Временные трудности

Впервые за несколько недель на обществознании Дин сидит один. Патрик уехал куда-то с отцом на три дня, так что Дин мог с чистой совестью поспать на уроке. Мистер Коско будто бы даже и рад, что он укладывается на парту, а не болтает с Джейном. Хотя, трудно назвать болтовнёй то, что обычно происходит на их партах. Патрик просто шепчет ему на ухо всякую нелепицу, а Дин либо хмыкает, либо закатывает глаза. Подскочив вместе со звонком, он планирует сбежать куда-нибудь в кабинку туалета и провести там большой перерыв. У него с собой два сендвича, которые он приготовил из продуктов старикана, но идти с ними в общую столовую... Как-то стыдно. Словно кто-то, взглянув на бутерброды, поймёт, как Дин на них заработал. Но закрыться в кабинке не получается. Стоит ему юркнуть в мужской туалет, как он тут же улавливает сигаретный дым и несколько агрессивных альфьих запахов. Конечно, Тревис и его компашка стоят в кругу, словно какие-то великие заговорщики Викторианской эпохи, и о чем-то спорят. Надо думать, о том, у кого длиннее. Иначе о чём ещё они могут спорить в туалете? Дин хочет незаметно свалить, но Трэвис уже его замечает и кровожадно улыбается. Понятно, значит, сендвичи придётся отложить. - Винчестер, ты сегодня без охраны? Да неужели. Давненько мы с тобой не болтали по душам. «Болтать по душам» в понимании Трэвиса, значит подраться до первой пролитой крови, а потом настучать на Дина, якобы это он первый к нему полез. И, конечно, администрация школы ему поверит. Ведь Дин неблагополучный, агрессивный и асоциальный ребёнок. Его не помешало бы отправить в интернат или сразу в колонию для несовершеннолетних, чтобы ему там вправили мозги как следует. А почему он такой... Никто разбираться не будет. Драка неизбежна, это Дин понимает по своим трясущимся коленкам. Альфы, чтоб их. Выпустили свои феромоны, словно как павлины обычно распушают свои хвосты. Хорошо, что Дин выпил сегодня таблетки. Если его настоящее нутро и готово сбежать или подчиниться, то Дину на это все равно. Он срывается с места и бьёт первым. Трэвис получает по точно по рёбрам. Впрочем, это единственное, что успевает сделать Дин, прежде чем Трой оттягивает его за плечо так, словно хочет его вывихнуть. Дин ногой отбрыкивается, заряжая ему по коленке, тот воет ему на ухо, из-за чего Дин пропускает удар ещё одного придурка прямо по носу. Ну, ничего, нос у Дина и так вечно сломанный, он уже как-то привык. Быстро проморгавшись, он быстро реагирует на выпад откуда-то слева и скручивает чужую руку. Драка, если это можно ей назвать, длится не больше пяти минут. Толпа альф и бет тягают Дина в разные стороны, пытаясь его приструнить, но он довольно успешно отбивается теми приёмами, которые отец вдалбливал в него с детства. Только усталость даёт о себе знать. Дин, может, и знает о карате больше, чем мисс Кёртис, но он один, а их шестеро. И если сначала он неплохо их так мутузит, то с каждой минутой ему становится всё сложнее наносить точные удары. Кажется, что время растягивается до бесконечности. Дин уже не понимает кого он бьёт, а кто бьёт его. Он уже не чувствует своё тело, отчаянно извивающееся между этими тупыми утырками, и просто молится, чтобы прозвенел звонок. Но звонка не слышно. Дина припечатывают к кафельной стене, затылок пронзает жгучая боль. Сквозь шум в ушах он слышит глумливый смех и переговоры его оппонентов. Кажется, они решают, оставить его здесь в таком виде или ещё немножко поиздеваться. Он слышит противный голос Трэвиса: - Может, спустить с него штаны и сфоткать? Это точно будет