Демон и Пёрышко. Любовь без конца.

Pov. Марк. -- Ты уверен, маленький, что тебе это надо? -- в голосе Тара как всегда звучит искренняя забота. -- Может, не стоит тебе принимать участие в подобном, сам ведь понимаешь, что это очень и очень непросто, да и отец вряд ли позволит. -- Уверен, -- мой голос совсем не дрожит, -- я уже принял решение и назад не сдам. Я пойду туда, Тар, чего бы мне это ни стоило, и сделаю всё, чтобы получить эту роль. Тех денег, что я заработаю за три летних месяца, хватит на целый год обучения и даже на мелкие хотелки останется. Ничего эдакого там не предвидится, никаких эротических сцен или подобной лабуды, фильм будет про подростков, мы же несовершеннолетние, а продюсеру скандалы не нужны. -- Ну да, хоть тебе и шестнадцать, ты по-прежнему веришь в сказки, -- глаза Тара печальны и холодны, в них нет осуждения, лишь жалость мешается с грустью, образуя непередаваемый коктейль. -- Послушай меня, малыш, то, что ты сейчас сделал, называется разделить жизнь на до и после... И так, как до, уже никогда не будет. Этот фильм... С ним не все так однозначно. И ты многое потеряешь на этих съёмках, но ещё больше найдешь. Там ты встретишь парня, который... Ох, прости,что-то я разболтался. -- Тар, как же ты нужен мне, -- едва не плача говорю я, -- если бы ты знал как нужен. Говори что хочешь, ори, ругай меня непутёвого, только не уходи. И улыбнись, пожалуйста. Тар смотрит грустно, но всё-таки улыбается, а потом тихо растворяется в зеркале... Блять, да как он возле того зеркала оказался, ведь только со мной же сидел! Либо он ебаный Коперфильд, либо я конченый шиз -- и третьего уже не дано. Скорее всего, все же второй вариант рулит, и ничего не поделаешь. Впрочем, есть и ещё один вариант, соединяющий оба мои предположения: я реально шизофреник, и вижу то, чего нет; по-хорошему, мне давно в больничку пора, кукуха давно отлетела в дальние дали... Но мне плевать: спасибо брату, что он приходит ко мне даже мёртвый... С этой мыслю я открываю глаза и понимаю, что это просто сон, о, значит, всё-таки не шизофрения! Ну, что ж, тоже неплохо: получается, что брат заботится обо мне даже с того света. Я очень благодарен ему за это, правда. Значит, он говорил правду, и везде, где бы он ни был, я для него на первом месте... Решительно встаю и подхожу к зеркалу, в котором он только что растворился. Оно такое холодное и равнодушное... Как бы мне хотелось иметь возможность пройти сквозь него и увидеть брата, я ведь с ним даже не попрощался! Знаете, всегда говорите близким, как любите их, всегда, даже если они выходят за хлебом! Нет ничего страшнее, чем проститься без прощания... Знаю, что звучит как бред, но по-другому нашу ситуацию объяснить не могу. Впрочем, меня согревает и держит на плаву одна мысль, ради которой я сейчас и живу. Возможно, Тар вовсе и не умер; верить отцу не стоит: в последнее время я несколько раз ловил его на вранье. Ему хочется запугать меня, сломать, лишить воли, но этого не будет, я сумею отстоять свои личные границы настолько, насколько это возможно. Вчера отец сказал мне, что больше не будет платить за частную школу, в которой я учусь и если я хочу закончить это учебное заведение, значит должен подсуетиться сам. Раньше моё обучение оплачивал Тар; ему пришлось даже на панель выйти, чтобы денег на моё содержание хватало, я этим не хвалюсь, и уж тем более не радуюсь таким деньгам, никогда не принадлежал к клану деточек "мне все должны"; наоборот, мне всегда было плохо от того, что Тар ради меня вынужден вести такую ужасную жизнь; но он был феерически упрям и его было не переубедить. Тар твердо решил, что сделает всё, чтобы я не попал в такую же жизненную ситуацию, как он, он пообещал, что детство мое будет счастливым и слово свое сдержал, почти. Он вообще всегда выполнял