Богиня и Ожерелье Миров

В Кентли очень странное отношение к элите. При тех же званиях, как и везде... при тех же дворянских привилегиях... в Кентли нет наследственной аристократии, титул можно получить только благодаря собственным усилиям за особые заслуги. В армии, на гражданской службе, в науке, во врачевании... реже в искусстве... Для феодальных обществ отсутствие родовой знати – особенность странная. Если в любом другом королевстве термин "новое дворянство" может прозвучать пренебрежительно, то у кентлийца такое высокомерие вызовет лишь недоумение. Как можно уважать человека, чей пра-пра... совершил подвиг, завоевав дворянство для своих потомков, больше, чем того, кто доказал право на титул своим собственным подвигом. Причем, чем больше промелькнуло поколений с того достославного деяния, тем сильнее уважать его потомка?! То есть кроме этого пра-пра... в роду больше не нашлось достойных на протяжении многих поколений? Вот ежели ты сам заслужил звание, то можешь себе позволить гордиться и тем, что и отец твой, и дед, и прадед были дворянами. Но если они были, а ты – нет, то лучше не позорься и не вспоминай об их заслугах. При отсутствии родовой знати сан Короля или Королевы в Кентли, естественно, тоже не является наследственным. В случае смерти, низложения или отречения Государя для занятия его места объявляется конкурс среди дворянства. *** Легче всего попасть в элиту Кентли воспитанникам Королевского Приюта. Маги. Чиновничество. Учителя. Наука. Управленцы любого уровня. Армия. Полиция. Перед выпускниками открыты все двери. Нигде и никто не учится столько, сколько они... Как это – не воспользоваться предоставленной возможностью?!.. Отличные условия быта. Прекрасная пища. Игрушки. Книги. Вещи. Королевские воспитанники слышали, что в некоторых учебных заведениях приняты телесные наказания. Их никто никогда и пальцем не трогал. Нет, на тренировках, понятно, без боли, ссадин и синяков не обойтись, но это же не унизительные наказания. С воспитанниками обращались со всем уважением. В них взращивали гордость и достоинство. Лучшие в королевстве учителя. Неограниченные возможности. Корты, стадионы, ипподромы, бассейны. Дети лучше развиваются не со сверстниками, а со старшими, поэтому у них приняты не только классы, собранные по уровню развития, но и группы по интересам для общения и занятиями хобби, в которых дети разного возраста. Школа – особенное место. Поместье с большим домом с уютными комнатами, озеро и три пруда, парк с регулярной планировкой перед зданием, пейзажный – позади и вокруг, на периферии переходящий в лес. Им завидовали. А они рвали жилы, но становились первыми во всем. *** В Кентли оригинальные свадебные одеяния. Цвета одежды всегда традиционные: осенью один наряд – золотистый, другой – серый; зимой – белый и черный; весною – салатовый и темно-травяной; а летом ритуальное облачение пестрое – в цветочек и клеточку. И который цвет для кого, обычай не уточняет. Предписанных фасонов нет, только рукава должны быть до локтя. И проводятся обряды не в храмах, а где угодно, лишь бы рядом была вода, откуда можно набрать свадебную чашу: пруд, ручей, море, родник... Фраза "они жили долго и счастливо, и умерли в один день" в Кентли звучит не просто банально. Она звучит здесь нелепо. Поскольку иначе не бывает. Брак в Кентли – прямое объединение жизни и судьбы. Сколько ни проложи между ними границ, сколь мощные блоки ни поставь, супруги делят на двоих и боль, и эмоции, и счастье, и всегда могут найти друг друга, пока живы – до конца делятся своей жизненной силой и магией, и умирают одновременно. А еще в Кентли живут форати. Форати не наги, хотя в полуобороте их можно с нагами перепутать. Форати – это форати, можно было бы