Богиня и Ожерелье Миров

Верпень был городком средних размеров. И зашли они сюда, потому что в городе как раз проходила ярмарка. Не сказать, что кто-то из них мечтал побывать на местной ярмарке, но Сильвано сказал, что колдун с учениками, прошедший мимо ярмарки, выглядит слишком подозрительно. Им необходимо покрутиться там, взять парочку заказов, мальчишкам вместе с Лотти найти себе развлечение... Развлечения действительно нашлись. И хотя земляне были разбалованы диснейлендами, однако несколько аттракционов, подобных русским горкам, но с магическими подвывертами, и фермы, между которыми можно было летать, да еще и устраивать "джедайские" бои, мальчишкам пришлись по вкусу. И даже Руфо и Бела не смогли отказать себе в удовольствии поучаствовать в местном "родео" на ком-то, по внешнему виду напоминающему богомолов, только не в панцире, а в шерсти, и не со жвалами, а с клыками. Колдун смеялся, объясняя, что это не верховые животные, молодых скаров специально отлавливают в пустыне для веселых скачек на ярмарках, а после выпускают обратно. Работа тоже нашлась. Один торговец нанял очистить от грызунов склад. Оказалось, что переносные склады населены грызунами сильнее стационарных. Другой попросил разбудить ярких тропических бабочек, которых он привез на продажу для красавиц, а бабочки после долгого пути не хотели просыпаться. Предприимчивому купцу, поставившему свой перевозной дом неподалеку от ярмарки, понадобилось обновить на доме охранные и заглушающие чары, поскольку старые ослабли, а жить рядом с базаром выгодно и престижно, но очень утомительно. И клиент остался настолько доволен, что порекомендовал их своим знакомым. Так что они занялись чарами еще на нескольких жилищах. И один заказ, оказывается, перехватили у другого колдуна, который долго не мог сойтись с заказчиком в цене. Сильвано велел приглядеться к тому, недобро зыркавшему на конкурентов. Огадо ему знаком. Человек злопамятный и мелко-пакостный. Так что следует постараться не сталкиваться с ним и избегать конфликтных ситуаций, поскольку уйти из города они сейчас не могут – у них еще два заказа. А реноме надо поддерживать. *** – Я же особо предупреждал о колдуне, с которым мы разминулись вчера! Неужели так трудно было?! Вот, смотри, Бела: получено письмо-требование от Огадо. С жалобой, что ты оскорбил его в лавке, и с требованием выпороть тебя при нем. – Учитель! Я не оскорблял его, напротив. Я был учтив. – А что произошло? – Мы протянули руку к товару одновременно. Я успел дотронуться, когда увидел его, и уступил товар ему. – Я так и говорил, что вы способны оскорбить нечаянно, от неведения... А он спровоцировал тебя намеренно: мальчишки, оставшись без пригляда учителя, часто могут растеряться и опростоволоситься от одного присутствия рядом сильного мага. Говорил же вам держаться от него подальше. Вот уж пиявка! – А разве он выше вас, господин Сильвано? – Бела смутился. – Хочет сказать, что выше. Мне придется вызвать его на дуэль. Когда двое не могут договориться, кто из них выше на иерархической лестнице – единственный выход: решить спор на поединке. Как не вовремя! Совсем не хочется. – Может, тогда... Ну, потерплю я... – А вот сейчас ты оскорбил меня! И оскорбил очень серьезно. Ты предлагаешь мне добровольно признать, что он выше?! Склониться перед этим ничтожеством?! Мог бы сообразить, всё-таки ты на деле не ребенок, а сам сложившийся маг... – Простите, учитель! Я не принял во внимание, что в Отошу другие нравы. *** Магическая дуэль между колдунами – вещь совсем не зрелищная. Не летают молнии и файерболы, не проваливается и не вздыбливается земля, не врезаются в преграды ледяные копья, не вьются водяные змеи, не осыпаются с треском и сверканием щиты... Не обладающие магическим зрением не видят вообще ничего. Стоят двое напротив друг друга, сжимая кулаки, краснеют, бледнеют, качаются, покрываются потом... Пока один из них не рухнет на колени, не в силах продолжать бой и признавая проигрыш. Но и маги видят не много. Между колдунами концентрируются и сгущаются магические поля, и каждый боец пытается надавить своим полем на другого, сжимая того в призрачных объятиях. Так что зрителей на такие дуэли собирается