Богиня и Ожерелье Миров

Гледон склоняется в низком ритуальном поклоне. – Брат, без церемоний, – Меро отправляет в рот сливу. – Князь собирается пропустить Избранника, или миссия помощника Богини закончится на территории княжества? – Гледон выпрямляется до полупоклона. Более свободного поведения в присутствии охраны брат Владыки себе позволить не может. – Княжество окажет уважение Избраннику Богини. Гледон продолжает ожидать ответа на свой вопрос. Уважение можно оказать по-разному. Меро смеется. Стражники холодеют внутри, но, разумеется, остаются невозмутимы внешне. Если и есть вероятность остаться в живых после разговора братьев, в случае потери бесстрастия надежды ни малейшей. Причем потеря тела окажется демонстративно мучительной. – Прикажи встретить Избранника со всем почетом и проводить во дворец. – Старший брат собирается устроить собственный экзамен Избраннику Богини? – с пугливым почтением вопрошает Гледон. – А ты думаешь, Избранник посещает миры по дороге в Дальний Храм только, чтобы собрать сувениры? – Свет Звезды сияет над тобой, старший брат! Простому вампиру невозможно заглянуть за Завесу. – Гледон! – Меро повел двумя пальцами, чтобы было видно, что дальнейшее – это результат его действия, а не чья-то атака, и братьев окружила туманная пелена, скрыв их от взгляда и слуха. – Каждый мир, сквозь который идет Избранник, передает ему частицу своей души и силы, Хранитель каждого мира делится с ним своей магией. – Охранники могли увидеть и услышать лишнее. Ты прикажешь уничтожить моих? – Меро смог заметить тщательно спрятанную горечь в вопросе Гледона. – И ты подчинишься моему приказу? – Брат! – вот упрек в голосе прозвучал намеренно, хотя и осторожно. – Расслабься! Я пошутил. Действительно, варианта не подчиниться приказу Князя просто не существует физически, разве что ты стал сильнее его и пытаешься побороться за место на вершине. – Нет. Я не буду приказывать их развоплотить, – продолжил Меро. – Напротив, у тебя складывается отличная возможность посмотреть на их поведение и взвесить, действительно ли они достойны того, как ты их ценишь. Кто они тебе, кстати? – Младшие братья. – Тем более, присмотрись! Мой тебе искренний совет. Гледон был близок к Меро. И тем, что Князь называет его братом и позволяет Гледону называть братом себя, дорожил больше, чем постом Советника по Иностранным Делам. В других мирах его должность называлась бы "министр". Но название "советник" осталось с тех давних пор, когда их народ был совсем малочисленным и никакие управленцы Князю были не нужны. А вот советники как раз нужны, поскольку Владыками становились порой совсем мальчишки, ничего не понимающие в функционировании общества: сила есть – ума не надо. И советниками у них были старые носферату, достаточно разумные, чтобы выжить, и не достаточно сильные, чтобы составлять князю конкуренцию. Носферату, с точки зрения остальных рас, бессмертные и плохоубиваемые, сами успешно справлялись с задачей собственного уничтожения. С тех времен законы и обычаи изменились радикально. И если за убийство на поединке формальное наказание победителю не угрожало, то всеобщее осуждение по обратной связи от подданных прямо-таки плавило мозги. Так что смертей на ристалище не было уже пару-тройку тысячелетий. А в последние столетия и вовсе к поединку за звание князя, так же как и к любой чиновничьей работе, допускались только окончившие Академию Управления. В ином случае, обладай хоть какой силой – Князем тебе не быть. А учеба в Виртаро отличается от иных мест. В учебных заведениях Виртаро нет никаких оценок, баллов и прочих отметок. Только зачет и незачет: знаешь или не знаешь. И знаешь наполовину – это нонсенс. Теорию наставники спрашивают постоянно, всю от начала до конца, сдать и забыть не получится. Симуляция повторяется регулярно для отработки каждого действия, где надо – доведения до автоматизма, где необходимо – каждый раз новая загадка. Ну и практика, конечно. Как только академический учитель