сказать, верснейки, но форати их самоназвание, так что так и осталось. В Ожерелье никто не станет называть народ оборотнями, если у всех представителей народа лишь две ипостаси, и у всех одни и те же. Вервольф – это вервольф, кицунэ – кицунэ, веркот – веркот. Строго говоря, форати – исконный народ Кентли, люди пришли сюда позже, но никогда с местными не враждовали. Потому что местные приняли пришлых с флегматичным стоицизмом. Форати – фаталисты, философы и агностики по натуре, они ироничны, но не циничны. Среди них много историков и филологов, биологов и психологов, врачей и патологоанатомов, музыкантов и писателей. Форати не боятся смерти и не боятся жизни. Обычаи Кентли, похоже, во многом пошли от обычаев форати. Форати заключают брак в человеческой ипостаси. Брачный обряд в Кентли проходит, как правило, по их обычаям. Форати считают, что брак должны благословить две стихии: Воды и Огня. Присутствие свидетелей на брачной церемонии не требуется. *** Вот и Сварг с Эльгой решили, что им никто не нужен, и пришли к реке вдвоем. Сварг – князь, и он форати. А Эльга – человеческая девушка, выросшая в приюте. И они любят друг друга. Молодые набрали в чашу воды из реки, поставив ее на песок на берегу, и опустились рядом с ней на колени, соединив руки над чашей. Зазвучали слова нежности и доверия. В свадебных признаниях Кентли нет ритуальных фраз, нет клятв и обещаний. Говорить можно что угодно, главное, чтобы Магия услышала искренность чувств. Когда оба открыли свое сердце, из чаши с водой вырвалось пламя, обвивая сплетенные руки. Сварг и Эльга только сильнее сжали пальцы, охваченные огнем, и огонь птицей взлетел ввысь, растворяясь в воздухе, а из чаши поднялся фонтанчик прохладной воды, омывая ладони. А потом... чаша оказалась пустой, а на запястьях супругов появились красивые изображения браслетов, в которых сплетаются языки огня и струи воды. Конечно, жене князя понадобилась камеристка, и Сварг предоставил Эльге возможность выбрать из нескольких девушек форати. В его доме нашлось множество прислуги: и пажи, и лакеи, и повара, и горничные. И все форати. А Сварг пояснил удивленной жене, что никто не испытывает предубеждения перед иными расами. И если встретятся достойные люди, он совсем не против предоставить им работу и кров. Но люди, которые действительно смогут стать близкими. Дело в том, что все форати одного гнезда считаются семьей. И, если форати служит, допустим, в его усадьбе горничной, но она его сестра, и обращается он с ней как с сестрой. Поэтому, если он примет кого-то на службу, то того, к кому он будет чувствовать дружеское расположение и кому будет верить как родичу. Действительно, прислуга, хоть и вела себя вежливо по отношению к новой хозяйке, как и к хозяину, но во всем чувствовалась добродушная родственная мягкость, создающая в доме особый уют и надежность, каких никогда не бывает, если рядом крутятся чужие. *** Дети за отцов не отвечают, а вот наоборот – наоборот. За проступок несовершеннолетнего в Кентли судят родителей, приговаривая к тому, что следовало бы ему, будь он взрослым. От домашнего ареста до острога. Если преступления ребенка – именно преступления, а не случайность или последствие естественного детского баловства, – то дворяне кроме личного наказания лишаются права землевладения: тот, кто не умеет управлять своим ребенком, подавно не может управлять леном. В Кентли не принято унижать человеческое достоинство. Так что и с узниками обращаются уважительно. Однако если ребенок не проникается наказанием папочки-мамочки и совершает преступление повторно, то его у родителей отбирают и передают на воспитание другим кентлийцам – значит, в их семье не было главного: сочувствия и сопереживания. И кроме всего прочего в