Богиня и Ожерелье Миров

– Учитель! Я умоляю вас наказать меня! – Сатанель стоял на коленях, опустив голову и протягивая в поднятых руках лежащую на ладонях трость. – Пожалуйста! Я не могу больше терпеть. Мои прегрешения тянут мне душу, и я схожу с ума от боли! Накажите меня за мои ошибки и проступки и снимите с меня вину, – удержаться на тонкой грани, не перегнув и не превратив преувеличенный пафос в насмешку, было не просто. Но юноша очень старался, закусив губу. Всё же результата он хотел добиться всерьез. – Не похоже, что к тебе могли прилипнуть рабские привычки, судя по состоянию, в каком я тебя купил. А эльфы ведь не наказывают детей? Откуда в тебе такое желание? – иронично скривился учитель. – У эльфов принято наказывать младших. Просто не принято распространяться об этом, поэтому вы не знаете. Я жажду быть наказанным. Сатанель действительно сходил с ума от душевной боли. Он уже не мог смотреть на обожаемого наставника, каждый раз невольно тянувшегося за тростью, чтобы поучить недоросля, и тут же резко отдергивающего руку. Кэрон купил Сатанеля на рынке. За копейки купил. Приобрести раба-эльфа было бы занятной шуткой судьбы. Обычно светлые эльфы стоили бешеных денег, дороже только демоны. Но мальчишка был явно не жилец. Совершенно очевидно, над парнем издевались долго и изощренно – довести живучего эльфа до последнего издыхания, надо было стараться не один поворот. Торговец-посредник спешил избавиться от возможного трупа, дабы не пали на него проклятия Светлого Леса. И Кэрон точно был послан ему Богами, раз решился купить умирающего. А Кэрон подумал, что ничего не теряет: цена медь – а там или целительское мастерство поможет выходить мальчишку, или хотя бы тот помрет не в столь жутких условиях. Вспоминать потом, что он пусть даже и недолгое время, но побыл хозяином эльфа, будет весьма забавно. Эльфы живучи, а Кэрон – целитель не из последних. Сложив одно с другим, получили, хоть и небыстро, вставшего на ноги парнишку. Кэрон не обижал эльфенка. Лечил и выхаживал, заботился и откармливал, был ласков и ничего от него не требовал. Заниматься делами по дому, прибираться и готовить подросток взялся сам. Да и много ли работы эльфу, от природы владеющему бытовой магией, обиходить дом? Кэрон благодарил, улыбался, но велел не утруждаться и вовремя отдыхать – не так давно же был болен. А потом Сатанель попросился учиться. Эльфы прирожденные целители. Но, чтобы не только инстинктивно, а со знанием дела лечить, нужно изучать лекарское дело всерьез. Сатанель ждал ответа со страхом и затаенной надеждой. Если он всего лишь купленный раб, то Кэрон резко отчитает его и пошлет куда подальше. Пожалуй, Кэрон просьбе удивился. Удивился, но возражать не стал. И принялся учить. Учил Кэрон с невообразимой страстью человека, обожающего свою профессию. А встретив такого отзывчивого ученика, вкладывал в него и любовь к целительству, и все свои знания, тайны и секретики, и глубину понимания ответственности перед пациентами и их близкими. Целитель испытывал бешеную благодарность к Богам, пославшим ему такого ученика, и к ученику, действительно желающему и способному научиться. Сатанель ощущал эти флюиды и отвечал наставнику горячей взаимностью. Мальчик быстро увидел, что в представлении учителя трость – привычный атрибут обучения. Но Сатанеля тот не бил. Не бил и мучился из-за этого. Сатанель не догадывался поначалу, что мешает Кэрону поступать, как тот привык? Ученик-то не возражает. Поначалу не догадывался… Но он же эльф! Если эльф хочет понять, что думает и чувствует человек, он это поймет. И понял. Во-первых, Кэрон переживал, помня, как был изувечен ребенок, попавший к нему, и боялся стать в представлении мальчика вровень с бывшими хозяевами. А во-вторых, боялся себя. Кэрон не просто считал, что учеников надо учить тростью. Кэрон мечтал выпороть Сатанеля. Пройтись по золотистой шкурке гибким ротангом, оставляя вспухающие следы. Не зная, так ли, как у людей, краснеет кожа, увидеть малиновые, или какими они там станут, округлые ягодички. Услышать подавляемые стоны или сдавленное мычание. Представлял в воображении сладость наказания юного эльфа и боялся не сдержаться. Боялся, что утонет в ощущениях и забудется. Боялся, что