Богиня и Ожерелье Миров

Пройдя через пещеры гномов, Избранники Богини оказались перед еще более высокими горами Хребта Элеэру. – А как мы через горы перейдем? – усомнился Рур. – Ты слышал что-нибудь об этих местах? – О, да. И довольно подробно. Перевалов, пригодных для перехода, в этих горах очень мало. И держит их один народ. Вот в одно из их селений мы и пойдем. Гости к ним в гости заглядывают нечасто, – Вель улыбнулся своему невольному каламбуру. – И если гости мужчины, то это большой праздник. Селение будет пировать декаду. А может, и две. Из других сел подтянутся. А потом нам дадут проводника, если мы не захотим остаться. На эту пару декад двум семьям будет оказана честь, в домах которых нас поселят. – Отдельно? – Да. Так принято. Один мужчина в одном доме. Пока мы будем у них, ты не удивляйся, каждую ночь к тебе будет приходить одна из женщин семьи, разделить с тобой ложе. Жена хозяина, его дочери, его сестры... – Мне кажется некрасиво – переспать с женой человека, давшего мне кров. В благодарность! – Именно в благодарность. Они надеются, что, может, кто-то из женщин забеременеет от мимоезжего гостя, а это счастье для всего села. – Что-то мне как-то не по себе. – В старину у многих племен, живших обособленно и удаленно, был такой обычай. Свежая кровь. Не вздумай отказываться. Оскорбить хозяев в горах – хуже придумать сложно. – Может, мы не будем заходить в селение? – Нам иначе не перейти через горы. Необходим местный проводник. – Я бы все-таки рискнул идти на свой страх и риск. – Даже если мы подойдем к перевалу сами каким-то чудом, нас через перевал не пустят, пока мы не отдарим хозяев. – И чем их отдаривать? – Можешь смеяться, но отдарить их можно, только погостив у них декаду и осчастливив их женщин. – Это засада! – Какого черта, Рур? Ты давно не девственник, что вдруг тебя перемкнуло? – Вот в этом ты прав на все сто. Я, можно сказать, ходок, так ведь и предохраняюсь каждый раз вдвойне. А тут я понимаю, оба варианта отметаются. Раз они хотят беременности. А идти умирать, зная, что у тебя, возможно, остался ребенок... – Все равно, к ребенку никто тебя не подпустил бы. Местные не считают, что отец – тот, кто оставил свое семя. Отец – тот, кто возделывает грядку и растит урожай. Урожай им тут дается тяжело, и ценят они дары земли гораздо выше охотничьих трофеев. И твоих детей никто не обидит. Сам увидишь. По местным даже догадаться трудно, какой фенотип тут преобладал изначально. Кого только не намешалось за тысячи лет... При этом гремы живут кланами, и у них очень путаные понятия власти. С одной стороны, вождь – единоличный владыка в клане. Избирается всеобщим прямым тайным голосованием. Ему подчиняются все без исключения, кроме шамана. С другой стороны, власть старших родственников над младшими непререкаема. И если вождь из младшего поколения, что случается часто, то он как бы должен слушаться отца, деда, дядю, старшего брата... и так далее... Сами гремы с этим как-то разбираются – кто кого когда должен слушать. Но чужаку этого не понять. *** – Мы не уследили! Отравитель, подбросивший тебе змею, посажен в яму. Потом ты решишь его судьбу. Когда встанешь. Тебе сейчас кажется, что не встанешь и тебя ждет скорая и мучительная смерть. Но это не так. Яд бесты не имеет противоядия, но мы умеем с этим бороться. Ты ведь слышал, что наши лекари совершают чудеса и способны излечить то, что не может больше никто. Укус бесты относится к таким случаям.       Да, все знают, что наше лечение очень дорогое и очень долгое. Но ты не собираешься возвращаться к людям, во-первых, и мы виноваты, во-вторых. Поэтому за наше лечение мы не возьмем ничего. И если у тебя хватит выдержки, то это будет быстро. Считается, что наше лечение берет много времени, но это потому, что, если мы лечим иноземцев, то сначала погружаем их в глубокий сон. Чтобы они не впадали в панику, узнав метод лечения. Спящих лечить долго. Своих мы лечим быстро. Готов ли ты довериться нам, чтобы мы вылечили тебя своим способом? И готов ли рискнуть пройти его в ясном сознании? – Да и да. И можно ли присутствовать моему спутнику? – Можно. Его сейчас позовут. И принесут то, что нужно для лечения. И для начала мои помощники разденут тебя. – Спасибо, самому мне уже не раздеться. Вель влетел в дом в мгновение. – Вель, сейчас местные эскулапы