Узумаки Наруто - Тень Узукаге.

Третий этап начался в день, когда Наруто и Ами исполнилось десять лет. Мадара не поздравлял. Хаширама подарил им по новому мечу — Наруто длинный прямой клинок, Ами два коротких, идеально сбалансированных для метания и ближнего боя. Тобирама вручил свитки с новыми печатями. Мито испекла пирог. — Десять лет, — сказала она, разрезая пирог на восемь частей. — Четверть жизни для обычного человека. Для Узумаки — только начало. Вы ещё дети. Но уже почти взрослые. — Мы готовы к чакре? — спросил Наруто, жуя свой кусок. — Вы готовы к чакре, — подтвердил Мадара. — Начинаем завтра. Утром они стояли на поляне, окружённой лесом. Трава была мокрой от росы, солнце только начинало подниматься. Мито вышла вперёд. — Сначала контроль, — сказала она. — Самый простой способ почувствовать чакру — дерево. Подойдите к любому. Наруто и Ами подошли к двум молодым дубкам. Мито объяснила: нужно приложить ладони к коре, закрыть глаза и почувствовать, как внутри тела течёт чакра — тонкая, тёплая, живая. Потом представить, что она перетекает из ладоней в дерево. Не заставлять. Не толкать. Просто позволить. Наруто попробовал. Сначала ничего не происходило. Он сидел с закрытыми глазами, сжимая кору, и чувствовал только шершавую кожу дуба. Потом — через несколько минут — внутри что-то шевельнулось. Тонкая нитка тепла прошла от живота к груди, от груди к плечу, от плеча к руке, от руки к ладоням. — Получается, — прошептал он. Дерево откликнулось. Листья на верхушке чуть шевельнулись — хотя ветра не было. Мито кивнула. — Хорошо. Теперь ты, Ами. Ами закрыла глаза. Её чакра потекла быстрее — Мито заметила это сразу. У Ами была прирождённая чувствительность к энергии. Она не просто чувствовала свою чакру — она чувствовала чакру дерева. Живой, медленный поток внутри ствола, соки, поднимающиеся от корней к листьям. — Она сенсор, — сказала Мито Мадаре. — Сильный. Редкий. — Это полезно, — ответил тот. Ами открыла глаза. Под её ладонями кора стала тёплой — будто дерево согрелось изнутри. — Я чувствую его, — сказала она удивлённо. — Оно... живое. — Всё живое, — ответила Мито. — Помните это. Чакра — это не просто сила. Это связь со всем, что дышит. Теперь — ходьба по воде. Они пошли к небольшому озеру за карьером. Мито сняла сандалии и ступила на воду. Её ноги не промокли — она стояла на поверхности, как на земле. — Чакра должна течь ровно, — объяснила она. — Не слишком много — провалитесь. Не слишком мало — не удержите. Чувствуйте ногами. Как будто вы идёте по тонкому льду. Не давите. Наруто шагнул первым. Нога коснулась воды — и тут же ушла под поверхность. Он взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, но плюхнулся в озеро. Холодно. Грязно. Обидно. — Слишком много чакры, — сказала Мито, когда он вынырнул. — Ты толкнул воду. Не надо толкать. Надо стоять. Как будто вода — это часть тебя. Ами ступила осторожно. Её нога осталась на поверхности. Она замерла, боясь пошевелиться. Вторая нога — и она стояла на озере, раскинув руки для равновесия. — Держу! — крикнула она. — Иди ко мне, — позвала Мито. Ами сделала шаг. Второй. Третий. На пятом она потеряла фокус и провалилась по колено. Но не упала. Стояла, с водой чуть выше щиколоток. — Хорошо, — сказала Мито. — Ты быстро учишься. Наруто — попробуй ещё. Он пробовал снова и снова. Проваливался. Вставал. Снова пробовал. К концу дня он мог сделать три шага по воде, прежде чем его ноги тонули. Ами удерживалась на поверхности почти минуту. — Не сравнивай себя с ней, — сказал Хаширама, когда Наруто сел на берег, злой на себя. — У неё природный дар. У тебя — другое. — Что? Сила? Она бесполезна, если я не могу её контролировать. — Контроль приходит с практикой. У тебя внутри спит Девятихвостый — половина бидзю. Твоя чакра от природы грубая, плотная, огромная. Её труднее удержать. Но когда ты научишься — ты сможешь делать вещи, которые ей не снились. Наруто кивнул. Он не любил проигрывать. Но научился терпеть. Через месяц он ходил по воде как по земле. Через два — бегал. Ами к тому времени уже танцевала на поверхности, перекатывая чакру от пятки к носку, заставляя воду пульсировать в такт. — Вы готовы к первому дзюцу, — сказал Мито. Она научила их Буншину — технике клонирования. Простейшее дзюцу, которое учат в Академии. Наруто создал клон с первой попытки — получился корявый, полупрозрачный, но двигался и говорил. — У тебя огромный резерв чакры, — заметила Мито. — Это позволит тебе создавать десятки клонов, когда ты освоишь технику. — А мне? — спросила Ами. — А тебе нужна точность. Твой клон будет не таким ярким, как у брата. Но он будет дольше держаться. Ами создала клона — бледного, но чёткого. Он простоял десять минут, пока Мито не приказала рассеять. — Дальше — Хенге. Техника превращения. Это оказалось легче. Оба смогли превратиться в Мито, в Хашираму, в камни, в деревья. Ами была особенно хороша — её копия Тобирамы оказалась такой точной, что даже сам Второй Хокаге моргнул от удивления. — Сенсорика, — объяснила Мито. — Она чувствует чакру других людей и может точно скопировать её отпечаток. Это редкий дар. — Я смогу превращаться в кого угодно? — спросила Ами. — В любого, чью чакру ты почувствуешь. Но помни — это маскировка. В бою она может спасти жизнь. Третьим было Каварими — замена тела. Самое сложное для Наруто. Техника требует мгновенной реакции — в момент удара нужно поменять себя на бревно, камень, любое другое тело. Наруто сначала взрывал брёвна вместо замены — слишком много чакры. Потом заменялся слишком поздно, и бревно получало удар, которого он уже не избежал. — Ты думаешь, — сказал Мадара, наблюдая за его попытками. — Не надо думать. Надо чувствовать удар за секунду до того, как он случится. — Как это? — Тренируйся с закрытыми глазами. Наруто закрыл глаза. Мадара бросил в него камень. Наруто увернулся — но не заменился. Бросил второй — уклонение. Третий — промах, камень попал в плечо. — Чувствуй, — повторил Мадара. — Не уклоняйся. Заменяйся. Четвёртый камень. Наруто почувствовал движение воздуха за секунду до удара — и заменился на бревно. Камень ударил в дерево. Наруто стоял в трёх метрах, тяжело дыша. — Хорошо, — сказал Мадара. — Ещё. К концу месяца Наруто мог заменяться с закрытыми глазами. Не всегда — но чаще, чем промахивался. Чакра лилась рекой. Наруто учился создавать клонов — сначала одного, потом двух, потом пяти, потом десяти. Ами не могла создать больше трёх — зато они были идеальными. Мито сказала, что это нормально. — Вы растёте. Чакра растёт вместе с вами. Через пару лет ты сможешь создавать армию клонов, Наруто. А ты, Ами, сможешь менять облик так, что тебя не распознает даже сенсор. Но самым важным в этом этапе стало не дзюцу. Наруто и Ами исполнилось десять лет. Они выросли — Наруто был выше Ами на полголовы, плечи стали шире, руки — сильнее. Ами вытянулась, её фигура начала меняться — девичья, мягкая, но всё ещё по-детски угловатая. Они спали в одной комнате — Мито не разделяла их, потому что знала: они не могут друг без друга. Но теперь что-то изменилось. Наруто ловил себя на том, что смотрит на Ами дольше, чем нужно. На её волосы — красные, длинные, падающие на плечи. На её глаза — синие, глубокие, в которых