Цветы для Эспера

      — «…ровно год назад на город обрушился аномальный шторм. Токсичный дождь накрыл Этеро, унося жизни людей; десятки числятся пропавшими без вести. Расследование трагедии не завершено до сих пор. Сегодня во всех районах у башен Вертхаймера проходят памятные…»       Мужчина подобрал с дивана пульт и уменьшил громкость телевизора до нуля, оставляя ведущую новостей беззвучно открывать рот на экране.       Дождь устало затянул барабанную дробь, отбивая каплями по жестяному подоконнику незатейливый ритм. В Этеро он мог начаться совершенно внезапно, и так же быстро заканчивался. Среди местных предсказание погоды стало уже шуткой, и в сегодняшний, казалось бы, ничем не примечательный день всё должно было быть именно так.       — Дождь на вечер передавали? — спросил грузный мужчина средних лет свою дочку, которой на вид едва исполнилось семь.       — Должно быть солнечно, но я взяла нам два зонта, — прощебетала малышка, — как ты меня и учил. — Девочка вздёрнула подбородок и прикрыла глаза, явно ожидая похвалу, но её не последовало. Она выждала несколько секунд. И ещё…       Тишина.       — Папочка?       Она приоткрыла глаз, стараясь развеять внезапно нахлынувшее волнение, но так и осталась стоять подбоченившись, уверяя себя, что папа просто задумался. Наверняка увидел в окне фургон с мороженным «Снежок» и сейчас купит каждому по две порции шоколадного шарика или ещё лучше — «Пикантной Пуки». Она натяжно улыбнулась и дёрнула его за рукав:       — Папа?       Знакомой музыки фургончика с мороженным со стороны улицы совсем не было слышно. Неужели это…       Грудь мгновенно сковало, и девочка что есть силы начала трясти папу за руку, приводя его в чувство.       — Ой, прости… Немного задумался.       По спине мужчины пробежал холодок, покрывая загорелые руки мурашками. Он, стараясь не выдать тревоги, скованно почесал макушку. Выглядело совсем нелепо.       — Ты меня напугал! — девочка надула щёчки, нахмурилась и грозно посмотрела на него. — Дурак!       — Манеры, юная леди! Следите за ними, пожалуйста, — отец попытался перевести тему, но вышло ещё неуместнее.       — Но ты и впрямь дурак! — девочка обиженно прошептала себе под нос, наконец, разжимая кулачок, в котором что есть силы сминала подол платья. — Ты же помнишь, что случилось с мамой… — она запнулась и попыталась сердито продолжить, но голос дрогнул, выдавая нервозность: — когда… ну… дождик попал в глаза.       Мужчина изменился в лице, присел на колено и обнял дочку, прижимая её к себе за плечики.       — Прости меня, дорогая… Прости, — он пытался сдержать эмоции, прикусив что есть силы щёку изнутри. — Конечно помню. Поэтому и прошу тебя всегда брать с собой зонтик.       В подъезде многоэтажного дома, что располагался на стыках улицы Ханкаку и переулка Байхуэй царила комфортная тишина. Время от времени её разрывало торопливыми шагами, лаем скучающей собаки и детским плачем. Но барьер удивительным образом быстро восстанавливался, делая пространство вокруг себя плотным. В какой-то степени жильцы этого дома считали себя выше и лучше других, ведь в их доме, в их подъезде было необычайно спокойно.       Сверхъестественные явления, существ и прочих искажений в пространстве официально признали в Этеро совсем недавно. Буквально каких-то пятнадцать лет назад. До этого каждый, кто пытался обратить на подобные вещи внимание, получал формальный ответ от городских властей и настойчивую рекомендацию к посещению лечащего врача.       Многие жители Этеро считали всё необъяснимое — а значит, обязательно плохое — аномалиями. Хорошие же вещи — пускай и ошибочно — ласково называли «странностями». И для них совсем не важно, какова эта «странность» была на вид и что делала, главное, что она прислуживала людям.       