Богиня и Ожерелье Миров

Шестой Элитный полк в полном составе выстроился там, где обычно стоят подсудимые. Суд в Андаре всегда мероприятие публичное. Но не всегда тронное место позади судейских занято. Как правило, княжеских штандартов довольно, чтобы считать, что судья судит от имени Великих Князей. Судным местом в княжестве является небольшая котловина, превращенная в амфитеатр, внизу с местами для судей и эшафотом. Эшафот огромный, вмещающий столбы, кресты, рамы и колодки для порки, плахи с топором и мечом, виселицы и кресты для повешения, колесо и гарроту, дыбу и кобылу... Сегодня гражданский судья отсутствует, а оба брата восседают на тронах, в мантиях и коронах. Что подчеркивает серьезность обвинения и заставляет трепетать сердца подсудимых. Все воины полка, рядовые и офицеры, одеты вместо формы в длинные рубахи обвиняемых. Секретарь суда зачитывает иск княжества к своему же собственному полку, сдавшему крепость Драде противнику. Слово для защиты предоставляется, как всегда – кому-нибудь из обвиняемых, в данном случае капитану, командовавшему полком. – Ваши Величества! Крепость Драде давно не считается оборонительным сооружением и превращена в место отдыха воинского соединения, сменившегося с дежурства. Лес и озеро предназначены для релаксации солдат перед возвращением домой. Дорога через перевал, которую некогда защищала крепость, разрушена после последнего землетрясения полтора века назад. Горы полностью непроходимы. Откуда появился неприятель, понять невозможно. Полк находился на отдыхе, и нападения никто не ожидал. После непродолжительной попытки обороны, которую я счел безнадежной, я отдал приказ оставить крепость, впустив туда неприятеля. И отправил вестника за помощью. Полк расположился в ущелье, где мы дождались поддержки Второго и Пятого Пограничных полков. Силами трех полков неприятель, праздновавший победу в крепости, был полностью уничтожен. Наши общие потери составили сорок восемь человек ранеными, из них шестеро тяжело. Я полностью беру на себя ответственность за приказ об отступлении и готов понести любое наказание. – Мы слушаем своих генералов, – обратился один из князей к судейской коллегии, представленной генералитетом в полном составе. Совещание затянулось. Мнения разделились. От предложения децимации или наказания всего командного состава, включая сержантов, до предъявления претензий одному капитану. От предложения наградить капитана за грамотные действия, позволившие сохранить жизни солдат и в конце концов отбить крепость и уничтожить неприятеля, до предложения повесить его как дезертира. И если призывы отрубить ему голову или расстрелять капитан выслушивал невозмутимо, то при угрозе виселицы заметно побледнел. Выслушав генералов, князья переговорили между собой. – Виновные в сдаче крепости неприятелю будут наказаны. Кто поддержал ваше решение, капитан? Ваш начальник штаба, ваши лейтенанты? Не могли же вы принять такое серьезное решение, ни с кем не посоветовавшись? – Я, конечно, советовался. И не только со своим штабом, но и с некоторыми старыми солдатами. Однако решение я принимал абсолютно единолично, отдав приказ от своего имени. Все остальные были вынуждены подчиниться мне, независимо от собственной позиции. За сдачу крепости неприятелю отвечаю я один. Князья сплели ладони и повели в сторону секретаря суда, перед которым появилась гербовая бумага с приказом и подписями обоих князей. Братья взялись за концы штандартов, поднеся их к губам, а секретарь суда зачитал обвинительное заключение. – Мы, с благословения Богов, правители Андара, Анир IV и Янир II, своей княжеской волей постановляем. Капитана Шестого Элитного полка графа Ортога Зеймера за бесславную сдачу крепости Драде неприятелю, учитывая смягчающие обстоятельства, приговорить... к двадцати пяти ударам кнута в раме. Суд также вынес особое определение, которое будет зачитано после исполнения наказания осужденного капитана Зеймера. Капитан на этот раз для разнообразия покраснел. Однако поднимался на эшафот и подошел к раме твердыми шагами. Так называемая рама представляла собой два вертикальных столба, скрепленных перекладинами сверху и снизу. Цепи с кандалами крепились к блокам в углах квадрата. Надо отдать должное: всё