будут лечить меня. Не мешай им, что бы они ни делали. – С чего бы я стал мешать? Если есть шанс... – Не шанс, – поправил шаман. – Абсолютная гарантия. Я полностью уберу яд. И заодно всё, что не так в его теле. Избранник будет совершенно здоров после моего лечения. Но ты должен сесть в стороне и не мешать мне. В комнату зашли парни с большой корзиной. И отставив ее в сторону, стали раздевать Рура, у которого сил на это, обычно такое легкое, действие не было. Раздев, уложили на пол на шкуру, развернув его руки ладонями вверх, и подтащили корзину. Шаман забубнил тихонько на незнакомом наречии, отвязал закрывающий корзину плат и сунул в нее руку. Сначала показалось, что он вытащил из корзины кучу спутанных тонких веревочек. Но, когда он опустил эту кучу на живот Руру, веревочки быстро распутались и поползли в разные стороны. Перед глазами удивленных Веля и Рура оказалось с десяток длинных тонюсеньких змеек. – Кое-кто испытывает отвращение к лечению пиявками или пчелами. Но наш способ гораздо гуманнее, змейки не только не гибнут в его процессе, но и насыщаются, поедая необходимую им субстанцию. Ну а яд змеи другого вида для клоссов лакомство. Рур внимательно наблюдал, как парочка змеек определилась с необходимым местом и начала вгрызаться в кожу. Очевидно решив, что угощение им подходит, змейки проявили завидный энтузиазм, быстро заползая внутрь тела. Постепенно и их товарки повторили маневр, и Рур с понятным напряжением вслушивался в движения и исследовавших его изнутри лекарей, и пока еще ищущих удобное место для внедрения рептилий. И понадобилось осознанное усилие воли, чтобы не дергаться, когда одна из змеек нащупала сонную артерию на шее и нырнула в нее. – Ты молодец. Хорошо держишься. И больно, и противно – знаю по себе. Мало кто из чужаков смог бы смириться с этой процедурой. Клоссы высосут весь яд бесты и выгрызут любые патологии, и те, что были у тебя раньше, и те, что появились из-за отравления. Набрав сколько ему нужно, клосс прокусит себе путь наружу и выползет.       Через несколько дней всё, что он собрал, превратится в яд клосса. Клоссы делятся ядом со мной, а я готовлю из него разные мази и настойки.       У меня целая корзина клоссов, и я буду запускать их, пока они будут находить очаги. Когда ты станешь здоров, ни один клосс не захочет заползать внутрь. Для них ты – источник ингредиентов для генерирования яда.       Если пациента усыпить, то и клоссы внутри почти уснут, и процесс сбора сырья замедлится во много раз. А раз ты в сознании, это не займет очень много времени. – Ничего. Это терпимо. Действительно. Чувствовать внутри себя проталкивающиеся и кусающиеся твердые как проволока, но гибкие тела было отталкивающе. Но боль всё же была поменьше, чем в некоторых испытаниях отбора. Ну, и это как-никак было лечение, а не пытка. Когда очередная горсть змеек поползала по телу и всего две полезли внутрь, стало ясно, что процедура заканчивается. Шаман собрал в корзину своих маленьких лекарей и велел спать: проснешься, мол, абсолютно здоровым. *** – Это совершенно из ряда вон выходящее событие. Не только то, что грем покусился на гостя. Что само по себе немыслимо. Но и причина, побудившая его так поступить, дикая.       Наша община не будет в претензии, какое бы наказание ты ему ни назначил. Он полностью в твоей власти. Вы можете собственноручно сделать с ним всё, что хотите, или приказать нашим людям пытать его, казнить самым жестоким образом... Даже его братья поступят с ним по твоему слову, если такова будет твоя воля. Его преступление не знает себе равных. – А если бы я умер, что бы вы сделали с ним? – Его привязали бы к столбу на площади, и зная, из-за чего он это сотворил, сначала лишили бы мужского достоинства. А потом напустили бы на него бест, и он умирал бы у всех на глазах от их яда, как умер ты. Два преступления – два наказания. Ты хочешь поступить с ним по нашим законам? – Нет. Прежде всего я хочу узнать, зачем он сделал то, что сделал? – Илица была его невестой. Она приходила к тебе на четвертую ночь. И первое его преступление – ревность. – А что теперь будет с девушкой, если ее жениха казнят? – Если она понесла от тебя, любой будет рад стать ее мужем. – А если нет? – Тогда ее ждет изгнание. Она не отреклась от Огдо. *** Рур с содроганием вспомнил перепуганного и заплаканного