Узумаки Наруто - Тень Узукаге.

Бункер за пределами Конохи. Кушина рожала уже несколько часов. Роды были тяжёлыми — двойня всегда испытание, даже для Узумаки. Минато стоял рядом, сжимая её руку, и не мог ничего сделать. Только быть здесь. — Ещё одно усилие, Кушина-сан! — повитуха, женщина из клана Яманака, работала быстро и чётко. Кушина закричала. Печати на её животе пульсировали — восемь слоёв фуиндзюцу, удерживающих Девятихвостого. Каждая схватка ослабляла барьер. Бидзю внутри неё шевелился, чуя свободу, но пока держался. В 21:47 родился первый. — Мальчик! — повитуха подняла младенца. — Крепкий, здоровый. Волосы красные — в мать. Наруто заорал, сжимая кулачки, и Минато улыбнулся впервые за весь день. — Здравствуй, сын. Кушина взяла его на руки, обессиленная, но счастливая — и вдруг её лицо исказилось. — Что-то... что-то не так... — Кушина-сан, расслабьтесь, у вас просто послеродовые... — НЕТ! Там ещё! Повитуха опустила руку на её живот и побледнела. — Двойня. Хокаге-сама, у неё двойня. Второй ребёнок был скрыт чакрой бидзю. Минато побледнел. В 22:15 родилась Ами. Тоньше, меньше брата, с таким же красным пушком на голове. Она не плакала сразу — только когда повитуха шлёпнула её по попке, закричала тоненько и требовательно. Кушина держала обоих на груди. Наруто и Ами, ещё слепые, ещё не понимающие, где они, уже тянулись друг к другу. Наруто нащупал пальчик сестры и замолчал. Перестал плакать. Кушина и Минато переглянулись. — Наруто и Ами, — сказал он тихо. — Добро пожаловать в мир. Повитуха закончила с родами, обработала раны, запеленала детей. — Всё чисто, Хокаге-сама. Мать и дети здоровы. Печати держатся. Минато выдохнул. Он не знал, что спокойствие продлится недолго. Обито пришёл, когда Кушина кормила детей. Он появился из ниоткуда — оранжевая маска с одним отверстием, длинный чёрный плащ, странная чакра. Минато бросился вперёд, выхватывая кунай, но незнакомец прошёл сквозь него. — Что ты делаешь? Незнакомец не ответил. Он схватил Кушину, сорвал печати с её живота и вырвал Девятихвостого наружу. Кушина закричала. Девятихвостый вырвался — огромный, рычащий, полный ярости. Его чакра затопила бункер, поднялась в небо. Третий Хокаге почувствовал это за километры. Кушина упала, истекая кровью. Она всё ещё держала детей — прижимала их к груди, даже когда Девятихвостый вырвался из её тела. Минато ринулся к ней, но незнакомец исчез. Вместе с Девятихвостым. — Кушина! Кушина! Она открыла глаза. Её чакра угасала. Но она смотрела на детей — живых, целых, не тронутых печатью бидзю. — Минато... — прошептала она. — Защити их. — Я вернусь, — сказал он. — Обещаю. Он поцеловал её в лоб и исчез. Минато сражался с Девятихвостым на руинах Конохи. Он дрался как бешеный — Летающий Райджин, Рассекающий, барьеры. Но Девятихвостый был слишком силён. Слишком огромен. И тогда Минато принял решение. Он призвал Бога Смерти. Техника Гамма-печати — единственный способ остановить бидзю. Он разделил Девятихвостого надвое. Инь-половину запечатал в себя — она умрёт вместе с ним. Ян-половину — в Наруто. Мальчику было всего несколько часов, но его маленькое тело выдержало. Кровь Узумаки не подвела. Минато упал рядом с Кушиной. Она всё ещё дышала — едва-едва. — Ты справился, — прошептала она. — Мы... мы вместе. Он взял её за руку. Наруто и Ами лежали рядом в пелёнках. Не плакали. Смотрели на умирающих родителей широкими глазами. Кушина умерла первой. Минато умер через несколько секунд, не разжимая её руки. Девятихвостый был побеждён. Коноха выжила. Детей нашли через четыре часа. Анбу, разбиравшие завалы, наткнулись