хозяйство мэтра всегда было в идеальном состоянии и соответствовало необходимости по максимуму. Порка кнутом не требовала сдирать кожу с рук и ног осужденного, поэтому кандалы на раме были из мягкой кожи, затягиваясь плотно и аккуратно. Капитан тяжело дышал, тягостно смиряя себя в старании покорно принять уничижительное с его точки зрения наказание. Княжеский палач мэтр Бриоли закрепил кандалы сначала на щиколотках, затем на запястьях и одним движением ножа распорол рубаху со спины сверху донизу, закрепив специальными ремешками остатки одежды так, чтобы тело оказалось обнаженным сзади и прикрытым спереди. Капитан сжал зубы и кулаки изо всех сил, перенося очередное унижение. После чего помощники палача под его строгим надзором стали выбирать верхние цепи, пока не подвесили капитана в центре рамы растянутым по диагоналям. Тело в таком положении не было закреплено жестко и не могло не содрогаться под ударами. Палач проверил крепления цепей, убедился, что они не сорвутся в самый неподходящий момент, поднял кнут, выпустил из кулака ременную часть и щелкнул для пробы. Крекер на конце издал характерный хлопок. Мэтр кивнул сам себе и повернулся к капитану. Первые десять ударов оставляли вспухшие воспаленные вертикальные полосы. Подвешенное тело непроизвольно содрогалось, и только. Лицо капитана было помертвевшим от позора; не в силах смотреть на любопытствующих зрителей, он опустил веки. После десяти ударов помощники палача, взявшись за специальные рычаги, начали поворачивать платформу с рамой, развернув осужденного спиной к публике. На следующих десяти ударах кнут не просто рисовал следы на спине, а рассекал кожу по всей длине, и кровь потекла на помост. Капитан выгибался, запрокидывал голову и со свистом втягивал воздух сквозь сжатые зубы. Публика наслаждалась. Затем платформу развернули обратно, чтобы судьи могли наблюдать за нанесением последних, самых жестких ударов. Палач клал кнут наискось, перечеркивая прежние следы, и тянул его так, что рвал не только кожу, но и подкожный слой плоти. Капитана трясло на каждый удар, и он негромко рычал от боли и ярости. По окончании экзекуции лекарь подошел проверить состояние наказанного. Посветил магическим лучом в зрачки, проверил пульс, приложив пальцы к шее, оглядел ауру... Помощники палача смыли губками кровь со спины, и лекарь осмотрел раны, постановив, что приговор приведен в исполнение в соответствии с законом. После чего цепи были спущены, кандалы отстегнуты, палач набросил на плечи капитана легкий плащ, и тот отправился к своему полку, заставляя ноги не дрожать и не подгибаться от слабости. Пока всё не закончится, он не мог оставить свой пост и, спустившись с эшафота, занял свое место. Ему казалось, что пережитый позор лишил его права на достоинство и уважение. Он держал лицо, хотя душа его извивалась и требовала то ли сатисфакции, то ли суицида. Секретарь суда продолжил чтение приговора, точнее особое определение, вынесенное судом. Князья вновь поднесли к губам каждый свой край штандарта. – За ненадлежащее исполнение своих обязанностей по обеспечению боеспособности полков в любых обстоятельствах, а также совершение грубых ошибок при планировании охраны границы, в частности отсутствия разведки в горах, прилегающих к крепости Драде, что привело к возможности проникновения вражеских отрядов на территорию княжества, командующий войсками Андара князь Анир IV приговаривается к пятидесяти ударам кнута в раме. Приговор привести в исполнение немедленно. "Не может этого быть", – напрягается капитан Зеймер, впившись взглядом в князя Анира. Князь отпускает штандарт, снимает корону, кладет ее на сидение трона, сбрасывает с себя мантию... Все охают от неожиданности. Под мантией на князе такая же рубаха, как на воинах полка. Князь спускается со своего места и идет к эшафоту с непробиваемым спокойствием. Вот уже поножи на щиколотках князя. Вот уже наручники на его запястьях. У помощников палача ужас в глазах. Кажется, они уверены, что не переживут сегодняшний день. Но мэтр Бриоли, сохраняя безмятежность, рассекает рубаху на спине князя. Цепи приходят в движение. Князь растянут в раме. Капитан видит, как князь перехватывает цепи повыше, тем самым вытягивая себя еще сильнее, зато