Кентли расположены два экстерриториальных военизированных учебных заведения, имеющих межмировой статус: Школа Ведьмаков и Воины Го. *** Привратник удивленно посмотрел на Джил. И еще более удивленно выслушал о ее намерении здесь учиться. Однако на территорию Школы впустил и, едко усмехнувшись, объяснил, как пройти к ректору Армиели ди Фондони. Храм Знаний – как еще можно было бы назвать величественный дворец, выросший перед нею? С высокими шпилями, утыкающимися в небо, с пленяющим барельефом на портике, с уходящей в обе стороны от полукруглого входа колоннадой, венчаемой балконом с балясинами в форме изящных амфор, со скульптурными фигурами женщин и мужчин разных рас, держащих магические фонари, ярко освещающие стрельчатые окна и двери, витражи, пилястры и башенки. Внутри широкие и светлые коридоры с вазонами, из которых вверх по стенам тянутся вьющиеся растения. Кабинет ректора Джил нашла быстро. И встретила очередной потрясенный взгляд и недоумевающий вопрос, что она тут ищет. – Хочу учиться. Я слышала, что в Школе не бывает наборов к началу учебных курсов. Учащиеся приходят сюда сами, когда чувствуют такую потребность. – Наша учеба не для девушек. Я не говорю даже про методы обучения – слишком жестокие, слишком грубые. Мы учим ведьмаков. Ведьмак – не чародей, и даже не колдун. Совсем другая природа силы. Женщин-ведьмаков не бывает. – А ведьмы? – решила сострить Джил. – Ну, как сказать, чтобы не обидеть? – по губам ректора зазмеилась ироничная улыбка. – Ведьмак и ведьма – всё равно что ворон и ворона. – У ведьм я была, – вздохнула Джил. – Они меня сюда отправили. – Вы хоть знаете, барышня, кого учат в нашей школе? – Боевых магов для борьбы с нехорошей нечистью. В паре магических академий я тоже была, они меня тоже к вам отправили. – И к колдунам, я так понимаю, вы тоже успели сходить? – ректор рассмеялся в открытую. Джил кивнула. – И они тоже отправили вас сюда? – Угу. – Тяжелый случай. – А что делать, если во мне что-то такое, с чем я не в силах справиться? Я уже пол-Ожерелья обошла. Говорят, только к ведьмакам. И да, все говорят, что такого не бывает, чтобы ведьмачья магия у девушки, но это факт. – Ну давайте, я вас посмотрю. Ведьмаки – редкое явление. А про женщин с таким даром я никогда не слышал. Садитесь, закройте глаза. Ректор обошел Джил сзади, положил руки ей на голову: большие пальцы в ямку на основании черепа, средние – на виски, провел большими пальцами вверх. Отпустил, встал сбоку, дотронулся правой кистью до лба, потом до горла, скользнул рукой вниз, задержавшись на груди и на животе. Отпустил, встал перед Джил, положил кисти на плечи, провел по рукам, подержал в своих ладонях ее пальцы. Отпустил. – Всё. Можете открыть глаза. Вы молодец – меня не пугались. Ну что я могу сказать? Не иллюзия. Специфическое строение мозга, аномальное распределение магических каналов. Действительно – ведьмачка. Но я всё равно не рекомендовал бы вам нашу Школу. – Почему? – Ведьмаки не боевые маги в общепринятом смысле. Ведьмаки – чистильщики, борцы с нечистью. Не с природной так называемой "нечистью", типа низших демонов. А с любыми существами, пользующимися магической энергией и перешагнувшими грань. Вампир – хищник, питающийся живой кровью некоторых рас. И даже если он выпивает одного-двух человек раз в несколько дней, нас не позовут. Коли уж он очень мешает жителям, они сами организуют охоту на него, наймут некроманта, в конце концов. А вот если вампир начнет утаскивать в свое логово несчетное количество жертв и пить одного за другим – это вампир, сорвавшийся в безумие. Свихнуться может и боевой маг, и леший. Тогда это наш клиент. И ведьмак идет его уничтожать. Идет один на один. И порой к нам обращаются даже не жители миров, а сами