на бункер случайно. Внутри — двое красноволосых младенцев в одной кроватке и два тела. Кушина и Минато. Наруто и Ами спали, вцепившись друг в друга. Даже во сне они не разжимали рук. Третий Хокаге, Хирузен Сарутоби, стоял у их кроватки в приюте для сирот и молчал. Рядом стоял Какаши Хатаке — его отец погиб, учитель погиб, единственный друг погиб. Ему было тринадцать, и он уже носил маску Анбу. — Что с ними будет, Хокаге-сама? — спросил Какаши тихо. — Будут жить здесь, — ответил Хирузен. — Как обычные сироты. Никто не знал, что эти двое изменят мир. Никто не знал, что за ними уже следят другие глаза. Два года спустя. Приют для сирот. Какаши нёс ночное дежурство. Ему было пятнадцать, он уже привык к тьме, к крови, к мёртвым лицам. Но в ту ночь что-то было не так. Чакра. Огромная, древняя, подавляющая. Она заполнила приют, как вода заполняет треснувший корабль. Какаши прыгнул с крыши — и замер. Мужчина. Высокий, под два метра. Длинные чёрные волосы. Красная броня с зелёными пластинами. На руках — двое красноволосых детей. — Стой! — крикнул Какаши, выхватывая кунай. Мужчина повернулся. Его глаза — чёрные, глубокие, как колодцы — посмотрели сквозь Какаши. Он даже не замедлился. Какаши бросился в погоню. Он гнался за ним через крыши, через лес, через реку. Использовал молнию, кунаи, технику теней — всё, что умел. Мужчина просто уходил. Не бежал. Шагал. Но каждое его движение отбрасывало Какаши на десяток метров. На четвёртой минуте погони мужчина исчез. Без следа. Без свитка. Без звука. Какаши остался один в лесу. Он вернулся в приют. Кроватка была пуста. — Доложи Третьему, — сказал он старшей смотрительнице. Та заплакала. Какаши написал рапорт: «Узумаки Наруто, Узумаки Ами. Похищены неизвестным ниндзя экстра-класса. Преследование невозможно. Считаются погибшими». Коноха забыла о них. Третий скрыл правду. А через неделю в убежище, скрытом глубоко под землёй, проснулись двое красноволосых детей. Мадара Учиха поставил детей на каменный пол. Хаширама и Тобирама стояли рядом. Мито Узумаки вышла из тени. — Они проснутся через час, — сказал Мадара. — Ты уверен, что это те дети? — спросил Тобирама. — В мальчике — половина Девятихвостого. В обоих — кровь Узумаки. Это они. Мито присела перед близнецами. Её руки, покрытые морщинами и старыми печатями, легли на их лбы. Она ничего не сказала. Только закрыла глаза на мгновение, а потом убрала руки. — Крепкие дети, — сказала она тихо. Хаширама улыбнулся. — Мы научим их всему, что знаем. Наруто открыл глаза первым. Синие — в отца. Он посмотрел на высоких людей вокруг, потом на сестру. Ами спала. Наруто потянулся к ней и легонько пнул ножкой. Ами проснулась. Посмотрела на брата, потом на незнакомцев — и заплакала. Наруто обнял её. Мито просто протянула детям маленькую деревянную миску с тёплой рисовой кашей, сваренной на молоке, мягкой и почти жидкой. Взяла ложку и поднесла ко рту Наруто. Он отвернулся. Ами тоже. Мито вздохнула, обмакнула палец в кашу и дала облизать Ами. Та сморщилась, потом открыла рот снова. Наруто посмотрел на сестру, потом на палец Мито, и тоже попробовал. Через десять минут миска была пуста. Наруто и Ами сидели на коленях у старой женщины, перепачканные кашей, но сытые и спокойные. Мадара нахмурился. — Они будут плакать неделю. — Две, — поправил Тобирама. Мито просто вытерла лица детей тряпицей. Наруто откусил кусочек каши и сунул остатки сестре в рот. Ами съела и вытерла лицо о его плечо. Легенды эпохи Войн смотрели на двух красноволосых детей и не знали, что вырастят не просто сильных шиноби. Они вырастят возрождение целого клана.