создавая почти жесткую конструкцию. При максимальном натяжении тело не будет так содрогаться от удара. Точно. Ему удается практически погасить колебания. Но вот на сколько времени хватит его сил не просто терпеть поцелуи кнута, но и натягивать цепи?! Лицо князя словно высечено из камня, только едва заметно подрагивают губы и веки. "Двадцать!" – капитан не верит своим глазам. Платформа начинает разворачиваться, у князя пара минут передышки. Капитан с удивлением смотрит на то, что князь тратит это время, чтобы провернуть руки, сначала одну, потом другую – цепи сворачиваются и становятся короче. Капитан успевает заметить мелькнувшую на губах командира улыбку. Кисти получили отдых, цепи теперь держат сами в максимально натянутом положении. Кнут падает на иссеченную спину, распарывает кожу по всей длине, кровь бежит на платформу, князь даже не дергается. "Сорок!" – капитан в шоке. На спине и ниже нет целого места – сплошной кровавый водопад. Платформа снова разворачивается. Лицо князя хранит бесстрастное выражение. "Последний десяток – самый трудный, самый мучительный. Ладно, – думает капитан, – князь умеет терпеть боль. Но стыд?! Или он выше стыда?!" Анир словно бы слышит мысли своего друга. Он ловит взгляд капитана, губы складываются в насмешливую улыбку, иронично приподнимается бровь: нашел, мол, о чем беспокоиться! Неожиданно для себя капитан вспыхивает от смущения: "Что это я, действительно, вообразил о себе?! Подумаешь, выпороли! По закону выпороли. Пост оставил во время военных действий – дезертир. Но причина признана уважительной – смертная казнь заменена поркой". Он граф, но законы Андара не предусматривают сословных различий перед лицом закона. Князь не считает для себя зазорным отвечать по букве закона, а граф оскорбился?! У капитана распрямилось что-то внутри, внешне он и так стоял вытянувшись во фрунт, мускулы на лице расслабились, он облегченно вздохнул, обругав себя идиотом. Стреляться он, видите ли, вздумал! То есть снова дезертировать?! И бросить полк?! А он подумал о своих офицерах и солдатах?! Что они в этом случае будут чувствовать? Как воспринимать произошедшее? И как в таком ракурсе должно выглядеть княжеское правосудие?! Он просто обязан перенести наказание как заслуженную кару и показать, что всё правильно, всё справедливо, и больше никто ни в чем не виноват. И полк продолжает служить со всем рвением и верностью! А за глупые мысли, кажется, его еще раз не мешало бы выдрать. Между тем на эшафоте всё закончилось. Спустившись по ступенькам ровным шагом, князь поднялся к трону, сбросил плащ на землю, накинул мантию поверх рубища, водрузил на голову корону и опустился на трон своим выпоротым вельможным задом. Секретарь суда объявил, что дело об оставлении крепости Драде Шестым Элитным полком окончено, полк в полном составе может быть свободен: – Прошу освободить места подсудимых для слушания следующего дела! *** Смазывая специальным бальзамом следы на спине Анира, Янир посетовал, что останутся шрамы. – Сколько шрамов у меня на теле, брат. Лишний десяток ничего не изменит. – Очень больно? – сочувственно произнес князь. – Больно. Но не очень. Это все же поверхностные повреждения, а не удары саблей, чуть не перерубившей к черту бедро или вспарывающей чрево, – рука невольно коснулась уродливого шрама с левой стороны живота. – Кнутом тоже можно рассечь до кости. – Можно. И кости переломать тоже можно. Но подобного задания никто мэтру Бриоли не давал, – усмехнулся князь. Близнецы, родившиеся с разницей в два часа, братья были не похожи друг на друга ни внешностью, ни вкусами, но словно нарочно копировали манеру поведения. Старший, худощавый, вся одежда которого фасоном напоминала гвардейскую форму, слыл гурманом и тонким знатоком вин, а младший, не признающий никаких веяний моды, был не привередлив ни в еде, ни в женской красоте, хотя всегда сохранял верность текущей фаворитке, покуда она ею оставалась. Длинные черные волосы обоих были собраны в низкий хвост, но перепутать братьев даже со спины никто бы не смог. Тяжелые и прямые волосы старшего ничем не напоминали буйные кудри младшего, и Анир порой насмешливо пенял братику, что тот зверски безжалостен к своей гриве, раздирая ее конским