ржака. Дин резко вздрагивает и пытается вырваться, но руки, слишком много рук, удерживают его на месте, не давая сдвинуться. Только не штаны. Что угодно, хоть в унитаз опустите, но раздеть себя Дин не позволит. Иначе... Даже такой тупой как Трэвис догадается. Догадается, что он... - Что здесь происходит, молодые люди? Дина отпускают слишком резко, и он неловко плюхается на задницу, шипя от боли. Хулиганы начинают что-то наперебой кричать, а потом и вовсе убегают, заслышав звонок. - А ну стойте! Никто даже не слушает. Дин пытается приподняться, но у него ничего не выходит. Его трясёт так, словно он повстречался с демоном, не меньше. - Эй, ну, всё закончилось. Помочь встать? Дин кивает побеждённо. Он чувствует, как его окутывает защитный запах граната, и уже через несколько минут он сидит в пустом кабинете мисс Кёртис, послушно терпя её попытку обработать ему царапины и ссадины. - И давно это продолжается? - С первого дня в этой школе. Дин шипит, когда мисс Кёртис надавливает ватой сильнее на его многострадальный нос. Она тут же извиняется и продолжает, только выглядит уже гораздо мрачнее. Закончив, она ещё раз сканирует его внимательным взглядом, а потом замечает: - Ширинку лучше застегнуть. Кровь сразу же приливает к голове, и Дин судорожно застёгивает штаны. Видимо, он был так напуган, что даже не понял, что Трэвис почти воплотил свою идею. - Почему никому не расскажешь? - Никто не поверит. Или скажет, что сам напросился. Вы ведь не такая слепая, как другие учителя. И не тупая. Вы знаете, как это всё происходит. Согласно кивнув, женщина скрещивает руки на груди и, неловко отведя взгляд, предлагает: - Меня за это могут уволить, но... Как насчёт пива? Жизнь показала, что оно отлично расслабляет. Дин кивает на автопилоте. Он быстро набирает сообщение Сэму, чтобы тот сам дошёл до дома. Брат, конечно, не отвечает, наверняка внимательно слушая очередной глупый урок. В квартире мисс Кёртис тесно. Дин неловко садится в кухне, пытаясь не задеть локтями торшер и кипу тетрадей на столе. Женщина, словно слегка смущаясь своего бардака, нервно разгребает стол и достаёт одну банку. - А Вы со мной не будете? - Вообще-то, у меня через час ещё один урок. Полагаю, если я заявлюсь в школу пьяной, меня точно уволят. Да и... Пить с учеником? Я ещё не настолько опустилась, как бы не считали другие. Так что наслаждайся сам. - Справедливо. Пиво, если честно, дрянь, но Дину это и не важно. Ему нужно только слегка отдохнуть и забыть всё, что произошло в этом злополучном туалете. А холодное пиво, горчащее на языке, идеально для этого подходит. Его голова достаточно проясняется, чтобы спросить: - Как Вы вообще оказались в туалете? - А, это. Мистер Коско сказал, что видел, как ты туда заходишь, хотя до этого там толпились эти... Ученики. Учителя не слепые, Дин. Точнее, не все. А мистер Коско... Жалкий человек, на самом деле. Но иногда и такие способны на что-то хорошее. Серьёзно, мистер Коско ей сказал об этом? Конечно, он мог и сам разогнать шайку Тревиса, то же, герой нашёлся, отправлять к неадекватным подросткам хрупкую мисс Кёртис, но... Этот мужчина с маленькими глазками и лишним весом действительно побеспокоился о нём? Пусть и не напрямую, но... Кажется, Дин должен его поблагодарить. Если, конечно, выдастся такая возможность. - А зачем ты пошёл в этот туалет? - Хотел поесть спокойно. Ну, знаете, без тычков и оскорблений в спину. - А получилось в итоге ещё хуже. Они... Не сделали ничего такого... Она многозначительно смотрит на него, и Дин, испугавшись, что она скажет что-то ещё более