Временные трудности

Интерлюдия. Сэмюэль Винчестер. Сэму ещё никогда не было так страшно. Он сидел на лавочке в коридоре, смотря как врачи один за другим прибегают и убегают из палаты Дина. Они пытались шептаться, но Сэм слышал всё. «Печень на пределе» «Анализы крови ужасные, это передозировка» «Нужно звонить в социальные службы» «Как он вообще двигался с такими показателями?» Сжимая плюшевого слона, Сэм продолжал сидеть и даже не плакал. Слёзы закончились ещё час назад, когда медсестра сказала ему, что его брат точно не умрёт, только ему нужен очень глубокий, хороший сон. Но ведь Сэма не обманешь. Он действительно был слишком умным. Он видел, как хмурятся врачи. Он видел, как на него с жалостью смотрит медсестра. Он видел в приоткрытую дверь лежащего без сознания Дина с абсолютно белым лицом, сливающимся с постельным бельём больницы и халатами врачей. Он был опутан сетью прозрачных трубок, словно окукленная бабочка. Отец так и не ответил. Сэм рискнул позвонить ему всего лишь раз, но это было глупо, он это понял по долгим гудкам. Бобби звонить не решился. Что может сделать Бобби с его больными ногами и проблемами с законом? Сэму одиннадцать, но он очень хочет стать юристом в будущем и знает, что таким, как Бобби не доверяют и детей не отдадут. Мисс Кёртис обещала приехать. Сэм взглянул на время и убедился, что её самолёт должен прибыть в Сиэтл часа через четыре. А потом ещё около полутора часов в пути по трассе до их маленького городка. Всё это время Сэм планировал провести за тем, чтобы внимательно следить за палатой Дина. Он решился отлучиться только один раз, чтобы сходить в туалет, помыть руки и скушать батончик из автомата, потому что мисс Кёртис попросила его перекусить. Это были его последние деньги. Добрая медсестра предлагала ему постелить что-нибудь и пыталась уговорить поспать, но Сэм отказался. Заглянув в глаза уставшей бете лет пятидесяти, он серьёзно сказал: - Я должен следить, чтобы Дин был в порядке. И ждать, когда за нами приедут. Больше он не вымолвил ни слова. С ним пытался заговорить и врач, и, кажется, психолог, но Сэм упорно молчал. Мисс Кёртис попросила не говорить ничего лишнего. Уж это Сэм мог сделать очень хорошо. Сэм сидел и смотрел на Дина. Тот не приходил в себя, но аппарат, считывающий сердцебиение, пищал ровно. Значит, он будет жить. Это было самое главное. Ещё через час Сэм подумал, что может позвонить Патрику. Может, Дин был бы и против, но Патрик должен был знать. Сначала Сэм побаивался странного весёлого старшеклассника, но потом... Потом он понял, что Патрик славный. Потому что Дин рядом с ним становился таким спокойным. Почти радостным. Сэм ужасно ревновал, но он никогда не был эгоистом. Для Дина он был братом, а Патрик... Наверное, это было что-то другое. Что-то очень хрупкое и красивое. Сэм, решившись, набрал номер. Он надеялся, что не разбудит Патрика. - Патрик Джейн на связи! Его голос был обманчиво бодрым и радостным, но Сэм невольно улыбнулся. - Это я, Сэм. - А, маленький учёный! Как у тебя дела? Скажи своему брату, чтобы он наконец ответил на мои чёртовы сообщения! Он что, решил, что меня можно игнорировать? Сэм прикусывает губу и тихо говорит: - Патрик, я... Я звоню из больницы. Дину плохо. Совсем. На том конце провода раздаётся сначала оглушительная тишина, а потом Джейн взрывается: - Как плохо? Почему плохо? Когда ему стало плохо? Где ваш отец? Что говорят врачи? Сэм, не молчи! - Как я могу не молчать, если ты тараторишь? Ему... Просто плохо. Врачи мне ничего не хотят говорить. Но это наверное из-за таблеток. Я просто вызвал скорую и позвонил мисс Кертис. Она обещала приехать и всё уладить. А где папа я не в курсе. Он не берёт трубку. - Мисс Кёртис? Серьёзно? Ты точно маленький гений. Как ты догадался ей набрать? Сэм смущается и бурчит: - Я просто подумал, что она поможет. И мне... Ну, мне просто некому было больше звонить. - И что, она реально к вам приедет? - Прилетит. На самолёте. Сказала, что позвонит одному знакомому и он поможет. Как думаешь, ей стоит верить? Патрик задумывается на минуту, а потом утвердительно мычит. - Знаешь, она очень несчастливый человек. Что-то произошло в её прошлом, почему она такой стала. Но, даже если бы я не умел читать людей, то сказал бы, что благодаря этой своей неудаче, чтобы у неё там не случилось, она начала неплохо понимать эту жизнь. И, главное, она стала очень доброй, хоть и резкой или даже грубой. Знаешь, Сэм, есть такие люди, которые снаружи все в иголках, а внутри мягкие-мягкие. Мисс Кёртис такая. Дин тоже такой, подумалось Сэму. Сколько бы его старший брат не кричал, не