гребнем. *** – Я не могу полностью игнорировать вероятность того, что ты в этом замешан, – Анир в отчаянии ударил кулаком по стене. – Спокойно, брат! Я всё понимаю. Я подчиняюсь добровольно. Идем, – если бы Янир не видел, как переживает Анир, он бы не испытывал этой выматывающей жалости: "Надо же настолько потерять контроль, чтобы пожаловаться подозреваемому". *** В сокровищнице, в проходе в секретную секцию, проходе, скрытом княжескими чарами, был найден неизвестный труп. В секретной секции хранились самые сильные, самые опасные и самые важные артефакты, в том числе атрибуты княжеской власти. Не игрушки, вроде короны и печати, а настоящие артефакты, подтверждающие право князя на власть. Труп вообще нашли бы нескоро, если бы он упал внутри коридора. Для любого, кроме князей, прохода не существовало – сплошная стена. Только братья знали, где проход находится и как его открыть. Хотя сам факт существования коридора к тайной сокровищнице, разумеется, тайной не был. По меньшей мере, от высшей знати и доверенных лиц. Дверь в конце прохода в саму сокровищницу была дополнительно запечатана каждым князем отдельно, и братья не знали чар друг друга, по причине чего пройти туда могли лишь совместно. Труп был отброшен от двери чарами Анира настолько мощно, что частично вывалился сквозь материальную иллюзию кладки, и послужил причиной истерики уборщика, обнаружившего часть человеческого тела, тогда как остальная часть, по впечатлению уборщика, находилась внутри сплошной стены. Когда князья явились, то и стало ясно, что некто чары братьев на входе в коридор прошел, а дверь вскрыть не мог. И хотя теоретически понятно было, что князь Янир в попытке проникнуть к артефактам не виноват: он-то знал, что это невозможно без присутствия брата, но его-то чары на двери сокровищницы оказались сняты и злоумышленнику не помешали. Следовательно, в чем-то он всё же виновен был. По меньшей мере, в халатности. Были вызваны все, кому положено расследовать преступления подобного уровня, труп отдан дознавателям. Чары снова наложены, пока представителями разных силовых ведомств, временно на охрану поставлены гвардейцы из самых приближенных. А князь Янир отправился под арест. Разумеется, его не сторожили. Никто не рискнул бы оскорбить князя предположением, что он способен нарушить слово оставаться в камере на время следствия. Других же заключенных в тюрьме в настоящее время не наблюдалось. Ну, а окружающих внезапное исчезновение одного из князей нимало не удивит – братья часто отсутствуют, с разъездами по своим княжеским делам. Так что лишних посвященных в расследование удалось избежать. *** Янир тихо дотронулся до запястья Анира: – Ты не переживай. Ты сам убедишься, что я не при чем. – Если ты не при чем, а я в этом и без того уверен, как я смогу смотреть тебе в глаза после проверки? Но не проверить не имею права. Янир тихо зарычал. – Нормально будешь смотреть. Если бы мы поменялись местами, я бы сделал то же самое, отправив тебя на сканирование. И ты бы меня понял. Это единственный способ узнать правду. Скрывать мне уже нечего, тайное знание и так стало кому-то известным. И если я получу обратно все княжеские права, а не отправлюсь на плаху, то чары придется ставить новые.       Я могу сказать, что сам прошу о проверке, дабы, если дело приобретет публичность, очиститься от подозрений и никто потом не мог бы разносить слухи, что князь пожалел брата, и, по сути, у подданных нет гарантий в непричастности того к непонятному преступлению. Тебе будет легче? – И после будет гулять сплетня, что я отомстил тебе за порку на эшафоте. А на плаху я в любом случае тебя не отправлю. – Если выяснится, что я виновен, отправишь – у тебя не будет выбора: это коронное преступление. На пустую сплетню тебе должно быть с высокой колокольни: на судебном эшафоте ты вел себя гораздо величественнее, чем сейчас, – Янир постарался разрядить атмосферу шуткой. – Если и появятся такие пересуды, то они не имеют под собой почвы: приговор мы выносили совместно. И мне на самом деле плевать бы на любые слухи, но подозрения в моей причастности могут оказаться не безобидными. Мы оба знаем, что без проверки не обойтись. Не переживай. Я иду добровольно. – Как может выясниться, что ты