Богиня и Ожерелье Миров

Большой кот неизвестной Пелемтору породы прыгнул на него внезапно с дерева, но слегка промахнулся. Пелемтор остановился, издав тихое ворчание, ничем не напоминающее человеческую речь. Кот замер, только хвост мерно ударял по бокам. Пелемтор был егерем в этом лесу, и ему очень стало интересно, что это за незнакомый кот. С густой пушистой шерстью, круглой головой, округлыми ушками, толстыми лапами, коротким коренастым туловищем, дымчатого окраса, с зелеными сверкающими глазами... Больше всего он напоминал именно домашнего кота, если не смотреть на уши, но почти метр в холке и движения совершенно точно говорили, что это не домашнее животное. Продолжая ворчать, Пелемтор прижал руки к груди с открытыми навстречу зверю ладонями поднятых вверх кистей, делая медленные чуть заметные движения, словно успокаивая взволнованного собеседника. Кот заинтересованно склонил голову набок. То, что случилось следом, оказалось для Пелемтора полнейшей неожиданностью. Фигура кота окуталась густым туманом, и через минуту на месте зверя оказался молодой парень. – Надо же, оборотень, – хмыкнул Пелемтор. – Ты извини, я отреагировал на твою атаку, как на нападение зверя. – Ты не боишься?! Ты вел себя странно. – Зачем мне бояться? При встрече со зверем необходимо сохранять спокойствие. Желательно, доброжелательное. Тогда больше вероятности, что проблему удастся решить. Животные чувствуют эмоции по запаху. Страх только спровоцирует их агрессию. – На это и был расчет. Даже зная, что бояться нельзя, человек пугается инстинктивно. – Неподготовленный человек. Егерь не может бояться зверя. Максимум зверь способен меня убить. Но это уж точно не повод для страха. – От тебя пахло симпатией и любопытством. А теперь оба чувства усилились. – Среди моих знакомых не было оборотней. Как-то так сложилось. Извини за любопытство, это невежливо. – Да, нет. Меня не смущает. Что тебе интересно? Можешь спросить. – Тогда я воспользуюсь счастливым случаем. Если это не какая-нибудь тайна, скажи: ты, когда превращаешься, ты совсем кот или разум у тебя человека? Я разное слышал: и что превращение полное в зверя, и что человек меняется только внешне, и что человек и зверь две разные сосуществующие сущности, и что это вообще только маскировка... – Хмм... Я – это я. Ррумм. И в человеческом виде, и в кошачьем. Личность одна и та же. Я себя полностью осознаю и помню в обеих ипостасях. Я и сейчас тоже вроде как кот. Хотя и не совсем.       И мое сознание не может оставаться в обороте абсолютно человеческим, так же как оборот не может быть только маскировкой. Я же, будучи котом, веду себя как кот. Если бы я был человек в кошачьей шкуре, я бы мог только пытаться копировать кошачьи повадки. И любой зверь заметил бы фальшивку, и опытный человек.       Или я-кот пытался бы имитировать человеческую манеру в образе человека. Не убедительно. Даже смешно.       Разум один и тот же, память, жизненный опыт, душа... А сознание чуть-чуть разное, потому что инстинкты разные, рефлексы...       Только я бы не сказал, что в обороте человек превращается в зверя. Или зверь в человека. Для меня обе личины равноценны. Родился я таким. А человек – он же тоже зверь, как и кот. Я просто перетекаю в личину того зверя, которая удобнее в данный момент. Бегать и охотиться удобнее котом. Беседовать – человеком. – То есть ты меня пугал осознанно, но всерьез добычей не воспринимал? – Оборотни не охотятся на людей. Даже те, кто ни в одной ипостаси не человек. И на вампиров не охотятся. И на леших, и на кикимор, и на других оборотней... В общем – на разумных не охотятся. Я тебя проверял. Я ищу человека. Первые два не подошли. Я думаю, ты годишься. – Для чего? – Ты слышал колокола? – Да. Люди ищут жертву для своей