не много. Приходят некоторые с профессиональным интересом. Ну и официальные наблюдатели, конечно. Ребята стояли рядом с ареной напряженные. Вроде и чужой почти человек. Всего-то вторая декада пошла, как познакомились. А вот стоят и нервничают. И тот факт, что при проигрыше учителя Сильвано придется прилюдно пороть одного из них, вовсе не при чем. Но учитель не подвел. Не просто выиграл, а весь поединок провел с таким выражением лица, словно не с другим колдуном сцепился, а недоросля-недоучку проучить решил. Новая вязь на предплечье подтвердила его победу. Потом руку протянул, помог подняться, оказав формальное уважение противнику, штраф за ученика заплатил, пошли распили чарку за примирение... Пробыли в Верпене еще три дня, выполнили еще несколько заказов, заработали довольно прилично. И отправились вдоль тракта дальше. *** На очередном привале, когда все разбрелись после ужина, Бела подсел поближе к Сильвано. – Учитель! – Да, Бела... – Недавно во время завтрака в трактире Лотти повела себя так, как обычно в домашней компании. Вы тогда посмеялись и потрепали ее по голове, чтобы у окружающих создалось впечатление, что вы позволяете ей это – как избалованной любимице. – Да. И что? – Я услышал нечаянно вечером на привале характерные звуки, когда вы отошли с Лотти в сторону. Вы ее высекли? – Да. Это обязанность учителя. Я не мог не преподать ей урок. Ее поведение было неуважительным по отношению к наставнику, – со смешком ответил колдун. – Она знает, как вести себя за столом, если рядом посторонние. Но, вероятно, забылась. Или перед вами покрасоваться решила. Пришлось напомнить. Наутро в следующем трактире она вела себя идеально. – Вы сказали, что я оскорбил вас. Это ведь не была фигура речи? Я считаю несправедливым, если вы наказываете Лотти за видимость неуважения и спускаете мне оскорбление. – Я не могу наказать тебя. До получения ею Мастерства Лотти принадлежит мне. Я должен успеть вложить в нее абсолютно все знания и навыки, которыми обладаю. А методы, конечно, выбираю те, что угодны мне. Ты со мной в других отношениях. – А постороннему вы спустили бы оскорбление? – Нет, конечно. Не в моих правилах прощать оскорбления. – Я оказываюсь в неприкосновенности, потому что и не свой, и не чужой? Хорошо устроился? – Видишь ли... Ученика я должен научить, чужого – проучить. А ты мой соратник. Как с посторонним обойтись не могу, клятва не позволит, даже если я хочу. Как с собственностью – и подавно. Сначала клятву разрушать нужно, а это, извини, не в моих интересах. Бела внимательно посмотрел на хитро улыбающегося колдуна. Взаимная клятва запрещала причинять друг другу вред. Учеба никогда не считалась злом. – Пока мы здесь, в Отошу, я мало что знаю и понимаю в окружающем – и вы на самом деле мой учитель. Я добровольно признаю за вами на это время все права наставника, – Бела поднял ладонь, которую охватил свет. – Временное ученичество? Настоящее, а не фиктивное? – Да. – Пожалеешь же, парень! – Не пожалею. Не люблю оставаться должным. – Так ведь не только за оскорбление получишь. И впредь получать будешь. – Я готов. – Со своими товарищами сам объяснишься. – Уже. Они знают, за чем я пошел к вам. – Хм. Ну, посмотрим... Беру тебя, Бела, учеником, со всеми правами и обязанностями, на время нашего путешествия, – голубой свет вспыхнул в ауре колдуна. – Доволен? Бела кивнул головой. – Что такое розги, знаешь? Так сходи срежь девять подходящих прутьев. И подходи... вон туда. Видишь? Там бревно удобное. *** – Спасибо за урок, господин учитель! – Бела сполз на колени, придерживаясь за бревно подрагивающей рукой. Губы искусаны, но взгляд ничуть не изменился. – Ишь, как у тебя красиво получается! Еще и поблагодарил, – ехидно усмехнулся Сильвано. – Отчего же не поблагодарить?! Вон вы сколько сил на меня потратили, – не менее язвительно улыбнулся Бела. А что? Все-таки измочалить три пучка "подходящих" прутьев надо суметь. Правда, при габаритах учителя и таких бицепсах!.. Тут силы скорее Бела потратил. – И не обидно тебе? – Нет, – уже серьезно удивился ученик. – Там у себя ты ведь довольно взрослый парень. А даже подростки обижаются, когда с ними так... Мол, можно было и словами через рот. – Неужто и у вас подростки бунтуют, хоть и знают, что являются собственностью учителя? – А как же! Ежели не забитые до трясучки перед учителем, само собой. А до такого ни один разумный наставник не доведет. Подростковый бунт – самое естественное явление. Вот у зверей подростков нет. То есть возраст такой есть, а статуса нет. Есть детеныш, о котором нужно заботиться и научить его правилам выживания, и есть взрослый зверь, пусть и молодой. Перестал быть детенышем – сам за себя отвечаешь, сам отвоевываешь свое место в мире.       