виновен, если ты уверен, что ты ни при чем?! – возмутился Анир. – Я тебя не подозреваю! – Я сам себя подозреваю. Как бы я ни был силен как маг, может найтись кто-то посильнее. Если меня заставили совершить что-то предосудительное, а потом забыть об этом... То ты вынесешь тот приговор, который я заслуживаю по закону. *** Меж тем братья прогулялись по казематам и зашли в особый зал. Действительно, если уж брат готов и на плаху, то ментасканирование – мелочь. "Камера пыток" не была похожа на средневековье, хотя вдоль стен лежали на полках, стояли и висели агрегаты и пыточные приспособления "всех времен и народов", создавая особую ауру. Но стерильная чистота белого помещения скорее рождала мысли об операционной в больнице. Посреди зала размещался стол три на три метра с намертво фиксирующими прочнейшими держателями. За столиком в углу писарь приготовился вести протокол, хотя эти записи давно лишь прикладывались к аудиовидеомагозаписи допросов. Советник по безопасности, министр внутренних дел, начальник Стражей, Архимаг и Анир заняли свои места. Врач, инквизитор, дознаватель и маг-менталист остались стоять около стола. Янир действительно заявил под протокол, что по собственной воле настаивает на полном сканировании, дабы очиститься от любых возможных в будущем подозрений в участии в предполагаемом заговоре. Затем спокойно разделся, поднялся на стол и лег, укладывая руки и ноги в держатели. Фиксаторы застегнулись на запястьях, каждом пальце рук, в локтях, щиколотках, над коленями, обхватили пальцы на ногах, поперек талии, груди, шеи и лба. Инквизитор закрепил на теле около тридцати гибких пластинок-присосок, в том числе в подмышках, в паху, на ладонях, подошвах и висках. – Позвольте, Ваше Величество, – он вставил между послушно раздвинутыми челюстями держатель, мешающий полностью закрыть рот или прикусить язык. После чего одна из пластинок на язык и легла. Тело зафиксировано намертво, невозможно сжать ни кулаки, ни зубы, и даже не выйдет поджать пальцы на ногах. Над головой князя сформировалось полупрозрачное облако, в котором все увидят образы, рождающиеся в ответ на ментальное сканирование. Это не пытка, хоть и напоминает ее. Строго говоря, жесткая фиксация и присоски, пропускающие по телу болевые импульсы, нужны для защиты "пациента". Почему при ментальном сканировании начинается непроизвольное судорожное сокращение мышц, существует несколько теорий. Однако факт остается фактом: если не закрепить тело абсолютно неподвижно и не бить его молниями боли, судороги рвут мышцы и связки, выкручивают суставы, ломают кости, истирают в пыль зубы. При ментальном сканировании скрыть ничего невозможно. Никакие блоки, никакая ложная память не помогут. При допросах менталист выводит то, что видит и слышит, на "экран". А менталист видит то, что знает мозг подопытного. Даже если у пациента амнезия, самому мозгу "забытая" информация известна. Даже если сведения никогда не поступали в кору и не были осознанны, но в мозг они поступили – мозжечок их принял и рассортировал. Чтобы что-то реально убрать из памяти мозга – мозг надо убить. И то в течение нескольких минут после смерти он еще доступен для сканирования. Хороший менталист – это не тот, как думают непосвященные, кто может добраться до самых спрятанных сведений (они все как на ладони), а тот, кто умеет быстро и правильно отмахиваться от ненужных. Князь в курсе, как работает ментальная магия, поэтому постарался максимально расслабиться и отпустить мысли свободно блуждать. Попытки противодействовать менталисту или помогать ему – одинаково затягивают процесс, выдавая на гора кучу ненужных данных. В облаке быстро мелькали картинки из жизни Янира: балы и тренировки, сражения и заседания советников, разложенные на столе географические карты, отдых в кругу друзей и веселая пьянка в их же кругу, любовницы и фавориты, встречи с подданными, суды над провинившимися, ужины вдвоем с братом, книги, руны, расчеты, деньги, воспоминания из детства и юности... Мелькали и таяли. Под управлением мага-менталиста мозг перебирал воспоминания, в поисках события, как-нибудь связанного с передачей кому-то, осознанно или неосознанно, сведений о чарах, наложенных князем на Тайную Сокровищницу. Если мозг