На лестничной клетке дома №49 послышался разноголосый шум, и наверняка кто-то из соседей уже торопился прильнуть к дверному глазку, пытаясь разобраться в происходящем. Молодая девушка заливисто смеялась, пока несколько мужских голосов, казалось, виновато отшучивались. Железная дверь подъезда громко стукнула, и вскоре всё затихло.       Но в дверь квартиры спустя мгновение тихонько постучали.       — Хинотори, Изао — вы дома?       Молодая девушка снаружи повысила голос и несколько раз постучала костяшками пальцев по двери.       — Открыто! — из глубины квартиры донёсся густой баритон.       Дверная ручка не сопротивлялась, и девушка тихонько прошла внутрь.       — Прости, что так рано… Не хотелось заставлять её ждать.       — Мамочка обрадуется нашему приходу! — девочка радостно подбежала к гостье и крепко обняла её.       — Привет, Хинотори! — девушка обняла её в ответ. — Я купила букет, как ты и просил, — она подняла в воздух десять алых лилий.       — Спасибо, Айю.       Изао застегнул пуговицу воротника чёрной рубашки и приветственно вскинул руки. Вышел в коридор и крепко обнял гостью, не торопясь отстраняться.       — Соболезную твоей…       — Брось, всё хорошо, — Айю весело подмигнула девочке и перевела взгляд обратно на Изао. — Уже год прошёл. Я как-то научилась жить с этим. И тебе бы нужно.       — Я… — мужчина взволнованно похлопал себя по карманам, — потом верну тебе, ладно? Кошелёк, наверное, остался в машине.       — Да будет тебе, — она отмахнулась и опустилась перед девочкой на колено. — У меня и для тебя кое-что есть, Хино, — Айю достала из кармана неприметную коробочку. — Я выбирала на свой вкус, но надеюсь, тебе понравится.       — Ого! Духи-и? — глаза Хинотори вспыхнули восторженным блеском. — Обожаю тебя, тётя Айю! — она радостно запрыгала, держа перед собой подарок.       Изао посмотрел на Айю с одобрением.       — Раз все готовы, не будем терять ни минуты.       Они вместе вышли из подъезда, и тяжёлая дверь отсекла от них тишину лестничной клетки. Улица встретила их приглушённым гулом; Этеро дышал полной грудью. Шумный и влажный после дождя, он был залит серым светом пасмурного полудня. Асфальт ещё блестел, отражая в себе свинцовое небо и редкие просветы между гроздьями туч.       Вдоль тротуаров медленно шли люди. Кто-то семьями, кто-то по одиночке. В букетах цветов всюду мелькали чёрные ленты. Женщина у перекрёстка держала за руку мальчика с белым воздушным шаром и смотрела перед собой пустым взглядом.       Хинотори заметила, как папа отвёл глаза и мягко потянул её дальше.       Они свернули на Серебряный бульвар, где в центре сквера возвышалась башня Вертхаймера. Обсидиановые грани почти не отражали свет, как будто стремились только поглотить всё вокруг. Хинотори запрокинула голову на шпиль и почувствовала странный холодок.       «Странность», — сказали бы жители Этеро. Вот только добрая или злая?.. Она ещё не решила.       У подножия башни горели свечи в маленьких блюдцах. Их огоньки дрожали на ветру, но так и не гасли до конца. Айю молча положила букет алых лилий рядом со снимком женщины, чьи глаза Хинотори считала похожими на свои как две капли воды, — только взрослые. Девочка обернулась на отца, но он так и не подошёл ближе — просто стоял и смотрел на знакомое лицо. Сколько дней они не слышали голос мамы? Она уже потеряла им счёт.       Где-то высоко в небе что-то коротко мигнуло и погасло. С восточной стороны потянулись к городу грозовые тучи. Хинотори наморщила нос и прижала подарок тёти Айю к груди, замечая, как маленькая капля дождя разбилась о стёклышко фото.       Коробочка тихо скрипнула под детскими пальцами.