перейдет допустимую грань, упиваясь наслаждением. И всё отчаяннее мечтал сделать это, и всё ожесточеннее запрещал себе даже думать о таком. Сатанель же не просто привязался к спасшему его магу и учителю, готовому передать ученику всё, что знал сам. Сатанель боготворил наставника. Кэрон занял в душе эльфенка место не отца, нет – место Ментора. Эльфята живут с родителями только в младенчестве. За это время выясняются их склонности, и маленького эльфа забирает Ментор, тот, кто имеет схожий с ребенком талант. Тот, кто будет его растить, пестовать, воспитывать, учить, наказывать и награждать. Тот, кому будет отдано сердце малыша, его преданность и любовь. Это эльфийский инстинкт. Эльфы не просто боготворят своих менторов, они готовы абсолютно на всё. Везде в Ожерелье любой ученик у любого ремесленника – и слуга, и подмастерье, любой мастер может как хочет развлекаться за его счет. Но Ментор – не просто мастер-учитель. Ментор для своего подопечного – его воздух и его светоч, тепло очага и запах хлеба, причина существования и цель в жизни. Любой эльф с воодушевлением и благоговением готов быть для своего ментора и материалом для опытов, и жертвой для алтаря. И ради его прихоти счастлив отправиться хоть в темницу, хоть на виселицу. А уж если можно чем-то того порадовать, даже мимолетно... Потому и нечему удивляться, что Сатанель страдал, видя, что Учитель хочет и не решается выпороть его. Да он бы с восторгом и благодарностью… Вот и упросил. – Ладно. Давай договоримся. Ты ведь сможешь, если что, остановить меня? – Если не остановить, то исчезнуть из-под палки точно могу. – Вот и исчезни, коли это окажется слишком. Не выжидай больше необходимого. Только чтобы почувствовать отпущение вины, о котором просишь. Согласен? – сердито заключил Кэрон. – Да. – Раздевайся полностью и ложись лицом вниз. Эльф с готовностью скинул с себя одежду и скользнул на топчан, выбросив вперед руки, словно нырнул в волну. Золотистая матово-гладкая кожа сияла, как дорогой шелк. Кэрон мысленно застонал. Мальчик лежал, полностью покорный, спокойный, доверчиво отдавшийся его желанию причинить боль. Первый удар был легким, проверочным, почти ласкающим. Последующие – посильнее. Эльфенок не шевелился, и трость входила во вкус. Кэрона удивила реакция мальчишки. Когда удары стали чувствительными, он не вздрагивал, а напряженно вытягивался в струнку. Прут ложился поперек нижней мускулистой части ягодиц, чтобы не задеть крестец, и оставлял пунцовые следы. Кэрон упивался эстетическим блаженством. Тоненькое красивое тело. Капли пота на спине, как капли росы на траве. Припухшие разрумянившиеся ягодицы. Трость играет в руке. Свист ее сплетается с негромкими стонами в единую мелодию. Особо сильный удар заставляет мальчика выгнуться. Кэрон останавливается. – Пожалуйста, продолжайте! Всё хорошо! Очень хорошо... Кому хорошо? Кэрону?! Сатанелю?! Удары обрушиваются градом на изгибающееся тело. Новый звук – всхлип? сдавленное мычание? Кэрон бросает трость, подлетает к топчану, опускается на колени, приподнимает юношу за плечи. И встречает шалый взгляд. – Спасибо, спасибо, спасибо! – эльф ловит руку наставника и прижимается к ней сухими горячими губами. – Мой мальчик! – Ваш, мой Учитель! *** Про дроу болтали много, но никто не знал, что из слухов правда: то ли у них патриархат, то ли матриархат; то ли женские гаремы, то ли мужские; то ли дроу развратны до невообразимости, то ли строги до аскетизма; то ли у них общины, то ли рабство... Поэтому посетить дроу было весьма и весьма любопытно. И братья пересекли границу Дровии с предвкушением. Мир дроу не имел какого-то особого самоназвания, поэтому со временем так и стал называться: Дровия – мир, где живут дроу. Так же, как соседний с ними мир их родичей – прекрасная Эльфиния. Дровия спокойно пускала на свою территорию путешественников из соседних миров, но толку от этого было не много. По горам гуляй сколько угодно, а в поселения дроу приглашали гостей не часто. Дроу, уехавшие из Дровии, ведут себя так же, как все остальные жители многорасовых миров, ничем от них принципиально не отличаясь. Многие занимаются ремеслами, но не поголовно. Встречаются среди них и профессиональные маги, и финансисты, и