А у разумных существ не так. Слишком многому должны мы научить своих подопечных. Тут не только детских лет не хватает. Тут и отрочество, и юность, и молодость на учебу уходят.       Природа говорит подростку, что он взрослое животное и сам всё должен решать и делать что хочет, а наставники – что нет. Вот и бунтует подросток, пытаясь отвоевать свое природное право считаться взрослым. А опекун пытается его укротить, тоже, как пойманного зверя, дрессирует. Попозже, в молодости, когда бунтарские гормоны притихнут, человек смиряется с тем, что для общества он еще не взрослый, что чтобы стать взрослым, он должен доучиться, и вкладывает силы в учебу, а не в бессмысленный бунт.       А подросток, в любой расе, где есть понятие детеныша, обязательно будет бунтовать. Никуда от этого не деться. – А что, не у всех есть понятие детства? – парень явно оклемался, словно мимоходом приводя в порядок одежду. – В этом смысле не у всех. Например, у вампиров нету. У них старший по статусу всю жизнь заботится о младших и руководит их поведением. И от возраста это не зависит. И у оборотней похожий образ жизни. Альфа давит силой. – Ну, для своей расы я уже не подросток. И руководство учителя принимаю осознанно. И методы учителя оспаривать не собираюсь. – И ты думаешь, что я обошелся с тобой справедливо? – продолжал копаться в мотивах случайного ученика Сильвано. Очень уж ему было интересно, как тот выстраивает ценностную шкалу. – Разумеется, справедливо. Ответить за оскорбление и было ведь изначально моей целью. Надеюсь, – конец фразы прозвучал слегка вопросительно, – этого было достаточно, чтобы простить меня... – Достаточно. Вполне. Но ведь ты не собирался меня оскорбить, не знал, что твои слова были вызывающими. Справедливо ли наказывать за случайность? – Незнание не освобождает от ответственности. По моему твердому убеждению, моя честь требует расплатиться за любой, даже случайно нанесенный ущерб. Ну а что расплачиваться пришлось задним местом… моя честь как-нибудь перенесет. – Но ведь получив право обращаться с тобой, как с бесправным рабом, я могу пользоваться им, как захочу. Что, если я буду наказывать тебя без вины, просто из прихоти? Не станешь ли сокрушаться? – Это мои проблемы. Я сам, добровольно принял на себя обязательство подчиняться во всем. Обижаться и злиться не буду, – ухмыльнулся Бела. – Но раз уж я так опростоволосился, очень надеюсь, что вы заодно научите меня хоть чему-нибудь новому, – юноша устроился, опираясь на бревно локтями, как на стойку бара. – Хитрец! – рассмеялся Сильвано. – Кстати, Отошу признала тебя как полноправного ученика, и вязь, что появилась на твоей руке после ученической клятвы, не иллюзорна и не исчезнет, когда ты вернешься в свою реальность. И если когда-нибудь захочешь найти меня, воспользуйся чарами призыва – я остаюсь твоим учителем. Может, у тебя вопросы уже созрели? Спрашивай, отвечу. – Это четвертый магический мир, в котором я работаю. На занятиях у Хранителя повидал несколько десятков. В большинстве реальностей магия делится на светлую и темную, или по стихиям. В Ожерелье Миров магия в основном делится на чародейство и колдовство... – Бела поднял на учителя ожидающий взгляд. – Темная и Светлая – это надуманная чушь. Всё равно, что делить мир на Добро и Зло, считать свою страну или расу носителями Божественной Правды, а остальных – Дьявольской Кривды. Или выбирать между сладким и соленым, что вкуснее. Без ночи нет дня.       