неудобное, начинает яростно мотать головой. Зло бросает: - Кишка у них тонка сделать что-то со мной. Я бы вдарил им так, что они бы неделю лежали в больнице. - И тебя бы выгнали из школы. - А что, прикажете мне терпеть их липкие ручища? Пусть только попробуют, извращенцы херовы. Мисс Кёртис пропускает мимо ушей ругательство и качает головой. Отвечает: - Конечно, не должен. Но... Если в стенах школы происходят сексуальные домогательства, то это уже не шутки. Ты бы мог написать заявление. - Чтобы все считали, что я не умею за себя постоять? Не надо мне такого. Ещё и извращенцем будут называть. Понимаете, к нормальным парням другие парни не пристают просто так. Значит, это со мной что-то не так. Написать заявление. Она шутит так, что ли? Чтобы Дин честно рассказал психологу и дядечке из полицейского участка, что его одноклассники пытались его раздеть и трогали в запрещённых местах? Ну, так он мужик, ему должно быть всё равно на это. Мало ли, за что хватаются мужчины, когда дерутся. А если полиция начнёт в этом разбираться... Это точно принесёт только проблемы. Начнут проверять самого Дина и обнаружат, что он уже кучу лет не посещает медицинские школьные осмотры, что у него в крови запрещённые вещества, а сам он никакой не бета, как написано в подделаных им самим документах. А потом переключатся на Сэма, на отца, и это принесёт ещё больше проблем. Но самое ужасное будет потом, когда вернувшийся Джон Винчестер узнает обо всём и посмотрит на него иначе. С брезгливостью. С отвращением. Возможно, он выгонит его из дома или сам сломает ему нос, как обычно это случалось, когда Дин не мог уследить за Сэмом и совершал ошибки. Нет, Дин никогда не решится написать, да даже вслух признать, что кто-то там пытался стянуть с него штаны. Слишком стыдно. Слишком противно от самого себя. - Дин, ну, ты ведь не совсем обычный парень. Я имею ввиду, ты ведь не бета. А это уже аргумент, если начнутся разбирательства. Подавившись пивом, Дин шокированно смотрит на грустную мисс Кёртис и спрашивает: - Откуда Вы знаете? Неужели Патрик рассказал? Нет, он ведь обещал... - Да никто мне не рассказывал, успокойся. Мистер Джейн вообще редко бывает на моих уроках. И, насколько я могу судить, он точно так же, как и ты, предпочитает не связываться с учителями. - Тогда я не понимаю. Где я прокололся? - Да, в общем-то, нигде. Если не следить за тобой пристально, то можно и ничего не понять. Но понимаешь... Я конечно не считаю себя гением, но тоже кое-что смыслю в этой жизни. И ты, Дин, научился почти безупречно прятать все свои реакции, эмоции и жесты, которые могли бы пролить свет на твою биологию. И всё же ты не великий шпион, а всего лишь подросток. Чтобы не выдало Дина, гадать об этом уже было поздно. Мисс Кёртис видела его насквозь, как и Патрик, и вместе с горечью поражения он неожиданно для самого себя почувствовал облегчение. Словно в глубине души он мечтал, чтобы кто-нибудь догадался. Чтобы ему не нужно было врать всё время. Чтобы хоть на какое-то время он мог больше не прятаться у всех на виду. Он перестаёт сидеть в вызывающей позе и, поджав ноги к груди, обхватывает себя руками. Ему ведь на самом деле всегда зябко, в то время как остальным парням, бетам или альфам, тепло. И он ненавидит сидеть враскорячку, словно ему что-то мешает между ног или срочно нуждается в проветривании. Оценив его перемену, женщина бледно улыбается и кивает, словно хочет сказать: «Так то лучше». Некоторое время они соревнуются взглядами, прежде чем она заключает: - Твой отец не знает. - Я без понятия. Может и