ребенка, покорно зашедшего в комнату и без сил опустившегося на пол. Он осторожно приблизился и коснулся плеча. Девочка послушно поднялась и потопала к кровати. Рур напрягся, не зная, как быть. Спать с малышкой он не собирался ни за что, даже если бы она страстно этого хотела. А она, всхлипывая, начала стаскивать с себя рубаху. – Тсс... подожди, – Рур присел на кровать, посадил несопротивляющееся дитя себе на колени и обнял, как обнял бы сестренку. – Тише, маленькая. Тише. Не бойся. Он покачивал девочку, словно убаюкивая. И она постепенно успокоилась. – Я не боюсь. Я знаю, что надо делать. Мне объяснили, – голосок был уже не испуганный, но обреченный. – Зачем? – Так надо. Может, я рожу человечка для клана. Огдо будет ему отцом. – Огдо это кто? – Мой жених. – А тебе не рано иметь жениха? – Жениха не рано. Он любит меня, а я его. Но мы бы поженились еще не скоро, мне до первого совершеннолетия еще два круга, как минимум. Только нас у отца всего четыре дочки. И это честь для меня, что меня пустили, как взрослую. – А что сделают с тобой, если я не возьму тебя этой ночью? – Ты не хочешь меня? Я некрасивая? Или из-за того, что я плакала, я тебе противна? Если ты прогонишь меня, это будет позор и для меня, и для отца, и для сестер, – в ребенке явно боролись два противоположных чувства: недоверчивая радость, что ей не придется делать этих страшных вещей, и страх, что она станет источником позора для всей семьи. И девочка не понимала, что в ней сильнее. – Я не хочу тебя. Но не потому что ты некрасивая. Для мужчины из моего народа ты просто еще очень маленькая. И даже через два круга была бы маленькой. Но и позора тебе я не хочу. Если ты не уйдешь от меня сейчас, а проведешь здесь ночь... Но мы не будем заниматься тем, чем занимаются мужчина и женщина, когда любят друг друга... Тебя допросят, как всё было? – то, что он сумеет магически замаскировать девственность девочки, Рур не сомневался. – Нет! – малышка просто засветилась от радости. – Никто не будет спрашивать. А я никому не скажу. – Ну вот мы и договорились. *** – Ты можешь делать со мной всё что угодно, чужак! Я готов! И не раскаиваюсь в том, как я хотел поступить с тобой! Я только жалею, что не получилось! – Ты мужественный человек, Огдо! Но очень глупый. Если бы ты убил меня, а потом соплеменники казнили бы тебя, разве Илице стало бы лучше? И что ее ждет теперь, ты знаешь? – Теперь она выйдет замуж и родит твоего ребенка, – со злой горечью бросил Огдо. – Если бы Богиня не благословила тебя, ты бы умер раньше, чем познал Илицу. – Дурень! Она любит тебя! И ребенка от меня у нее не будет. Она сама ребенок – и что она будет одна делать в изгнании? Ты не подумал о ней, замышляя свою месть. – Думал! Я ради нее это делал. Я не успел избавить ее от такой участи и должен был хотя бы отомстить тебе! Ты взял ее, хотя сам говоришь, что она еще ребенок! Она наверняка плакала и боялась! Но Богиня выручила тебя… – Вот я и говорю, что ты дурень! Илица тихо и мирно спала в моей постели в ту ночь. Но я не спал с ней. Я не сплю с детьми! – Ты врешь! – Зачем мне врать? Когда все поймут, что она не беременна, ей придется уйти из общины. Ее где-нибудь примут? У соседей? – Нет. Огдо смотрел на чужака ошарашено. Ужас содеянного постепенно доходил до мозгов несчастного грема, и свидетельства осознавания всего кошмара проступали в выражении лица. Девочка-подросток не выживет одна в горах. Огдо завыл и рухнул на колени. *** Наступил день суда. Огдо вывели на площадь. Юноша, стоя у столба, старался выглядеть гордым. Что уж теперь-то?! Он только надеялся, что у него хватит мужества вытерпеть все казни и продержаться до конца. – Решил ли Избранник Богини, как наказать отступника? – Я готов объявить свою волю. Позовите Илицу. Девушка смущенно вышла вперед. – Ты любишь Огдо, Илица? – Да. – И готова разделить его судьбу? – Да. Огдо хотел возмутиться, но почувствовал, что пришелец своей магией лишил его права голоса. – Девушка не понесет моего ребенка, я это знаю точно. И в таком случае, как мне сказали, невесту преступника ждет изгнание. Подойди к Огдо, дитя, и возьми его за руку. Раз уж ты готова разделить его судьбу, да будет так. Я приговариваю Огдо к изгнанию. И отправятся они немедленно. Рур изобразил какой-то пас, и обескураженного парня вместе с невестой мгновенно