дрался, не сопротивлялся, не рычал, он всё равно оставался самым добрым человеком, которого знал Сэм. Патрик на том конце провода замечает: - Ты мне поэтому позвонил? Чтобы спросить, что я думаю о ней? Поможет ли она Дину? - Да, но не только. Я просто решил, что ты должен знать, если... Ну, не знаю, что там у вас с Дином... Патрик засмеялся. Пожурил: - Что, думаешь мы встречаемся? Увы, Дин считает, что я идиот и вообще противный и прилипчивый альфа. - Он так не считает. Ты же читаешь чужие мысли. Если он кого и считает идиотом, то только себя самого. - И не далёк от правды, раз попал в больницу. Сэм. Тон Патрика внезапно становится очень серьёзным. - Да? - Ты мне позвонишь, как Дин придёт в себя? Я... Я конечно шучу тут с тобой шутки, но очень переживаю за твоего брата. Я не могу примчаться к вам, как Кёртис, но... Я хочу быть в курсе всего. И если Дин сможет, пусть он мне тоже что-нибудь напишет или позвонит. Иначе я расплачусь и обижусь на него. Почему-то плачущего Патрика было невозможно представить. Его улыбка была будто приклеенной на всю оставшуюся жизнь. - Хорошо, я обязательно позвоню, когда что-нибудь станет понятно. И Дина попрошу. - Спасибо. Ты большущий молодец, маленький учёный. И... Присмотри там за Дином, ладно? Он мне очень нужен. И тебе. И мисс Кёртис. Просто он пока этого не понял. - Я ему передам. - Спасибо, Сэм. Сэм прощается и сбрасывает звонок. Ему стало легче. Хоть чуть-чуть. Потому что Патрик всегда умел развеселить даже в самой безнадёжной ситуации. И его неуёмный оптимизм, кажется, передавался всем вокруг. Может, поэтому он и нравился Дину? Ещё через два часа Сэм стал клевать носом, но упорно не сдавался сну. Он боялся, что если уснёт, то Дин куда-нибудь исчезнет. Что его заберут в неизвестное место, а Сэма отправят в дет дом. Что их разлучат, и они больше никогда не увидятся. Чтобы развеять сон, Сэм попросил у медсестры цветные карандаши и бумагу. Он собирался нарисовать столько рисунков Бэтмена, сколько он успеет сделать до пробуждения Дина. Может, его брату сможет помочь супер герой?

***

Интерлюдия. Лэнс Свитс. Лэнс смотрел в иллюминатор самолёта, рассматривая Сиэтл. Он был в этом городе пару раз на научном симпозиуме, но никогда не думал, что ему придётся побывать в нём ещё раз. А всё из-за Шарлоты. Она позвонила ему ровно в тот момент, когда он бежал в офис ФБР с обеда, затянувшегося из-за нытья Бута о том, что доктор Бренан опять притащила домой кости живого человека. Их «маленькой» Кристине было уже тринадцать, а Бут всё ещё беспокоился о том, как на её психике скажется мамина работа. Но всё это, Кристина, Бут, кости, вылетело из головы Лэнса, когда он увидел, кто ему звонит. Шарлота. Они не говорили шесть лет, восемь месяцев и четырнадцать дней. Не то чтобы он считал, но... Ладно, он считал. Не потому, что любил математику, а потому что... А, собственно, почему? Да, они перекидывались, письмами, факсами, эсэмесками . Но никаких телефонных звонков. Это было её негласное табу, и Лэнс это уважал. Не как психолог, но как человек, который не мог делать ничего наперекор этой женщине. И вот звонок. От неё. С просьбой помочь. Ему пришлось даже остановиться посреди улицы, из-за чего в него врезался какой-то агрессивный альфа и зыркнул так, что стало даже неудобно. И теперь он летел в Сиэтл, бросив все дела, чтобы ей помочь. Бут покрутил у виска, когда услышал, что Лэнс собирается сделать. Он сорвался так внезапно, что успел взять с собой только ещё один офисный костюм на смену, удостоверение ФБР и несколько бумаг, которые могли ему пригодиться в такой ситуации. А ситуация была не из лёгких. Беспризорники. Оба несовершеннолетние. Один из них омега на нелегальных блокаторах. А ещё отец с криминальным образом жизни. Свитс всегда себе говорил, что как профессионал он обязан абстрагироваться от тех, кому он помогал. Но у него никогда не выходило. Поэтому он сейчас сидел в самолёте, дёргал одной ногой и чувствовал, как сжимаются его пальцы. Лёгкий тремор был у него уже много лет, но сейчас... Кажется, сейчас бы он точно провалил экзамен по стрельбе. Его соседка - омега с ребёнком на руках, подозрительно на него косится. Ну, конечно, ведь он пахнет паникой. Его мёд, всегда спокойный, ровный и обволакивающий, как и полагается консультанту ФБР, сейчас вообще далёк от спокойствия. Все годы, что он пытался научиться контролировать альфу внутри пошли прахом от одного звонка. Её звонка. Он ещё никогда не слышал, чтобы Шарлота была так напугана. Чтобы в её голосе было столько вины. И у Лэнса от этого сжималось сердце. Чтобы там не было между