юристы, и боевики-наемники... Да и среди прислуги они часто мелькают. Следить за домом, который сами же и разбудили – самая дроувская магия. Живут, как и прочие: и одиночками, и семьями с бабушками-дедушками, и небольшими кланами, и парами с детьми... Крупные кланы или большие семьи, состоящие только из дроу, встречаются редко, вероятно, те, кто покинул свою страну, не склонны устраивать маленькую Дровию в других местах. Что, в общем-то, логично. Если тебе хорошо дома, зачем уезжать? А если уезжаешь, зачем тянуть за собой домашние проблемы? Но про свой мир дроу рассказывать не любят. Вот и ходят о них легенды. А всё дело в том, что трудно уловить систему отношений в обществе, где патриархат и матриархат процветают одновременно, а гаремы и впрямь существуют. Или не совсем гаремы. Подобно тому, как в некоторых странах право стать будущим самодержцем равно имеют и кронпринц, и кронпринцесса, у дроу будущим патриархом или матриархом становится малыш, рожденный с талантом будить горы. Его сразу растят как самовластного владыку. Он с детства знает, что он будущий хозяин целого клана. Только с ним народ сможет провести в горах новые штреки и штольни, пройти по лазам, ходам, каналам, сифонам и туннелям, освоить новые природные пещеры и вырастить рукотворные залы и галереи для жизни народа. Причем сила Владыки укрепляет горы, и сколько бы в них ни становилось пустот, горы Дровии не подвержены обвалам и разрушению. Когда владыка становится взрослым, он посылает клич. Та же самая магия, что позволяет ему управлять горными массивами, привязывает к нему подданных. В больших ритуальных залах собирается народ: нынешние хозяева приводят своих подопечных, кого согласны отпустить или от кого мечтают избавиться. Молодой владыка выбирает тех, кого захочет взять с собой, нынешний их владыка притрагивается к жилке на шее, отпуская, а новый тем же жестом принимает в свой клан. Клан, семья, гарем, рой, община – для дроу это одно и то же. Новый правитель собирает два-три десятка жителей, которые пойдут за ним в первый поход. Начинается большой праздник. В обеденных залах праздничные столы ломятся от яств, в танцевальных залах музыканты играют плясовые, веселье не смолкает до утра... Именно количеством владык и их силой определяется величина жизненного пространства, а значит, и допустимой численности народа дроу. Первый набор – ближайшие сподвижники владыки. Позже он будет возвращаться за новыми подданными, зачастую друзьями, возлюбленными и родственниками тех, кого он увел в первый раз. Чем сильнее владыка, тем больше людей он сможет увести. Чем больше уйдут в новые пещеры, тем больше места в старых, тем больше можно завести детей. Уводят властители равно и мужчин, и женщин, и слово "гарем" – тоже в какой-то степени верное. Все в новых кланах мечтают, чтобы повелители снизошли к ним, и готовы как угодно ублажать властелина. А патриархи и матриархи выбирают себе игрушку на час или фаворитов на декаду, зовут кого-то на несколько минут или приглашают когорту на оргию, позволяют себе любые извращения и организовывают спаривания между подданными... Главное, чтобы Владыка был в благом расположении духа, поскольку от этого зависит всё благополучие клана. Но с другой стороны, слово "гарем" вообще не отражает сути. Ведь одной из функций гарема всегда была сексуальная принадлежность наложниц или наложников только одному хозяину или хозяйке. Может быть, ближе понятие "традиционной" семьи с чадами и домочадцами. Где все друг другу близки, но глава семьи имеет непререкаемый авторитет и право решать судьбу каждого. Но... всё же абсолютной, ничем не ограниченной власти такой глава семьи не имел. Над ним довлели и некоторые законы, и нормы морали... обычаи... традиции… А клановые для владыки – сродни рабам. Владыка властен над жизнью и смертью, над удачей и невзгодами, над свободой и узилищем... И может сменить это всё в любую секунду мановением пальца. Но и рабством в строгом смысле слова их жизнь не назовешь. И внутриклановые, и межклановые отношения между собой дроу строят без оглядки на владыку. Сами планируют свою жизнь, сами выбирают свою работу и увлечения. Сами обеспечивают свое благосостояние. Пока не случится вмешательства