богини. – Уже нашли. Меня совет наших старейших отправил. Нужны те, кто проводит их через наш мир, оградив его от них. Мы не любим чужих на своей территории. – Но я живу и работаю в этих местах. – Ты свой. Я не говорю про людей, живущих в Урочище. Если ты не против, я отведу тебя к нашим старейшим? – Не против. Пойдем, – егерь сам по сути был еще мальчишкой, и неожиданное приключение щекотало его изнутри. Пелемтор шел за оборотнем след в след, слегка удивляясь, как тот его выследил, всё же ходить по лесу охотник умел. Прошли около мили, когда Ррумм подал знак остановиться и развеял чары отвода глаз с малого портала, куда они и шагнули. – Прячетесь? – От людей, – оборотень почему-то смутился. – Ну и правильно делаете, – успокоил охотник. По внутренней территории оборотней шли свободно, Ррумм беспечно болтал, рассказывая, что сейчас они придут в поселок, и он проводит гостя к старейшинам, что нескольких молодых оборотней послали искать людей, и теперь старейшины будут решать, подходит ли Пелемтор для миссии. Поселок возникал в лесу постепенно: одна хижина, потом две, три... Собственно никакой границы между лесом и поселком не было. Просто жилья, тропинок и засаженных овощами и травами делянок становилось всё больше, и располагались они всё гуще. И хижины, и вполне респектабельные одно-двухэтажные дома, и землянки, и гнезда на деревьях. Всё чаще встречались местные жители. И в человекообразном облике, и в зверином. Хотя предположение, что все звери были оборотнями, опиралось только на разнообразие дружелюбно общающейся фауны: самые разные кошки и обезьяны, волки, собаки и лисы, совы и ястребы, лебеди и попугаи, летучие мыши, росомахи, хорьки, крысы, ежи, белки, зайцы, медведи, ктемы, кабаны, лошади, козлы, змеи, ящерицы, лягушки... Точнее сказать – нечто похожее на всё это, потому что лягушек размером с человека егерю раньше видеть не доводилось. Пелемтор сразу понял, почему оборотни прячутся именно от людей. Зверь, первый раз встретившийся с такой лягушкой, может, и удивится – эк она вымахала, но точно не сочтет чем-то из ряда вон, требующим пристального изучения. А еще химеры, кентавры, мантикоры, сфинксы, грифоны, сатиры, сирины и прочие полу-полу... Про них Ррумм сказал, что им повезло: у них это не полуоборот, а одно из полноценных воплощений, а такое не каждому доступно. Жители занимались какими-то делами, ели или отдыхали, сплетничали по-соседски, играли в шахматы, подростки носились или дрались, несколько юных особей человекообразного и обезьяньего вида тренировались в стрельбе из лука, детеныши сосредоточенно лепили куличики или устраивали кучу-малу... На гостя, сопровождаемого Рруммом, хозяева только коротко взглядывали. Дети и молодежь были все без одежды, а около половины взрослых – частично или полностью одеты. Откуда-то издалека слышался ритмичный детский визг, и поскольку никто никак не реагировал, то Пелемтор решил, что где-то там идет воспитательный процесс. – У вас бьют детей? – Как и везде, – Ррумм равнодушно пожал плечами. – Некоторых щенков иначе не вразумишь. – А разве у оборотней власть одних над другими носит не иерархический характер? Извини, если я лезу не в свое дело. Ррумм беспечно отмахнулся: – Альфы могут надавить силой. Но чувствовать давление воли альфы очень болезненно и тяжело. Так наказывают только за серьезные проступки. Всему остальному клану в этот момент хватает отголоска, чтобы прижиматься брюхом к земле. Конечно, если ребенок рождается альфой – другого выбора нет. Альфы чаще всего у альф рождаются, ну и родитель свою власть применяет – давит потихоньку. А если альфа рождается в обычной семье, его отдают на воспитание альфе, обычный оборотень с таким малышом не справится, ведь ребенок не понимает своей силы и не