эти сведения передавал, он это вспомнит. Разумеется, несколько раз всплыли кадры запираемой Сокровищницы. Но это было не то, и мозг стремительно менял изображения. Шел второй час сканирования. Всё чаще появлялись меняющиеся любовницы, пока не заменила их всех нынешняя – мозг сделал какой-то выбор и назойливо крутил фильмы с этой женщиной. Несмотря на боль, Янир изначально прикрыл глаза и погрузился в транс медитативных техник, чтобы не попытаться непроизвольно заинтересоваться поиском, не вклиниться в процесс и не помешать работе профессионала. Маг-менталист был очень доволен подопытным: не каждый умел освободить сознание и добровольно позволить копаться в подсознании. С князем было легко работать. И вот наконец стал повторяться один и тот же эпизод. Фаворитка князя наливала им чай. Поднос с чашками, чайником и прочим необходимым вносил слуга, но слуга виден был размыто. Значит, мозг полагал важным именно чаепитие и видел что-то, заставившее его подозревать женщину. Теперь нужно было заметить – что. Какая деталь в ее движениях нарушает гармонию? Повторные просмотры всё равно не позволяли увидеть что-нибудь странное. Для любовников всё было нормально. Если бы она не была любовницей князя, то конечно... Это вот отпивание глотка из чашки князя... Но любовники так часто делают. Тем не менее решили пока остановиться на этом моменте – ничего более подозрительного не происходило. И менталист подтолкнул воспоминания дальше. События развивались весьма стандартно для вечера и ночи возлюбленных. Никаких попыток выведать что-то у князя женщина не предпринимала, сомнительных вопросов не задавала, и любовники уснули весьма довольные друг другом. А дальше... Мозг стал транслировать сновидения. И в одном из снов Янир видел, как он спускается в хранилище вместе со своей фавориткой (девушка, кстати, совершенно без одежды), открывает сокровищницу, входит и начинает выбирать для нее подарок, примеряя на лилейную шейку разные ожерелья: сапфировое, рубиновое, изумрудное... На самом деле подарок там выбирать не из чего, нет там украшений, но это же сон. Анир сделал знак дознавателю прерваться. – Скажите, как специалист по ментальной магии, есть ли возможность заставить человека видеть определенный сон и подключиться к этому сну? – И да, и нет. Есть определенный класс ментальных магов – сноходцы. Магия довольно редкая, но не считающаяся полезной, ограниченная сферой развлечений. Чаще всего они работают с людьми, желающими видеть сны определенной направленности: эротику или приключения. Абсолютно конкретный сон заказать нельзя, только примерный вектор. Дабы человек настолько расслабился, чтобы поддаться управляемому сну, используется специальное снадобье. Рецепта я не знаю, это не моя область интересов. Сноходец входит в сон человека в виде знакомого тому персонажа (обычно того, кого клиент видел последним перед засыпанием) и подталкивает клиента к действиям, приводящим к желаемому результату. И вы правы, Ваше Величество, то, что мы видели, очень похоже на управляемый сон. – Тогда вернитесь к картинке чаепития. Я хочу понять, почему подсознание брата зациклилось на ней. Что ему показалось подозрительным. Можете сконцентрироваться не на событиях, а на ощущениях князя? Брат любуется, глядя на нежные черты своей фаворитки. Женщина разливает чай. Брат касается шелковистой кожи руки, держащей чайник. Женщина кокетливо смеется, опускается напротив князя на кресло. Ненароком слегка распахивается халатик, обнажая соблазнительное плечико. Ручейком звучит ее речь, брат не прислушивается к словам. Отхлебывает ароматный терпкий чай. Она тоже. Янир достает из вазочки конфетку, протягивает к губкам любовницы, та забирает конфету и облизывает пальцы князя. Смеется. Берет чашку Янира и делает глоток. Возвращает чашку на место. Князь отхлебывает сразу после нее, дразняще проводя языком по кромке чашки. Вот оно!!! К вкусу чая примешивается не только вкус шоколада, но и какого-то цветка. В тот момент вкус не кажется Яниру странным – вкус губ возлюбленной. А теперь подсознание интерпретировало его как очередную странность в плюс к подозрительному сну. *** – Ваше Величество, возвращайтесь в камеру. До окончания следствия сохраняется режим ареста. – Не