говорил и любви к которой всегда стеснялся. Это был один из его многочисленных секретов, которые он любил коллекционировать, как некоторые люди коллекционируют ракушки или монеты. - Dirty Diana… Дин, словно под гипнозом, дослушал до самого конца. Песня начала играть сначала, но Дин не остановил её и вышел из комнаты. Он кое-как добрался до душа и, встав под горячие струи не выдержал и обхватил болезненно возбуждённый член. Прикрыв глаза он представил, как Патрик шепчет ему на ухо эту песню, растягивая слова: - Распуууутная Диаааана… Дину не понадобилось много времени, чтобы кончить. Он прижался горящим телом к кафельной стенке и с каким-то странным ощущением рассматривал своё голое тело и вдыхал яркий запах моха, так и кричащий о том, что Дин только что сделал. Он не понимал, почему так отреагировал на эту кассету и песню. Не понимал, почему от осознания, что Патрик знает о нём всё самое стыдное и сокровенное, у Дина внутри разливалось что-то горячее, словно парное молоко. Смачно выругавшись, Дин вытерся полотенцем насухо и на ватных ногах вернулся в комнату. Выключил магнитофон. Залез под одеяло и тупо уставился в потолок. Нашарив телефон на тумбочке, он нашёл контакт Патрика и набрал. - Дин, что-то случилось? Ты никогда не звонишь первым. - Я хочу тебя убить. - Дай угадаю, ты получил мою кассету? В голосе Патрика не было ни капли раскаяния. Дин был готов поклясться, что тот ухмыляется. - Я хочу тебя убить. - Это я уже понял. Что-то ещё приятное мне скажешь? Дин повторил в третий раз: - Я хочу тебя убить… А потом гораздо тише добавил, словно ему было физически больно от этого признания: - И я соскучился. Из трубки послышался какой-то нечленораздельный вкрик-визг, и Патрик ответил: - Отмечу этот день в календаре! Дин, ты это правда ты, а не галлюцинация? - Ой, иди в жопу… - Только если в твою. - Фу, извращенец. - Для тебя буду кем угодно. Дин фыркнул. И совершенно по-дурацки рассмеялся. Патрик спросил: - Я поднял тебе настроение? - Да… - Я рад. Дин. - Что? - Я тоже соскучился. И Дин опять почувствовал, как увлажняется его мох. Он уже понял, что контролировать это бесполезно и подумал о том, как посмотрит на него Патрик, когда они действительно увидятся. Понравится ли ему новый Дин? Его запах? Реакция Патрика пугала Дина, но он ни за что не хотел в этом признаваться. Ни Патрику, ни самому себе. Он стал слушать болтовню Джейна и сам не заметил, как уснул. Что ж, Патрик ему это наверняка простит. По-другому и быть не могло.