затянуло в воронку портала. Обычный телепорт: то ли мгновение, то ли вечность длящаяся рассогласованность всех чувств – и Огдо с Илицей уже перед входом в какой-то дворец. Илица прижалась к Огдо, а он обнял ее покрепче: куда их закинуло и что с ними будет теперь? Не успели ребята толком оглядеться, как к ним обратился молодой мужчина, стоящий неподалеку: – Приветствую вас во Фрагонере! Мой друг вчера прислал сообщение с просьбой принять вас, приютить и проконтролировать, пока вы не освоитесь на новом месте... *** Меж тем гремы расходились с площади слегка разочарованными. Зрелище оказалось не столь впечатляющим, как ожидалось. Впрочем, Избранники Богини всё время вели себя непредсказуемо, хоть и старались местных законов не нарушать. Гуляли еще декаду. Подтянулись соседи. У Рура перебывали сестры, племянницы, кузины его домохозяина. Про Илицу не вспоминали, словно ее и не было никогда. Через декаду выдали связку шкурок: кроликов, грызунов, мангустов. Каждое селение наговорило просьб и пожеланий Богине на принесенную с собою шкурку. Выделили проводника, который провел гостей через перевал тайными тропами, пересвистами общаясь со стражами. По той стороне спустились всего ничего: – Дальше пойдете сами. Здесь в горных ущельях живут топико. А я с вами прощаюсь. Удачи вам! В дороге и в Храме. *** Братья очаровались топико с первого взгляда. Между горными кручами парили на распахнутых крыльях стройные человеческие фигурки. Избранников заметили сразу, но спустились, только дождавшись, чтобы проводник вернулся к себе. Нелепо говорить, что топико – дикие, только потому, что у них нет одежды, высотных домов, городов и "цивилизации". Народ веселый, гостеприимный и доброжелательный. Они живут в хижинах и пещерах, занимаются собирательством, охотой, рыболовством и ремеслами, дружат с соседями, вместе справляя большие праздники, но и воюют с соседними племенами, чтобы доказать свою доблесть. Одеваются в портупеи – сложную систему ремней, на которых подвешивают оружие и иные необходимые предметы. Волосы длинные – примерно до пояса, для праздника или похода делают прически из заплетенных кос, в которые вплетают украшения. Они не знают, что такое супружество. Просто, если взрослые люди хотят, они живут вместе. У топико нет понятия бастардов или полукровок. Если мужчина или женщина приводит в свою хижину партнера с детьми, то начинает считать их своими. Причем если приведенный партнер чужеземец, то маленькие дети автоматически становятся топико, и никто никогда не вспомнит, что не топико поспособствовали их рождению. Со взрослыми сложнее. Взрослый может стать "другом" племени, что открывает ему почти все возможности, что есть у топико, кроме участия в тайных ритуалах. Может стать "гостем" племени, в этом случае ему построят хижину, будут угощать и обеспечат всем необходимым, но участвовать в жизни племени не позволят вовсе: ни воевать, ни охотиться, ни делать какую-нибудь работу вместе с топико. Но если взрослый чужеземец хочет стать настоящим топико, то ему придется "идти по детской дороге". То есть ему нужно будет поселиться с "родителями" и на круг забыть то, что он взрослый – вести себя как ребенок, выполнять детские обязанности, подчиняться взрослым... Через круг такой претендент может участвовать в ритуале инициации наравне с подростками. И если пройдет его – станет "настоящим" топико. Топико очень похожи на людей, если не замечать одной особенности, которая делает их немного схожими с вампирами в летающей ипостаси. У топико есть крылья. Крылья у них кожистые, от запястья до бедер, идут вдоль тыльной стороны руки и по боку тела, заходя частично на спину, в спокойном состоянии напоминая плащ. В развернутом виде позволяют планировать. Умение пользоваться воздушными потоками, чтобы подниматься вверх и выполнять пируэты, возведено у топико в ранг спорта и искусства. Своих покойников топико сжигают на ритуальных кострах, но крылья им перед этим срезают, кожу выделывают и используют. Как раз и используют в частности, чтобы изготавливать искусственные крылья для родичей, у которых своих крыльев нет. А магия топико позволяет научиться ими владеть. В манере поведения топико не обращают внимания на половые различия, да и на возраст не очень-то. К детям относятся уважительно и внимательно, с теплом и любовью. Дети