знает, но... Он не признает. Ему ведь тогда будет стыдно. - За то, что его сын омега? -Конечно. Вряд ли кто-то может этим гордиться. Как нам сказали на прошлом уроке полового воспитания - мужчины-омеги не считаются нормой, хотя природа и допускает их существование. Естественный отбор, не более. - Это миссис Стивенсон вам рассказывает? - Да, а что, она не права? Неожиданно мисс Кёртис выхватывает у него банку пива и делает мощный глоток. Заключает: - Старая стерва. - Мисс Кёртис... - Что, хочешь сказать, что мне, как учителю, не положено так говорить? Возможно. Только она и правда стерва, Дин. Это... Это называется сексизмом. Ну, про него мы уже с тобой говорили. В не нормы... В не нормы работать школе в семьдесят лет и всё ещё пользоваться устаревшими исследованиями некомпетентных учёных. Я должна была дать тебе другую книгу. С этими словами она уходит в соседнюю комнату, а возвращается уже с толстенным томом, на котором написано: «Вопросы, которые бы Вы постеснялись задать на уроке биологии. Краткое пособие по изучению вторичного пола у мужчин и женщин. Вторая редакция». Дин листает пару страничек и тут же захлопывает книгу, видя слишком откровенные и подробные иллюстрации. - Мисс Кёртис, зачем? - Чтобы ты перестал верить в бред миссис Стивенсон и не закончил свою жизнь передозом от блокаторов. Знаешь, что случается с теми, кто скрывает свою биологию? Ничего хорошего, Дин. Они становятся наркоманами, ссорятся со всеми людьми в их жизни, а потом делают неудачную операцию в каком-нибудь загаженном подвале, удаляя свои железы, и становятся инвалидами на всю оставшуюся жизнь или вообще умирают. Конечно, если повезёт, могут и жить, завести себе семью и даже некоторое время считать, словно у них всё хорошо, но потом... Потом начинается ломка, истерики, измены, развод, увольнение с работы и... В конечном счёте жалкое существование в доме престарелых или где-нибудь на улице. Ты этого себе хочешь? Нет. Совсем не этого. Но Дин всегда справедливо считал, что с их образом жизни он и не доживёт до старости. Мисс Кёртис ведь не знала, кто он такой. Будущий охотник, человек, который будет стоять на страже чужих кошмаров. Человек, который сам каждый раз чуть не погибает от страха, встречаясь с непостижимым. - Вы не понимаете... - Я всё понимаю. Тебе пятнадцать, ты думаешь по-максималистски и полагаешь, что вся твоя жизнь уже предрешена твоим отцом. Ты уже вбил в себе в голову, словно у тебя есть только один возможный вариант будущего. Но это не так, Дин. Писатели, садясь за книгу, всегда продумывают множество сюжетных линий, а уже потом выбирают, чем закончится книга. И ты... Ты ведь совсем не глупый, Дин. И ты не тот человек, который будет слепо подчиняться кому-то. Ты гордый, самостоятельный и, очевидно, не выносишь, когда кто-то тобой пытается управлять. Ты так настойчиво отстаиваешь свою независимость перед всеми, так почему не делаешь это со своим отцом? - Просто... - Просто что? Боишься. О, это нормально. Все боятся. Не только омеги. Поверь, я видела, как здоровенный альфа плачет и трясётся от страха. Так что это чувство не определяется нашей биологией. Страх универсален. Даже твой отец наверняка чего-то боится. Просто... Дети склонны верить, что их родители какие-то непостижимые существа, но они такие же обычные люди, как и мы. И иногда эти люди жестоко ошибаются. Я не говорю тебе, чтобы ты шёл и порвал с ним все связи, но... Дин, ты действительно хочешь жить так, как я тебе описала? Или у тебя всё-таки есть свои собственные желания? Раскрасневшись после такой долгой