свои обещания, даже самые незначительные, словами не разбрасывался, только не учел одного: ему и до восемнадцати-то дожить не дадут, не то что до двадцати, а значит, детство мое оборвется рано и мне, по-любому, придётся начинать взрослую жизнь без него и ещё до получения паспорта. Господи, как же мы молились, чтобы Тар сумел продержаться до совершеннолетия и забрать меня к себе, но это было так наивно с нашей стороны, что аж сил нет. Последний год в воздухе так и витало ощущение беды, и вот грянул гром. Это произошло полгода назад: отец, в очередной раз поскандалив с братом, куда-то его увёз и больше я Тара не видел. Сначала я думал, что его как всегда на барже заперли; есть у отца такой метод воспитания. Но чуть позже, сумев туда пробраться, обнаружил, что там давно уже никого не было: всё проржавело, ещё больше покрылась паутиной, старый трюм никто не посещал, как минимум, уже полгода. Я, конечно, пытался выяснить, что произошло, но отец -- кремень, и он никогда не выдаёт своих секретов. --Ты этого ублюдка больше не увидишь, -- холодно заявил он, -- какая тебе разница, что с ним стало. Ты -- моя надежда, Марк. И давай, веди себя прилично иначе последуешь за ним. Мне не составит труда отправить тебя-то куда подальше и завести себя нового ребёнка. Вот только боюсь, что младенец ещё хуже получится, поэтому ты ещё здесь, хотя отродье блудницы вавилонской статусу моего сына конечно соответствует слабо. Я молчал, но в душе моей расцветала ненависть. Сука лицемерная, да как он может! Всю жизнь меня гнобит, обзывает отродьем блудницы, говорит, что я пойду за ней в ад, что меня будут ебать черти и другие "приятные вещи"; и пока я маленький был, расстраивался, плакал, ненавидел себя за то, что я такой вот мерзкий, а потом задумался. Если ж моя мать была настолько конченой, зачем же вы связались с ней, Господин Проповедник? Ох, да, простите, я вот болтаю, а до сих пор и не представился: меня зовут Марк Энзигаль, и мне не повезло, мой отец Радмир Энзигаль, да-да, тот самый. Навряд ли, конечно, в нашем городе есть кто-то, кто он нем не слышал, но на всякий случай поясню: он дьявольски красивый, безумно сексуальный, и нет, я сейчас не ерничаю, это действительно так, создатель секты, ой, простите, Общины Путь души, самый почитаемый Проповедник нашего города. На него все буквально молятся, восхваляя как прекрасного человека и безупречного семьянина, как же, он же почти святой, двоих сыновей один тянет, любит их, балует, терпит непростой характер и загоны старшего, да он просто ангел во плоти! Вот только никто не знает, что скрывается за яркой, глянцевой картинкой, а скрывается за ней ад. Вот так, да, ни больше, ни меньше. Отец всегда, особенно после исчезновения Тара, говорил: -- Пока есть возможность, слушай меня во всем и будь примерным сыном, тогда всё у тебя будет хорошо. Чти отца своего, под розги без жалоб ложись, да руки мне целуй за то, что я тебя, такого грешного, бесам не отдаю, спасти пытаюсь. Я кивал, робко улыбаясь, но в душе ненавидел его ещё больше. Быть примерным сыном? Легко сказать, только как это сделать, если от одного вида дорогого папочки блевать тянет, ненавижу эту тварь, он меня брата лишил, такое не прощают! Многие, наверное, меня тварью неблагодарной посчитают, только мне плевать; если бы они знали, как мы в с Таром выживали всю жизнь, живо бы языки в жопу засунули. Несмотря на весь свой внешний лоск, Радмир настоящий садист, который знал один педагогический прием -- порка, причем только розгами, ремень -- это поощрение за пятерку, вот так вот, да. А ещё он считал, что дети, они как трава, их дождичком поливает, и они сами растут, без дополнительного финансирования, ни копейки на нас не потратил. Всё, что у нас было до того, как Тар на панель вышел, это пожертвования