умеет ее соизмерять с необходимостью, зато сразу догадывается, как ею пользоваться против родителей. В совет старейшин входят только альфы. А мы, кстати, пришли. Круглое одноэтажное строение располагалось посреди большой поляны и напоминало жилища степняков. Ррумм ввел туда гостя, представил старейшинам и удалился. Старейшины все были в человеческом обличье и одежде. Шестеро похожих на чистокровных людей, двое – на топико, трое – на эльфов, один – на тролля, и четверо – на орков. Не забывать, что на самом деле они совсем другое, было поначалу сложно. Но когда за время разговора то один, то другой входили в частичный оборот, факт, что перед тобой оборотни, не мог не закрепиться в голове. Старейшины пригласили к столу, расспросили про житье-бытье, сказали, что, по их мнению, Пелемтор на задуманную роль подходит – молодой егерь, любознательный, толерантный и не задирающий нос, объяснили, что им нужно: мягко провести Избранных через Урочище, не повредив его экосистеме. Спросили, хочет ли Пелемтор в этом участвовать. – Вам еще леший будет нужен и волк, наверное. Человек, оборотень, дикий зверь и нечисть. Хозяева Урочища. – А почему волк "наверное"? – Может, и не волк. Леший лучше определит, кто подойдет. Сначала вы лешего дозоветесь... Потом старейшины уточнили, устраивает ли его в качестве спутника Ррумм, и, получив подтверждение, послали за молодым оборотнем волчонка, крутящегося около входа. Ррумм появился очень быстро, вероятно, дожидался неподалеку. Тут произошла неожиданная для Пелемтора сценка. Оборотня расспросили о встрече с охотником, как она произошла, и обратились к Пелемтору с вопросом, не таит ли он на Ррумма обиды и не задумывает ли как-нибудь отомстить за неожиданность. – Запах твоих эмоций мы слышим. Но мысли нам недоступны. Нельзя идти в поход, сохранив за душой недоброжелательные намерения. Если ты хотел бы как-то наказать Ррумма, сделай это сейчас. Он в твоей власти. Пелемтор удивленно посмотрел на парня, а тот, вновь смутившись, сложил запястья вместе, словно они связаны, и протянул руки в сторону Пелемтора, похоже, что ритуальным жестом. – Я не был ни сердит, ни обижен, ни испуган действиями Ррумма. И не храню камней за пазухой. Ррумм симпатичен мне, и я буду рад путешествовать в его компании без всякой задней мысли. Оборотень облегченно вздохнул и почему-то покраснел. А старейшины пояснили, что сейчас Ррумм оденется и возьмет с собой припасы – до встречи с лешим нельзя будет охотиться и пользоваться дарами леса. После – пожалуйста, если леший позволит. Рассказали, в какую сторону идти на встречу с Избранными, и пожелали удачного пути. *** Лешего искали три дня. Не то, чтобы в лесу его искать надо. Ясно же, что лешие знают всё, что в их лесу происходит, но вот захотят ли иметь дело с оборотнем да человеком, то неведомо. Путать не пытаются, потому что здешнему егерю и своему местному оборотню всё равно дорогу не спутаешь, глаза не отведешь, нюх не обманешь. Особенно когда они парой идут, ходят не по кругу, но петлями, стараясь прочесывать весь лес. Пройдут-пройдут – остановятся. Поклонятся на две стороны, попросят: "Хозяева, не отворачивайтесь! Нам бы с лешим потолковать!" И гостинцы оставляют: варенье в горшочке с ложкой, пирожки в плошке, бусы и зеркальце. Отойдут подальше, сядут спиной, посидят так, посидят и дальше пойдут, не глядя на подарки. Ну и дождались в конце концов. Заступил им дорогу. Куст - не куст, пень - не пень, ствол, обломанный на высоте чуть ниже человеческого роста, ноги-корни переступают, ветви-руки качаются. В коре тут и там поблескивают застрявшими камушками любопытные глазки. На ветвях много зеленых листьев. Но и пожелтевших несколько – значит, уже в возраст вошел, хоть и молодой, но уже самостоятельный. На