тирады, женщина неловко замолкает. Наверняка она думает о том, что наговорила лишнего. Что она учитель и не должна настраивать его против отца. Что, по большому счёту, её слова ничего не значат, потому что Дину пятнадцать, но он уже вынес себе неутешительный приговор. Дин оставляет банку с пивом в покое. Он повнимательнее приглядывается к этой убогой кухне, замечая несколько немытых кружек и фотографию какой-то пары на холодильнике. У мужчины такие же глаза, как и у Кертис, а у женщины её улыбка. Значит, родители. Есть ли у Дина желания? Думал ли он о другом будущем, кроме того, в котором он умирает на очередной охоте? Конечно. Бесчисленное множество несбывшихся фантазий и желаний. Карусель ярких картинок, которые всегда приходили к нему перед сном. У Дина было слишком много вариантов этого надуманного будущего, но он никогда не думал... Не думал, что кто-то может считать, словно оно у него может быть. Никакой охоты? Колледж? Нормальная работа? Альфа? Семья? Пикники по выходным и собственный дом, где бы никогда не было холодно, а холодильник никогда не пустовал? Слишком хорошо. Слишком невыполнимо. Слишком... Слишком много счастья, которое Дин не вытерпит. Сердце просто остановится. Он забирает книгу и, тихо поблагодарив, уходит, оставляя мисс Кёртис. Оставляя первого на его памяти человека, которому стало на него не всё равно. Дин уходит и не знает, что после женщина ещё долго сидит на месте. Щёки у неё мокрые от слёз. И, кажется, она уже не успеет на урок. Придётся что-нибудь соврать директору. Впрочем, не так уж сильно она держалась за это место в школе, чтобы переживать об этом. Домой Дин возвращается ближе к вечеру. Ему всё никак не удаётся успокоиться. В голове крутятся слова Тревиса и мисс Кёртис. Переезд в этот городо изначально был ошибкой. Словно это было личным наказанием Дина за непонятные ему грехи. До этого его жизнь была упорядоченной и предсказуемой. Проблемы с учёбой, забота о Сэме, охота с отцом. Кто-то бы сказал, что в его жизни много опасностей и неожиданностей, но сам Дин считал, что всё в его жизни довольно предсказуемо. Даже охота на вурдалаков. Дин мог этим управлять. А вот с чем ему никогда не удавалось справиться, так это с собственным телом и его потребностями. С другими людьми, которые вмешивались в его рутину. С чувствами, своими и чужими, которые делали простой чёрно-белый мир сложным и серым. Сэм ждёт его, делая домашку на кухне. Удивительно спокойный, он ничего у него не спрашивает и молча пододвигает тарелку с остывшими макаронами. Мол, сам виноват, что пришёл поздно, теперь разбирайся с этим недоразумением сам. Дин и не спорит. Он ест холодные макароны и, в момент, когда Сэмми перестаёт на него пялится, неожиданно у него спрашивает: - Как думаешь, нам лучше уехать отсюда? - Нет! Почему ты заговорил об этом? - Потому что... Мы и так здесь уже второй месяц торчим. Мы начали привлекать внимание. Моя учительница литературы явно настроена вернуть меня на путь истинный, да и Патрик... Ты же понимаешь, что нам нельзя заводить друзей? Сэм откладывает учебник и исподлобья смотрит на брата. Сжимает губы. Цедит: - Так считает папа. - Ты ослушаешься отца? - Да, если нужно будет. Его приказы абсолютно идиотские. - Сэм! - Что? Мне одиннадцать. Я и не такие слова знаю. Дин, я понимаю, он папа и всё такое... Но я его боюсь. Брови Дина стремительно летят вверх. Сэм закусывает губу и старается на него не смотреть. - Что ты сказал? - Я сказал... Я сказал, что я его боюсь! Понятно тебе! Он... Не похож он на папу. Папы другие. Его вечно нет, да и пахнет