прихожан, то есть абсолютно непотребные обноски! О том, что дети болеют, хотят играть и им надо учиться отец вообще не задумывался. Да и какой он, блядь, отец! Отцом мне всегда Тар был, хоть и старше меня всего на два года, все хорошее что было в моей жизни дал мне он. Да-да я сейчас не шучу! Всё, что у меня было, дал мне он: мои первые книжки и игрушки, да в конце концов, даже школьную форму подарил мне брат. Я не знаю, где он брал деньги, потому что он был слишком мал в то время для того, чем стал заниматься позже, но тем не менее, деньги у него на меня всегда были, и он не говорил откуда. Я даже иногда думал, что он у отца ворует или у его непутёвых приятелей. Тар на меня столько времени и сил убил, и что теперь, даже даже из элементарного уважения к нему, я должен выполнить свой план: сбежать из дому и заработать деньги на продолжение учёбы. Я лезу в шкаф и решительно достаю дорожную сумку, небольшую такую, чтоб не бросалась в глаза, эта, например, вполне сойдёт за спортивную: даже если попадусь на глаза отцу, он ничего не заподозрит. Да и зачем мне больше, вещей у меня особо нет, что мне там надо: пара брюк и рубашка. Я очень хорошо понимаю, куда еду, это я только Тару во сне заливал, что никаких интимных сцен в фильме не предусмотрено, на самом деле я собираюсь сняться в более чем сомнительном проекте, недаром в объявлении о кастинге красным шрифтом было указано: возраст участников строго с шестнадцати. Ну, так мне как раз исполнилось позавчера, всё о'кей, возраста согласия я достиг, могу делать всё, что хочу. С разрешения отца, конечно, но это тоже не проблема, я ещё при жизни Тара таким документиком запасся, уж не знаю зачем, добротно бумажка сделана, никто не подкопается. Естественно, я понимаю, что откровенно сексуальных сцен, скорее всего, всё же не будет, неприятности-то никому не нужны, но если придётся -- я готов. Опыт у меня, к сожалению, немалый и очень грязный, так что любые требования режиссёра меня не смутят, лишь бы взяли. Не, ну, а что, я так-то не маленький, отлично понимаю, куда лезу, всё смогу вытерпеть, лишь бы за это платили. Зато в сентябре я спокойно вернусь в школу и буду учиться дальше, всего-то осталось десятый класс да одиннадцатый пережить, а потом -- свобода. Я не такой, как Тар, менее резкий, менее свободолюбивый, поэтому, надеюсь, мне удастся дожить до восемнадцати и свалить из проклятого дома, а после я всё равно узнаю, что отец с Таром сделал, и отомщу. Но все это будет потом, а пока... Я забрал сумку и вышел из комнаты, надо поторопиться, устроители кастинга даже на такси расщедрились, мне уже звонили, обещали через десять минут приехать. По дороге, естественно, я напоролся на отца, вот такое уж у меня везение по жизни -- как у утопленника. -- Ты куда собрался, -- поинтересовался Радмир, окидывая меня нехорошим взглядом, чувствует, наверное, что-то, скотина, нюх у него, как у собаки. -- Так на тренировку, -- я прикинулся хорошим мальчиком, -- вы же, Отец, меня на кунг-фу записали, так вот я и тренируюсь. -- Но сегодня вторник, а тренировка у тебя в пятницу! Ты что, врать мне вздумал? -- Глаза отца опасно блеснули. -- Вовсе нет, я просто взял дополнительные занятия, потому что мне очень понравилось заниматься, и я хочу достичь совершенства, -- нагло соврал я. Заплатил, кстати, с вашей карточки, надеюсь, вы не против. На самом-то деле заплатил я с карточки вовсе не за занятия, но об этом отцу знать не обязательно. -- Ну что ж, раз тебя это так увлекло, хорошо, занимайся. Это полезно для твоей физической формы, мне же тебя скоро замуж выдавать, а потому на этот раз я тебя прощаю, но больше так не делай, всегда предупреждай заранее! Я кивнул, улыбнулся и бегом спустился вниз. Что ж, на этот раз прокатило, сам бог помог, не иначе. Выйдя на улицу, я почувствовал