одной из веток три нитки бус. Поклонились ему: – Рады видеть тебя, Хозяин леса! У нас к тебе дело. – А пирожки есть еще? – щелью в коре раскрылся рот. И такое чувство, что с ними пацан щербатый и смешливый разговаривает. – И пирожки, и бусы еще есть. Про бусы застеснялся чего-то. Сделали вид, что не заметили. Оборотень открыл свой короб, достал два пирожка, протянул лешему. Тот веткой хвать и в пасть сунул: – Вкусно! – И варенье еще есть, – продолжил Ррумм. – А можно то, что осталось, моим отдать? Или с собой понесешь? – Можно. Зови своих. Леший свернул два сучка колечком, поднес ко рту и совсем по-мальчишески звонко трижды свистнул. Из-за кустов и из-за деревьев стали выходить лешие. И с несколькими желтыми листьями, и только с зелеными, и совсем маленькие пнята, с почками и клейкими маленькими листочками. Оборотень с человеком вежливо поклонились. Пусть и не взрослые пока перед ними, но всё же лесные хозяева. У их лешего скользнули бусы по ветке, и он все три нитки повесил на стволик молодой лешини. Она зарделась, а остальные зашелестели листьями. Оборотень развязал короб и выложил на землю еду, бусы и зеркальца – то, что было заготовлено для леших. К пирожкам потянулись все, варенье старшие подвинули малышам, а зеркальцем и бусами заинтересовалась лишь часть леших, ну, понятно: женского пола. Лишь один малыш твердо ухватил ярко-желтые бусы и строго произнес: "Для мамы!" Расстались довольные друг другом. И трио отправилось дальше. *** – Лесной Хозяин, – обратился оборотень к лешему. – Меня зовут Шес. Мы товарищи по походу. Давайте обходиться без официоза. – Хорошо, Шес. Я думаю, нам нужно найти волка в нашу компанию. А что думаешь ты? – Волки сейчас не захотят уходить из своих стай. Свадьбы гуляют. Вот пройдем немного, и я брошу зов. Посмотрим, кто из зверей сейчас свободен и предпочитает прогулку другим развлечениям. Пелемтор тихим шепотом спросил Ррумма: – Ты говорил, что оборотни не охотятся на леших, поскольку лешие разумные? А зачем на них нужно было бы охотиться, ведь они не из мяса? Сколь тихим ни был голос, леший услышал его и рассмеялся. – Ожерелье миров – благословенная земля, где Боги позаботились о том, чтобы никто не убивал другого ТОЛЬКО за то, что он другой. Во многих мирах, кроме наших, люди уничтожили леших просто от страха. Урочище – заповедный мир, где все жители бережно хранят девственные леса. Но и во всех других мирах Ожерелья ты в лесу можешь найти семейство лешего, если хорошенько поищешь. И нигде никто не попытается убить его из страха перед "чудовищем". А насчет охоты... Внутри у меня не мясо, как ты выразился, но я и не дерево. И теоретически меня можно съесть. Местный зверь есть не будет, я для него не то чтобы хозяин, но нечто вроде того. А чужак-человек, если сумеет справиться, то и не побрезгует полакомиться внутренней, – он постучал себя по коре, – плотью, я для ваших довольно вкусный. Да и для других хищников. Так что я благодарен оборотням, что они леших не едят. – А лешие вегетарианцы? – Нет. – И кого вы едите, если не секрет. – От тебя не секрет. На своих подопечных лешие сами не охотятся. И живьем мы никого не едим. А вот ежели кто поделится добычей, вы, к примеру, а того лучше жареной курочкой или пирожками с мясом, то ни один леший не откажется. Да я и вообще в природе вегетарианцев не встречал. Любое травоядное с удовольствием схрумкает мелочь, которая ему в траве попадется – как цапнет зубами! Так что, если бы мы все не были разумными, – рассмеялся леший, – то каждый в нашей компании мог бы съесть остальных. А вот давайте на привал расположимся, и я брошу клич, зверя приманивать. *** Зверь, вышедший к костру оказался молодым ктемом. Ктемы внешне похожи на худощавых медведей с укороченной мордой, но на самом