Стихии – да, у многих одаренных есть склонность к тем или иным граням мастерства. В некоторых реальностях это лишь предрасположенность, легче дающаяся магия, в иных – пределы, непреодолимо заданные природой. Но чисто стихийные маги и у нас встречаются. – Я немного утрирую свою необразованность, учитель. Но вопрос мой, может, и наивный, но всё же. Когда Темные и Светлые пользуются теми же чарами и ритуалами и действуют, в общем-то, одинаково, только во имя разных великих Целей, то это явный бред. А вот в некоторых мирах темными называют оборотней, которые разрывают и поедают людей, вампиров, что выпивают кровь и жизнь, демонов, отнимающих душу, ведьм и магов, устраивающих трагедии, чтобы впитать силу из эмоций страха и боли... А светлые – спасают жизни, оберегают от несчастий, дарят удачу. Разве не справедливо такое деление Иных? – А в других мирах оборотней зовут нечистью, а вампиров – нежитью. Если и есть реальная разница между светлыми и темными, как бы их ни делили по обычаям тех или иных миров: светлые, подлинно светлые, хотят быть праведными и отвечать правилам, а темные действовать в соответствии со своими эмоциями и желаниями. Обычно это попадает в глубинную основу деления, остальное нарастает поверху. А конкретные поступки от их "цвета" не зависят. Светлый в угоду правилам может предать друга, а Темного могут вести благородные чувства, вплоть до самопожертвования.       Вот, к примеру, магия бардов – написанные ими тексты сами по себе действуют наподобие чар внушения, хотя внушения там нет, в чем может убедиться любой маг. Аналогично действует чей угодно текст, если бард его читает. Ну а уж если он читает свое сочинение!.. Так бард может вдохновить и на научное открытие, и на самоубийство, подавить бунт и поднять на революцию, отправить искать новые земли и убедить, что нет ничего лучше домашнего очага. Темное ли, светлое ли волшебство?       То, что Светлые черпают силу из положительных эмоций, а темные – из отрицательных, полная ерунда. Так часто случается, что, впервые получив энергию определенного вкуса, Иному, как ты его назвал, кажется, что по-другому не получится. А нужно просто приложить усилия.       А убийства... Это признак нецивилизованности. Люди тоже в свое время поедали себе подобных. Каннибализм.       Цивилизованные оборотни никогда не нападают на других разумных существ. А неразумных... Ты тоже не вегетарианец. Цивилизованные вампиры пьют кровь понемногу, у добровольцев. Некроманты поднимают мертвецов, если нужно, и упокаивают спонтанно поднявшихся. А отрицательных эмоций в жизни бесконечно много, и, если кому нужны именно боль, ненависть, зависть и скорбь, то их и так хватит в мире напитать энергией всех темных магов. Специально устраивать трагедии нет надобности. А людям только лучше, если у них заберут излишние душевные страдания. Так что все-таки делить магию на темную и светлую бессмысленно.       Но вернемся к твоему вопросу о колдунах и чародеях. Рассказывать? – Да, конечно. – Во многих реальностях, я уверен, между колдовством и чародейством вообще нет грани, а вот в Ожерелье так сложилось.       Чародеи способны работать с магическими энергиями. Какое-то количество ее могут аккумулировать в себе или заливать в артефакты, могут прямо из окружающего брать и преобразовывать, а могут вообще игнорировать магию. Опасности чародеи ни для кого не представляют. Если чародей попытается в себе сохранить энергии больше, чем может поглотить и контролировать, ничего не получится. Она плавно просочится обратно в окружающий мир.       Колдуны в Ожерелье Миров не могут не колдовать. Если колдун не будет тратить свои силы на колдовство, то скопившаяся в нем магия вырвется взрывообразно, и, чем это кончится, неизвестно. Разумеется, часть энергии каждый тратит на себя, на свой организм, чтобы поддерживать его здоровым, молодым и в той или иной мере модифицированным. Чтобы зрение было острым и охватывало больший диапазон, чем у прочих. Слух, обоняние, физическая сила. Можно превратить себя в любого монстра. Но как бы ты ни перекраивал свое тело, туда уйдет лишь часть постоянно прибывающей магической энергии. Так что колдуна с детства учат в первую очередь сбрасывать энергию, а во вторую – чувствовать, каков лично для него безопасный запас. Ну а наиболее продвинутые колдуны могут видеть, насколько близко к критическому подобрался уровень магии в другом колдуне.       