патриматриарха... Так надо как можно больше успевать до этого. Владыки, как и все люди, имеют разные характеры. Они бывают добрые и злые, мягкие и жестокие, справедливые и самодурные, умные и глупые, чуткие и безразличные, податливые и несговорчивые... Но это не имеет значения. Владыка правит своей силой. Силой, способной раздвигать, плавить и дробить камень – и гнуть дроу, таких же несгибаемых в ином случае, как и их камни. Можно подумать, что при абсолютной власти патриматриархов у дроу царит насилие и ежедневная жестокость. Но это было бы совершенно ошибочным представлением. Дроу дружелюбны друг с другом, отзывчивы и милосердны. А еще дроу очень чадолюбивы, посторонние скорее всего сочли бы детей дроу избалованными и невоспитанными. Родители, не знающие, когда хозяину придет в голову разлучить их друг с другом или с отпрысками, спешат подарить своим близким заботу, любовь и счастье, пока у них есть такая возможность. И дети, отлично понимающие, что их в любую минуту могут продать или подарить, радуются возможности побыть любимыми – не в награду за хорошее поведение, а просто потому, что они есть. Детей у дроу не наказывают и даже не журят. Да и взрослых, в общем-то, Владыка не наказывает. В буквальном смысле. Владыка своим кланом реально владеет. Никто же в здравом уме не будет всерьез наказывать свои руки или глаза. А вот развлекаться... хмм. Развлечения у архов порой бывают весьма не ласковыми. Кроме Владыки у дроу существует знать – свободные дроу, элита. Те, кто имеют право жить отшельниками или служить любому владыке по найму, по собственному выбору. Аристократия дроу – это те, кто не имеют такой силы, как владыки, но тоже умеют пробуждать камень и металл. Начиная от умения почувствовать рудоносную жилу, вывести ее в забой или на поверхность, способности слышать залежи или драгоценные камни, до умения оживить пещеру или сложенный из камня дом. Через их руки проходит руда, прежде чем попасть к кузнецам и ковалям. Через их руки проходят камни и глина, прежде чем попасть к ремесленникам и подельщикам. Через их руки проходят самоцветы и металлы, прежде чем попасть к артефакторам и ювелирам. После их посещения пещеры и дома украшаются резьбой и окутываются теплом. Именно после них руда, металл, камень и глина обретают те волшебные свойства, которыми славятся изделия остальных дроу. Свободные – элита, знать, аристократия, господа – пользуются у клановых уважением и... отчуждением. Клановые не имеют права первыми обращаться к ним. Не могут с ними спорить или противиться их распоряжениям. Разумеется, как и всё в Дровии, это не касается личных отношений. Иногда и у свободных с клановыми случается любовь или дружба, приятельство или сотрудничество. Но незнакомые господа – чужаки для клановых. Хотя именно от элиты зависят доходы любого клана. Именно с ними заключаются сделки и договора. Именно они обеспечивают клановых "проснувшимся" материалом. Владыка, конечно, тоже может разбудить душу рубина или серебра, но он слишком много энергии тратит на расширение жизненного пространства для своих подданных. Поэтому очень редко нисходит до изготовления какой-то вещи, разве чтобы сделать дорогой подарок. Творение самого Владыки – ценность неподражаемая. И по факту, что создана САМИМ! и по уровню магической силы. Все дроу живут в горах или хотя бы на склонах гор, и очень редко в других местах, но если на поверхности, то только в разбуженном каменном доме. Дроу – родичи эльфов. Просто эльфы имеют дело с деревом и растениями, а дроу – с камнем и металлом. Эльфы – изумительные резчики по дереву. Но если ты принесешь им кусок дерева, чтобы они вырезали для тебя шкатулку, они могут отказаться, сказав, что это дерево мертвое. И вопрос тут совсем не в том, как давно оно было спилено. Только что обломанная ветка может оказаться мертвой, а столетия как высушенная древесина – живой. У них свое волшебство. И так же, как эльфы, дроу не могут жить в "мертвом" жилище или общаться с "мертвыми" вещами. Им нужен живой камень, или как они говорят – проснувшийся. Поэтому покрутит камнерез кусок малахита в руках и скажет: "Спит камень. Его для начала к мастеру-будильщику надо". Потому что спящие материалы тянут из эльфов и дроу энергию, но