боги. Разве вы хотели бы этим заниматься? – А что делать? Куда мне от своей магии деться? – Может, я найду вам хорошего колдуна, который научит, как уживаться с вашими выбросами? – Находили уже. Хорошего. Вы же сами видите. Не справится тут никакой колдун. – А вы представьте себе, как нужно учить человека или нечеловека, чтобы он был способен в одиночку не противостоять, а выследить и уничтожить сильного мага-маньяка. Мы натаскиваем ведьмака, как натаскивают бойцового пса. Никакого личного времени и личного пространства. Никакого индивидуального подхода. Мы не выпускаем уважаемых специалистов. Никакой другой жизни, кроме убийств, у вас не будет – ни друзей, ни любви, ни семьи, ни детей. Вам нужна такая жизнь?       Мы выпускаем охотников на маньяков, ориентированных на одну-единственную цель: выследить и уничтожить. И снова выследить и уничтожить. И так всю жизнь. А поэтому у наших студентов не может быть никаких слабостей. Страхи, сомнения, гордость, целомудрие, стыд, жалость, честность, справедливость, вожделение, чревоугодие, мечты, привязанности, привычки – всё выбивается постоянными наказаниями и образом жизни. И вдалбливаются навыки, навыки, навыки. Вам нужна такая учеба? Но этого мало. С началом учебы начинается целенаправленная переделка вашего организма. Вы становитесь монстром – опасным существом. Каждый круг студенты и ведьмаки сдают экзамен на профпригодность. Впрочем, об этом вы наверняка слышали. Не сдавших экзамен – убивают. Вы хотите себе такую судьбу? – Вы не возьмете меня в Школу? – Возьму. Выдам подробную брошюру. У вас будет поворот подумать. После первого изменения еще можно будет уехать, но после нескольких – обратного пути не останется. Если вы всё поймете и тем не менее будете готовы здесь учиться, я приму у вас магическую клятву, что вы осознанно и добровольно идете на всё. И для вас всё кончится. – У меня нет выхода. Или здесь, или на перерождение. – Не выдумывайте. Можно уехать в необитаемые места. Да, для окружающих вы опасны. Но после учебы здесь вы становитесь еще опаснее. Вы хорошо видите движение магии? И свои магические потоки разглядели? – Да. – Тогда я вам кое-что покажу. Ректор нажал переговорный камень и велел пригласить к нему Яни. Через несколько минут в кабинет зашел молодой мужчина. У Джил глаза медленно поползли на лоб. Парень был без одежды. Вообще. Войдя в кабинет, он вытянулся по стойке смирно, глядя прямо перед собой. На Джил он внимания не обращал, словно ее тут не было. – Мне наказать тебя, Яни? – Как вам будет угодно, господин ректор, – и вид, и голос парня были совершенно бесстрастны. – Ты заслужил наказание, Яни? – Студент всегда заслуживает наказания, господин ректор. – Верно. Но я тебя позвал для другого. Сначала посмотрите на него, барышня, обычным взглядом. У него чистая кожа? – Да, – смутилась Джил. – А теперь посмотрите в магическом диапазоне. И на кожу, и на магические потоки. Магическим зрением Джил увидела совершенно невообразимую картину. Во-первых, кожа парня была покрыта сложной вязью изумрудной татуировки. Джил даже вернулась на минутку к нормальному зрению, чтобы убедиться, что обычных татуировок действительно нет. Во-вторых, внутри была густая сеть переплетающихся магических каналов – в немыслимом количестве. И в каждом пересечении имелся непонятный узел. – Сейчас я покажу вам, как мы меняем организм ведьмаков, а к чему это приводит, вы подробно прочтете в брошюре. Ректор, который сам в магическом диапазоне был разукрашен вообще весь полностью, достал из шкафа коробку, в которой обнаружилась длинная пустотелая спица, пипетка и пузырек с каким-то изумрудным зельем. Взяв в руки спицу, ректор подошел к парню и обошел его по кругу. – Стань на колени, убери волосы и