считает, что ученика можно допустить до практики, практика начинает занимать в учебе до половины времени. Получить зачет по практике – обеспечить себя по меньшей мере одним рабочим местом. В буквальном смысле слова. Поскольку проходят практику на реальных рабочих местах. И инженеры, и медики, и чиновники, и военные, и все остальные. До тех пор, пока не освоят практические навыки в совершенстве. Зачет – значит, твой временный начальник, командир, босс, ватажник подписывается, что готов (хочет, мечтает – нужное подчеркнуть) взять тебя на службу на постоянной основе. С этого момента, в принципе, можно дальше не учиться, а действительно устроиться на эту работу. А если сумеешь получить документ об окончании школы – для тебя открыты двери не только в десятки мест работы и службы, но и любых университетов и академий Виртаро по твоему желанию. Документ же об окончании Академии, любой виртаровской академии, открывает все двери в выбранной отрасли в любом из миров Ожерелья. Дипломы Виртаро ценятся не ниже столичных. И Академия Управления – это элита. Экономика, юриспруденция, госуправление, экология, этология, психология, менеджмент, дипломатия, языки, военное дело, боевые искусства... Казалось бы, зачем всё это Князю? Князь управляет вампирами и носферату напрямую, воздействием своей воли, его приказы и повеления исполняются без замедления и без отклонения в сторону. Но, во-первых, теперь, когда численность их расы составляет уже отнюдь не несколько тысяч особей – большое ли удовольствие на самом деле напрямую управлять каждым из них, как марионеткой, и надолго ли тебя хватит?! А во-вторых, Виртаро населен не одной расой. Теми, кто просто живет рядом… да и пить кого-то же нужно. Носферату – высшая знать, вампиры – мелкая аристократия, а для остального населения Князь – обычный государь. У вампирской расы свой этикет. Носферату, или высшие, урожденные вампиры делятся на Старших и Младших. Когда Гледон называет себя простым вампиром, а Меро старшим братом, он делает реверанс в его адрес, поскольку они оба равно относятся к Старшим братьям – потомственным носферату. То есть у них обоих носферату – и мать, и отец. В союзе двух носферату редко рождаются дети и потому ценятся особо. С другими расами они вообще не совместимы. Обычно детей – Младших носферату – заводят от наложниц или наложников – низших, обращенных вампиров. Низшие вампиры могут иметь детей только от носферату. У вампиров, и низших, и высших, не существует института брака как такового, они сходятся с партнером, либо чтобы завести ребенка, либо ради удовольствия. Кстати, обращать иные расы в вампиров тоже могут только носферату. Если кого-то покусает низший вампир и даст напиться своей крови, то вампиром покусанный не станет. Обращение в вампира – ритуал и честь. В Виртаро нет расовой дискриминации. Кроме поста Князя, любую другую должность может занять хоть вампир, хоть человек, хоть эльф, хоть гном. Но также в Виртаро считают, что любая работа требует выучки. Ясное дело, что портовому грузчику академия ни к чему. Но особых физических данных и специфических умений на ней нужно, ох, немало. А хороший официант или умелая горничная... В общем, если не получишь хотя бы один зачет по практике, быть тебе вечным школяром. Получишь – можешь оставить школу и приступить к работе. Доучиваться ли дальше – твой выбор. Понятия совершеннолетия в Виртаро нет, а есть – дееспособности. С одной стороны, оно и хорошо, ежели ты находишься на чьем-нибудь иждивении и ответственности у тебя никакой, с другой стороны, и распоряжаться своей жизнью не можешь, и собственных средств у тебя нет, если опекун не расщедрится. Дееспособным виртарец считается либо начав работать, либо окончив школу. И носферату в этом плане в том же положении, что и самый бедный тролль. Хотя, конечно, носферату зачастую богаты и могут позволить своим отпрыскам вообще не учиться и не трудиться. Но, к примеру, рассчитывать на наследство такой потомок не может, так как