ними, а Шарлота не должна была быть несчастной. Это он пообещал себе много лет назад, но, кажется, так и не исполнил. Самолёт совершил удачную посадку. Лэнс вышел на улицу, сжимая в руках ручку маленького командировочного чемодана. Огляделся и увидел её. Шарлота стояла, облокотившись на капот машины, которую она уже успела взять напрокат. Грела руки о стаканчик кофе и выглядела так, как Лэнс видел её в последний раз. Строгий серый шерстяной костюм, который она покупала в Нью-Йорке. Бордовое пальто, слегка полинявшее со временем, которое он отдал ей когда-то, чтобы она не мёрзла, а она так и не вернула. Укладка, слегка растрёпанная после полёта. Только седая прядка у виска напоминала о пролетевших годах. У неё появились морщинки около глаз, взгляд стал тяжелее, но... Это была всё та же Шарлота Кёртис. Заметив его, она неловко замерла, а потом всё-таки подошла. Лэнс сжимал ручку чемодана и не был уверен, что ему делать. В нос забился запах граната, такой знакомый, яркий, почти забытый. Кажется, Шарлота рассматривала его костюм, галстук и золотые часы, которые она когда-то ему подарила, и он так и не смог их снять. - Здравствуй, Лэнс. Рада тебя видеть. - Я... Тоже рад. Шарлота... Она покачала головой и сказала: - Поговорим по дороге. Надо спешить. Я не могу подвести этих детей, Лэнс. И он кивнул. Закинул чемодан в багажник и сел за руль. Пальцы продолжали сжиматься, но уже не так сильно. Если Шарлота и заметила, как сильно усилился его запах, то решила промолчать. Как всегда. - Ты звонила младшему ребёнку? - Да. Минут пятнадцать назад. Сказал, что всё без изменений. Дин спит. - Не самые плохие новости. - Но и не хорошие. Лэнс, что... Ты знаешь, что можно сделать? Шарлота чесала своё запястье, словно ногтями пыталась вскрыть вены. Если бы она была сейчас на приёме, Свитс бы ей сказал, что она занимается селфхармом и ей не мешает проработать аутоагрессию. Но Шарлота не была его пациентом. Он попытался утихомирить собственные страхи и выпустить бондол. Ровно произнёс: - Я обсудил всё с Бутом перед отлётом. ФБР уже давно ищут Джона Винчестера. Мы решили, что берём его детей, как главных свидетелей по его многочисленным делам, и теперь они будут под нашим надзором и защитой. При обычных обстоятельствах, Дина нужно было бы отправить в реабилитационный центр, а Сэмюэля определить в приют или детский дом. Но беря во внимание то, что дети имеют право не разлучаться хотя бы на той стадии, пока им не предоставят опекуна... Я позвонил миссис Хилл. Их кризисный центр готов принять Дина, как омегу, вынужденного скрываться от отца-абъюзера с ребёнком. То, что этот ребёнок брат, уже детали. Но... Шарлота, кажется, слегка расслабилась от его монотонного голоса. Её гранат больше не кричал. Она с опаской посмотрела на него, и он продолжил: - Пока они будут в кризисном центре, необходимо найти опекуна. Хотя бы одного, готового взять обоих детей. И... Шарлота, я не уверен, что мы это сможем сделать. Полгода, конечно, можно будет потянуть, но потом... Потом либо найдётся человек, готовый взять себе двух трудных подростков, один из которых страдает от зависимости, либо... Ты сама знаешь. Обречённо вздохнув, Шарлота кивнула. Конечно, она не хуже него знала законы этой страны. И пускай по долгу службы, Лэнс разбирался в лазейках чуть лучше, но даже он не представлял, что ещё можно сделать в такой ситуации. Некоторое время они ехали в тишине. Поэтому Лэнс вздрогнул, когда Шарлота прошептала: - Ты бы их видел, Лэнс. Это... Это самые ужасающе крепкие отношения между братьями, что я когда-либо видела. Если они поймут, что через полгода их разлучат, они оба не выдержат. Дин так точно. Он уверен, что ему нечего терять, и вполне способен на то, чтобы убить себя. Или сделать что-то настолько глупое, чтобы причинить себе вред. Она отвернулась к окну, чтобы он не увидел выражения её лица. Но даже так он чувствовал, как Шарлота напугана. Как она несчастна. И всё из-за каких-то незнакомых ему детей. - Я же не говорю, что именно так и будет. У нас ещё есть полгода. Придумаем что-нибудь. Она ему ничего не ответила. Лэнс прибавил газа. Его мозг работал на полную катушку и пытался придумать выход. Хоть какой-нибудь. Иначе, какое право он имел называть себя сотрудником ФБР, если не мог помочь двум детям? Даже если он их ещё не видел и не знал, что из себя представляют Винчестеры, он видел, что они делали с Шарлотой. И, кажется, им удавалось совершать чудеса, раз после почти семи лет одиночества и молчания, он сидел с этой омегой в одной машине и чувствовал её гранат. Его любимый запах с двадцати лет.