иногда появлялось что-то странное, когда она смотрела на него. На её губы — тонкие, бледные, которые она кусала, когда злилась или волновалась. — Ами, — сказал он однажды вечером, когда они лежали в кроватях. — Я хочу тебе кое-что сказать. — Что? — её голос был тихим. — Я... я не знаю, как это объяснить. Но я чувствую. Когда ты рядом — сердце стучит. Когда тебя нет — не стучит. Вообще. Будто останавливается. — Это плохо? — Не знаю. Мито сказала, что у Узумаки так бывает. Связь. Кровь. Но мне кажется... мне кажется, это больше, чем кровь. Ами повернулась к нему в темноте. Её глаза блестели. — Я тоже чувствую, — прошептала она. — У меня внутри... будто что-то зажигается, когда я смотрю на тебя. Не только сердце. Всё. Грудную клетку. Живот. Руки. Ноги. Я вся горю. — Это любовь? — спросил Наруто. — Не знаю. Наверное. Я никогда не любила никого, кроме тебя. — И я. Они замолчали. Тишина растянулась на минуту, две, пять. — Наруто, — сказала Ами. — М? — Ты хочешь меня поцеловать? Он замер. Сердце пропустило удар. — Да, — сказал он. — Давно. Но боялся. — Чего? — Что ты скажешь нет. Что это неправильно. Что мы брат и сестра. — Мы близнецы, — сказала Ами. — Мы даже больше, чем брат и сестра. Мы — одно целое. Разделённое надвое. Мито говорила. Узумаки веками соединялись кровью, чтобы сохранить силу. Почему мы должны стесняться того, что для наших предков было святым? Наруто встал с кровати. Подошёл к ней. Сел на край. — Можно? — спросил он, и его голос дрожал. Ами кивнула. Он наклонился. Их губы встретились — легко, нежно, как два лепестка. Не было страсти, не было языка, не было поспешности. Просто прикосновение. Тёплое. Мягкое. Наруто чувствовал, как сердце Ами бьётся — быстро, гулко. Ами чувствовала, как его рука дрожит на её плече. Они отстранились. Посмотрели друг на друга. — Я люблю тебя, — сказал Наруто. — Не как брат. Не как близнец. Как... как мужчина любит женщину. — А как это? — спросила Ами. — Я не знаю. Но я чувствую. Я хочу быть рядом с тобой всегда. Защищать тебя. Делать тебя счастливой. Если ты уйдёшь — я умру. Без тебя. Я умру. — Не уходи, — прошептала она. — Никогда. — Никогда. Он поцеловал её снова — в этот раз дольше. Губы задержались на губах, но всё так же нежно, без напора. Ами положила руки ему на плечи и ответила. Их губы двигались в унисон — учились, пробовали, искали. Когда они оторвались друг от друга, оба покраснели. — Это был первый поцелуй? — спросил Наруто. — Первый, — ответила Ами. — Хороший? — Лучший. Она прижалась к нему, уткнулась носом в шею. Наруто обнял её, притянул ближе. Они сидели так долго — час, два, не считая. Мито не заходила. Мадара не звал. Даже Тобирама не ворчал. Это было их время. На следующее утро Мито посмотрела на них — на то, как они держатся за руки, как смотрят друг на друга — и ничего не сказала. Только улыбнулась в бороду. — Я знала, — прошептала она, когда дети ушли на тренировку. — Что знала? — спросил Хаширама. — Что они придут к этому. Рано или поздно. Узумаки всегда приходят. — И ты не против? — Зачем мне быть против? Это их жизнь. Их кровь. Их любовь. Мы только учителя. Они — хозяева своей судьбы. Хаширама покачал головой. — Мир бы их не понял. — Мир — дурак, — ответила Мито. — Узумаки строили свой мир. И эти двое построят новый. Только дайте им время. Третий этап продолжался. Наруто и Ами учились ниндзюцу, постигали печати, тренировали Узуган — который Наруто включал всё увереннее, видя чакру и печати как на ладони. Но самым важным, что случилось в десять лет, был не прогресс в технике. Это был поцелуй. Лёгкий. Нежный. Первый. И он изменил всё.