беспокойтесь, господа, я не доставлю неудобств. И по дороге ни с кем встречаться не буду, – сыронизировал князь. – Брат... Линда не простит мне ментасканирования. И, ты сам понимаешь, не столько из-за боли, сколько из-за необходимости обнажать перед чужими мужчинами тело и душу. – Если она будет сотрудничать, возможно, удастся обойтись без этого. *** Огромные перепуганные глаза девушки, приведенной в допросную. Она с ужасом переводит взгляд с пыточных девайсов на стол для ментального сканирования, со стола на допросчиков. С трудом давит в себе панику, старается держаться... Ее арестовали вечером, изъяв украшения, артефакты и косметику. Ночь в камере... – Линда, – начинает Анир, – если вы всё добровольно расскажете, вам не придется познакомиться близко ни с одним из имеющихся здесь инструментов. – Ваша Светлость, – менталист перехватывает нить допроса. Ему пока не требуется глубокое сканирование. Девушка дезориентирована, все помыслы налицо. – Припомните, пожалуйста, где вы покупали вот эту помаду? – Я ее не покупала, она ведь из набора, – растеряно и недоуменно произнесла Линда. – Шкатулку с косметикой я просто обнаружила на туалетном столике. Две декады назад. Это очень хорошая косметика, очень красиво оформленная и очень дорогая. Я думала, это от Янира. Девушка была испугана, расстроена и абсолютно искренна. – Скажите, а с тех пор, как вы пользуетесь этой помадой, вам снились какие-то необычные сны? – Необычные... – задумалась Линда. – Нет, ничего странного мне не снится, если не считать того, что я часто брожу по замку, ища непонятно что. – Спасибо, Ваша Светлость! Вы нам очень помогли. Вас проводят в ваши покои. Все ваши вещи, кроме помады, вам вернут. Надеюсь, вам не нужно объяснять, что о вашем задержании и наших разговорах никому не следует знать?! Разумеется, чары неразглашения были наложены на девушку еще в тот момент, когда ее пришли арестовывать. Но вот это ей-то знать совершенно ни к чему. Более того, если она попытается кому-то что-то пересказать за пределами допросной, магу-менталисту это станет сразу известно. – Извините, – сквозь робкое облегчение прорвалось отчаянное, – что-то случилось с Яниром?! Его покои заперты, и я не видела его уже несколько дней. – Князь арестован, – сухо ответил Анир. Брат же просил позаботиться, чтобы подруга не затаила обиду на него. Теперь не обидится. – Как?! За что?! Янир не мог сделать ничего плохого! – Тайна следствия! Но вам нечего беспокоиться. Вас никто ни в чем больше не подозревает. А охрана вам будет предоставлена, – припечатал дознаватель. – Ваше Величество! Что всё это значит?! Янир не может быть ни в чем виноват! Анир! Ты же его знаешь!!! – девушка отчаянно разрыдалась. – Успокойся, Линда. Всё разъяснится. Я о тебе позабочусь в любом случае. *** В общем, следствие зашло в тупик. Аккуратные и ненавязчивые опросы выявили: за последние полкруга одному за другим снились сны, похожие на воспоминания, с хождениями по замку, люди видели, кто с кем встречается, разговаривает... В целом, можно было сказать, что сновидец раскинул шпионскую сеть, постепенно выйдя на княжескую фаворитку. Тот, кто погиб в хранилище, никому не был известен. Из стен замка следствие выползло в поисках сновидца, если им не был сам погибший, и в поисках заказчика, опять-таки, если погибший не был одиночкой. Ну и, понятное дело, в попытках найти, кто же это всё-таки такой. Было же у него прошлое. Хотя теперь рассчитывать на быстрый результат не приходилось. Однако вся эта история осталась в тени ото всех, кто не оказался вовлечен в следствие, а на них, почти на всех, были наложены чары неразглашения. Помада была отправлена в схрон для улик. Янир, разумеется, был оправдан. Но декады ареста тоже не самое приятное времяпрепровождение. Братья-князья сами были магами не из последних, так что вместе с Придворным Магом, их другом и наставником, втроем сплели на замке чары против проникновения сновидцев. Дело о Похитителе Сокровищ превратилось в очередную тайную легенду княжеского рода. *** Появление Избранников Богини пришлось очень кстати. После неудачного расследования желательно было отвлечься на что-нибудь простое, понятное, не требующее решения головоломок. Братья-князья с радостью