считается недееспособным. Гледон и Меро единокровные братья и практически ровесники. Гледон младше на четыре поворота. Отец чуть с ума не сошел от счастья, когда друг за другом родились два здоровых сына от мам носферату. И всеми силами поощрял их дружбу. Меро княжит уже второй десяток лет, но к брату продолжает относиться как к брату, так же как это было в их детстве. Не на людях, разумеется. В присутствии посторонних Гледон демонстрирует глубокое почтение, не скупясь на знаки преклонения. Впрочем, и у себя дома Меро вроде как забывает, что он Князь. Дома, не в замке, где он царствует – а там, куда он умудряется иногда вырваться из плена своей власти и куда не допускает даже личных стражей. Дома, где папа и мама, где он может отложить в сторону все проблемы и побыть просто сыном. На деле его родители совершенно так же, как все остальные вампиры, подвешены на нити его владычества, но он не пытается дергать за эти нити. Мать и отец гордятся им – ну, и хватит. Родители продолжают жить вдвоем – редкий случай. Но Меро счастлив. Никаких княжеских почестей в родительском доме! Никто не должен об этом знать, но когда он может побыть наедине с родителями, он ведет себя как почтительный сын, оказывая им знаки внимания, словно остался в подчинении, кланяется при встрече, употребляет формулы обращения младшего к старшим, пододвигает маме стул, разливает по чашкам чай... И просит, не чинясь, наставлять его, если родители видят проступки или ошибки, дав слово чести никогда не обращаться к власти Владыки в таких случаях. Гледон тоже бывает в гостях у отца. И для него-то отец реально имеет все права старшего вампира над младшим. Должность Советника всего лишь должность. А старшая кровь действует непосредственно. Однако отец всегда тактичен по отношению к сыну, и его власть Гледона не тяготит. Так что до поединка с отцом не доходит. К женщине своего отца Гледон относится с почитанием, из вежливости и уважения – у нее нет власти над ним. Но его симпатия к ней искренна – она пара отца и мать Меро, да и просто приятная личность. *** Гледон решил, что самостоятельно встретит Избранного и проводит в княжеский замок. Поэтому вместе со своей охраной отправился навстречу паломникам. Обращаться в летунов не стали – время не поджимало, конная прогулка была в удовольствие, да и проинформировать подданных хорошо бы заранее, а не шокировать неожиданным путешествием Избранного по землям Виртаро. Охранники – Савел и Севал – Младшие носферату, единоутробные братья Гледона, были близнецами, сыновьями матери Гледона от наложника. Наложник, бывший дроу, до сих пор пользовался благосклонностью носферату, хотя детей от Лондра у нее больше не было. Зато от других наложников она родила еще восьмерых. Матушка Гледона – вообще уникальный случай. У их с Меро отца были только они двое, у матери Меро – только Меро, а у ее сестры – никого. И хотя ни одного из партнеров, кроме Лондра, после рождения детей мама рядом с собой видеть не захотела, даже отца Гледона, сыновей и дочек она искренне любит. Гледон не забывал младших братьев и сестер, приглядывая за ними, но пока никто, за исключением Савела и Севала, не показал себя достойным личного покровительства княжеского Советника. А старшие брат и сестра давно в покровительстве не нуждаются. Надежда была на Вриса, кажется, юноша обещал стать гениальным поваром. Гледон старался обеспечить брату максимум возможностей, отправляя отовсюду, где встретил, и редкие книги, и особенные кухонные принадлежности, и необычные приправы, и просто выспрошенные у кулинаров рецепты понравившихся блюд. Правда, трое носферят были еще совсем детьми, чтобы говорить об их талантах. Магический потенциал всех носферату очень высок по сравнению с другими расами, но умение прикладывать его к делу зависит не от расы, а от врожденных способностей и рвения. *** Савел и Севал держались достойно. Гледон не чувствовал ни страха, ни обреченности, но и самонадеянности за ними не замечал. Младшие братья