спокойные, не капризные, бесконфликтные, и все как один мечтающие превзойти взрослых. Во всем. Топико ценят только мастерство. В бою и охоте, в ремесле и соревнованиях, в игре на музыкальных инструментах и в искусстве полетов... Каждое особое достижение отмечается сережкой-колечком в ухе. Инициация посвящения во взрослые происходит по инициативе подростка и состоит из трех этапов. Между которыми может быть перерыв любой длины. Сначала подросток должен сделать что-то заслуживающее внимания и обязательно красивое. В чем считает себя умельцем. Вырезать или вылепить набор посуды, сплести ряд циновок и коробов для хижины, создать комплект украшений, изготовить полную портупею, или пару боевых ножей, топорик или мачете, или лук и колчан со стрелами, сочинить песню, выполнить головокружительный трюк в полете, исполнить танец так, чтобы у всех захватило дух... Творчество строго оценивается мастерами, его оригинальность, привлекательность и качество. Если работа признается достойной, то подросток получает первое колечко и может переходить ко второму этапу. Или не переходить, как хочет. Второй этап – охота, причем только с одним ножом и специальным рожком на шее для вызова помощи. Добыть требуется что-нибудь довольно крупное, чтобы по кусочку накормить всё племя. Убить и притащить. Никто не говорит, что тащить добычу обязательно на плечах. Можно соорудить волокуши, сплести из травы веревки... Если вызвать помощь, то этап не будет засчитан, придется повторить. Но если не вызвать помощь вовремя, в случае опасности или слишком крупной для себя добычи, то в следующий раз разрешат попробовать не раньше, чем через круг, потому что показал себя не созревшим, не способным к трезвому расчету. Можно пойти и по другому пути. Добыть три раза подряд животное слишком крупное, чтобы дотащить самому. Да, ты в одиночку не справляешься и отвлекаешь других от их дел, но если способен регулярно убивать действительно больших зверей, то можешь считаться хорошим добытчиком. И третьим этапом инициации является демонстрация стойкости, как это часто распространено среди народов, живущих племенами. Тотемный столб посреди селения покрыт следами от прошлых инициаций, словно искусной резьбой. На вершине столба – фигурка тотема племени. Сначала подросток стоит у столба, пока воины бросают в столб ножи и топорики, дротики и копья. Задача – не закрыть глаза и не шелохнуться. Потом старейшины, сменяя друг друга, наносят на живот, грудь и плечи подростка порезы разной формы, а шаман втирает в них жгучие разноцветные зелья. Чем мужественнее держится подросток, тем сложнее, обширнее и красочней окажется готовый рисунок. Избранников встретили радостно и шумно. Зажгли сигнальные огни, приглашая соседние племена на праздник. Братья посмеивались про себя, что прямо с одного празднования угодили на другое. Соседи добрались быстро. Пылали костры, жарилась дичь, пелись песни, танцевались танцы, устраивались разные соревнования, в том числе полеты. На скорость и высоту, на кувыркания и выписывание разных фигур... Искренне и от души веселились. Собрали для Богини красивые поделки, бусы и зеркальца, браслеты и шкатулки, ножи и топорики – большой короб. Хорошо, что в пространственный карман можно затолкать много добра. А в предпоследний день перед прощанием предложили братьям пройти символическую инициацию и унести к Богине рисунок на плече как знак, что народ топико приходит к ней вместе с Избранными. Конечно, братья приняли предложение с благодарностью за оказанную честь. И по очереди вышли к тотемному столбу. Разумеется, то, с чем справляются дети, нельзя считать испытанием для взрослых мужчин: и впивающиеся в столб рядом с лицом клинки, и наносимая на плечо вязь. Но побратимы отнеслись к обряду всерьез – пусть не как к задаче для себя, но как к передаче им духа племени. Вниз по склону топико провожали Избранных всей толпой. Дошли почти до густого лесного массива, где сердечно распрощались. – Перейдете через ручей, окажетесь в Урочище. Поскольку в Урочище никто их не встретил, но и никакой преграды на границе они не почувствовали, то пошли через лес сами. Украшение на плече пекло еще несколько дней. А применять целительство было нельзя – следовало соблюсти принятые у топико правила. Взялся участвовать в ритуале – не превращай его в профанацию.