деле совсем не медведи. У ктемов заостренные уши, которые они умеют полностью прижимать, и длинный пушистый хвост. Ктемы быстро бегают, ловко лазают по кручам и деревьям, роют глубокие норы и отлично плавают. Очень свободолюбивы и независимы. Живут поодиночке. Охотничьи территории не очень большие, потому что ктемы абсолютно всеядны. Шес отошел в сторону, тихо посвистывая, и ктем сел рядом с ним, как кошка, обернув ноги хвостом. После собеседования леший сообщил, что их новый товарищ – самка, зовут Миирри, она готова погулять с ними, потому что у нее бродячий характер и она еще не определилась со своей территорией – хочет найти место, где будет мало ктемов-соседей. Шес объяснил, что Миирри еще совсем молодая, поэтому самец ей не нужен, но уже достаточно взрослая, чтобы искать себе дом, какой она хочет. Она понимает свою ответственность и будет надежным спутником, подружившись с человеком и оборотнем. Для этого каждый из них должен убить какого-нибудь зверька, птицу или рыбу и отдать ей. Все разошлись, оставив лешего сторожить лагерь. Когда охотники вернулись с добычей: Пелемтор с парой кроликов, а Ррумм с уткой, то Миирри на стоянке не было. Появившаяся ктема выглядела забавно, таща за хвосты двух болтающихся в пасти рыб. Сначала она бросила их на землю и заинтересованно оглядела остальных путешественников. Тогда Ррумм положил перед ней свою утку и отошел, Пелемтор последовал его примеру, преподнеся ктеме кролика. Внимательно обнюхав добычу, ктема, очевидно, сочла ее подходящей. Потому что взяла одну рыбину и, подойдя к оборотню, положила ее перед ним, а потом проделала ту же операцию, подарив вторую рыбу человеку. Леший пояснил, что так в брачный период ктемы ухаживают за друг другом. И нужно съесть хотя бы по кусочку от принесенной ею рыбы, чтобы показать, что подарок принят. Пелемтор разрезал рыбину и, отрезав кусок, просто его сжевал. Рыба была достаточно приемлема на вкус, и при необходимости егерь мог бы обойтись ею и в сыром виде. А Ррумм разделся, обернулся котом и слопал свой гостинец целиком. Миирри осталась довольна и принялась за утку с кроликом. Меж тем Пелемтор набрал котелок воды в ручье рядом с поляной, освежевал и разделал второго кролика, забросил его в котелок, добавив разных специй из своего вещмешка и надерганных вокруг корешков. Пока готовилась похлебка, поджарил на углях кроличьи внутренности и оставшуюся рыбу. Кролика ели втроем, рыбину Пелемтор доел сам, потрошки как деликатес отдал лешему, а суп разделил на всех – ктема тоже не отказалась полакать ароматное варево. После трапезы и отдыха направились в сторону гор, откуда должны были появиться Избранники Богини. *** Столкнулись неожиданно на полдороге. Избранные шли легко и уверенно, видно было, что они умеют ходить по лесу. Но не пытались идти незаметно, двигались открыто, время от времени намеренно создавая шум, предупреждая о своем путешествии жителей леса, поскольку сами по себе шаги парней были бесшумны, не тревожа ни опавшую листву, ни случайные сучки и веточки. Остановились сразу, представившись и поприветствовав встречающую делегацию. Встречающие тут же организовали привал – нужно было договориться о взаимных условиях. Избранные подтвердили, что были изначально предупреждены, что пришлым охотиться в Урочище запрещено. Поэтому питались остатками провизии, подаренной топико, и собирали созревшие ягоды. Кстати Пелемтор удивился, увидев на плечах обоих фрагмент еще не зажившей татуировки топико. На ктему и лешего гости смотрели с искренним удивлением и любопытством, но не пялились обидно как на ненормальную диковину, а поглядывали как на интересных незнакомцев, с которыми хотели бы познакомиться. От имени Урочища говорил оборотень. Представил весь квартет, именно в