невозмутимо выполняли свое дело, относя смерть, возможно ожидающую их из-за нечаянно подсмотренной сцены, к списку допустимых рисков на должности охранника-телохранителя. По связи ощущалась благодарность за почетную работу, братское тепло, профессиональная гордость и искренняя готовность послужить своему Старшему. Телохранитель всегда существует на грани. Разница, конечно, есть – уйти с достоинством, закрыв собой патрона, или мучительный ритуал лишения жизни. Но и то, и другое – служение, а служение – это честь. Правильно сказал Меро: такая проверка преданности либо показывает червоточину, либо делает соратников ближе. К границе подошли за день до появления Избранного со Спутником. Только накануне Гледон думал о талантах младших, и словно в ответ на его беспокойство пришло сообщение по внутренней связи от мамы: у самого маленького носферату, младенца всего в полкруга, проявился дар некроманта. Все носферату владеют некромантией по определению, поэтому Даром в области некромантии называют нечто особенное. В данном случае, особенным можно считать проявление способностей в таком раннем возрасте. В мамином сообщении была слышна теплая нежная гордость сыночком. Хотелось порадовать маму, и Гледон поинтересовался, что именно случилось. Оказалось, что малыш нашел высохший трупик крысенка, поднял его, и теперь крыска бегает по дому, а ребенок со смехом ползает за ним. Гледон решил, что подарит братику детский конструктор – косточки обработанные, чистенькие. Есть животные, в которых всего пара десяток косточек, в самый раз малышу собирать скелетики, пусть тренируется. Гледон представил себе, как будет играть с подрастающим братом, помогая ему поднимать и упокаивать кладбища... Неподалеку от маминого замка было красивейшее заброшенное кладбище – заросшее густыми кустами сирени и жасмина, одичавших роз и гортензий, ежевики и калины... С высокими и раскидистыми деревьями... И прячущимися среди этого великолепия мраморными надгробьями с прекрасными памятниками, а также полуразрушенными склепами и усыпальницами – истинными произведениями искусства... Самое место, чтобы начинать. А когда братишка подрастет и ему выделят личный флигель, он наверняка заведет себе прислугу из зомби. Некроманты всегда предпочитают зомби в качестве слуг: идеально послушные, аккуратные, не капризничающие и не требующие пищи и отдыха, такие слуги совершенно не действуют на нервы. А в качестве мажордома – лича. У брата всегда можно будет отдохнуть душой. Кстати, заглядывая в будущее, можно сказать, что Гледон не ошибся. И все его мечты не просто сбылись, но и в кратном размере. И хотя для Меро малыш Урви кровным родственником не был, талантами нельзя разбрасываться. И Владыка охотно оказывал покровительство Младшему Брату своего брата и советника. И не прогадал. Юный вундеркинд получил школьный диплом в двенадцать, и до того, как поступить в Академию Управления Виртаро, Урви успел закончить Академию Магии в Столице. Вернувшись оттуда со званием Магистра и привезя с собой результат своей дипломной работы: четырех поднятых с давнего поля боя, когда-то бывших братьями. Четверо личей-телохранителей отличались не только разумом, самостоятельностью, любовью друг к другу и беззаветной преданностью своему некроманту. При жизни они были вервольфами. Урви и поднял ВЕРВОЛЬФОВ. То есть не человеческую ипостась и не волчью. Они полноценно обладали способностью к обороту, как живые, со всеми особенностями и возможностями, присущими вервольфам. Собственно говоря, они были лишены только шанса иметь потомство. Нежить не может дать жизнь. И то... Урви обещал им, что если они захотят, он их и наследниками обеспечит. Так что Урви в грядущем ждало звание придворного Мага. Кстати, самих носферату нормальные разумные никогда ни к нежити, ни к нечисти не причисляли. Хотя низшие вампиры относились к немертвым. Но мы отвлеклись. Так же, как Гледон, который не заметил, как размечтался о приятном будущем, отключившись от окружающего. Однако