он отвратительно. Опасно. Поёжившись, Сэм бледнеет. На него это вообще не похоже. Его младший братишка, будущий альфа с пока что по-детски невинным запахом чего-то терпкого, словно какой-то специи, обычно ссорящийся с отцом и кричащий иногда так, что Дину казалось, что у этого ребёнка взорвётся голова, боится. Что-то внутри Дина перещёлкивает внутри. Он всегда думал о том, что он должен во всём слушаться отца, чтобы тот не трогал Сэма по пустякам, но... Может, Сэмми, будучи проницательным и умным ребёнком, видел то, что ему видеть не положено. Например, целый пакет пустых банок из-под виски. Или абсолютно пустой холодный, а главное чужой взгляд Джона, когда он в очередной раз начищал ружьё. Или Сэм не спал во время очередной их ссоры на кухне и слышал не только ругань из-за стены, но и глухие удары. Сложно что-то скрывать, когда вы живёте либо в одной комнате в мотеле, либо в квартирах с тонкими стенами. И всё же... Дин всегда отгораживал от всей этой грязи брата как мог. Но, получается, делал недостаточно. Он опять провалился. Провалился, потому что единственное близкое ему существо, его младший, его ребёнок, которого он носил с четырёх лет на руках... Был лишён самого простого - чувства защиты. В семьях так быть не должно. Уж это Дин знал из уроков биологии и полового воспитания. Миссис Стивенсон, какой бы старой не была, всегда твердила им - альфы всегда обеспечивают защиту паре и детям. Альфы дают своей семье гарант, что не случится ничего непоправимого. А отец... Честно говоря, не нужно быть Патриком Джейном, чтобы понять - отец не думал о семье. Он думал о прошлом, о маме, о демонах. Но о своей семье, едва ли. Кого он видел в них? О чём думал, каждый раз оставляя их одних? Что он видел, глядя на Дина, похудевшего за последний год так стремительно, что ему самому становилось страшно, что когда-нибудь он просто упадёт в голодный обморок и не проснётся? А Сэм и его вечно разорванная одежда и рюкзак, потому что его заумный вид опять не понравился какой-то деревенщине? Сколько они ещё так протянут? Сколько ещё нужно Дину пить таблетки, красть еду, работать по ночам и недоедать? Сколько ему ещё подшивать вещи Сэма, лечить Сэма, помогать с уроками Сэму? Сколько ему ещё драться с хулиганами в школе и изображать из себя крутого парня? Дин не крутой. Совсем. Ему иногда хочется, чтобы кто-то решил все его проблемы и, может быть, похлопал его по спине и сказал, что он молодец. Чтобы кто-то купил ему суп в столовой или одолжил книгу, которую он мог бы прочесть и забыть обо всём, что происходит в его жизни просто потому, что когда-то давно умерла его мама. - Сэм, иди спать. - Не пойду. - Пожалуйста. Иди спать. Сэм удивлённо таращится на Дина. Кажется, он впервые слышит, чтобы брат о чём-то его просил. Медленно кивает и ретируется с кухни. Дин сидит, сжимая кулаки. На телефон приходит сообщение от Джейна. «Эй, как день прошёл? Скучал по мне?» Дин фыркает и всё же отвечает. «Всё как обычно. О тебе я даже не вспоминал» Ответ Патрика не заставляет себя ждать. «Ты разбиваешь мне сердце» «Хорошей ночи, Дин» Он читает, но уже не отвечает. Закусив губу Дин думает о том, что Патрик ему сказал тогда в трейлере. Ты мне нравишься. Главное это ты. Слишком приятно. Так приятно, что сердце вот-вот разорвётся. Нельзя об этом думать. Иначе Дин всерьёз задумается о том, чтобы наплевать на всё и сбежать с Патриком и его бродячим цирком куда подальше. Ведь это тоже будет считаться исчезновением, о котором он всегда мечтал. Только всё же Дин где-то будет. Просто не здесь. Не в этом холоде.