наклони голову вперед-вправо. А вы, барышня, смотрите внимательно на магическую систему. Джил и без того впилась взглядом в происходящее. Спица медленно втыкалась в плечо ближе к спине, пока конец ее не достиг одного из магических потоков. В этом месте сразу закрутился узелок. Ректор взял со стола пузырек и пипетку и стал капать зелье внутрь спицы. Попав в узел, зелье устроило небольшой катаклизм в отдельно взятом организме. Магические потоки словно сошли с ума, забурлив и заметавшись. Меж тем зелье окрасило весь узелок и двинулось по потоку. Тут же буря улеглась, а из узелка в стороны выбросило несколько усиков, зацепившихся за другие магические каналы. Ректор медленно потянул спицу обратно. Выходя из тела, она словно вытягивала зелье за собой, и в конце на коже появилась новая изумрудная точка. Зато внутри – несколько новых ячеек магических связей. В обычном зрении на плече осталась небольшая ранка. Всё это время парень не шелохнулся. – Яни, ты знаешь, что делать. Внимательно фиксируй все изменения в магических полях и твоих возможностях. – Спасибо, господин ректор. – Первое, – повернулся ректор к Джил, – образование каждого нового узла дает ведьмаку какое-то новое качество. Об этом прочтете. Второе: не обольщайтесь, что раз Яни терпит, то и вы сможете. Это очень больно. Но он привык. Еще не передумали? – Нет. Ректор достал брошюру из ящика стола. – Изучайте. Здесь и устав, и текст клятвы, и всё, что необходимо знать перед тем, как решитесь начать путь ведьмака. И главное: ведьмак – воин, а воины существуют для того, чтобы никакие военные действия, кем бы они ни затевались, никогда не затронули гражданское население. Воюют только вои! И для нас это так же свято, как для всех остальных. Через поворот жду вашего окончательного решения.       Раздевайся. А что ты так на меня смотришь? Поворот проведешь в школе наравне с остальными. Иначе как тебе понять, готова ли ты жить в таких условиях. Джил вспыхнула, но разделась. – Яни, проводи соискателя Джил в младшую группу и можешь быть свободен. Парень вскочил, поклонился и вышел. Обернулся к Джил с тем же бесстрастным выражением и поманил за собой. Выбора не было. Если только действительно на необитаемый остров. Но туда Джил не хотела. Лучше уж на перерождение. Она предпочитала остаться здесь со всеми ограничениями – от ведьмаков есть польза. А в ней очень сильны ведьмачьи потоки. Ведьмаки – особый народ. Капли их крови гуляют в крови человеческих рас, и время от времени ведьмаки рождаются... у людей, у гномов, у эльфов... Это вроде болезни – аномалия. Урожденные убийцы. Маньяки. Охотники на нечисть! В древние времена еще до слияния с Ожерельем, в каком-то из миров жили враждующие существа. С одной стороны – нечисть, к которой "люди" относили и нежить, и магов, а с другой – ведьмаки, хотя они считали себя просто людьми. В результате чуть не перебили друг друга полностью. Ожерелье приняло их, и они растворились среди других рас. Все, в ком сильна ведьмачья кровь, приезжают сюда – в Школу. Остальным, а таких большинство, действительно могут помочь колдуны. Плохо, что ведьмака не узнаешь с детства. Перераспределение потоков происходит вместе с половым созреванием. И у сильных ведьмаков возникает непреодолимое желание убивать "нечисть". Было время, когда самих ведьмаков уничтожали – как бешеных собак. А что вы хотите? Они убивали – без повода – и их убивали. Потому что останавливать не умели. А потом появилась Клятва, ведьмаков пристроили к делу. А потом и Школа, где их обучали это дело делать хорошо. Все ведьмаки живут при Школе. Все, кто не на задании. Их не так уж и много. А экзамен – это не совсем экзамен. Это проверка. Капитул ведьмаков исследует крепость Клятвы. Тают нити привязки – ведьмака общими усилиями уничтожают тут же. Незавидная судьба. *** Пока двигались по коридорам, Джил старалась убедить себя, что ходить голышом нормально. Яни же не комплексует. Поэтому Джил шла, выпрямив спину и развернув плечи: если кто встретится, пусть не догадается, что ей не по себе. – Сейчас в школе время самоподготовки. Поэтому все в дортуарах. Что делать, тебе скажет дежурный преподаватель. Иди следом за мной. Яни открыл дверь и, войдя и повернувшись направо, где за небольшим столом сидел мужчина, встал по стойке смирно, как и в кабинете ректора. – Я слушаю, – протянул мужчина, поразглядывав несколько минут и Яни, и Джил. – Господин ректор прислал в младшую группу соискателя Джил. – Больше ничего? – Никак нет. – Можешь идти. Яни поклонился и вышел. Помещение, где они оказались, было большим. Вдоль стен тянулись нары в два яруса. Посередине между ними располагался длинный стол. За столом сидели подростки и что-то писали. Другие расположились на нарах и читали, кто-то на краю, свесив вниз ноги, кто-то забравшись на постель с ногами. Ребята были и младше Джил, и старше. И никто не поднял головы, не повернулся в сторону дверей. – Значит, Джил. Первая информация: ты выполняешь все приказы. Разговариваешь, только когда к тебе обращаются. Пока не знаешь, что именно делать, смотришь на соучеников и повторяешь за группой. Меня называть "господин учитель". Понятно? – Да, господин учитель, – Джил очень удивило, что в глазах учителя даже не мелькнуло, какое впечатление на него произвело, что она девушка. – Очень хорошо. Вон та постель свободна. Можешь занять ее и учить выданный тебе материал. – Спасибо, господин учитель. Джил прошла к показанному месту, влезла туда и, усевшись скрестив ноги, принялась штудировать брошюру. Время от времени она поднимала голову и пристально оглядывала своих товарищей. Причем и обычным, и магическим зрением. Татуировок на них не было, но по несколько изумрудных точек кое на ком светилось. Джил прочла про правила поведения – жесть; текст клятвы, полностью отдающий ее во власть конклава; и начала читать про создание магических узлов. Выяснилось, что каждый узел, созданный в магических потоках ведьмака, обеспечивает его организм дополнительной возможностью. Причем начальные узлы наносились во вполне конкретных точках с изученными функциями. Способность чувствовать очень слабые запахи, причем на расстоянии многих километров. Уверенно различать миллионы цветовых оттенков, видеть далеко за пределами красного и фиолетового, разглядывать мельчайшие детали в дальней дали, видеть практически в полной темноте, в упор смотреть на яркий свет. Слышать, как беседуют летучие мыши и бесконечно далеко собирается шторм, падение песчинки и полет листика. Во много раз увеличить силу мышц и скорость перемещения, способность замирать на многие часы без движения в сложных позах, непредставимое чувство равновесия. Идеальная память. Способность в уме делать сложнейшие расчеты. И многое, многое другое. И это только обычные, немагические способности. А выходя за пределы известных точек, новые узлы обеспечивают неизвестные возможности, схемы магических потоков зарисовываются, способности фиксируются для будущего... Противный гудок раздался через довольно большой промежуток времени. Все тут же отложили свои книги и тетради и выстроились в проходе. Джил встала в строй последней. Почти сразу прозвучал еще один гудок, и шеренга куда-то отправилась. Оказалось – на обед. Столовая представляла собой огромный зал с парой десятков длинных столов. Здесь было очень красиво, как и в коридорах. Резная мебель, витражи и лепнина. За один из столов и сели ее сотоварищи. Два стола остались пустыми, за другими рассаживались парни, почти все