В новом качестве

      Настена вела настолько правильный образ жизни, что некоторым упорно казалось, что их соседка по общежитию стала участницей какого-нибудь реалити-шоу. Ну а что, на местном телеканале устроили же какую-то пародию, когда желающих сперва обследовали, потом давали рекомендации по питанию и образу жизни, потом была промежуточная точка, потом подведение итогов, а потом те, кто снизил вес, или сахар, или холестерин, или давление, получали приятно-полезные призы в виде абонементов в спортзал или чего-то подобного.       Настена ложилась спать около одиннадцати вечера. Утром вставала не притык к началу пар, а чтобы можно было прийти в себя, что-нибудь погреть поесть. Потихоньку шла на пары более дальней дорогой через лесочек, занималась, в перерыв ходила в столовую или буфет, чтобы перекусить. Потом возвращалась в общежитие, готовила еду, шла в бассейн. После бассейна делала «второй дневной перекус», как его называла, ложилась немного поспать. Ну а потом учеба, наука, ужин, занятия какой-нибудь ерундой.       Когда первый раз ее увидели на секторе, то больше спрашивали о самочувствии, нежели затрагивали рабочие вопросы.       — Антон, — увидев лечащего врача в коридоре и, по сути, будучи с ним наедине, произнесла Настена, — вы бы только знали, как сейчас страшно… Что еще раз так накроет. Вот что делать, чтобы такого не было?       Чуть подумала, добавила:       — Ну кроме: «А нехуй было игнорировать мнение лечащего врача».       — Не менять климат, — ответил Антон. — Да и, в целом, не менять регион.       — Антон, а до декабря точно не шарахнет? — спросила Настена.       «Самому интересно», — подумал Антон и произнес. — Ну я, Насть, на картах гадать не умею. Что почувствуешь — говори сразу же. Ты же на таблеточках, — подумал: «На ноотропах. Еще бы на глицине», — произнес: — Тебе бы еще сердечко подлечить, которому ты ритм ушатала, и все будет хорошо.       — Да подлечим, все хорошо будет, — ответила Настена — казалось, пережить еще один эпизод обострения было страшнее.       — Некорректно говорить «понравился», но я не испытывала каких-то нравственных страданий при своем первом психозе, — Настена делилась информацией для чьей-то научной статьи. — Все было более чем реалистично. А вот при последующих эпизодах в голове была навязчивая мысль: «Настюха, это у тебя крыша едет, ты же понимаешь это?» В Крыму вообще руки тянулись «скорую» вызвать, но как бы попадать в муниципальную, да еще и в другом регионе… Мне здесь, пока галоперидол кололи, плохо было и толку почти что ноль, а там… Еще и добираться обратно же.       Со стороны могло казаться, что это эпизод мании, но, с учетом того, что Настена хотела пожить «сколько получится» максимально полноценной жизнью, об этом было говорить преждевременно.       — Настя! — позвала ее к себе Катерина.       Настена, несколько недопонимая, подошла. Потом прошла в кабинет, села.       — Настя, а насколько быстро вы осваиваете то, чего раньше не знали? — спросила Катерина.       — Если наизусть, то долго, — произнесла Настена. — Иногда память как будто выключает. Ну это потому что я лечилась недавно, еще отголосочки есть. Но скоро, я надеюсь, все пройдет. А если с помощью справочных материалов, то, как говорится: «Докурю и пойдем сдавать». Очень быстро.       — Настя, ну вот сколько времени вам потребуется, чтобы, имея на руках материалы, подготовиться, чтобы провести пару, допустим, по государству и праву Древнего Египта? — спросила Катерина.       — Десять минут, — ответила Настена.       — Ну это вам так кажется, — сказала Катерина. — Хорошо, Настя. А теперь такой вопрос: вам врач даст справку, чтобы преподавать? Ну или, скажем так, не скажет, что подобная работа будет вредна вашему состоянию здоровья? Если будем оформлять левым образом, ну не оформлять, а просто деньги на карту переводить.       — Я могу уточнить этот вопрос, если нужно, — произнесла Настена.       Антон, услышав подобный вопрос, чуть опешил.       — Настенька, это точно пересказ вопроса вашего декана, а не твоя восхитительная идея? — спросил он.       — Точно, — ответила Настена.       — Ну я бы не стал брать студентку третьего курса для того, чтобы преподавать первому, — уточнила Антон. — Как она тебя оформит?       — На подставное лицо, — сказала Настена. — Либо как-то оформит.       — Четыре пары в неделю — это немного, — произнес Антон. — Да и это университет. Не школа и не ПТУ. И тебе ничего не будет, и справку я дам. Только мне прямо интересно, как это будет оформлено документально. Если, разумеется, не поставят эти пары доктору наук, тебе будут платить как преподавателю без степени, а разницу поделят на всех причастных.       — То есть, я могу сказать, что моему состоянию здоровья это вред не нанесет? — спросила Настена.       — Да, Настя, можешь так говорить, — ответил Антон.       Воронкова успокаиваться не планировала. Вернее, не планировала видеть Софку на занятиях.       На лекции, на которые она обычно не ходила, Софка все же пришла. Воронкова, увидев ее, произнесла:       — Софья, покиньте аудиторию.       — Антонина Петровна, — Софка решила говорить искренне. — Я искренне и при всех: даже не при одной группе, а при всем потоке, прошу у вас прощения за то, что послала вас нахуй. Это было очень неправильно и некультурно — нельзя посылать людей нахуй, а послать нахуй того, кто, по сути, не желал ничего дурного — это вдвойне ужасно.       — Вы издеваетесь, — ответила Воронкова. — Покиньте эту аудиторию.       — Ну, в целом, если бы меня послали нахуй, я бы тоже обиделась, — произнесла Софка, уходя.       Софка какое-то время посидела под дверью. Потом пошла в деканат, рассказала обо всем, разве что не уточняя, как именно извинялась. Услышала в ответ предложение подождать, успокоиться и не горячиться, с чистой совестью пошла в столовую, чтобы посидеть там перед парой.       — Антонина Петровна, ну что же вы так, — произнесла Катерина после пары. — Дайте второй шанс девушке.       — Екатерина Васильевна, вы не слышали, какими словами она извинялась — такое чувство, что снова оскорбить хотела, — ответила Воронкова.       — Антонина Петровна, но вы ведь столько раз пытались примирить Софью! — вступила в разговор Анна. — Почему же здесь не хотите?       — Не могу — и все, — произнесла Воронкова. — Душа вот вообще никак не лежит! Не ломать же себя не пойми ради чего, как говорится…       — И то правда, — согласилась Анна. — Не стоит одно другого.       Софка пришла в деканат, чтобы подписать то, что ей назначили комиссию. Октябрь. Вера Марковна, Элла Петровна, Харенков.       — А вот этот наборчик — это, как говорится, к худу или к добру? — спросила Софка Дарину Олеговну.       — Софья, к добру — это выучить все, к худу — не выучить ничего, — вполне ожидаемо ответила женщина.       Подобный вопрос Софка задала и Надюшке.       — Вера Марковна тебя поймала на накурке, — начала рассуждать Надюшка. — Но, с другой стороны, она объективная. Она и после твоей накурки зла тебе не желала. Элла Петровна — да вот не знаю я, чего от нее ждать. А Харенков — да вот тоже не угадать. Так что, Софка, здесь сам черт ногу сломит… Ну потом расскажешь, чем дело кончится.       — Расскажу, конечно, — подтвердила Софка. — Только вот хотелось бы знать заранее, что именно будет.