это не имело значения. Младшие Братья безупречно несли службу. То есть не только охраняли Старшего Брата, изволившего забыться, но и приготовили ужин и разбили стоянку, где поутру собирались встретить гостя. *** Рур и Вель такой встречи не ожидали. Шатер из драгоценных тканей, шкуры редких животных, заменяющие пол, яма для очага, выложенная дорогой плиткой, ковровые подушки... Ясно, что всё это доставалось из пространственного кармана, а там можно хоть мебель из цельных стволов дерева и фамильный фарфор хранить. Но хозяева явно хотели подчеркнуть одновременно и роскошь, и походную обстановку. Ну и кроме всего прочего, словно бы насмешкой над предрассудками, стол убран серебряной посудой. Вампир, их встречавший, был вампиром до мозга костей. Бесстрастный и вежливый не до крайности, а за краем возможного. Полупоклон... Распрямился... Представился... Толкнул приветственную речь... Пригласил располагаться, отдохнуть с дороги и перекусить... Снова согнулся в полупоклоне и замер в такой позе, пока "высокие гости" не соизволили опуститься на подушки. И лишь тогда присоединился к трапезе после приглашения Избранными. *** Во дворец прибыли через четыре дня, передвигаясь на лошадях. Привалы, на которых братьев ждало роскошное угощение, каждый раз оформлялись со всем шиком. Дворец, куда они попали, поражал своим великолепием и монументальностью. Обычаи вампиров Руру и Велю были не очень-то знакомы. Не потому что вампиры что-то скрывали. Виртаро был открытым миром, охотно принимая и гостей, и переселенцев. Про вампирский мир можно было почитать и в справочниках, и в мемуарах как самих виртарцев, так и путешественников. Просто до сих пор вампиры не входили в сферу интересов братьев. Судя по церемониям, с какими их встретили, следовало вести себя на великосветский манер. Ну, это не проблема. Они приветствовали хозяина, сидящего на троне, как полномочные послы, со всеми экивоками и расшаркиваниями, в конце пожелав ему долгих лет княжения и благополучия государства. – Благодарю, – невозмутимо произнес Владыка Виртаро, приглашая гостей присаживаться на мягкие кресла, и как бы между делом бросил в сторону Гледона "сорок пять плетей". – Слушаю и повинуюсь, мой Князь! Гледон, не разгибаясь, попятился к выходу и скрылся за дверями. – Я рад и горд принимать в своем замке Избранников Богини! – ответная речь князя тоже была весьма церемонной, несмотря на то что с трона он перебрался на кресло. Братья слушали его с вежливым вниманием. За окном вдруг раздались крики боли, перемежаемые речитативом и громким счетом. Князь поймал удивленный взгляд Избранника. – Таковы наши обычаи. Наказываемый должен кричать. Если он не кричит, значит, упрямится, значит, не раскаивается и не признает себя виновным. А следовательно, обвиняет своего Владыку в несправедливости. – И поэтому любой, кого наказывают, виноват-невиноват, всегда будет кричать?! Чтобы, не дай Боги, его не заподозрили в нелояльности? – Гледон?! Да ни за что! Если бы он не чувствовал своей вины, он молчал бы. И под плетью, и в пыточной, и на эшафоте. Князь встал и подошел к окну. – Прошу! Окна в замке были примечательны. Просто проемы. Без рам, без стекол, высокие, узкие – бойницы, а не окна. Снизу неслись крики. И действительно, гости различали теперь в них и болезненную муку, и мольбу о пощаде, и признание вины. А картина, представшая их глазам, была впечатляюще-неожиданной. По площади прогуливались нарядные граждане. Некоторые заинтересованно останавливались понаблюдать за экзекуцией. Молодой папаша, держа за руку сыночка, что-то втолковывал ему, показывая на жертву палача, и судя по насупившемуся лицу ребенка, тот проникался. А жертва между тем извивалась под плетью. Совершенно обнаженный вампир висел, подвешенный за ноги, со скованными запястьями и прицепленным к путам вытянутых рук грузом, который немного не доставал до земли. Плеть падала на содрогающуюся плоть, обхватывая ее, а потом сползала, сдирая кожу. Кровь стекала на