возглавили посольство к границам Андара для торжественной встречи Избранных. И пышный поезд с гостями торжественно отправился в столицу княжества. Рур с Велем поначалу решили, что столкнулись с весьма кичливой культурой, но мнение это подверглось пересмотру уже во время дворцового празднества. Князья восседали на тронах, но приглашенные представляли из себя весьма пеструю толпу. Хотя все постарались одеться попраздничней, между вельмож отлично можно было видеть и горожан отнюдь не самого высокого достатка, и военных явно не высшего офицерского звена, и вовсе простолюдинов. Про расовое разнообразие и говорить нечего. А после официальной части приветствия на земле Андара Посланников Богини и перехода в соседний зал, где состоялось торжественное начало трапезы, и Избранников ожидаемо пригласили за княжеский стол, вечер очень быстро потерял официоз. За столами зазвучали разговоры и смех, люди вставали со своих мест, перемещались по залу, выходили и входили. Где-то зазвучала музыка, и кто-то потянулся туда, кто-то в противоположном направлении. А другие продолжали трапезничать как ни в чем не бывало, причем некоторые еще не расправились со второй подачей блюд, а кое-кто уже просил принести десерт. Порядок торжества лопнул и рассыпался отдельными бусинами. Правда, к княжескому столу пока никто приблизиться не осмеливался. Заметив интерес Избранных к поведению княжеского двора, Янир проговорил, скрывая усмешку: – Слева танцы, справа комнаты с игральными столами, прямо – выход в парк. Начиная со второй перемены блюд все занимаются кто чем хочет. Если пройти мимо танцзала, будут гостиные для спокойного отдыха, куда можно для развлечения приглашать артистов, а мимо игральных комнат – кабинеты, где можно поговорить о делах. Ну, а желающие обедать могут продолжать. Торжественные приемы у нас явление не частое, но довольно регулярное, и все привыкли. Так что вы можете тоже вольно располагать своим досугом. Но я бы посоветовал попробовать десерт – он стоит потерянного на него времени. После десерта князья вместе с Посланниками Богини спустились в зал, где уже большинство расхаживало с бокалами в руках, собиралось группками, беседовало, расходилось, собиралось в другом составе – общались. Тут и стало окончательно видно, что подданные Андара отличаются редким свободомыслием. Вельможи на равных общались с простолюдинами, и те нимало не смущались. Князья познакомили Высоких Гостей кое с кем из подданных, поддержали непринужденный разговор и смешались с толпой. К Велю и Руру подходили свободно, перебрасывались несколькими фразами или завязывали интересную дискуссию, отходили, какие-то барышни потащили их танцевать, но не старались застолбить около них место. Побратимы потанцевали еще пару танцев с другими девушками и ретировались в игровые комнаты. Классические "культурные" игры: карты, шахматы, бильярд, фигуры, фанты, буриме... Смех, радость... Дальше кабинеты – некоторые двери закрыты, другие распахнуты. Кое-где деловые разговоры, но, очевидно, не секретные, и, возможно, заинтересованные могут присоединиться. В иных комнатах идут диспуты и там порой явно рады встретить нового собеседника. Кто-то обсуждает что-то околонаучное или философское, кто-то преимущество тех или иных магических техник, кто-то направления в искусстве... Без сомнений торжества в княжеском дворце все привыкли использовать для удовлетворения собственных интересов и встреч с интересными им партнерами. С полного одобрения властей. Занятный мирок. Полторы декады Избранные провели у князей Андара. Хозяева не надоедали, но с большой охотой беседовали с гостями. Анир и Янир рассказывали о княжестве, его достижениях и проблемах, его обычаях и законах. Расспрашивали об иных мирах, где побывали Рур и Вель – об их впечатлениях. С увлечением слушали об Отборе. Делились своими мнениями о Богах. По два часа в день князья вместе с Избранными принимали посланцев из разных местечек княжества, от отдельных личностей, от семей, от гильдий, от спонтанно собравшихся групп. Выслушивали просьбы и пожелания, молитвы и благословения, принимали дары – символическое их воплощение для передачи Богине. Андар щедро поделился энергией. Наверняка она придется по вкусу Богине Гармонии.