А так… С точки зрения профессиональных возможностей мы не отличаемся. И можем заниматься любой сферой магии, какой захотим.       Единственное исключение – некромантия. Некромантом нельзя родиться, кроме носферату, конечно. На некроманта невозможно просто выучиться. То есть учиться придется, если захочешь работать. Но только после получения самой возможности. И уровень таланта заранее не предскажешь. Профессия востребованная, уважаемая и хорошо оплачиваемая. Но некромантов мало. Поэтому вампиров привечают по всему Ожерелью. Но они предпочитают жить у себя – болезненно ощущают отсутствие связи со своим Князем. Представитель любой расы, кроме носферату, хоть колдун, хоть чародей обретает способность к некромантии, если побывал за Гранью и вернулся. – Но вампиры все некроманты, не только носферату? – Все. Потому что, обращая кого-нибудь, носферату проводит будущего вампира через Грань. – Спасибо! Это очень интересно. А мы, я? – С нашей точки зрения – ближе к чародеям. Но ведь самое интересное, что за исключением накопления внутреннего резерва и рисунка ауры, в нас разницы никакой нет. И все приемы, все способы колдовать или чаровать совершенно одинаковы. Есть еще, правда, некоторые правила, законы для внутреннего употребления: например, что допустимо, а что не допустимо использовать в дуэлях между колдунами. Но это моральные нормы, а не практические возможности. – А можно тогда практический вопрос? – Можно. – В тот вечер, после порки Лотти, я видел, как она протянула руку и сняла с воображаемой полки куклу. У нас всех с собой торбы с расширением пространства. Но она достала игрушку словно из воздуха... – Хм. Да, она может пользоваться пространственными карманами без овеществленного входа. А ты не умеешь? – Нет. Не приходилось. – Научу. Это несложно для опытного мага, ты просто не пробовал. Котомки скорее для окружающих людей. Не дразнить попусту человеческую зависть. А Лотти была среди своих. Она не часто в куклы играет. Обычно для успокоения души. Будем в городе – зайдем в несколько лавочек, подберет себе что-нибудь порадоваться: игрушку, одежку, украшение... Она знает, что получила за дело и что я не сержусь, а просто поучил. Но всё равно полностью жизнерадостность к ней вернется после материального символа моего благорасположения. Она маленькая еще – ей требуются овеществленные признаки чувств. – Понятно, – ухмыльнулся Бела. – Мне ожидать подарка, увы, не придется. – Ну, если хочешь, – расхохотался Сильвано, – могу и тебя одаривать после наказаний. А пока тебе задание: подумай, чем отличается сумка с расширением пространства от ничем не помеченного пространственного кармана. Наутро колдун поинтересовался, ну как, мол, подумал? – Принцип мне понятен. Котомка с расширением пространства – переносной портал в пространственный карман. Когда засовываем туда руку, то рука оказывается в этом пространстве. И призываем нужную вещь. Если же котомки нет, то и портала нет. И в пространственный карман руку протягиваешь напрямую. Но как его нащупать, если нет входа? – Бела! Ты же опытный маг. Первым делом, конечно, потяни к себе магическую энергию. Прямо хватай своею, как щупальцем, и тяни. Тогда тебе не придется тратить внутренние запасы. Сколько бы их у тебя ни было (как свой запас ощутить, я тебе позже покажу), пусть хранятся. Притащил струйку магии извне – и сплетай из нее чары. Это даже лучше. Потому что сплетенное из своей собственной энергии заклятие еще оторвать от себя нужно и направить по адресу. А внешняя и без того снаружи. Это для любых чар годится. А теперь: какие чары тебе нужны, чтобы воспользоваться пространственным карманом? – Адрес нужен. – Ну, вот. Проще простого. Создаешь свой собственный карман, ставишь на него ментальную метку, а потом в любой момент как бы аппарируешь к ней, но не весь, а лишь рука. – А расщепление? – Не будет никакого расщепления. Расщепление происходит, когда волшебник не понимает, что он делает. Когда отправляет себя насовсем, а за целостностью тела не следит, – сердито укорил Сильвано. – Если намерено растянуть себя между точками, то ничего не случится. Заглянешь куда хотел и притянешься