качестве представителей народов, живущих в Урочище: людей, оборотней, нечисти и зверья. Предупредил, чтобы Избранные не проявляли своеволия, а поступали строго как им будет сказано. Что хозяева их проведут через мир аккуратно, ничего не зацепив и никого не задев. Едой обеспечат, так что остатки, взятые у топико, желательно сохранить для путешествия через Последний Лес. Пищу топико, предназначенную для походов, действительно можно было хранить очень долго: сухие лепешки, по структуре похожие на вафли, сушено-вяленое мясо и спрессованная смесь сухих ягод с орехами. Тем более в стазисе… Избранные согласились ничем хозяевам не мешать, только уточнили, что им необходимы от местных жителей слова к Богине и предметы, эти слова символизирующие. Хозяева пообещали всё предоставить, при условии, что гости положатся на встречающий квартет и никого больше беспокоить не будут. Часть из Даров для Богини от имени всех оборотней Ррумм передал сразу, нес их в своем коробе. Избранные поблагодарили и отправили как всегда в пространственный карман, где добра уже скопилось немерено. А следующие дары – два подряд – неожиданно для всех преподнесла ктема. Когда вышли к порогам на реке и устроили привал, ктема отправилась на рыбалку. Делала она это совсем по-медвежьи, стоя в воде и выбрасывая рыбин на берег мощными ударами лапы. После обеда отправились по берегу, поднялись выше порогов, где течение заметно замедлилось. Ктема несколько раз ныряла и наконец вынырнула с большой жемчужницей, которую и принесла Избранным. Рур поклонился ктеме со словами благодарности, что Миирри явно польстило. А Шес объяснил, что раковину надо вскрыть, моллюска можно съесть, а жемчуг и раковину промыть, и он поможет захлопнуть жемчужины внутри. Звери Урочища передают с этим сувениром благодарность Богине за уравновешенную жизнь в Урочище. Всё так и сделали, моллюска отдали лешему с благосклонного согласия ктемы, а жемчужницу отправили к остальным дарам. Еще выше к истокам реки берега стали в основном песчаными, с отдельными валунами и редкими деревцами прямо у самой воды. Ктема всё время бродила вдоль кромки и что-то вынюхивала. И вероятно вынюхала, так как позвала Шеса и попросила пригласить поближе Избранных. Рур и Вель с интересом приблизились. Миирри стала выкапывать песок из промоины, образовавшейся в корнях старого дерева, и в результате выкопала золотой самородок размером с кулак, подкатив его к ногам Посланцев Богини. Молодая ктема радовалась до полнейшего восторга, носясь по берегу и подпрыгивая, как веселый щенок. А потом через лешего передала пожелание Богине удачи и благополучия. В целом путешествие через Урочище было похоже на приятную неспешную прогулку. Хозяева разбивали бивуак по три раза в день и, оставив гостей и лешего в лагере, уходили на охоту или рыбалку, причем оборотень охотился в ипостаси кота. Да и передвигался по лесу в основном в этом виде и преимущественно по ветвям деревьев. Но на привалах, конечно, оборачивался человеком. Охотники приносили дичь, дежурные по лагерю собирали ягоды, орехи и грибы, все вместе готовили еду, беседовали, местные рассказывали о лесной жизни, гости о Испытании и мирах, где побывали. И егерю, и Избранным было интересно поговорить о сущности оборотней. – Я думаю, веркоты примерно так же себя чувствуют. Хотя есть разница – он сразу рождается одновременно котом и человеком. – А ты? – А мы в одном каком-то виде. А потом другая сущность просыпается. И я, до того бывший человечком, вдруг обнаружил, что я котенок – когда мне приспичило влезть на дерево. Это в раннем детстве случилось. Еще могу жеребцом обернуться. Это уже недавно – всего круг назад. Из-за девушки. Она кобылкой скакала, и я понял, что я конь. Оборотни себя венцом творения