старше, чем в ее группе. За несколькими столами сидели мужчины в одежде, за всеми остальными – нагишом. Друг на друга никто не смотрел. Такие же раздетые парни разносили тарелки с едой и бокалы с напитками, поставив их перед каждым. В магическом зрении каждый стол отличался густотой изумрудных росписей обедающих. Те, которые в одежде, были изрисованы целиком, почти как ректор. Потом были уроки. Кое-что Джил уже знала, она же не с улицы пришла. Зелья, к примеру, ведьмы ее научили делать: варить или замораживать, перегонять или засушивать, перетирать порошки или взбивать смеси, а то и просто кастовать заклинание на обычное питье. Кое-что было совсем новым, например, урок истории, неожиданно рассказывающий о биологии разных рас, их взаимодействии и слабых местах. Или урок расчетной магии, объясняющий, что магические потоки в теле можно не только видеть, но и рассчитывать, как они пойдут, если их связать между собой. А еще была забавная игра на уроке боевой магии, когда ребята перебрасывали друг другу файербол, словно мячик, пока он не взорвался, разумеется, окатив невезунчика градом огненных капель. Но ни один из мальчишек абсолютно никак не показал, что видит в Джил девочку, чего она боялась. И вообще соученики никак не выделяли ее – а это было бы естественно, даже просто потому что она новичок. Ни попыток как-то унизить новенького, ни посмеяться над ним, ни, наоборот, выразить заботу или познакомиться поближе. Ничего. Было в группе 16 существ, стало 17. Да любые овцы проявили бы больше интереса к новоселу. А вот чего Джил не ожидала совсем – что, оказывается, умудрилась напороться на наказание. Ну совсем не ожидала. Вечером вся школа собралась в актовом зале, огромном и великолепном. Джил сделала себе пометку на будущее: жесткость и безэмоциональность всеобщего поведения явно контрастировали с роскошью и красотой практически всех помещений Школы, кроме дортуаров. Этот контраст точно должен что-то значить для воспитания ведьмаков. На объединенном сходе дежурные учителя отчитывались о поведении подопечных за прошедший день. Первому влетело Яни. И Джил поняла и запомнила: никого не интересуют причины произошедшего и ведьмаки ничего не объясняют, если их не спрашивают. Впрочем, это ведь было и в брошюре написано. Джил собиралась стать здесь своей, значит, нужно было быть внимательной и перенимать здешние правила. Яни обвинили, что он отсутствовал половину времени, отведенного на самоподготовку, словно бы дежурный не знал, что того вызывал ректор. И господин Армиели ди Фондони, присутствовавший тут же, учителя не поправил. Яни направился в центр зала, и Джил пристально следила за тем, что происходит. Все ученики и все учителя сохраняли абсолютно равнодушный вид. Потом наказали еще двух парней – одного, почти мальчишку, за излишнее умничанье на уроке ("вундеркинд" мысленно постановила Джил), а другого, совсем взрослого, Джил не поняла за что. Когда отчитывался учитель, дежурный по их группе, Джил с удивлением услышала свое имя. – Соискатель Джил во время самоподготовки вместо чтения рассматривала своих соучеников, хотя могла бы сразу заметить, что никто из них не отрывает взгляда от своих занятий. Первые два-три раза я счел бы оправданными как попытку понять, что следует делать, взяв пример с окружающих, но последующие явно были лишними и диктовались либо любопытством, либо желанием отвлечься от занятия. Назначаю наказание. Джил вспыхнула, хотение высказать свое возмущение почти пересилило соображения разума: мог же учитель сразу сделать ей замечание – она бы и не рассматривала никого. Но всё же Джил уже умела держать себя в руках, несколько лет обучения и у магов, и у колдунов, и у ведьм дали свои плоды. Эмоции можно выпускать только, если