обратно. – А целиком туда нырнуть можно? – Отчего бы нет? Главное: не забыть обратную метку – куда выныривать, – учитель насмешливо сверкнул глазами. – А в целом, это же твое пространство. Какие свойства ему задашь, те и будут. Хоть живи там. *** Два парня сидели прямо на земле по ту сторону границы. Сидели спокойно, безмятежно о чем-то беседуя, никак не проявляя ни озабоченности, ни раздражения. Когда увидели подошедшего Сильвано, поднялись неспешным движением с мягкой кошачьей грацией. Поклонились. – Бела, а ну-ка попробуй ты, – с явным интересом проговорил колдун. – Отошу же тебя приняла моим учеником. Бела поднял вопрошающий взгляд. – Видишь защиту? Приложи к ней ладонь и скажи: "Впускаю гостей – два человека". Прозрачная пленка, похожая на мыльный пузырь, уходила в землю и куда-то в небо, простираясь бесконечно влево и вправо. Бела положил ладонь на пленку. Неожиданно оказалось, что пленка воспринимается как абсолютно незыблемая, твердая и прочная стена, даже не как стекло. На приглашающую формулу протаяла под рукой, расплылась полыньей и через пару минут образовала овальную арку. – Осторожно! Не прикоснитесь к краям. Бела!!! Куда ты руки суешь – останешься без пальцев! Вечером я с тобой поговорю! Меж тем парни прошли сквозь арку, которая заросла молниеносно, как только они отошли от грани на два шага. – Приветствуем Посланцев Богини на Земле Отошу! – церемонно проговорил Сильвано, низко поклонившись. Все его "ученики" повторили жест учителя. *** – Если бы ученик-недоросль сотворил такое, я бы его за уши оттаскал и от души высек, чтобы навсегда забыл, как совать руки незнамо куда. А как прикажешь тебя наказать достаточно сильно?! Терпения тебе не занимать – любую порку выдержишь. Как это тебе в голову пришло, бестолочь? – Мне стыдно, господин учитель, – Бела потупился, и впрямь ругая себя за глупо-ребячливое поведение, недостойное взрослого. – Стыдно, говоришь? Хмм... Тогда так. Поди поближе. Спускай штаны и давай сюда твою попку, – Сильвано похлопал рукой себя по колену, и Бела вспыхнул от смущения. На коленках у учителя?! Его и в детстве так не пороли. Отчего-то оказаться так... близко к наказывающему воспринималось ОЧЕНЬ стыдно. Неважно, насколько это будет больно, но наставник почувствует все шевеления наказываемого тела. Конечно, Бела не станет ерзать или дергаться. И всё же – напрягся, расслабился, качнулся... Мало ли... Но спорить или сопротивляться он и не подумал. С пунцовым от смущения лицом осторожно пристроился на указанное место. – Ты ложись, ложись. Не пытайся опираться на руки и ноги, – догнал его смешок учителя, – расслабься. Я собираюсь воспользоваться твоей подсказкой. И раз не могу причинить тебе соразмеримую с твоим проступком боль, получишь наказание достаточное, чтобы тебя жег стыд. Пришлось прижаться к ногам господина Сильвано. Черт! Как же нелепо взрослому парню лежать с голой задницей на коленях наставника. При прошлых порках ему было слегка неловко, но совсем немного. А болевые ощущения были вполне заслуженны. А теперь... Черт, черт, черт! Чего же он тянет?! Но когда удар всё-таки ожег ягодицы, Бела готов был взмолиться всем богам, чтобы вернули ожидание. Сколь ни было ему стыдно до... и как бы он ни думал, что стыднее быть не может, и когда придет боль, станет легче... ни в какое сравнение оно не шло... Стыд вырос стократно, когда на голое тело опустилась наставническая ладонь. Он чуть не дернулся от неожиданности. Заставить себя лежать неподвижно, принимая эти удары, когда между обнаженной кожей и учительской дланью не имелось преграды даже в виде какого-нибудь девайса, было куда сложнее, чем под розгами учителя или ремнем брата. Там всего лишь горела шкура, сейчас же каждый шлепок обжигал нутро. А Сильвано отсчитал пару десятков чувствительных, но не очень сильных ударов, и велел ученику подниматься и одеваться. Раз уж он решил сконцентрироваться на причинении стыда, не стоило делать порку по-настоящему болезненной. Пусть помучается. Парень стоял, опустив голову и отводя взгляд в сторону. Малиновый цвет затопил не только лицо, но и уши, и шею, и нырял куда-то под рубашку. – Присаживайся. И расскажи наконец, что ты там затеял? Чуть