запах сирени, окутавший меня сладким облаком, и на глаза невольно навернулись слёзы. Сирень... этот запах так любил Тар... ну что ж, хоть это, конечно, тяжело, я научусь жить без него, но всегда буду помнить. Такси приехало вовремя и было даже комфортным, а когда я увидел, куда меня привезли, сразу понял, что был прав: без приключений не обойтись. Здесь снимался Тар, кинокомпания "Океаны боли". Понятно, о съёмке какого контента пойдет речь: БДСМ шедевры здесь снимают, так называет это хозяин студии, кажется, его зовут Герман. Да какая разница, зато платят хорошо, гонорар за каждый фильм составляет приличную сумму и поступает на карточку без обмана, Тар никогда не стал бы работать с кидалами. Меня провели к хозяину, да, память не подвела меня, его звали Герихан. Он ко мне отнёсся вполне благосклонно, сказал, что у меня коммерческий типаж и я вполне смогу рассчитывать на роль, а потом спросил, понимаю ли я, фильмы какого плана здесь снимают? Я молча кивнул, и меня препроводили в зал, где собственно и проходил кастинг. Он, кстати, не мог похвастать большим количеством желающих, так, человек десять, и то, пять из них -- тихий ужас, а ещё трое -- ужас громкий, таких если и снимать в кино, то это будет фильм о завсегдатаях психушки или криминальная хроника. Режиссер, толстый мужик по имени Геннадий Борисович, вел себя как покупатель мяса на рынке. Он нас осмотрел, потребовал даже рот открыть, чтобы прикинуть, как будет выглядеть на нас один интересный девайс. Парни морозились, двое сразу свалили, хлопнув дверью, ещё троих отсеяли за лишний вес: оно и понятно, на такие задницы ни одни кожаные трусы не на налезут, плюс кривые ноги тоже отнюдь не добавляли красоты. Ну, а оставшиеся соперники хоть и отнеслись к поведению режиссера с пониманием, шансов тоже особо не имели. Все они были явно без опыта, и вот в этом конкретном жанре -- это пиздец какой минус, они по-любому долго не выдержат, сбегут с первой съёмки, максимум со второй, я это чётко понимал, потому что сам когда-то был в полнейшем ужасе от того, что со мной делает мой отец. Ну, да, наш великий проповедник увлекался съёмками подобных историй, так, чисто на досуге; правда, чаще всего там был задействован Тар, но я и пару раз попадал под горячую руку папули, то есть на экран, поэтому ничего нового для меня на этом кастинге в общем-то не было. На мой взгляд прямым конкурентом мне мог стать лишь один парень -- стройный блондин с невероятной красоты фиалковыми глазами, я лично никогда в жизни таких не видел, болезнь это, по-моему, какая-то, это не норма -- глаза такого цвета. Впрочем, даже если парень и был больным, то никак этого не показывал, наоборот, улыбался дерзко, живо и с юмором реагировал на происходящее, и едва ли не флиртовал с режиссёром. Через пару минут сомнения исчезли: ну, да, он заигрывал с режиссером дерзко, нагло, никого и ничего не стесняясь. Чёрт возьми, а ведь Генасику нравится, вон он уже слюни распустил, поглядывает так со значением... Ах, ты, сволочь белобрысая, роль он, значит, у меня отобрать решил! Меня это прямо взбесило, я, значит, перся сюда с другого конца города, торчу здесь уже пятый час, домой по-любому мне не вернуться: комендантский час, установленный отцом, давно прошёл, и отец явно позвонил в секцию, где узнал, что меня там не было уже три месяца, что мне за это будет, можете представить сами... Нет, надо брать дело в свои руки! И я тоже начал флиртовать, причём изощрённо, с фантазией. Блондин все делал в лоб, открыто, даже подошёл к режиссёру и закинул ему руки на шею, это, по-моему, уж совсем неприлично. Я действовал по-другому: поглядывал из-под опущенных ресниц, с интересом, как-будто мне реально могли понравится толстое пузо, выглядывающее из кожаной жилетки, кривые ноги и другие "прелести" режиссёра; к тому же я включил свою фишку, так называемых ходячий секс и это окончательно должно было решить дело в мою пользу. Что такое ходячий секс? Понятия не имею, но когда я им пользуюсь, все вокруг меня хотят, без преувеличения. Да я на дискотеку сколько раз заходил и включал в себе это, боже мой,что тут начиналось! Меня такие мачо хотели, закачаешься, а уж какого-то толстяка, явно страдающего от недостатка внимания, соблазнить для меня и вовсе не составило труда, через пару минут он уже поплыл. Естественно, на второй тур прошли только я и блондин, кто бы в этом сомневался. Остальных, чуть ли ни с поклонами, отправили домой, заплатив, кстати, неплохую сумму за доставленные неудобства. Да уж, Герихан явно жадным не был. Через пару часов я сидел в комнате ожидания и думал, что буду делать, если сейчас мне скажут, что роль я не получил. Возвращаться домой -- не вариант: отец точно убьёт или, ещё того хуже, отдаст в какой-нибудь бордель, как не оправдавшего надежды; сразу выходить на панель тоже стрёмно, сейчас маньяков полно, убьют и не поморщатся, а мне выжить надо, чтобы за Тара отомстить; искать какую-нибудь онлифанс контору? Или вакансию аниматора для взрослых? Ох, как же всё это сложно. И да, я понимаю, что делаю: если я получу эту роль, то моего гонорара хватит и оплатить обучение и заткнуть рот отцу. Он слишком любит деньги и, увидев, что я сумел заработать такую сумму, как минимум, начнёт уважать и слова не скажет, терпел же он столько лет съёмки Тара и ничего не говорил, только брал половину гонорара. Кое-какое понятие о чести есть даже у него, поэтому все деньги он не забирал, позволял тратить, как угодно, надеюсь, и сейчас своему правилу не изменит. -- Привет, -- блондин приблизился ко мне очень тихо и присел на подлокотник, --давай знакомиться что ли, меня Тигра зовут, а тебя? -- Ну и псевдоним он решил себе взять, не приведи Господи, тоже мне Тигра нашёлся, если уж взял себе такую кличку, хоть бы в желто-чёрный покрасься из уважения к оригиналу! О боже , я что, сказал это вслух? -- А ты язва, -- блондин мило хлопнул глазками и сверкнул белоснежной улыбкой, -- и мне это нравится. Ну да, кастинг, конечно, был напряжённый, но стоит ли выносить наше соперничество за рамки проекта? По-моему, нет. Я лично предлагаю подружиться, ты мне понравился. Чего? Ещё дружить с таким! Щас бы! Возмущению моему не было предела, и я уже хотел было ответить что-то резкое, но тут нас позвал Генасик. -- В общем так, мальчики, мы тут ваши предварительные съёмки отсмотрели, и могу вам сказать, что вы оба -- огнище просто, но как уже поняли, главная роль -- одна, и она достаётся Марку. Я торжествующе глянул на блондина, ну что, съел? Так тебе и надо! Ничего, мальчик ты по виду домашний, вот и едзжай домой спокойно. Но следующие слова Генасика заставили меня по-другому взглянуть на происходящее, о чёрт, а вот это подстава! -- Но ты Тигра нас тоже зацепил, поэтому остаешься с нами и будешь играть роль второго плана, так сказать, больше принимать участие в процессе, кстати, мальчики, совместных сцен у вас будет очень много, поэтому советую подружиться, и инициативу на себя должен взять Марк, в вашей паре ты будешь верхним, вот и руководи. А вот это уже полный нежданчик, у меня такого опыта нет вообще! Чёрт, да что же делать? Ладно, разберёмся, главное я остаюсь здесь и заработаю деньги, а там кто его знает, как судьба повернётся, она ведь тоже сука ещё та, а потому вперёд не заглядываем. Если бы я знал, как эта самая судьба повернётся, я бы, наверное, вскочил и сбежал с кастинга так быстро, как только смог, но я не Тар и видеть будущее мне не дано, а потому я остался и попал в историю, которая длится до сих пор, и заканчиваться не собирается, потому что наша с Тигрой любовь -- это любовь без конца.