тянут впустую, она словно в никуда уходит. А живые, разбуженные – обмениваются энергией с окружающими, и этот круговорот поддерживает в мастерах и владельцах здоровье, силы и молодость. Это и оружия, разумеется, касается. Дроу, и мужчины, и женщины – прекрасные воины и охотники. Охотничьи отряды дроу всегда можно встретить на горных склонах, где они добывают дичь для своего клана. Как и эльфы в лесах. Кто это сказал, что эльфы – вегетарианцы? Эльфы, как и все людские расы, – хищники. Кстати, тот факт, что эльфы работают с деревом, а дроу – с камнем и металлом, отнюдь не означает, что эльфы не чувствуют живой камень и металл, а дроу – живое дерево. И вещи им нужны из живого. Поэтому наиболее активно торгуют именно друг с другом. И селятся рядом, а иногда и у соседей. Всё же они близкая родня. *** На границе Избранных встретил именно один из знатных, но не очень сильных дроу. Он вел их весьма занимательным путем, прокладывая своей магией дорогу в камне. Тоннель получался довольно узким и невысоким, как раз достаточным для свободного прохода одного человека, так что шли гуськом. Ну и длина участков небольшая – от пещеры до пещеры. Роль экскурсовода дроу исполнял с усердием и, кажется, с удовольствием. Показывал, как они живут, рассказывал об обычаях и нравах, о законах и традициях. Водил через жилые и ремесленные дворы, объяснял, чем заняты окружающие. А окружающие занимались своими делами и делали вид, что в упор не видят трех праздношатающихся господ. И только дети, весело и шумно носящиеся тут и там, останавливались замерев, с любопытством глядя на гостей, показывали на них друг другу, перешептывались. И лишь эта реакция детворы и убеждала Избранных, что гид не прикрывает их невидимостью. А тот пояснил, что простые дроу "не видят" аристократов, если лично не знакомы с ними, пока те сами к ним не обратятся. Ну и на спутников элиты распространяются те же правила. Побывали Избранные и в гостях у мага-целителя Кэрона, человека, в учениках у которого ходил эльф, глядящий на своего учителя, как на идола. Дроу гордились Кэроном и Сатанелем, словно сами их породили. Целители из дроу так себе. Так что из всех не дроу, желавших бы поселиться среди дроу, они привечают, как правило, целителей. Так и бродили Посланники Богини по пещерам, а их чичероне меж тем то брал какую-нибудь мелкую поделку со стола ремесленника: колечко, фигурку, бонбоньерку, то протягивал руку и, как фокусник, пальцами вытаскивал из стены интересный самоцветный камушек. И что-то нашептывал на позаимствованную находку, а потом передавал Избранным с просьбой отдать Богине молитвы дроу. В Храм Богини Мира и Гармонии они тоже зашли. Вероятно, их проводник хотел этим выразить почтение Избранникам Богини. Впрочем, Храм стоил внимания. Статуя Богини, вырезанная из драгоценного мрамора, высотою в человеческий рост, стоящая на невысоком постаменте, изображала молодую женщину в короткой тунике без рукавов. Кожа девушки, казалось, чуть светилась от юной свежести. Складки мягкого полупрозрачного шелка обнимали стройную фигурку. Мастерство скульптора, заставившее мраморное тело выглядеть живым, а ткань тонкой и летящей, просвечивающей насквозь, было неподражаемым. Постамент, служащий полянкой, на которой стояла Богиня, был выполнен из разных камней. Малахитовая и нефритовая трава разных оттенков, рубиновый и гранатовый мак и чертополох, сапфировые васильки и колокольчики, аметистовая лаванда, опаловые ландыши, ромашки из белого нефрита и кахолонга, натролитовые и сколецитовые одуванчики... изумрудная роса на траве, алмазные капельки на лепестках... Несколько цветков согнулись под весом яшмовых пчелок... Прямое воплощение мира и гармонии. Все стены храма покрыты тончайшей резьбой, настолько ажурной, что кажутся занавешенными каменным кружевом. А сквозь толщу горы в храм проведены такие хитрые канальцы с зеркалами, что по ним в зал проникает естественный свет. И статуя Богини на поляне то сияет под солнцем, то мерцает в свете звезд, то играет тенями под переменчивым освещением серебряных лун. Это очень красиво. Воспоминания о Храме Богини в Дровии Избранные сохранят в памяти, и, если Богиня будет читать в их сердцах, она почувствует их восхищение.