без руки не остался. – Я... – сиплый голос застрял в горле. Пришлось откашляться. – Я не собирался дотрагиваться до кромки. Когда я положил ладонь на грань, было ощущение твердой поверхности, а потом она поплыла, как вода... Я... Я хотел пощупать между пальцами толщину пленки, – смущаясь, выдавил Бела, сводя большой и указательный палец. – Это было глупо. – Еще того хуже! – в отчаянии Сильвано шлепнул себя по лбу. – Справедливо я тебя наказал! Как дитя. За детскую глупость. Скажи спасибо, что один на один. – Спасибо! – То-то же. Взрослый маг! Как можно трогать неизвестный тебе артефакт?! Тем более, я только что предупредил быть осторожными. С чего ты вообще взял, что Грань имеет толщину?! Это силовое поле. Щитов никогда не видел? – Это было не похоже на щит. – Тем более! Всё! Исчезни! И завтра не попадайся мне на глаза. Не могу тебя видеть! На следующий день Бела старательно выполнял приказ. Раз учитель не просто решил игнорировать ученика, а не хотел его видеть. Что ж! Наказание бывает разным: не хочет видеть, значит, не увидит. Через два дня Бела подошел к Сильвано и, смиренно поклонившись, спросил, закончена ли его епитимия. Сильвано хмыкнул в ответ и согласно кивнул. – Тогда можно спросить? Что случилось бы, если бы я сомкнул пальцы? – Балбес! Замкнуть на себя разность потенциалов на той и этой стороне Грани... Хорошо, если бы тебя просто испарило. И хорошо, если бы только тебя. – Тогда я мало получил. Не добавите? Чем-нибудь серьезным. – Нет! Ходи и переживай! *** Путешествие через страну проходило спокойно. Просто шли по своим делам колдун с группой учеников. То призывали тучи и поливали чье-то поле, страдающее от засухи. То зачаровывали новый молот кузнецу. То чинили кибитки цирковой труппы. Сильвано не забывал заниматься с Белой и передавать ему "колдовские секреты". Опыт трехсотлетнего колдуна – кладезь информации. И, ехидно посмеиваясь, временный наставник пользовался каждой возможностью выдрать своего ученика. Бела ухмылялся и не возражал. Пусть, если Сильвано это нравится. Надо же расплачиваться за обучение. А еще колдун подбирал разные предметы, которые казались ему подходящими, и напитывал их своей силой. А некоторые давал зарядить Лотти или Белу. То шишку поднимет, то камушек. Пуговицу, валявшуюся в пыли на дороге. Давным-давно выброшенную поломанную детскую игрушку-карету, без дверки и колес. Сухой цветок. Пестрое перышко. Палочку забавной формы... И складывал всё в отдельный кошель, сказав, что это для Избранных – дары и просьбы Богине от земли Отошу. *** – Ну, вот. Я вывел вас к феечкам. Больше никуда от нас не выйти. Однако, раз к феечкам вам не нужно... Не нужно ведь? Рур мотнул головой. – Вот, раз к феечкам вам не нужно, следует как-то этот мир миновать. Мир феечек, можно сказать, тоже закрыт в своем роде. Нет, границы его открыты, порталы работают нормально, но любого чужака, попадающего к ним, запутывают, заморачивают иллюзии. Мир пасторальный, населен не густо. Люди, орки, тролли, хоббиты живут деревеньками, занимаются сельским хозяйством. У гномов небольшие поселения в горах, добывают медную и железную руду, кузнечат... Опасностей, серьезных физических опасностей в мире феечек нет. Даже крупных хищников нет.       Я был в их мире однажды в юности. Как выбрался, сам не знаю. Феечек видел. Они обитают на лесных полянах, похожи на маленьких светлых эльфов, только с крылышками, как у бабочек или стрекоз. Перелетают с цветка на цветок, на людей внимания не обращают, может, и не замечают вовсе. Иллюзии, насколько я понимаю, продуцируют без цели, просто самим своим существованием. У местных выработался иммунитет.       А любым чужакам плохо приходится. Постарайтесь, как только перейдете на ту сторону, сразу расположиться лагерем и ждать. Может, что-то придет вам на помощь. На окраинах достаточно спокойно. Удачи, Избранники Богини! Пусть всё у вас сложится! Все мы, ввосьмером, вкладываем душу и силу в пожелание успеха. *** Грань расступилась, и братья прошли в портал. Обернулись, помахали провожатым, прощаясь с очередным миром, и уселись прямо на землю, прижавшись спиной друг к другу. Ясно было одно: двигаться отсюда самостоятельно им нельзя.