чувствуешь, что они помогут, и только те, что пойдут на пользу. Здесь явно был не тот случай – Яни же не оправдывался. Как там говорил ректор: слабости выкорчевываются из будущих ведьмаков постоянными наказаниями и образом жизни? А желание справедливости очевидно тут относится к слабостям. Хотя, вопреки сказанному, наказывали их, по заключению Джил, вовсе не часто, раз на всю школу нашли лишь четверых нарушителей. Значит, следует просто повторить то, что делали парни до нее. Джил молча направилась к помосту посреди зала. Кажется, ректор сомневался в ее способности терпеть. Ну, возможно, спица с зельем действительно окажется за ее болевым порогом, посмотрим. Однако вот эту порку она точно сможет выдержать не хуже юношей. И Джил спокойно опустилась на помост, выполненный в форме косого креста, вытянув в стороны руки и ноги. Стыд, насколько она поняла, в этой школе вообще надо игнорировать, сразу вывести его за скобки – не перед кем тут стесняться, потому что всем всё равно. Увидев три наказания, Джил уже знала, чего ожидать. Четверо ребят ухватили за запястья и щиколотки, прижимая их к помосту. Несколько парней из старших подошли с разных сторон, распределившись вдоль тела. Плети в их руках падали, не давая ни мгновения передышки, на плечи, руки, спину, ягодицы, ноги. Всё тело – рваная боль. Молодые люди старались, меняя частоту, вроде бессистемно передавая друг другу очередь, то опускали тяжелые, впечатывающие удары, то резкие острые, то тягучие медленно сдирающие кожу. Не давали мышцам занеметь, не давали наказываемому войти в транс. Но это если бы Джил пыталась поймать ритм. А она пойдет по другому пути. Джил усмехнулась. Уж что-что, а этому ее учили. Не такими способами, а заметно более жесткими. Юные ведьмочки очень своенравны, независимы и беспечны. Им вколачивают в мозги нужную информацию куда менее щадящими методами, но даже не пытаются привить послушание. В Школе же упор делается скорее на беспрекословное подчинение, на беспомощность жертвы, несправедливость наказаний, демонстративное использование в процессе порки товарищей по учебе. Пустяки! А боль – чепуха, если правильно настроиться. Это просто, если знаешь, что делать. И без всяких магических ухищрений – вон от хитрецов щит какой! Боль, она ведь не случайно запрограммирована природой – нормальная сторожевая система. Телу надо объяснить, что ты его потом приласкаешь, приголубишь и все повреждения исправишь. Поэтому нужно внимательно за процессом нанесения этих повреждений проследить, чтобы было легче вылечить – так что пусть сейчас не возникает. Болевые сигналы ведьма использует по прямому назначению, а не в качестве неактуального вопля "Караул! Бежим!" Организм всё понимает, если ему толком объяснишь. Однако любое существо в качестве поощрения за правильное поведение надо чем-то наградить. А вот для этого существует ДУХ. О! Тут как бы не переборщить. А то дух, в своем самомнении, вполне способен отнестись к боли как к поводу воспарить в недостижимые эмпиреи. Очень уж дух любит демонстрировать силу духа. Джил улыбнулась мысленному каламбуру. Она пока не понимала, чему их тут учат. Но учат уже не первое поколение и вполне успешно. Так что надо думать, этой методике можно доверять. И, стало быть, нужно принять местные правила как норму и следовать им. Иначе зачем она сюда рвалась? Она сама не справляется со своим даром, и никто другой не в состоянии ей помочь? Вот и нечего сомневаться в методах тех, кто веками обучает ведьмаков, и у кого получается. Путь ведьмака – путь одиночки? Ну так Джил умеет учиться с первого раза: "Справедливости не ожидаем, беспомощность игнорируем, на товарищество не рассчитываем". Раз угораздило оказаться ведьмаком, она станет в этом лучшей.