чувствуют, – парень наигранно задрал нос и рассмеялся. – Вроде как все остальные застряли в обороте. Сколько сущностей откроется за жизнь, никто из нас не знает. Теоретически – неограниченно. Некоторые старые оборотни перетекают из формы в форму, как вода. Я не биолог, но мне кажется, это как если бы весь живой мир был отражен в тебе, и какое-то из этих отражений просыпается по каким-то причинам. И ты становишься им. – Тебе сложно упорядочивать разные ипостаси? Выбирать между ними? Заставлять одну уйти, чтобы власть взяла другая? – Нет, совсем нет. Один и тот же человек тоже ведь может быть разным: бесшабашный весельчак, суровый воин, нежный возлюбленный, заботливый отец, вдумчивый философ, строгий моралист в вопросах собственной чести, свободомыслящий либерал в остальных...       Бывает ведь? Вы же не всегда одинаковы? Но это всё вы. Ваша личность – только разные ее грани. Вам сложно регулировать это в себе? То же самое у меня с моими ипостасями. Я такой, каким хочу быть в данный момент или как диктуют обстоятельства. Нет никакой сложности. – В этом оборотни близки к метаморфам? – Нет, не близки. Метаморфы не родственны нам. Точнее сказать, не более родственны, чем другие расы. Я лично знаком с двумя парнями. Мы, оборотни, меняемся легко. Стоит только захотеть, остальное делает природа. Новый оборот приходит или не приходит, но освоенный дается без проблем, на рефлексах. Сложнее останавливаться в полуобороте.       А метаморфы преобразовывают всё в себе осознанно, ровно то, что хотят, и насколько хотят, но именно что насильно, мысленным приказом. И обучаются этому намеренно, инстинкт тут не помощник. Если не учиться, метаморф трансформироваться не сумеет. Они меняют внешность, волевым усилием меняя расположение костей, мышц и связок, плотность и цвет кожи, волос, чешуи, когтей... Самые опытные способны сменить даже внутренние органы, в том числе половую принадлежность. И возможности каждого зависят от его личных качеств: силы воли, упорства, безжалостности к себе. За время пути Пелемтор и Ррумм незаметно и крепко сдружились между собою. Им совершенно не мешало, что они разной породы. Они говорили на одном языке, зачастую даже способные продолжить речь собеседника теми же словами, по одному пути шли их мысли, одинаково вели себя тела, тренированные ходить по лесу и охотиться на добычу. Словно близнецы – каждый будто видел во втором свое отражение. И при этом у каждого было чем поделиться. Эта история с Избранными Богини подарила обоим встречу с Другом. Пели птицы, порхали бабочки, плескалась в реке рыба, стрекотали кузнечики. Пахло хвоей, разогретой землей, разнотравьем и цветами, жужжали пчелы, блестели слюдяными крылышками стрекозы, по небу плыли легкие облака. Урочище обеспечивало гостям спокойный проход по своей земле. Егерь что-то выстругивал из деревяшки. И вот уже виден край Урочища – словно сизая дымка на опушке леса. Пелемтор протягивает деревянную статуэтку Богини, вырезанную с огромной любовью и непередаваемой четкостью деталей: в фигурке естественная живость, заинтересованный поворот головы, лукавое выражение лица... Эта статуэтка не требует сопровождающих слов, говоря сама за себя. Братья молча забирают ее, прижимая к сердцу, прежде чем отправить к остальным сокровищам. Гости и хозяева останавливаются на последний привал. Обедают, прощаются, желают удачи. Тут неожиданно на полянку высыпает целый отряд молодых леших, вызывая у Избранных искреннее потрясение. Лешие смеются, передают Богине приветы, суют в руки кучу забавных мелочей: бусы из лесных ягод, веночки из цветов и листьев, фигурки разных существ из веточек и шишек, метелочки из перьев... Шес добродушно посмеивается, радуясь счастливому недоумению Избранных. Красивое прощание получилось.