голову, плечи, предплечья, пальцы и бежала на настил. Тело мучительно дергалось, изгибалось, умудряясь приподнять, кажется, немалую тяжесть. Рядом со столбом с перекладиной, вероятно при случае исполнявшими роль дыбы или виселицы, на возвышении стоял глашатай и между криками наказанного, перед следующим замахом палача, объявлял, что единоутробный брат Князя, Советник Владыки по Иностранным Делам за недобросовестное исполнение своих обязанностей приговорен к сорока пяти плетям, и выкрикивал количество оставшихся ударов. Телохранители Советника Савел и Севал с невозмутимым хладнокровием стояли с двух сторон от лобного места. – Все вокруг должны видеть справедливость и непредвзятость Князя, – пояснил Меро в ответ на недоверчивый взгляд гостей. – Все должны знать, чего ожидать, и все понимают, что Советник допустил всего лишь мелкий промах. Сорок пять плетей для вампира это ничто при нашей регенерации. Его тело практически не пострадает. Избранные хмыкнули про себя: тело, которое к концу порки выглядело слегка освежеванным от колен до плеч? – Ни один проступок, как бы незначителен он ни был, не должен быть оставлен без возмездия. Менее пятидесяти плетей – наказание символическое. Неумолимость закона не в суровости кары, а в ее неотвратимости. А для Гледона наказание состоит не в порке и не в ее публичности. А именно в необходимости кричать. Он знает, что я это знаю, поэтому, считая себя виноватым, он принял свое наказание. Именно крики. Князь вернулся к креслам. – Сейчас мой советник появится, и мы сможем обсудить все детали вашего визита. Гости несколько усомнились в возможности Гледона явиться так скоро после подобного, но оставили свои сомнения при себе. И правильно сделали. Советник вошел в дверь через несколько минут. Одетый, невозмутимый... Низко склонился со словами на устах "Благодарю за милосердие, ... " и сделал короткую паузу. Движение пальцев – и охрана у дверей оказалась за пеленой, скрывающей от ее взоров и слуха и князя, и его советника, и гостей. А Гледон продолжил, словно не останавливался "... брат". И выжидающе посмотрел на властелина. – Не стоит благодарности, брат. Присаживайся, – жест в сторону кресел. Гледон облегченно вздохнул, распрямился и направился к креслу: он не потерял расположения Владыки. Вампирам сидеть в присутствии Князя – это привилегия, возможная только для самых близких и только, когда их не видят другие подданные. Опускаясь в кресло, он улыбнулся, и никто не сказал бы, что под одеждой сейчас исполосованная шкура. Брат милостив. Отправившись самолично встречать гостей, не получив разрешение у князя и даже не поставив того в известность, Гледон превысил свои полномочия. Нет, само решение князь явно одобрил – иначе выдернул бы Советника с полдороги. Но и самовольство не оставил безнаказанным. Дальнейшая беседа прошла под знаком благорасположения хозяев к почетным гостям. Поскольку по дороге во дворец Избранные посетили несколько поселений, а кто видел один городок Виртаро – видел их все, Владыка решил, что гостям путешествовать по стране будет не интересно. Поэтому четыре дня отводилось на знакомство с дворцовым комплексом, включающим не только сам дворец, но и музеи, библиотеку, учебные корпуса Придворной Академии, частное кладбище с усыпальницами бывших князей и выдающихся граждан – само по себе стоящее музеев, красивейшее озеро с водопадом, сады и парки. На пятый день (как раз все желающие успеют добраться) было назначено большое торжество, в первой половине дня – прием всех желающих любого сословия с просьбами, благословениями и дарами Богине, а во второй – бал для придворных и высшей знати. Логично, что там тоже будут и обращенные к Богине слова, и сувениры, но уже в частном порядке. На следующий день Гледон пригласит гостей в свое, точнее материно, поместье, где Избранники смогут, во-первых, отдохнуть от вчерашнего, во-вторых, изнутри познакомиться с типично вампирским домом. А потом гости будут порталом переправлены к границе Виртаро.